Колыбельная

Лухан не помнит, как он сумел сбежать с центрального квартала и добрался до десятого. Он вообще смутно помнит последний месяц, он только сейчас стал более менее приходить в себя. Поэтому и расспросить он никого не мог, поначалу он вообще не понимал, где находится, только знал, что кто-то о нем заботится и что пока он в безопасности. Первую неделю он практически только и делал, что спал, восстанавливался, набирался сил. Спал он без снов, просто купался в забвении, просыпался только чтобы поесть, и вновь впадал в беспамятство. Он снова набрал нормальный для человека вес, кожа приобрела более естественный оттенок, и он наконец снова стал похож сам на себя, а не на свою тень. Когда он более менее пришёл в себя, к нему пришел Кай, правда объяснять ничего не стал, проверил самочувствие и просил отдыхать, а после помочь ему в обучении людей. Лухан согласился, и Кай ушел, приказав людям заботиться о нем. И вот спустя месяц спокойствия, пока его все еще не трогали, все началось по-новой. Лухан нервно расхаживает по комнате в неприметном доме на окраине десятого квартала, который заняли люди Кая. Всю ночь его мучили кошмары, не давая уснуть, поэтому несмотря на то, что проснулся он в два часа дня, он чувствовал себя еще больше вымотавшимся. Эти кошмары терзают его своей реалистичностью. Море крови, льющейся с неба как дождь, крики и стоны людей и мертвые тела солдатов. Он надеется, что это просто сны после многочисленных отрав правительства, а не вторая сторона его дара, усилившаяся после снятия ограничителя. Лухан не знает, где Кай и когда он вернется, тот всегда уходит не предупреждая о том, куда и когда вернется, но Лухан уверен, что должен рассказать ему этот не то сон, не то видение. Но Кая нет, он вновь набирает людей для обучения и Лухан чертыхается, если это предупреждение, то у них не так много времени. Телепат пытается дотянуться до чужого сознания. Но оно не подвластно ему. Оно появляется и тут же расщепляется на миллиарды частиц, и вот найти его вновь целым уже невозможно. — Чертов телепорт! — ругается Лу, который не может угнаться за ним, и все же он ухмыляется, если уж ему не удается найти Кая, то про недотеп в ошейниках из центра и говорить нечего. Мужчина садится на мягкий диван приятного бежевого оттенка, но усидеть на одном месте долго не может, и вновь подскакивает на ноги, измеряя шагами уже не только комнату, но и весь дом. За окном вечереет. Лухан уже успел опустошить холодильник и пытается найти в потоке сознаний Бэкхена, все же, он оставил на нем много своего влияния. Мужчина устроившись удобнее, закрывает глаза и позволив себе расслабиться теряет связь с реальным миром, полностью погружаясь в поток, который он видел как раскаленное до красна звездное небо. Повсюду вспыхивают призрачные силуэты сознаний людей, но он лавирует между ними, преодолевая квартал за кварталом, нацелившись на определенного человека. Ни с того ни с сего все силуэты в центральном квартале разом начинают биться в истерике и перемешиваться между собой. Лухан никак не разберёт в общем гвалте, что всех так напугало, хотя ему кажется, он догадывается. Но неожиданно в него врезается чье-то сознание, и он чужими глазами видит монстров и дождь из крови и мертвых тел. Он быстро выныривает из чужого сознания и заставляет себя очнуться слишком резко, нарушая все правила выхода из транса. Голова идет кругом, но Лухан слышит хлопок телепортации и подрывается с дивана, с трудом стоя на ногах. — Кай! В центр! — мужчина цепляется за плечи друга чтобы устоять на ногах. — В чем дело? — Кай отводит Лухана обратно к дивану. — Там Бэкхен! На них напали! — пытается поторопить его телепат, — Давай же, шевелись! Кай быстро сложив одно к одному, телепортирует в центральный квартал, где битва за город и жителей была в самом разгаре. Он не обращает внимание на суматоху и всполохи вокруг, и лишь ищет энергию Бэкхена и своего сына, он пришел только за ними. Появляется сразу в приюте, о котором ему рассказал Лухан, но попасть в который он так и не смог. Сейчас он уже пустует, а Кихен и Сехун обеспечивают безопасность уцелевшим учителям, что уже почти все зашли в портал. Кай недовольно морщится – не успел. Ладно, он хотя бы в безопасности, это главное. Теперь Бэкхен, нужно найти его. Он появляется то там, то там, но ни своего мужа, никого другого из своих найти не может. Исчезает от рванувшей к нему в надежде толпы и как раз попадает на зеленую лужайку возле площади перед парламентом. Он ощущает энергию своего соулмейта, видит его свет, а также полчища чудовищ. Мерцающей поступью он быстрее добирается до площади, телепортирует прочь некоторых тварей, перемещает в них оружие, убивая сразу или же перемещает органы из них. Но это не особо помогает, здесь все равно яблоку негде упасть. Кай слышит голоса Сухо и Чена, и скрывая свое лицо, позволяет им проскочить совсем рядом, намереваясь перехватить Бэкхена и забрать с собой. Он видит его и на мгновение сердце сбивается с привычного ритма. Его Бэкхен, он здесь. Весь в крови, такой собранный и решительный, смертоносный и прекрасный, аж дух захватывает. Еще чуть–чуть и он перехватит его. И вот бежавший до этого Бэкхен останавливается. Распрямляется во весь рост и обернувшись к монстрам выставляет вперед раскрытые ладони. Световая волна, накрывает монстров, как цунами. Но что–то идет не так. Кай уже готов рвануть вперед за ним, но даже не может пошевелиться, его будто парализовало. Бэкхен же давится собственным хриплым криком и сплевывает кровь, в то время, как кровавая рана расползается слева на груди. — Бэкхен! — не своим голосом орет Кай, все еще пытаясь вырваться из под чужого воздействия, что блокирует даже его способности. Он слышит как позади него кричит Сухо, но все это уходит на второй план, когда он понял, откуда эта рана — тонкий ледяной кол уже практически растаял. Холодок пробежал по спине Кая, создавая резонанс с жгучей яростью, что бушевала внутри. Маг призывает в тысячный раз свои способности, но они молчат, и он жалеет, что не взял с собой оружие, хоть какое–нибудь. На поле боя звучит еще один едва слышный хлопок, но для Кая он был оглушающим, как раскат грома среди белого дня. Сюмин замораживает все вокруг и оглядывается по сторонам, пока обеспокоенный Тэмин поднимает Бэкхена на руки. — Тэмин! Оставь его! Тэмин! — орет Кай, что есть мочи, но вслух не сказано ни одного слова, едва слышный хрип вырывается из его горла. Тэмин все так же находится к нему спиной, а Сюмин хитро улыбаясь прикладывает пальцы к губам, покрытым инеем, пока не видит Тэ. И помахав ему ладошкой на прощание, исчезает, хватаясь за локоть Тэмина, который уговаривает Бэкхена держаться. Кай по прежнему не может вырваться из ледяного плена, что еще и силы из него вытягивает. Он знает, что пора выбираться, порталы еще незакрыты, а потом начнется зачистка и только самые сильные монстры, что постепенно приходят в себя, смогут выжить. Кай мысленно зовет Лухана, безуспешно трепыхаясь в ледяных оковах, как назло даже до ближайшего вооруженного мертвого тела он дотянуться не может. — Давай же, Лу! — шипит Кай, видя монстров, что стремятся к нему, чтобы разорвать на куски. Монстры приближаются, а в ответ тишина. Кай готовится к бою голыми руками.

***

Тэмин переносит всех в седьмой квартал сразу в организованную ими же больницу, больше напоминающую обычный мед пункт. Сюмин орет на лекарей, чтобы поторапливались, и те действительно бегут и действуют явно в спешке. Мужчина, коренной житель седьмого квартала, погружает Бэкхена в бирюзовую лечебную сферу и принимается энергетическими нитями сшивать внутренние ткани и зияющие края раны. Тэмин нервно расхаживает в коридоре. — Где носит Кая? — срывается парень, — почему я не могу найти его? Сюмин привалившись к стене, пожимает плечами, — не знаю, Мин, знаешь же, он всегда сам себе на уме. Тэмин кивает и недовольно поджимает губы, он знает, что это правда, но одно здесь в корне не верно, он ни за что не бросит свою семью. Бэкхен, не открывая глаз, плывет по течению в вязкой темноте, как в воде и слышит эхом доносящийся до него крик, полный боли и отчаяния. Он страшится открыть глаза, сил не осталось ни капли, он не сможет помочь бедняге, а смотреть как кого–то убивают, нет, спасибо, хватит с него. Он устал, и полностью полагается на течение, пусть оно несет его куда–нибудь подальше от войн, от крови, от смерти, от вечных сражений. Вода поднимается выше и становится холоднее, еще чуть–чуть и она захлестнет его с головой. Бэкхен сначала пытается дергаться и вынырнуть, чисто на инстинкте самосохранения, мозг просто пытается предотвратить гибель тела, а потом Бэкхен вспоминает, что ему наплевать и он расслабляется. Течение становится быстрее, и откуда доносится какое—то попискивание, а потом этот голос. — Омма! Омма вставай! Спаси Аппу, Омма, пожалуйста, скорее! Бэкхен дергается как от разряда током, он распахивает глаза и озирается по сторонам, откуда тут ребенок, разве не всех перенесли в шестой квартал? Как они могли кого–то пропустить? — Папочка, вставай, пожалуйста! Как только глаза привыкают к темноте, мужчина видит, что он находится в пещере и какая–то черная вязкая, больше похожая на гель жидкость с запахом гуталина заполняет ее. Он быстро подрывается с пола, вырывая конечности из вязкой субстанции, пока ребенок продолжает звать его на помощь. — Поторопись! — умоляет ребенок и развернувшись к Бэкхену спиной бежит на выход из пещеры. — Стой! — кричит Бэкхен, — Там опасно! — мужчина бежит за ним следом, смутно ощущая боль в левом подреберье. Выскочив на улицу, Бэкхен видит все то же поле боя, что и перед тем, как он потерял сознание, только вот никакой пещеры раньше там не было. Пообещав себе разобраться с этим потом, Бэкхен ищет ребенка, здесь слишком опасно, монстры на каждом шагу. Бэкхен замечает красную макушку, что быстро куда–то целенаправленно бежит, и рванул за ним, почему–то мысль, что это ловушка, даже не приходит ему в голову, зато чувство тревоги дает о себе знать. Бэкхен выбегает на площадь перед зданием парламента, где временем раньше они отступали с Сухо и Ченом, и его сердце пропускает удар, а запястье обжигает боль. Кай. Кай который не может сдвинуться с места из–за ледяных оков, сражается с монстрами голыми руками, используя ледяные кандалы, как оружие. Сердце Бэкхена забилось быстрее, Кай здесь и он в опасности. Полчища тварей стремятся к нему, как к единственному живому существу, и красноволосый, как и Кай, мальчик останавливает несколько монстров за спиной Кая, и Бэкхен будто приходит в себя. Он собирает крохи оставшихся способностей и атакует тварей, не давая им добраться до соулмейта и ребенка, что пытался развеять лед и освободить Кая. Чонин удивленно уставился на свое светящееся запястье с именем Бэкхена и еще упорнее продолжил пытаться выбраться. Бэкхен заподозрил что–то неладное, почему монстры не реагируют на них с малышом и почему их не видит Кай, да даже вспышки света не было видно, просто те рассыпались пеплом. Мужчина щурит глаза и замечает то, чему не придал значения ранее, изумрудное светящееся рунами поле. Кихен призывал хранителей. Тогда, что получается, он мертв? Бэкхен смотрит на ребенка и держащегося из последних сил Кая, что истекал кровью от многочисленных рваных ран. — Не сдавайся, аппа, — шепчет Каю ребёнок, останавливая и обращая в пыль очередную тварь. Бэкхен видит недоумение на измученном лице Кая, который не понимает, что или кто его защищает, и набрав побольше воздуха в грудь, Бэкхен во весь голос применяя способность банши зовет Лухана, он не знает, почему именно его, но уверен, что Кай обратился бы к нему. Значит, телепат все это время был у повстанцев? Тогда почему Сюмин это отрицал? Не доверял Сехуну? С чего бы это? Бэкхен решает, потом обсудить это с Се и Крисом, а пока, ему нужно спасти Кая. От его крика в клочья разносит пару монстров, ползающих неподалеку. Малыш с восхищением смотрит на него. Лухан, не находивший себе места в укрытии, несмотря на увещевания союзников, услышав крик – призыв банши, падает на пол замертво. — Бэкхен! — появляется перед ним Лухан в астральном теле. — Спаси Кая! — пышет от злости хранитель света, закрыв соулмейта крыльями как щитом, тот едва был в сознании. Но не это привлекло внимание телепата, а ребенок, что гладил отца по щеке. — Тао–я, ты что тут делаешь? — кричит на ребенка перепуганный телепат, если и он мертв, Кай себе этого не простит, и тогда никто не знает, чем это обернется для остальных, ведь тот будет мстить за семью. — Гэ, я не знаю, — пожимает плечами Тао, — я просто уснул, а потом я уже здесь. — Вам нельзя здесь долго оставаться, иначе не вернетесь назад. Уходите! Я заберу его, —Лухан чертит свой символ рядом с Каем, оставляя свою метку и исчезает. Бэкхен смотрит на Тао, что отважно, как мог, защищал Кая, а сейчас крепко держит за руку и тихо уговаривает папу потерпеть, ведь сейчас, совсем скоро на помощь придет Лу–гэ и все обязательно будет хорошо, они вылечат его. Бэкхен все не решается заговорить с ребенком, волнение и страх охватывают его, а еще появляется противное чувство вины, но только в чем он виноват перед ним, он не понимает, и все его естество рвется к ним двоим, защищать их обоих. Когда Бэкхен уже собрался с мыслями и решил начать разговор, ребенок не успевает договорить что–то Каю, как его охватывает золотое свечение и он исчезает. В это же время Лухан появляется на поле боя с незнакомым мужчиной, ставит силовой барьер от нечисти, незнакомец ловко хватает Кая за руку и они исчезают дымкой. А Бэкхен чувствует сильную боль в груди и ощущение, будто его засасывает воронка, в которую его еще и за шкирку тащат, на мгновение его накрывает страх и жуткая паника, и с воплем он распахивает глаза в обычной комнате, в которой до одури пахнет травами и лекарством. — Очнулся, — облегченно выдыхает Тэмин, что все это время просидел рядом с ним. Бэкхен не понимает, где он, откуда тут взялся Тэмин и что вообще происходит. — Кай, — хрипит Бэкхен из–за долгого молчания, — где Кай? Тэмин мрачнеет на глазах и говорит, что он не знает и что они ищут его, вот уже долгое время. Мужчина хмурится, это что все ему приснилось? Или здесь творится что–то неладное? В комнату заходит Сюмин и улыбается, хитро сужая лисьи глаза. — Ты жив, я так рад, — мужчина присаживается на второй стул возле кровати и внимательно смотрит на Бэка, — ты, наверное, хочешь знать, что происходит и где ты? — уловив кивок, мужчина кивает в ответ, — Сейчас все объясню. — Мы узнали о нападении на квартал слишком поздно, когда мы пришли мы нашли только тебя и забрали, — Сюмин доверительно смотрит ему в глаза, — Кай. Кай это отдельная история, он пропал и не объявлялся больше, полагаем, он погиб в схватке с Чанелем во время нападения на наше прошлое убежище. Бэкхен решает промолчать о видении, и разузнать побольше. — Сейчас в любом случае нападение спишут на вас, и лучше вам затаиться на время, —Бэкхен садится на кровати, — кто сейчас у вас главный? — Я, — пристально наблюдает за ним Сюмин. — Отлично, я не претендую, если что, — ухмыляется Бэкхен, — теперь объясните, что хотите от меня? Зачем спасли? Тэмин крайне удивлен вопросами, — Бэкхен, ты что шутишь? Ты одна из ключевых фигур в этой войне! Бэкхен пожимает плечами, — я не знаю, куда отправили людей, я не знаю никаких тайн и в общем то, что я сделаю один? — Вы нашли Лухана? — спрашивает Минсок, приняв крайне небрежный вид. — Нет, разве Се тебе не говорил? — спрашивает Бэкхен, попивая воду из бутылки. — Вдруг что изменилось, — пожимает плечами Сюмин. — Что вам известно о нападении? — обводит взглядом Тэмина и Сюмина русый мужчина. — Ничего, — откликается Тэ, — есть версия, что это устроило само же правительство, народ уж больно спокойный и своевольный стал, даже недовольство проявлять начал, вот и решили напомнить всем, кто хозяин. Бэкхен согласен с этой версией, она имеет место быть, Сехун тоже не раз об этом говорил. — Ну что ж, пока отдыхай, восстанавливайся, а потом, я познакомлю тебя с людьми и дальнейшим планом, —Сюмин по-родственному крепко обнимает Бэкхена и уходит из комнаты оставляя с ним Тэмина. — Рассказывай, что тут у вас, — тихо обращается к другу семьи Бэкхен, устроившись на кровати удобнее. Тэмин юркнул к старшему на кровать и тихо заговорил: — Я не знаю, Хен. Перед тем как Кай пропал они здорово поругались с Сюмином, тот сам не свой ходит. Хотел вас выкрасть – не получилось, потом нас разбомбили и вроде Кай погиб в пламени феникса, но останков никто не видел. Сюмин надеется, что если он жив, то отойдет и вернется сюда, хотя бы потому что здесь ты. — А пока вы чем занимаетесь? — кивает Бэкхен, понимая, что должен быть крайне осторожным, и что является приманкой, только в какой игре – пока не ясно. — Тренируемся в основном, — пожимает плечами Тэ, — собирались напасть на дворец, но на квартал напали монстры и все мы снова затаились. — Теперь придется надолго еще залечь на дно, — шепчет Бэк, — короля сейчас будут прятать, пока все не уляжется, и усиленно охранять, не подберешься. Тэмин кивает и поджимает губы, — что ж подождем, может и Кая найдем. Я не верю, что он погиб или бросил нас. — Я тоже не верю, не в его стиле бросать своих, — широко зевает Бэкхен. — Отдохни, хен, ты очень сильно истощен, — настаивает Ли и пересаживается обратно на стул, — а я тут посижу. Мне за тебя не спокойно, — одними губами шепчет Тэ. — О, нет, дорогой, меня будут беречь как зеницу ока, — ухмыляется Бэкхени, оставив друга разбираться со всем самостоятельно, отворачивается к стене и засыпает, пытаясь докричаться до Лухана мысленно. Но в ответ тишина.

***

Сехун просыпается от жжения на плече, имя его соулмейта приносило ему сильную боль и он выныривает из беспокойного сна, в котором снова сражался. Он открывает глаза, и ощущает, что спящий в его объятиях Тао не дышит. Он разворачивает ребенка в своих руках, и тихонечко хлопает его по щекам, не желая привлекать лишнего внимания. —Тао, — Сехун пытается заставить ребенка дышать, но мертвенная белизна не хочет сходить с кожи, а ребенок так и не делает вдох. —Тао—я, давай же открой глазки, — упрашивает соулмейта капитан, впадая в панику. Врач, нужен врач! Но где в этом огромном здании Лэй? Кроме него он никому не доверяет. Сехун подхватывает ребенка на руки и с абсолютно спокойным, будто так и надо, выражением лица, выходит из выделенного военным кабинета. На пути ему встречается Кихен, возвращающийся из буфета. — Что произошло? — перехватывает друга за руку некромант, сразу почуявший неладное. — Не знаю, — рявкает Сехун, — пусти, мне нужно к Лэю! — вырывается из захвата Кихена О. — Он тебе не поможет! — рявкает в ответ Ки, и заталкивает упрямого, к тому же паникующего капитана в кладовую, дергает за веревку, тем самым включая свет и приказывает положить ребенка на старую парту. — Шевелись! Время уходит, — шипит розоволосый, расстегивая манжеты черной рубашки и закатывает рукава по локоть, открывая кожу, испещренную шрамами в виде рун. Маленький некромант сам выцарапывал их на своей коже, когда пробуждался дар, чем поверг родителей, обычных людей, в истерику, после чего его отдали в один из приютов для одаренных. Кихен бормочет заклятье на мертвом языке и опускает ладонь на грудь ребенка, после отдергивая ее, будто обжегся. — Он жив, — успокаивает Сехуна Ки, — но он сейчас под властью призыва кровных уз, он защищает отца. — Как такое возможно? Да и как он может его защитить? — первый раз о таком слышит капитан, начиная паниковать по-новой. — Соулмейты всегда связаны между собой душой, а их дети привязаны к ним общей кровью. В сильных кланах, таких как ваши, например, распространен ритуал связи кровными узами, из которого вытекает, что родители и после смерти могут спасти единожды ребенку жизнь. — Ки на всякий случай вырисовывая некоторые руны у Тао на ладошках, — А так же, в случае опасности для одного из соулмейтов, если второй неспособен защитить или спасти его, срабатывает призыв кровных уз, и уже ребенок, как живой член рода, защищает одного или сразу двоих, при этом снимая с него все ограничители и питая его, что делает его гораздо сильнее на то время. — Это опасно? — сразу спрашивает Се, все еще не успокаиваясь ни на мгновение. — Ну как сказать, — тянет розоволосый, — если физическая оболочка в безопасности, то астрал просто вернется в тело, а вот если тело в этот момент убить, то и духу возращаться будет некуда. — Вернуть его можешь? — настаивает Сехун, — подожди, а кого он защищает? — Нет, пока не могу, — отрицательно качает головой Кихен, — Кая, но в моих сетях есть Бэкхен! — Кай? — Се подрывается с места, — мне нужно туда! Мне нужно увидеть его! — Ты что, с ума сошел?! — шипит как змея некромант, схватив друга за рукав, — За всеми порталами следят. Сунешься к нему, приведешь хвост, его убьют, тебя на допросы, а потом либо казнь, либо наградят за поимку лидера повстанцев! Се выдергивает руку и возвращается к Тао, беря его ладошку в руки. — Не паникуй, капитан, с твоим Тао все в порядке, — подмигивает Кихен, и что–то почувствовав нажимает ребенку на грудь снова. — Я люблю тебя, папочка, — шепчет ребенок, делая глубокий вдох и открывает глаза. — С возвращением, Пандочка, — улыбается ребенку Ки. — Я Аппу и Омму видел! — счастливо выпаливает Тао, — и Лу–гэ! Он Аппу забрал. Сехун кивает, с трудом сдерживая бушующие эмоции, и просит больше никому об этом не говорить. По громкоговорителю объявляют о сборе всех жителей центрального квартала в кабинетах, по которым они были распределены для прослушивания важного сообщения. Сехун вновь подхватывает ребенка на руки, крепко прижимая к себе, и выходит вместе с Ки в коридор. Люди постепенно заполняют коридор и все путаясь друг у друга под ногами, спешат в нужные им помещения. Кихен подталкивает Сехуна в сторону Кенсу, что ждет их возле кабинета военных, где были и будущие солдаты. Капитан отпускает ребенка к Джексону и Минхо, что беспокоились о младшем товарище и вертелись по сторонам, пытаясь его найти. На учительском столе включается голограф и появляется представитель императора. — Жители центрального квартала! Наш император Онью обеспокоен жизнью каждого из вас. Он приносит вам свои искренние соболезнования и скорбит вместе с вами о ваших потерях, и обещает сделать все, чтобы защитить вас впредь! Мы поплатились за свою беспечность! Мы защищали другие кварталы и забыли о своей собственной и отныне... — Даже сам не удосужился появиться, — фыркает Крис в сторону своего отряда, зная, что его поддержат и никто более не услышит их. — Может, слухи не врут и его убили? — бесцветно спрашивает Чунмен, все еще находящийся в некоторой прострации, Лэй крепче обнимает мужа. — Наши отряды будут защищать ваш покой, найдут виновных повстанцев и уничтожат их, и обязательно вернут нам наш центральный квартал! — воодушевленно объявляет ведущий, вкладывая в речь душу, — И мы все вернемся домой! А пока все мы воспользуемся любезной гостеприимностью шестого квартала! Сехун еле сдерживает глухое раздражение, повстанцы виноваты, как же! — Да здравствует император! — громогласно объявляет седой мужчина и стройный хор подхватывает пожелание. Голограф гаснет, но оживает система радиовещания, требующая пройти некоторых капитанов в актовый зал на четвертом этаже. Крис кивает Сехуну и Сухо, чтобы те следовали за ним и первым покидает душный кабинет. Кихен отходит к встревоженным детям. В актовом зале командиры и капитаны приветствуют друг друга поклонами и строятся в шеренгу, снова включается голограф и тот же седой мужчина начинает зачитывать приказ: — Все выжившие отряды присутствующих тут командиров привести в боевую готовность. Завтра в шесть утра по центральному времени, после проведения зачистки бомбардировщиками, вам приказано отправиться в центральный квартал и уничтожить всех выживших тварей. Командировка без временного ограничения. Разойтись! — гаркает мужчина, и голограф снова гаснет. Сначала в зале стоит мертвая тишина, все командиры и капитаны переосмысливают приказ, а после поднимается немыслимый галдеж из возражений и криков. Крис молча кланяется остальным и уводит своих капитанов. — Что думаете? — остановился на одном из лестничных пролетов Крис, закуривая сигарету. — А что тут думать? — хмыкает Сехун, — Правительство устраняет неугодных, они знают, что мы для них опасны, и спешат нас убрать, пока не поздно, под видом великой миссии! Чунмен просто съезжает по стене и зарывается пальцами в волосы. — Он прав, Фань. — Значит, мы должны вернуться, — выдыхает дым дракон, — по–моему, миссия привычная. Ладно, идемте. Ву первым заходит в кабинет, где ожидают все солдаты своих командиров и громко объявляет, — Отряд Exo готовность номер один! Разойтись! Солдаты собирают рюкзаки, либо сразу же заваливаются спать, некоторые спешат отыскать родных, чтобы попрощаться. Сехун отходит к Кихену, что присматривал за детьми. — Хен, — убито шепчет Джексон, смотря на капитана, — вы надолго уходите? Сехун садится к ним в кружок, — Да, миссия без временного ограничения, а это значит, что очистим один квартал, кинут в другой, домой вернуться нам не дадут, да и дома у нас уже нет. Кихен кусает губы. — Я попрошу Криса, и тебя, — Се обращается к лейтенанту, — оставят с детьми. Ни мне, ни Кенсу не позволят. — Хен, ты же вернешься? — испуганно спрашивает капитана Минхо. — Конечно вернется, он обещал мне! — встревает Тао, заставив улыбнуться старших. Сехун кивает в подтверждение, — Слушайтесь Кихена, теперь он ваш капитан, он будет учить вас и отвечать за вас. Мальчишки слушают капитана очень внимательно, ловя каждое его слово. — Кихен, ну а ты, пожалуйста, проследи за ними, — розоволосый закатывает глаза и фыркает. — Все с ними будет хорошо, я их буду беречь для тебя! Сехун кивает и уходит спать, кто знает, смогут ли они там отдохнуть? Только Сехун начинает проваливаться в сон на кинутом на полу матрасе, как чувствует, как кто–то заботливо накрывает его одеялом, а потом неловко запутавшись в тонком покрывале падает рядом, тихо ойкнув. Сехуну даже не нужно открывать глаз, чтобы узнать кто это, он просто сгребает его в объятия и накрывает одеялом вместе с собой, в помещении сквозняк, а ночи холодные. Тао еще немного повозился, а потом уткнувшись замерзшим носом в крепкое плечо засыпает, обняв руку хена. Ровно в пять утра все солдаты, что должны отправиться на бойню, а по–другому это и не назовешь, начали собираться и прощаться с близкими, зная, что никогда уже не вернутся. Сехун не разделял общего угнетенного состояния. Для него это очередная миссия, да, продлится она дольше, но и порой было, что они отсутствовали по полгода, а то и больше. Он уверен за свою команду, жаль, Бэкхена не хватает, да и вообще первоначального состава. Были же времена. Сехун аккуратно перекладывает ребенка на матрас, стараясь не разбудить его и плотнее закутывает в одеяло. Он точно вернется, он обещал. Кихен мрачно зыркает на него с соседнего лежака, окруженный Джексоном и Минхо, что мирно сопели по разные стороны от наставника. — Я присмотрю за ними, — шепчет розоволосый, вновь ныряя под одеяло с головой. Сехун сдержанно кивает и уже собирается уйти, как маленькая ладошка хватает его за руку. — Возвращайся скорее, Хен, — сипит Тао, едва разлепив глаза. Сехун слегка улыбается и кивнув, вновь поправляет тонкое одеяло, убирая под него еще хранящие тепло ручки. — Ты обещал, Хен, — шепчет ребенок, моргая через силу. — Я помню, — так же шепотом, мягко улыбаясь, отвечает Сехун, — спи, Тао–я, еще слишком рано, — ребенок все же закрывает глазки, а капитан быстро прикасается губами к нежной щечке и все еще ощущая, как горят губы, спешит к командиру, что уже готовит команду на выход к порталу, откуда сразу начнется сражение. — Все готовы? — мрачно спрашивает Крис, раскуривая сигарету, смакуя ее, зная, что она может быть последней, не потому что его убьют, а потому что никто не будет присылать ему сигареты на поле боя. Отряд тихим стройным голосом отвечает «да». Крис делает вид, будто не замечает красных и опухших глаз новобранцев и многих рядовых. Он читает решительность на лицах своих подопечных, которых он тренировал с нуля и ему этого достаточно. — Надеть наушники, — отдает приказ Сухо собранным тоном, будто не он все это время в депрессии. — Лэй? А ты куда собрался? — вовремя, перед самым открытием портала замечает целителя Крис. — Я иду с вами, — беспрекословно заявляет мужчина, холодно смотря Крису в глаза, будто бросая вызов. — Про медиков уговоров не было, да и мне не нужна мелодрама на поле боя! — недовольно рычит Крис, на самом деле лишь для вида. — Вы не остановите меня, Командир, — предупреждает его Исин, и Крис знает, что лучше согласиться, но вот защищать доктора у него лишних людей нет. — О моей безопасности можете не беспокоиться, — показывает ядовитые иглы на леске целитель, словно мысли прочел. Что–то невнятно рыкнув, Крис открывает портал. От центрального квартала уцелела только стена по периметру, все остальное превратилось в дымящиеся руины, что могут таить в себе опасность. — Проверить канал связи, — шепотом приказывает Ву, и слышит множество шорохов чужого дыхания в ответ, что скоро сменятся криками и стонами боли. Следом за ними в квартале появляются и остальные группы, выходящие в общий эфир. — Дезертиров убивать на месте, — сурово отдает приказ один из командиров, но команда Криса согласна с ним. — За нами – центральный город, его должны очистить мы, — разъясняет задачу Ву, — по одному не расходимся, минимум двое! — Господин целитель, — официально обращается к мужу Сухо, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — на вашу защиту выделено два солдата. Вы будете находиться на стене в одном из уцелевших шатров. — Умрет лекарь – казнят вас, все ясно? — холодно спрашивает Сехун, и получив в ответ кивок, забирает с собой Чунмена, — Мы возьмем восточную часть города. Крис знает, что это не вопрос, но кивает и отправляет с ними еще людей. Распределяет остальных по окрестностям, а сам взяв себе в напарники Чанеля мчится в центр, в самое пекло. Пора вернуть свой дом.