Колыбельная

Горячая кровь застилает глаза, склеила волосы и покрыла с ног до головы, казалось, она уже въелась глубоко под кожу, из-за чего ее и не отмоешь. Дышать нечем, воздух состоит только из удушающего дыма и кисло-металлического тяжелого, разъедающего внутренности, запаха крови. Ученые из нового центра изучив поставляемые им каждый год образцы, полагают, что кровь монстров стала токсичной до опасного уровня. Сехун усмехается, эти штабные крысы полагают! Визг оглушает, что не разберешься то ли правда твари орут, то ли это уже мозг воссоздает привычные условия боя, или это лопнули перепонки. Сухо рыкнув от усталости, оперся на стену, к которой их оттеснили твари и рухнул на колени, упираясь руками в землю. — Ты уверен? — хрипло спрашивает блондин, прикрывая кузена воздушным щитом. — Да, — сипит из последних сил Чунмен, — поднять щиты и подняться на стены, — передает на общий канал капитан, и закрывает глаза. Чунмен вонзает трезубец в землю и его глаза вспыхивают аквамариновым светом. Сехун держит щит над ними двумя и сдерживает натиск. Кровь, что пропитала землю поднимается на поверхность, затапливая все вокруг, смешиваясь с водой. Когда эта жидкость поднимается по колено, Сехун ощущает ужасное жжение, как если бы он пролил на себя кислоту. Он поднимает в воздух Сухо и, уже после, взлетает сам. Кровавое море поднимается еще выше. Ужасные существа орут, пытаются спастись, убивают друг друга за место повыше. Кровь, попадая на них, вспенивается и шипит прожигая кожу до костей, а после разрушает и их. Чунмен без капли сочувствия смотрит на страдающих и думает, что это они еще легко отделались за столько убитых людей. Он создает гигантские волны накрывая тварей с головой, чтобы они захлебнулись собственной кровью. Сехун создает торнадо, провоцируя гигантскую воронку, что утягивает всех на дно. Чен бьет молниями в большое скопление тварей, загоняя их в ловушку. Крис и Чанель пускают пламя по поверхности, вынуждая оставшихся прыгнуть в воду и уйти под нее с головой, чтоб они задохнулись под ней. Солдаты, которые пришли сюда двенадцать лет назад новичками, те из них, которые сумели выжить, повисшие на стене, закрепив крюки сейчас по-прежнему смотрят на них с восхищением, но теперь хотя бы не просто таращатся на них, а помогают. Но что-то идет не так, кровь начинает бурлить, закипая изнутри. — Уходим! — орет Лэй в наушник, наблюдавший странный процесс со стены. — Быстро! Отступаем! Лекарь бросает на стену камень, открывающий портал на экстренный случай и заталкивает охраняющих его солдат туда. Бежит дальше и быстрее затаскивает на стену карабкающихся солдат, подталкивая их к порталу. Отряд выживших быстрее бежит по стене, помогая раненным товарищам, стараясь не смотреть вниз. Крис на мощных перепончатых крыльях подхватывает запаниковавших и сорвавшихся, и тащит их наверх. Из вскипающей крови выпрыгивают мутировавшие твари и сдергивают вниз нескольких людей, сразу их пожирая. Сехун, не обращая внимание на душераздирающие вопли и просьбы о помощи, отдает Сухо в руки Лэю и толкает обоих в портал, сам же летит вниз на помощь Крису и Чанелю, чтобы помочь подняться остальным. Твари поднимаются из воды и карабкаются по стенам, цепляясь когтями, протыкая камень. Ву и Пак перехватывают младшего и усиленно работая крыльями, тащат его назад. — Все! Се, все, уходим! — орет Крис, обладая чувствительным слухом. — Их уже не спасти! Поздно. Сехун не понимает, что произошло с командиром, он что, напуган? Его внимание привлекли несколько карабкающихся монстров, которые объединяются в одного, сращивая мышцы, и вопрос собственно перестает быть актуальным, его заменил другой, более насущный – какого сейчас происходит. О слышит душераздирающие крики сослуживцев, что остались внизу, и наконец выныривает из своих мыслей, он замечает, как вверх от крови поднимаются испарения, что прожигают кожу, затрудняют дыхание и раздирают горло, сжигая слизистые. Сехун смотрит на людей, которых держит Чанель, и что-то в их внешности не дает ему покоя. Кожа будто опухла и обвисла, искажая черты лица до неузнаваемости. Парализовало – доходит до капитана. В это же мгновение Сехун ветром подхватывает Чанеля, у которого разъело обувь и носки, и с ног течет кровь. Земля содрогается и издает стон, будто что–то невероятно огромное и, безусловно, страшное пробуждается, а может, она и сама устала от этих кровавых распрей. С неба срываются первые капли дождя. Чистые, прозрачные капли разъедают все почище кислоты. Крис хотел бы выматериться, но вместо этого глотает кровь. Ву швыряет всех в портал, и заваливается следом сам, еле волоча прожженные огромные крылья. Сехун помогает Крису, протаскивая его дальше и затягивает ветром еле левитирующего Чанеля и его людей, среди которых с трудом узнает Дио и Чена. Первый квартал отныне выделенный военным встречает их собранными медиками, что мгновенно нацепили на них кислородные маски и погрузили в лечебные сферы, запуская диагностический процесс, не отходя от места захлопнувшегося портала. Сехун вспоминает, что был здесь целых семь лет назад, когда доставлял образцы и то никого из своих не встретил, и незаметно пытается увидеть хоть кого–нибудь. Врачи суетятся вокруг солдат и отправляют их в душ, смывать грязь и кровь, что мешала здраво оценить их состояние. Крис не может сложить огромные крылья, прожженные до дыр и изредка позволяет себе заскулить от боли. В общем душе только их команда, командор смотрит на сильно пострадавшего Чена и Дио, что были без сознания, и понятия не имеет, что там произошло и по их ли это вине? Лекари с помощью сфер тащат их в медицинское крыло, по пути разгоняя студентов, вышедших на перерыв. Сехун цепляется взглядом за знакомую розоволосую макушку, но позвать не получается, слизистая горла слишком обожжена, курирующий его целитель запретил ему говорить. Кихен сам оборачивается к нему и спешит за целителями махнув рукой кому–то за углом, трое студентов выбегают следом и не отстают. В коридорах поднимается ропот из голосов – отряд из центрального квартала вернулся. Целители не пускают никого из студентов и учительского состава в мед. часть. Всех из прибывшего отряда разместили в одной просторной операционной, распределив по кушеткам и между собой. — Не теряйте сознание, — просит Исин всех солдат, и склоняется над мужем, восстанавливая поврежденные ткани. Медики перво–наперво исцеляли слизистые носа, восстанавливая дыхание и горло, чтобы не захлебнулись кровью и могли отвечать им. Два из аппаратов начинают протяжно пищать на одной ноте. Двое врачей пытаются бороться за их жизни, а Сехун думает о том, что потеряли очень сильных бойцов. Молодой мед брат, что явно впервые ассистирует на операции, начинает паниковать и говорит, что люди, которым не хватило врачей, теряют слишком много крови. — Позовите Кихена и Тао, — гаркает Чимин, который за двенадцать лет стал одним из самых сильных лекарей, — нам нужно время. В операционную заходят два мага в черно—серебряной форме и Сехун теряет дар речи, он так давно их не видел. Кихен вот ни капельки не изменился, разве что волосы отрасли немного длиннее, чем обычно. А вот Тао он и не узнал бы пройди тот просто мимо, к сожалению, О не успевает рассмотреть его лица, тот стоит к нему боком, а потом и вовсе его уводят дальше и он может видеть его только со спины, что ж, вид сзади его более чем устраивает. Вытянувшийся стройный юноша не теряя времени даром подходит к заполненным операционным столам, на которых лежали солдаты, для которых не хватает врачей. Сехун не отрывает от него взгляда ни на секунду, не упуская ни одного движения. Тао что–то тихо говорит одному из солдат, что тянет к нему руки и что–то шепчет в бреду, отходит подальше и останавливает время для раненных, просто взмахнув рукой и не удостоив никого и взглядом. Кихен проходит к двум, у которых остановилось сердце и приказывает врачам отойти назад. Ю что–то шепчет, закрывая глаза, взмахивает руками будто кого–то ловит, а затем со всей дури бьет умерших ладонью в грудь всаживая по изумрудной сфере. Приборы сбиваются с монотонного писка, а бывшие трупы делают глубокий вздох и орут от боли. Сехун рефлекторно оборачивается к ним и замечает Кихена. Медики кланяются и спешат к пациентам. Ю оборачивается к Сехуну и улыбается ему, а затем кивает в сторону Тао. Капитан быстро переводит свой взгляд обратно на красноволосого и сталкивается с кошачьим взглядом темно–карих глаз, что пристально за ним следят сощурив их, увеличивая сходство с представителем кошачьих. Сехун чувствует небывалый прилив сил и жжение на плече. Он не может оторвать взгляд от статного юноши, с еще угловатой фигурой, но уже шикарными округлыми бедрами, которые подчеркивает форма. Сехун скользит взглядом по ладной фигурке и не может налюбоваться, потом вспоминает, что так пялиться не прилично, и вновь заостряет свой взгляд на лице Тао и приветственно ему улыбается, ощущая, как в это время доктор заново сращивает абы как сросшиеся на поле боя кости. Капитан морщится от боли, и именно в этот момент Тао изламывает пухлые с поднятыми вверх уголками губы в усмешке. Сехун понимает, что вырос он с характером. Крис на соседнем столе громко, по–драконьи рычит от боли и все оборачиваются к нему. Целитель пытается нарастить новые крылья в разорванных частях с нуля, но не может справиться с Ву, за что получает здоровым крылом по лицу. — Простите, док, — шипит Крис, — у меня слишком самостоятельные крылья. Доктор едва приходит в себя, отлетев к тумбочке у противоположной стены. — Тао, восстанови крыло дракона, — кивает на Криса Кихен, — и не упусти других солдат. — Будь осторожнее, ладно, Тао? — хрипит Крис вопросительно вскидывая бровь, он не хочет покалечить ребенка. Подошедший Тао кивает и вплотную подходит к крылу дракона, беря его в прохладные нежные руки и поглаживает, успокаивая. Сехун внимательно следит за каждым трепыханием крыльев напряженного Криса и упускает тот момент, когда крылья командира стали как новые. Дух кивает крестному и доктору, и возвращается к солдатам, для которых остановил время. Кихен доволен своим учеником, и поэтому гордо улыбается, да, это он так постарался, в этом есть его заслуга. — Доктор Чжан, — обращается к целителю Тао, — для раненных время нельзя останавливать надолго, сердце может не выдержать. Сехун наконец–то услышал голос соулмейта от которого его аж тряхнуло, доктор возившийся с ним лишь тихо укоризненно фыркнул, но капитану плевать, он столько лет не видел соулмейта, и не слышал его голос, а он все такой же высокий, да, в нем не осталось тех детских оттенков, он стал более взрослым, но по–прежнему остался высоким. Лэй быстро кивнул и наконец оставил Сухо, которому теперь просто не мешало отоспаться, как и всем им. — Спасибо, Тао–ши, — кланяется Лэй, все еще испытывая чувство вины перед ребенком, которого позволил забрать. — Не стоит винить себя в том, чему помешать были не в силах, Лэй–ши, — замечает неловкость старшего Тао, — я не держу на вас зла, — безмятежно заверяет его подросток. Лэй облегченно вздыхает и улыбается красноволосому, подходя ближе к одному из солдат, приготовившись вновь сражаться со временем за жизнь человека. Таймлорд делает изящный взмах рукой и Сехун видит, как кровь вновь медленно потекла из ран товарища. — У него не бьется сердце, — объявляет другим Лэй, жестко сжимая губы, даже остановка времени не помогла, опоздал, и уже собирается перейти к другому пациенту. — Я замедлил время, — спокойно поясняет Тао, — его сердце бьется раз в сорок минут, чтобы кровь покидала тело медленнее, это ваша фора, спасите его. Лэй приступает к лечению, все еще бросая недоверчивые взгляды то на Тао, то на приборы жизнеобеспечения. Как только первая опасность миновала, для одного из солдат время вновь бежит в обычном ритме. Врач заканчивает лечение О, заставляет еще немного побыть в состояния покоя, чтобы регенерация завершилась, и уходит к другому солдату, время которого еще остановлено. Кихен подходит к другу и крепко обнимает его по дружески хлопая по плечу. — Что у вас там произошло? — присаживается на койку Ю. — На совете все узнаешь, но это все, кого удалось спасти, — хмуро отвечает О, — лучше скажи мне, как моя команда? — Порой, я сам их не узнаю, — тянет Кихен, — а с другой стороны – те же балбесы, очень ждали твоего возвращения. Сехун кивает и вновь возвращается взглядом к Тао, что сосредоточенно помогал целителям. — Тао, подойди ко мне, — просит Чимин, что возился с Чанелем. Тао оказывается возле Пака и увидев его пациента плотно сжимает губы. — В сердце попало жало, яд слишком быстро распространяется по крови, я не успеваю, — поясняет Чимин не переставая очищать кровь магией. Сехун замечает, как глаза подростка темнеют, он видит как тот борется с собой, и вспоминает причину: последнее, что Тао о нем помнит это то, как тот чуть не убил Бэкхена. Да, на его месте, он тоже бы засомневался, а стоит ли. — Он умирает, — шипит Чимин, работая руками быстрее. Красноволосый с ненавистью смотрит на шатена и не двигается. Сехун не вмешивается, давая право выбора соулмейту, он в любом случае на его стороне. — Бён, исполняй приказ! — рявкнул Кихен, непонимающе зыркнув на О. Таймлорд лениво щелкает пальцами и спешит отойти от Феникса. Крис, как его крестный, распахивает свои загребущие объятья и сцапывает в них мальчишку, не дав пройти к своему капитану. — Потом встретитесь, — шепчет ему на ухо Крис и уже в полный голос орет, как он рад его видеть, и как тот вырос, и восхищается тем, как тот успел освоить дар. Тао принимает условия игры, но по прежнему остается спокойным, Сехуна это беспокоит, что с ним сделали? Джексон такой же? Кихен поджимает губы, и улавливает настроение друга, — сам все поймёшь, — быстро бросает он и снова ловит чью–то душу в силки. — А почему ты не можешь сделать с остальными, как с моими крыльями? — задает вопрос Ву, которому еще ни разу не доводилось работать с таймлордами. — Потому что я верну их в первоначальное состояние, базис ноль, и вмешаюсь в нити жизни, чего допускать никак нельзя, — отвечает крестному парень, — не все из них должны выжить. Я не хочу нарушать баланс. Чимин рычит, с чем–то не справляясь и высоко вскрикивая отскакивает в сторону, — Тао! Останови время! Останови! — руки Чимина начинает разъедать до костей. Подросток быстро оказывается возле Чимина и осторожно берет его за руки, возвращая им первоначальный вид, как с крылом дракона. — Что это было? — подходит Лэй. — Чимин, потерпи, пожалуйста, — Чжан вкалывает ему обезболивающих, — не бери ничего в руки и верни ровно тот момент, когда что–то начало жрать его руки, — обращается уже к подростку Лэй. Тао кивает и заставляет Чимина вытянуть руки вперед. Тот повинуется и прикусив губы закрывает глаза. Будто в замедленной съемке на руках доктора вновь возникает кровь Чанеля, постепенно обволакивая собой полностью все белоснежные перчатки и вот постепенно надуваются первые пузыри, что разъели его кожу, и Исин пинцетом выхватывает маленький кусочек жала, которое извлекал целитель. Чимин открывает глаза и Лэй отправляет его заняться другим пациентом. Фениксом он займется сам. Убрав осколок в пробирку, доктор спешит к Паку и тяжело вздыхает, в сердце зияет приличных размеров рана, нужно торопиться, но и кровь заражена. — Чунмен, помоги мне, пожалуйста, — просит Лэй, — очищай кровь, пока я спасаю сердце. Сухо сосредоточено вытягивает из Еля яд, сливая его с рук в специально стоящую рядом чашу, на половину наполненную Чимином. Через полчаса Лэй просит Кихена запустить сердце Чанеля. Мужчина выжигает нефритовую руну жизни на свежем шраме феникса и кивает Тао, чтобы тот запустил для него время. Чанель делает вдох и открывает глаза сразу щуря их от яркого света лампы, что бьет сразу в глаза. — Как тебя зовут? — спрашивает Лэй, проверяя, как подействовал яд. Феникс смотрит на него с большим скепсисом и улыбаясь привычной улыбкой, сразу же присаживается на кушетке. — Спасибо, Лэй, как новень... — мужчина не договаривает, так как замечает сына, которого ни разу не видел после той битвы с Бэкхеном. — Тао! — окликает он подростка, но тот не реагирует, вновь присев возле Криса, — Тао–я, сынок, — встает с постели Ель и подходит к мальчишке, Сехун готов поспорить, что зря. Тао прожигает его взглядом полным отвращения и ненависти. — Не смейте называть меня своим сыном. Кто угодно, но только не вы! — каждое его слово пропитано ядом похуже чем тот, что Сухо вычистил из его крови. Никто не вмешивается в эту ситуацию, считая себя просто не в праве это сделать. — Вы чуть не убили моего отца, и из–за вас ему стерли воспоминания обо мне, — злобно шипит Тао, всем своим видом выражая крайнюю неприязнь, — а после этого вы бросили меня. Вы еще смеете называть себя моим отцом? Чанель не знает, что ответить этому глупому ребенку, начать обвинять во всем Бэкхена явно не лучшая идея, поэтому он просто молчит и смотрит на подростка, что все больше и больше становится похож на своих родителей. — Да и давайте по честному, вы знаете правду. Не вы мой отец, — шипит ему на ухо Тао, борясь с желанием разорвать взрослому глотку, а потому скорее уходит к Кихену, что ждал ученика возле окна, чтобы не мешать другим врачам. Чанель в шоке, ладно, он знает правду, но откуда ее знает ребенок и все ли он знает? Операции продлились до позднего вечера. Помощь двух магов была очень кстати, поэтому их не отпускали до последнего, вытягивая из них все силы. Сехун видел, как все устали и поэтому сам обрадовался, когда последний пациент был спасен, а доктора и спасенные с поклоном благодарили за помощь. Кихен и Тао кланяются в ответ, и розоволосый истекающий кровью, за руку уводит ученика. Сехун на мгновение перехватывает взгляд соулмейта и едва заметно улыбается, слегка кивая. Крис и Сухо понимающе улыбаются Сехуну, из-за чего тому приходится в срочном порядке принимать самый суровый вид. — Завтра идете со мной на совет, — обращается Крис к Сухо и Сехуну, те кивают в знак того, что услышали. — Как думаете, нас опять вернут туда? — устало спрашивает Кенсу, терпеливый парень, трудолюбивый, такой же основательный и выносливый, как и его стихия земли, но даже такому терпению приходит конец. — Мне кажется, да, — вздыхает Чен, — миссия же еще не окончена. Крис улавливает чей–то всхлип, но как и все тактично решает промолчать. — В любом случае, вы все справились с этой миссией, — решает подбодрить бойцов Крис, — вы выжили, вы развили свои навыки и способности и уничтожили полчища тварей. — Всем нужно выспаться и отдохнуть, — насылая на всех успокаивающие чары произносит Лэй и ложится рядом с Сухо. Чанель тушит свет, дотянувшись до выключателя у себя над головой и закрывает глаза, отгоняя мрачные мысли.

***

Уставший Тао проходит в их общую комнату, и игнорируя испытывающие взгляды направляется прямиком к своей кровати. Повалившись лицом вниз, он через силу стаскивает с себя один ботинок, на второй не хватает сил и он просто обнимает подушку, и закрывает глаза, сдерживая глухое раздражение на этого феникса. Да лучше бы он погиб в том квартале, чем Бэкхен! Почему он не мог лучше следить за отцом, почему позволил ему спутаться с каким–то повстанцем? Или почему он разбил их семью? Тао сдерживает злые слезы. Как же он ненавидит их. Как же он ненавидит своих родителей. Почему они бросили его? Почему Бэкхен позволил себя убить?! Кто его отец? Почему он ничего о нем не знает? Он лишь из детства помнит, как тот выглядит, и больше ничего. Попытки выяснить это не увенчались успехом, а те, кто рисковал ему помогать, вскоре погибали. Поэтому даже его близкие друзья ничего об этом не знали. Минхо как мамочка в этой команде, видя состояние своего младшенького, заботливо помогает снять второй ботинок, и приподняв вытряхивает его из плаща. — Ты видел его? — спрашивает Джексон, оказываясь рядом, и переворачивает Тао на спину. — Как он? — Живой и здоровый, — бурчит Тао и пытается уйти от рук, что расстегивают на нем черную форменную рубашку. — Посмотри на меня и скажи, где ты находишься, — требует Ван, надевая на него футболку, замечая, что тот так и жмурит глаза. — Я Бён Цзытао, мне семнадцать лет, — не открывает глаза Тао, все еще не прекращая видеть меняющиеся ипостаси вещей. — Дальше, — требует Джексон, — где ты и сколько сейчас времени? — Я в первом квартале, — выдавливает из себя Цзы, — сейчас... Я не знаю... — сбивается дыхание подростка напрочь. — Посмотри на часы, — настаивает старший, Минхо держится в стороне, мысленно подсказывая время, хоть и знает, что его не услышат, — открой глаза и посмотри на часы. — Хен, я не... — Посмотри, — мягко подает голос Минхо, — если уничтожишь их, то потом восстановишь. Мы отошли, — брюнет отталкивает Джексона в сторону. Тао открывает глаза и долго смотрит на часы, но совершенно не видит и не ощущает времени, он лишь видит вещь в ее первозданном виде и уже прахом, что быстро перемешивались между собой из–за чего он боится лишний раз пошевелиться. В этом мире все такое хрупкое. — Сосредоточься, — строго требует Джексон, скрещивая руки на груди, как же его бесит эта обратная сторона дара, кто бы знал. — Я Бён Цзытао, мне семнадцать лет, — повторяет Тао, — я в первом квартале и сейчас, — он щурит глаза и довольно долгое время молчит, пытаясь взять контроль над ситуацией, — ноль – двадцать семь, — тяжело вздыхает парень, начиная различать предметы и людей. — Молодец, — выдыхает Чхве и присаживается рядом, — как ты? Тао недовольно кривит губы, ему стыдно, что хенам по прежнему приходится с ним возиться как с маленьким. — Нормально все с ним, — фыркает Джексон, — че ты с ним носишься, как курица наседка, — кидает в старшего яблоком брюнет, целясь в затылок. Минхо замораживает яблоко в полёте, и оно разбивается об пол, парень недовольно косится на товарища. — Тао, ты ему сказал? — улыбается Джексон, хрустя другим яблоком, ничуть не расстроившись из–за того, что сгинуло первым. — Он сам знает, — огрызается красноволосый, ненавидивший тему соулмейтов. — А то, что теперь знаешь и ты, ты ему сказал? — давит Джексон, почему–то очень взбудоражившийся, когда впервые рассмотрел символ соулмейта Тао. — Это и так понятно, да и это все равно ничего не значит, — бурчит Бён, и укрывается одеялом по самый подбородок. — Отстань от него, — предупреждающе сверкает глазами Минхо. Джексон поднимает руки в знак капитуляции, — тот парень, которого поймали, по прежнему только поет и ничего не говорит. Я скоро чокнусь от его песенок. — Ты не узнал, кто это? — приподнимается на локтях Тао, борясь с сонливостью. — Нет, его лицо по прежнему скрыто, — ворчит Джексон. — Вот ты счастливчик, Тао, в графике стоят все, кроме тебя, — замахивается подушкой Джексон на макнэ, — а мне завтра опять слушать, как его пытают, а он поёт и смеется. — Отбой уже как десять минут. Спать всем живо! — рявкает Минхо передергивая плечами от неприятной темы, вспоминая про режим и то, что все еще является главным в команде, не желая так просто уступать место Вану, что еще не сдался.

***

Сехун подскакивает от тревожного гудка разнесшегося по зданию в шесть утра, и запоздало соображая, заставляет исчезнуть катану, которую вызвал рефлекторно. Крис так же втягивает назад когти и кивает ему, удивляясь, что остальные спят, даже не шелохнувшись. — Доброе утро! — раздается монотонный механический голос из колонок. — Наступил новый день, шесть – ноль три. Помните, что этот день наступил благодаря тому, что Император бережёт вас и заботится о вашей безопасности. Ву кривится, не понимая, что за чушь несет эта машина. — Работайте и приносите много пользы себе и окружающим. Помните! Мы живем в одном мире, где эгоистичным желаниям нет места. Только на благо мира. Сехун скривился как от зубной боли, что это еще за пропаганда? — Помните! Вы отреклись от своих имен, семей и своей крови. Вы отдали свою волю своим командирам на всеобщее благо! Это малая жертва, которую мы можем принести во благо. Отдать свою жизнь за спокойствие кварталов – великая честь для вас, которую вам доверил наш Император! — будто гипнотизируя монотонно и вкрадчиво транслирует запись. — Бунтующих уничтожить на месте. Именно они являются тем паразитом, который приводит к возникновению восстаний, которые приводят к новым катастрофам. Мы не должны позволить им уничтожить нас! Мы должны первыми их уничтожить! И помните, все это во благо общего мира! — Это сейчас что было? — хмурится Чунмен, надевая чистую форму. — Нас ждут, — пожимает плечами Крис, застегивая плащ, — идемте. Трое мужчин идут по коридору, постепенно заполняющимся подростками и взрослыми в идентичной форме. Сонные обитатели умудряются идти строем в одном направлении. Те, кто примыкают к этому потоку, никак его не нарушают, а идеально вписываются в него, будто единый отлаженный механизм. — Будто среди зомби, — тихо обращается к друзьям Сухо, передергивая плечами и борясь с неприятными ощущениями, во время их шествия против этой толпы, инстинкты по прежнему работают как на поле боя. Команда замечает, что единственный шум, который стоял в переполненном коридоре – это стук каблуков о мраморный пол и ни единого разговора. Сехун всматривается в пустые лица расступающихся на мгновение на их пути людей, что вновь смыкаются за их спинами, и думает о том, что такими темпами от этих проповедей можно свихнуться. Они поднимаются на последний этаж в бронированном лифте, с голосовым управлением, пропускающим всех только по уровню допуска определенному свыше. На последнем этаже расположен один единственный кабинет в белоснежных тонах, от которых всех уже тошнит. Эта напускная белизна, скрывающая всю их грязь, всю ту кровь что лежит на их руках, действует на нервы, как красная тряпка на быка, но эти трое умеют держать лица. По углам стоят вооруженные люди в таких же белых одеждах, со скрытыми лицами под шлемами с зеркальными забралами, напоминающими мотоциклетные шлемы. Трое мужчин усаживаются на просторный бардовый диван и сохраняя тишину, ожидают, когда через тайную железную выкрашенную в белый дверь, войдет главнокомандующий Ли и займет свое место за серым, длинным письменным столом, на котором аккуратными стопками лежат бумаги и письменные принадлежности. Верховный главнокомандующий не заставляет себя долго ждать. Вскоре щелкает внутренний замок и в кабинет проходит высокий мужчина с сединами на висках, с военной выправкой и строгим выражением лица, когда–то бывшего достаточно привлекательным. Трое военных приветствуют старшего почтительным поклоном и снова занимают свои места. Мужчина снимает свой белоснежный китель, на который попала буквально пара капель крови и вешает его на кресло с высокой спинкой. После удобнее устраивается в кресле и пододвигается ближе к столу, на котором устраивает руки упираясь ими в подбородок. — Я видел записи с дронов, — разносится звучный голос по просторному кабинету, — но хочу услышать ваши версии того, что там произошло, — внимательные серые глаза утратившие блеск в связи с почтенным возрастом пристально следят за реакцией своих подчиненных. — Командор Ву? Крис чувствует себя слишком неуютно, но держится ровно, и в первые не знает, что сказать. Смысл спрашивать, если сами все видели? Его вопрос озвучивает Сехун. — К чему вопросы, если вы видели записи? — холодный, чуть надменный тон отражается от стен. — Вы видели даже больше, чем мы можем сказать. Это вы должны нам что–то говорить, — приподнимает одну бровь О. Главнокомандующий подбирается на кресле и сосредотачивает все свое внимание на четвертом наследнике, — как думаете, господин О, в том, что произошло, есть вина ваших людей? — Я сомневаюсь, что в естественном процессе мутации, как одного из способов выживания заложенного эволюцией, есть вина наших людей, — хладнокровно отвечает лорд, ни на секунду не отводя взгляд, выводя из себя Ли. — Лучше ответьте, что по этому поводу думают ученые? Не просто же так мы каждый год доставляли им биоматериалы. Сухо едва заметно сдерживает неожиданный приступ смеха, он еще не отошел от бойни, а у главнокомандующего такое смешное выражение лица, такое надутое и важное, как у павлина. — У ученых старые материалы, — постукивает пальцами по столу Ли, — сказать что-то более точное по видео они не могут. Им нужны материалы. — Нам вернуться в квартал и закончить миссию? — задает вопрос Крис, сохраняя полную невозмутимость. — Нет, — отвечает Ли, как-то слишком поспешно, — вы отдыхаете и приходите в себя, — мужчина выдерживает паузу, а Сухо слышит явное «но» в его интонации. — В центральный квартал раздобыть материалы отправляется отряд лорда О под руководством Ю Кихена, — серые глаза хитро сверкают, а руки скрывают ухмылку. — Я отправлюсь с ними, — безоговорочно заявляет Сехун, прежде, чем кто-то из старших успевает его остановить. Мужчина за серым столом еле сдерживает победную улыбку, — Ваше право, лорд О. — Кто продолжит зачистку квартала? — спрашивает Чунмен, надеясь, что это все же будут не дети. — Лорд Ким, как ваше самочувствие? Я знаю, у вас был срыв из-за вашего друга Лорда Бёна, примите мои соболезнования, — обращается к шатену Ли. — Уже лучше, — играет желваками Сухо, принимая суровый вид. — Зачистку продолжат другие отряды, — все же лениво поясняет мужчина. На некоторое время в кабинете повисает тишина, но верховный не спешит их отпускать, и лишь пристально их рассматривает, будто решая сложный ребус в голове. — Мы можем идти? — приподнимается со своего места Крис. — Лорд О, останьтесь, — также нарушает тишину Ли, — остальные подождите за дверью. Сехун занимает своё место и кивает своим хенам, заверяя, что все будет хорошо, и те спокойно уходят за дверь, оставляя их наедине, но готовясь ко всему, даже к битве. — Чай? — любезно предлагает главнокомандующий, ни на секунду не отводя взгляд в сторону, даже переставая моргать. — Предпочитаю кофе, — с легкой полуулыбкой отвечает капитан, — а лучше давайте сразу к делу. Робот, что выглядит идентично обычному человеку, даже с такой же теплой кожей, чтобы поначалу люди не пугались, подносит лорду горячий крепкий кофе, который еще парил. Сехун улавливает странный кисло-сладкий запах, замаскированный под сахар и ухмыляется, сыворотка правды, что ж, сыграем. Сехун делает большой глоток кофе и ставит чашечку на стол. — Сехун-ши, пока длилась ваша миссия, вы встречали повстанцев? — спрашивает Ли, внимательно следя за поведением капитана. — Нет, — спокойно отвечает Се, — разве дроны не передали вам запись? Ли недовольно морщится, — Когда последний раз вы что-то слышали о втором принце? — Котором из? — дотошно уточняет лорд, сохраняя абсолютно невозмутимый вид, и пустой взгляд. — Кае, — будто выплевывает чужое имя верховный. Сехун усмехается про себя, ну да, конечно, Кай же им как кость поперек горла, и ровным тоном отвечает, — семнадцать лет назад. Во время панихиды по принцу, кажется, речь произносил отец Кая, родной брат отца короля Онью, Рави-ши. Ли недовольно плямкает губами и задает последний вопрос, — вы исключаете возможность того, что принц жив? — Исключаю, — надменно кивает О. — Что-то еще? — хитро щурит глаза Сехун, провоцируя старика. — Вы что-то знаете о повстанцах? — в лоб атакует Ли. — А вы меня в чем-то подозреваете? — щурит глаза лорд, с легкостью выдерживая напряженные гляделки, усмехаясь. — Я двенадцать лет был на миссии под присмотром дронов, и должен был еще что-то раздобыть про повстанцев? — Сехун хлестко бьет интонацией старшего. — Позвольте узнать, а вы здесь чем занимались? Для чего вы здесь? — Не дерзите, лорд, — огрызается Ли, — каждый из нас выполняет свою работу, — все же отводит взгляд в сторону мужчина, — позовите лорда Ким. Сехун кивает и спокойно выходит из кабинета, кивая Сухо, и одними губами шепчет: — веритасерум. Сухо поджимает губы и, расслабляясь, проходит в кабинет. Крис курит у окна и усмехается, — как хорошо, когда ты из королевской семьи. Сехун усмехается и вспоминает, как в детстве родители пичкали его ядами и зельями, дабы выработать иммунитет к ним, поэтому сейчас на него не действует ни один известный яд, но надо отдать должное, и яды не стоят на месте, и все же легкие последствия всегда имеют место быть. — Да, командор, нам с Сухо повезло, а вам? — действительно переживает за Криса Се. — А я дракон, — подмигивает Ву, — не переживай, Се, не только наше пламя смертельно, но и даже дыхание. Сухо тоже выходит из кабинета бодрячком, но глаза выдают его с головой. Он взволнован и не на шутку. — Не ждите меня, — бросает подчиненным Крис и ни минуты не колеблясь заходит к начальству. Сехун проходит первым, кивая Чунмену следовать за ним и заходит в лифт, сохраняя молчание. Сухо только открывает рот и тут же закрывает его обратно, словив предупреждающий взгляд от блондина. Спустившись на первый этаж, они покидают искусственно ярко освещенный лифт и расходятся в разные стороны, так и не сказав друг другу и слова, мысли все равно одинаковые. Чунмен спешит к мужу, только с ним он чувствовал себя спокойно, а Се спешит отыскать свою команду. Как ему и подсказывал ветер они находились в комнате симуляции боя для тренировок. Сехун, не страшась получить ранение, открывает дверь и три потока энергии замирают прямо перед ним. Кихена в зале не было, а потому Се доволен, какого контроля достигли ученики. — Капитан, — ярко улыбается возмужавший Джексон, что прижимал Тао к стене собой, закрывая от столпа инородного пламени, кажется феникса, вызывая раздражение у Сехуна, слишком близко к его паре. — Отряд построиться! — реагирует Минхо, приказным тоном. Трое парней выстраиваются перед капитаном согласно уставу, и О удивляется их всегда хромавшей дисциплине. — Раз, два, три, — строго отсчитывает Минхо. — Отряд Смерч построен, здравствуйте, Капитан, — хором отзываются мальчишки, одинаково кланяясь. Сехуна забавляет название, явно Ки выбирал, а еще тот факт, что Минхо все еще выполняет обязанности старшего. — Что, неужели не соскучились? — ухмыляется капитан, испытывая свой маленький отряд на дисциплину, устоят или нет? Мальчишки переглядываются между собой, и не сговариваясь налетают на капитана с объятиями. Сехун обнимает каждого в ответ, в особенности задерживая руки на тонкой талии Тао, мальчишка отстраняется, делая вид, что ничего не заметил, капитан решает подыграть. — Рассказывайте, что у вас нового? — капитан рассматривает условия реального боя, восстановленные симулятором, и хмыкает, что ж реалистично, но не достаточно. — Я по-прежнему за главного, — деловито объявляет Чхве, — каждый из нас освоил свои способности, и уже выполняет первые миссии. — Да? — с хитрицой тянет О, — какие же? — медленно скользит взглядом по соулмейту блондин, которому не нравится столь холодный прием. — Мы с Минхо выполняем роль стражей, — подает голос Ван, — Мин на суде, я в тюрьме, а Тао больше помогает целителям. Сехун кивает в подтверждении, что да, он собственно, уже видел. — Тао-я, ничего не хочешь рассказать? — обращается к непривычно молчаливому подростку капитан. Тао хитро щурит глаза и приподнимает бровь. Минхо тактично утаскивает Джексона, что пристально наблюдал за парой, он так переживал за их отношения, что отчаянно цеплялся за дверь, не желая ничего пропустить, ведь мелкий паршивец ничего не расскажет. — Я вернулся, — внимательно следит за соулмейтом Сехун, ожидая дальнейшей реакции, может, он просто постеснялся друзей? Тао медленно кивает, — я вижу, Капитан. Я поздравляю вас с возвращением в новый дом. Надеюсь, вам будет комфортно в первом квартале. — Что-то не так? Или ты не рад, что я вернулся? — старается держать интонацию под контролем Сехун, забывая про тяжелый взгляд, который заставляет мальчишку плотнее обхватить себя руками. Тао отрицательно качает головой, до побеления сжимая красивые губы. — Тао? — хищно оборачивается на младшего, не переставший ухмыляться Се, ему категорически не нравятся эти изменения в его мальчике. — Капитан? — переспрашивает Цзы, скрещивая руки на груди в защитном жесте. — Ты знаешь, что я твой соулмейт? — решает не тянуть лорд и сразу заявить свои права, что ж, сыворотка еще не выветрилась, а потому и Се действует через чур прямолинейно. Тао вновь кивает, но ближе не подходит, да и радости Сехун тоже что-то не наблюдает. — А еще я знаю пункт двести двадцать первый, в поправке устава внесенным три года назад, — заявляет красноволосый, — отношения между командирами и подчиненными строго запрещены. Сехун ухмыляется, панда и правда с характером, мило, ему нравится, но этот характер он должен проявлять не с ним. — Это не касается соулмейтов, читай внимательнее, — подходит ближе Сехун, заставляя отступить подростка к стене. — Это ничего не значит, — шарахнулся от старшего Тао, окончательно загоняя себя в угол и отчаянно ищет взглядом пути отступления. Он знал, что однажды, капитан заявит на него свои права, но оказался к этому не готов. И не знает, как уберечь его от этого, ведь ничем хорошим это не закончится. Сехуна бесит, что тот от него шарахается. Его бесит этот взгляд побитой собаки и он прижимает его к стене, жестко хватает за подбородок, и заставляет смотреть себе в глаза. — Повтори, — угрожающе рычит блондин, поглаживая нежную кожу большим пальцем, наслаждаясь ее мягкостью. Тао молчит, не в силах что-либо сказать и лишь смотрит на Сехуна во все глаза, он же ничего ему не сделает? — Повтори! — рявкает Сехун, — или что, смелости не хватает? Парень видит, как мальчишка тяжело сглатывает и закрывает глаза, его пара его боится. Уму непостижимо. Разве он ему что-то сделал? Сехун не замечает, как перехватывает ладонью тонкую шею и ощущает лишь ускоренный адреналином пульс бьющийся под ладонью. Успокаивает. Ну конечно! Как он раньше не понял? Его мальчика кто-то запугал. Сехун открывает глаза и смотрит прямо в глаза Тао, он видит как у того от страха расширился зрачок, заполняя радужку, и новая страшная догадка появляется в уставшем, все еще готовом сражаться и защищать мозгу Се, одурманенном зельем. На его пару кто-то покусился и решил забрать его себе! Сехун приходит в бешенство и из-за сыворотки правды, что все еще течёт в его крови, не может сдержать задетые чувства собственника, заставляющие его вгрызться в чужую хрупкую шею, клеймя, оставляя свой знак принадлежности. Тао громко и протяжно вскрикивает, а Сехун чувствует, как чужая кровь попадает ему в рот, утоляя его жажду крови и усмиряя внутренних демонов. Правильно, так и должно быть, никто не может претендовать на то, что принадлежит лорду О. Се наслаждается высоким криком подростка переходящим в болезненный скулеж и лишь дождавшись, когда тот перестанет вырываться из его хватки, разжимает зубы. — Больно? — заботливо спрашивает Се, нежно прикасаясь губами к кровоподтеку, и собирает драгоценные капли крови его пары языком, заставив Тао ощутимо вздрогнуть. — Прости, — и Сехун соврет, если скажет, что не хотел, потому что первой его реакцией на своеобразный протест было желание разорвать его в клочья голыми руками. Тао не держат ноги и он оседает в руках блондина, что опускается с ним на пол, тихонечко баюкая. — Что же вы наделали, капитан, — сипит сорванным голосом Тао, как-то слишком обреченно, что снова не нравится Сехуну, и он плотнее сжимает его в своих руках. — Вам лучше было не связываться со мной, — совсем сбивается на шепот таймлорд, но Сехун жадно ловит каждое его слово, но договорить ему мешают вернувшаяся команда во главе с Ки, что сразу понимает, что здесь произошло. Кихен лишь обреченно вздыхает, здесь даже силы Тао не помогут. Метка соулмейта с плеча Цзытао перебросилась на шею, охватывая ее, как ожерелье, и лозой спустилась на грудь, расцветая именем Сехуна где-то в районе солнечного сплетения. Метка Сехуна с плеча перебросилась на грудь, и оплела ребра и спину хитросплетенным узором, в котором Тао потом сможет узнать нити времени, и в котором четко можно было прочесть его собственное имя. Джексон и Минхо бестолково пялятся на пару. Сехун помогает подняться на ноги паре, и тот сразу же отстраняется от него максимально дальше. — Капитан, держитесь от меня подальше, если не хотите погибнуть, — бросает Тао немного растерянно, хотя пытался быть агрессивным, ну или на крайний случай, чтобы это звучало как предупреждение, он не хотел подвергнуть опасности, которая над ним нависла, своего соулмейта. Сехун лишь усмехается, куда он теперь от него денется? — Внимание, отряд Смерч, сейчас мы выдвигаемся в центральный квартал на вашу первую миссию, — все еще одурманен вкусом крови соулмейта Сехун, — от меня и от Кихена не отходить ни на шаг, всем все ясно? Четверо магов собранно кивают и направляются к порталу. — Наша задача, собрать биоматериалы тварей. Предупреждаю, руками не трогать и будьте крайне внимательными, — дает последние наставления Сехун, — и еще. Сейчас там идет миссия нескольких групп по зачистке квартала, запомните одно – вас это не касается, вы не должны вмешиваться! Понятно? — Так точно! — рапортуют солдаты, и Сехун первым ведет их к порталу, где их уже ждут снаряжения и лошади. После также первым выскакивает в портал на лошади. Ровно пять дронов по одному на каждого, напоминавшие собой сферы с крылышками, мирно жужжали над ними, записывая каждый их шаг. — Не расходимся по одному, — замыкает отряд Кихен, — и держимся подальше от сражений! Никаких самоволок, это ясно? — зыркает на Джексона и Тао лейтенант, знавший их нрав. Джексон ворчливо соглашается, а Тао по прежнему не отошел от закрепления связи, а потому все еще прибывал в некоторой прострации. — Тао, держись поближе к капитану, — приказывает Ю, сам цепляясь к Джексону, — я слежу за тобой, Ван! Джексон закатил глаза, и быстрее пришпорил лошадь. Маленький отряд обходил крупные сражения стороной, и как можно быстрее стремились попасть в центр, для сбора материалов для изучения. — Будьте внимательны и готовы ко всему, — едва слышно объявляет Се, — это не тренировка, здесь любая царапина может стоить жизни. Парни вооружаются, и все же принимают решение разделиться хотя бы по двое. Минхо доверили идти в одиночку, Ки был в нем уверен, молодой человек идеально отточил свои навыки. — Действуем быстро и аккуратно, — шипит в наушнике тихий голос Ю, — способности используем в крайних случаях, не привлекаем к себе внимание. Сехун ведет коня в сторону здания бывшего департамента, который был атакован первым, Тао следует за ним, и направляет дронов вперед разведать дорогу. — Тао, — дотрагивается до него Сехун, — как ты? — все же беспокойство за соулмейта берет верх, вот надо было после миссии связь укреплять, но он же сам его выбесил. — Если ты скажешь, что сожалеешь и прочая чушь, я сам убью тебя, — фырчит красноволосый. — И не собирался, я своих решений не меняю, — ухмыляется капитан, — я спросил, ты готов? — все же расплывается в довольной улыбке О. Тао молча обгоняет его и въезжает в руины. Лошадь обеспокоено водит ушами по сторонам, прислушиваясь к звукам доносящимся с мест ведения сражений, для нее это тоже первая вылазка. Красноволосый спрыгивает с лошади и кладет в специальный вещмешок первую колбочку, наполненную кровью из лужи. Сехун так же спешившись отрезает небольшой кусок плоти от мертвой туши гиганта и так же кладет в мешок. Все проходило спокойно. Солдаты действовали в тишине, по необходимости переговариваясь жестами и постепенно продвигаясь дальше в центр. Старшие следили за младшими и отслеживали по дрону местонахождение Минхо. Мутанты шныряли повсюду, жадно втягивая запах, выискивая новых жертв и создавая ненужные помехи отряду Смерч. Одна тварь с длинным змеиным хвостом, с металлическими шипами на нем медленно проползла за спиной некроманта, что так и замер, держа в руках ядовитую чешую. Джексон так же замер в нелепой позе, беря грунт на анализ, но был готов к бою и даже в тайне надеялся на него, надоело ему просто тренироваться. — Минхо, замри, — едва шевеля губами шепчет Тао, предупреждая товарища, за что Сехун его готов был удавить лично, а если эта тварь его услышит? Минхо срезал шерсть у загрызенного своими же сородичами вервульфа, что вывалил на бок фиолетовый язык, покрытый странными струпьями. Минхо, как и приказано замирает, и слышит шуршание гравия у себя за спиной. Капля пота стекает у него по виску, все таки это не тренировка, где можно запросто все провернуть еще раз. Сердцебиение ускоряется отдавая набатом в ушах, он даже не видит, кто или что за его спиной. Тварь слепая, Кихен через дрон видит запекшуюся кровь на ее пустых глазницах, и все же брезгливо кривится, главное, чтоб Минхо не шевелился, один шорох и он кинется. Мутант громко стонет от боли, и вновь водит человеческим искаженным лицом по воздуху и медленно ползет дальше. Вся команда замерла в нетерпении, главное, чтобы на его вопли раненого слабого существа, не сбежались настоящие хищники. Тао вопросительно смотрит на Сехуна, внимательно следит за его напряженным выражением лица, и слышит тихий перелив колокольчиков, разбирая в звоне свое имя. Парень пытается понять, откуда идет звук и медленно поворачивает голову в сторону завалов департамента. Это что-то определенно там. Сехун ничего не слышит, но чувствует слабое колебание энергии, он перехватывает взгляд Тао и отрицательно качает головой. Тот послушно остается на месте, игнорируя перезвон. Тварь уползает в одни из развалин бывшего когда-то домом одного из членов совета. Кихен кивает и бесшумно продвигается дальше. Остальные следуют его примеру. Джексон фыркает, неужели они так и не ввяжутся ни в одно сражение, он что, зря тренировался?! Сехун предупреждает Тао оставаться на месте и быть внимательнее и уходит к стене соскрести засохшую кровь того моря, что создал Чунмен. Тао сначала действительно остаётся на месте, но этот зов становится навязчивее. — Достаточно, — раздается приказ Ю, — возьмем пробы воды и отнесем провиант отрядам. Сехун соглашается и спрыгивает с крыши, — скорее, сюда на вой нага мчатся падальщики. Капитан возвращается за Тао, но того нет на месте. — Тао, — шипит в наушник Сехун, пытаясь найти подчиненного. — Черт! — ругается Кихен. — Мы потеряли Минхо! — розоволосый волчком вращается на месте и не видит черноволосого мальчишку, вот же был тут! — Уходите без нас, капитан, встретимся на стене, — подает голос Джексон, злясь на Чхве, обещая себе устроить ему трепку. — Только найду Тао, — рычит Сехун, направляя дрона на поиски. Тао, кажется, что он знает этот голос. Такой слабый и измученный, но все такой же звонкий и прекрасный. Он долго терпел, что какая-то тварь, пыталась заманить его голосом его оммы, но последней каплей его совершенно не безграничного терпения становится то, что голос начинает петь их колыбельную. Никто не смеет копаться в его мыслях. Никто не смеет копаться в его памяти и вытягивать эти ненавистные строки, и петь этим ненавистным голосом. Никто! Передвигаясь бесшумно, Тао тщательно выбирает место, куда поставить ногу, чтобы не шуршала каменная крошка и так пробирается под завалы департамента. Эфир в наушнике пропадает, сменяя шипение тишиной, а значит связи здесь нет и в случае чего, ему придется выбираться самому. Цзы очень надеется, что вернется раньше, чем его отсутствие заметит капитан, и да, он согласен, что было глупо соваться одному к неизвестному монстру, хотя Тао предполагал, что ничего страшнее псионика там не будет. Тао отчетливее слышит голос Бэкхена, и освещая все вокруг слабым фонариком, но все равно не видит, кого бы то ни было вокруг, хотя он уже добрался до обителей телепатов. Может, фантом? Фыркает про себя подросток, но что-то тащит его еще дальше, как за поводок. Бастионы непонимания, Одиночество, холод, усталость Обжигающий северный ветер, Миражи в раскалённых пустынях Вновь доносится обрывок колыбельной до подростка и какое–то шипение. Мальчишка резко оборачивается и тусклый луч отсвечивает от чего–то на полу, бросая блик на уцелевшую стену. Тао направляется к источнику блика и наконец различает очертания небольшого фонтанчика, наполненного водой, что простояла тут с момента атаки, а значит впитала в себя все, что здесь происходило. Отличный источник информации. Он достает небольшую бутылочку и опускает ее в воду. Что–то ударяется о бутылочку, привлекая его внимание. Тао светит в воду, и со дна что–то отражает свет. Подросток опускает руку в воду, и что—то тонкое и металлическое касается его руки. Он перехватывает тонкую цепочку и тянет на себя, но вещь за что–то зацепилась. Видишь тени скользят над водою, Это самая страшная птица, В её имени мрак и забвение, В глазницах её пустота. Её пища — последний вдох, Но сколько бы ей не кружиться, Доносится со дна, и Тао точно знает, что не оставит эту вещь. Она его. Я всё равно не отдам тебя ей, Я тебя не отдам... Подросток лишь сильнее тянет цепочку на себя, злясь на глупые слова колыбельной. Эти пустые слова–обещания, все равно оказались ложью. — Тао! — слышится голос капитана совсем близко. — Я здесь! — откликается красноволосый, наконец сумев вытащить застрявший медальон. — Какого черта ты тут делаешь?! — рычит Се. — Я приказывал не покидать то место! — Прости, я просто набирал воды для экспертизы, чтобы нам не пришлось драться с одичавшими, — лепечет Тао, и одной рукой заныкав медальон в глубокий карман плаща, другой достал полную бутылочку воды, — вот. — А если бы здесь кто–то был? И вообще, откуда ты знаешь, что здесь была вода? — осматривает соулмейта О с ног до головы. Ответить подростку мешает судорога прошедшая по земле, что обещала обрушить здесь все. — Бегом, — хватает Тао за руку блондин и тащит на выход. После того, как мутировавший наг заполз в свое укрытие, Минхо внимательно следил за тварью. Он продолжал собирать различные ДНК с трупов, но вот такого вида змеевидных они не находили. Дождавшись, когда чудовище уснет, Минхо решительно мчится к тем руинам, стараясь все же передвигаться бесшумно. Он всего лишь возьмет одну иглу. Зато потом они смогут сделать противоядие и узнают, что произошло. Чхве убедившись, что за ним никто не следует, а тварь по прежнему тревожно спит, пробирается под завалы, и переползая из под одного обломка под другой приближается к огромному хвосту. Он постепенно замораживает самый кончик хвоста, создавая что—то вроде эффекта анестезии и прячется за одну из стен, дожидаясь пока недовольный наг вновь уляжется и недоверчиво засопит. Надо же, даже таким тварям, нужно отдыхать. Минхо внимательно следит за нервным подергиванием хвоста, как напряженно перекатываются могучие мышцы под грубой чешуей пыльно серого цвета, и довольно подмечает, что кончик с шипом остается неподвижным. Дождавшись пока наг окончательно успокоится, Минхо ближе подбирается к твари, и достав «сай» замахивается на шип и замирает. Наг высовывает кончик раздвоенного языка и вновь укладывает туловище на кольца хвоста. Чхве переводит дыхание, медленно втягивает воздух и замахнувшись откалывает ядовитый шип. Чудовище орёт не своим воплем, который слышат, казалось, все монстры в округе, и в бешенстве бьет хвостом по земле создавая землетрясение. Минхо радостный, как ребенок, бросив жало в рюкзак мчится прочь из-под завалов, уворачиваясь от хвоста и осыпающихся глыб. И со всей дури врезается в Джексона на улице. — Дёру! Дёру отсюда! — орет Чхве, запрыгивая на лошадь друга. — Ты че натворил, придурок?! — орет Джексон, заставляя лошадь скакать галопом. — Лейтенант, капитан! Отступаем! — орет в наушник Минхо, выстраивая ледяные стены, ну а смысл скрываться, на этот клич и так уже откликаются другие. — Долбаебы безмозглые! — орет Кихен, маневрируя на лошади от огромного хвоста. — Сюда, — орет на выскочивших из-под обвала соулмейтов Ю, швыряя поводья свободной лошади капитану. Огромные вервульфы покрытые обгорелой, а где–то выдранной клочьями серой шерстью, перекрывают единственный путь к отступлению. Путь к стене перекрывают шипящие химеры. — Попали, — взвывает Минхо, не предполагавший такого исхода событий.