Paralyzed

      Она почувствовала чужое присутствие в комнате еще намного раньше, прежде чем шаги за её спиной стали намерено более громкие, а стакан опустился на барную стойку с глухим стуком. — Знаешь, я должна была сказать тебе, что ты не обязана помогать с посудой, — Лена поворачивает голову, через плечо наблюдая как Алекс, опираясь одной рукой о спинку стула, задумчиво прокручивает наполовину пустой стакан. Оставшийся виски скользит по тонким граням стекла янтарным блеском. — Должна была, но не буду. Как бы мне не было стыдно за мои манеры, но мыть посуду я ненавижу больше. — Всё в порядке, правда. Должна же я чем-то отплатить за прекрасный вечер.       Если бы здесь была Кара, она бы наверняка сказала, что Лена уже «отплатила» за вечер бутылкой дорого вина с непроизносимым французским названием, однако Дэнверс рядом не было, так что Лютор лишь выпрямляет спину и глубоко вдыхает. Посуда в раковине вымыта до идеального блеска, но Лена не выпускает из своих рук тарелку, продолжая методично натирать её губкой, не желая бросать «укрытия» и встретить ожидающий её разговор лицом к лицу со старшей Дэнверс. Разговор, ха! Скорее неловкое глубоко моральное наставление о мотивах Лены в отношении к Каре, в миксе с ничем не скрытыми угрозами жестокой расправы и пожеланиями счастливой жизни без ссор и обоюдных упрёков. С подобными поучениями у Лютор плохой опыт, с угрозами — еще хуже. Однако Алекс за её спиной устало вздыхает: — Вечер был бы еще прекрасней без трупа в доках.       В первые мгновения смысл фразы упорно не доходит до Лены — её всё еще мутит после вчерашнего благотворительного вечера, где единственным спасением от журналистов было шампанское — но после память услужливо напоминает о позднем звонке Мэгги и её поспешные сборы. Вот оно что. Лена мысленно в криках благодарит всех богов, что старшей Дэнверс захотелось пожаловаться о работе её девушки, а не капать на мозг Лютор напутствиями в лесбийских отношениях. — Твоя работа тоже не самая спокойная, Алекс. — Да, но серийные убийцы и террористы не так часто прерывают вечер, как наркоман с передозом где-то на краю города.       Лена методично ополаскивает тарелки, ставит их в сушилку, вытирает руки и только тогда поворачивается к девушке с ободряющей улыбкой: — Но умерший наркоман — это намного безопасней, чем группа террористов, угрожающая взорвать весь город. — Да брось, такое было только пару раз. И то, все два раза были ложными. Вот только попробуй объяснить это Мэгги…       Как и любому другому человеку, слушать о ссорах и недомолвках в чужих отношениях Лене было не очень-то интересно. Но кто в здравом уме станет жаловаться вслух? Лютор лишь участливо кивает, почти не вслушиваясь в речь шатенки, и осторожным движением отодвигает стакан с виски подальше от Алекс. — Все проблемы из-за работы, — подытоживает свою никем не услышанную тираду Дэнверс и, потянувшись за забытым алкоголем, выпивает остатки одним глотком. Большим глотком. Лена в молчаливом неодобрении лишь качает головой. — Рабо-о-ота. Черт её дери. У всех дерьмовая работа. У тебя, у меня, у Кары с её гребанным «AmericaWeek». Да это же не журнал, а чертов конгломерат гомофобии.       Лютор застывает. — Что? — Ты разве не знаешь об их политике в отношении… — Алекс не договаривает, замечая шокированное лицо брюнетки. Понимание ударяет по её голове молотом, и Дэнверс громко стонет, закрыв ладонями лицо. — Блядь! Я не могу поверить, что она не рассказала тебе. Она говорила, что ты знаешь, черт. — Я знала о вакансии, но она не собиралась соглашаться. Она сказала, что собирается отказаться от этой должности!       Голос брюнетки резко обрывается от растущего внутри гнева. Злости почти беспочвенной, но такой искренней, настоящей, подкрепленной усталостью и легким головокружением почти прошедшего похмелья. Лена срывается с места без всякой мысли о дальнейших действиях, только лишь бы не стоять на месте, не видеть этот отчего-то понимающий взгляд Алекс. Лютор хочется выбежать из этой квартиры, но еще сильнее хочется найти Кару и спросить какого черта та делает.       Дэнверс ловко хватает её за руку, силой притягивая обратно к столу. — Эй, успокойся хоть немного. — Успокоюсь, как только поговорю с Карой. — Лена! — Алекс чуть прикрикивает, сильнее сжимая руку брюнетки, а после воровато оглядывается, чтобы удостовериться, что они по-прежнему одни в комнате. — Остынь, ну же. Мне тоже не нравится, что она будет работать в этом дерьмовом журнале! Но это её решение. Слышишь? Она так решила. Мы не можем выбирать за неё, не можем заставить её делать то, чего мы хотим. — Это всё закончится ужасно, Алекс. — Почему? Ты думаешь, Кара придет на работу с радужным флагом за спиной и будет показывать всем фотки ваших поцелуев? Потому что это единственная причина, почему её могут уволить. Она отличный фотограф, а «AmericaWeek» отличная возможность продвинуться по карьерной лестнице. Да, там работают ублюдки, но это работа, в первую очередь, а не телешоу кто с кем переспал. Я думаю, Кара сможет держать язык за зубами насчет темы постели.       Лена не отвечает. И Алекс с кривой усмешкой отпускает руку брюнетки. — Или тебя больше беспокоит, что она не рассказала тебе первым делом? Я думала, у тебя уже есть секретарь, который отчитывается тебе. Нужен ещё один? — Какого хрена, Алекс?! Естественно, я беспокоюсь о Каре. — Шучу! Я просто шучу. — Весьма неудачно. — Если ты принесешь мне бутылку виски из гостиной, то гарантирую, что шутки станут лучше.       В ответ Лютор только фыркает, направляясь к гостиной, но замирает на месте, когда до неё доносится тихий голос шатенки: — Могу поспорить, что она не сказала тебе, потому что знала, как ты отреагируешь. Ты важна для неё, Лена, но у неё есть своя жизнь и свои желания, не все из которых связаны с тобой. — Я знаю. — Хорошо. Только постарайся не забывать об этом, а это не так уж и просто.       Дверь на балкон приоткрыта, и она осторожно переступает за порог, чуть медлит, прежде чем приблизиться к кованому ограждению с узором то ли виноградных лоз, то ли витиеватых стеблей роз — из-за полумрака сложно было разобрать. Тонкий ковер оставляет её шаги бесшумными, однако никак не помогает справиться с неприятным холодом бетонного пола под ним. Лена ежится, чувствуя, как быстро леденеют её босые ноги, и бросает нетерпеливый взгляд на темный силуэт девушки в метре от неё. Но Кара, либо не заметив присутствия Лютор, либо притворившись, что не видит её, продолжает рассматривать высотки напротив. Местный «пейзаж» Лену интересует так же мало, как и беззвучное предложение поиграть в молчанку: она проводит пальцами по металлу, едва его касаясь, и наконец говорит: — Ты была права насчет этой квартиры. Она намного лучше их предыдущей, я рада, что они переехали.       Кара в ответ только чуть заметно пожимает плечами, по-прежнему не отводя взгляда от здания, и Лютор подходит к ней ближе, чтобы провести рукой по напряженной спине. Лена знает эту молчаливую угрюмость, балансирующую на острой грани с растущим раздражением, она также знает, что сейчас лучшим вариантом будет проглотить все недовольства и язвительные комментарии, готовые сорваться с языка. Лучшего всего помолчать, переждать.       Ждать пришлось недолго. — Я слышала ваш разговор, — начинает Дэнверс и снова замолкает на несколько секунд, осторожно подбирая слова. — По крайне мере, часть его. Ты знаешь, почему я согласилась на эту работу. После ухода из CatCo и месяца хождения по собеседованиям, эта вакансия — именно та возможность, которая мне необходима сейчас. Ты понимаешь? — Ответ не требовался. Лена лишь уткнулась лбом в спину Дэнверс, ощущая сквозь тонкую футболку тепло кожи и легкий запах духов. Это сочетание, всегда действовавшее успокаивающее на брюнетку, теперь только сильнее подстегивало тревогу в груди Лютор. — Это мой золотой билет, мой последний шанс доказать, что я хоть чего-то стою. — Не говори так. Ты стоишь многого, Кара, очень многого. — Сложно в это верить, когда ты с трудом можешь найти работу.       Они замолчали. Лена обнимает блондинку за талию, чувствуя, как начинает понемногу расслабляться девушка, и как собственное беспокойство все крепче сжимает её грудь. Лютор закрывает глаза, сильнее прижимаясь щекой к спине Дэнверс. Нет, не беспокойство заставляло её с трудом сдерживать судорожные вздохи с каждым новым словом Кары, которыми та пыталась оправдаться. Это была вина. Отвратительное чувство, лениво раздирающее изнутри без всякой пощады все твои внутренности. — Это был не единственный твой шанс. Я видела письмо из того французского журнала, и, черт возьми, то предложение было намного лучше, чем работа в «AmericaWeek», — Лена горько усмехается. — Но ты отказалась. Из-за меня.       Освободившись из объятий, Кара поворачивается к ней, обхватывая лицо брюнетки ладонями. — Я бы не смогла бросить тебя. — И теперь из-за этого тебе предстоит работать в дерьмовой компании. — Пожалуйста, хватит, — мягко произносит Кара. — Не вини себя ни в чем. И как бы то ни было, что это за любовь без небольшой жертвенности? — Спокойная любовь, построенная на эгоизме. — Тсс, ты портишь момент.       Лена закатывает глаза, тянет блондинку за футболку к себе и целует её. Дэнверс пытается сдержать широкую улыбку, что получается без особых успехов, но все веселье пропадает, когда Лена проводит дорожку маленьких поцелуев от губ до ключицы. — Что смешного?       Кара вздрагивает от горячего шепота напротив её уха, едва сдерживая стон, и в отместку утягивает брюнетку в новый поцелуй, прикусывая нижнюю губу Лены. — Ну, мы тут вроде чуть не поссорились, а теперь готовы заняться сексом на балконе. — Ты против? — Дэнверс рвано выдыхает, когда холодная ладонь Лены скользит под ремень брюк, останавливаясь на резинке трусов. — Думаешь, нам надо прекратить? — Я думаю, что это немного неправильно — переспать в квартире раньше, чем её новые официальные жильцы.       Кара глухо стонет, когда рука брюнетки опускается ниже, минуя трусы, но в следующую секунду ладонь предательски исчезает. — Да, ты права. Это «неправильно». — Боже, ты слишком жестока. — Ворчит Дэнверс после короткого поцелуя. — А ты слишком правильная.       Блондинка уже было хотела возразить, но замолкает, когда из гостиной доносятся звуки рвоты. Черт, Алекс. — Так, а это вторая причина, почему мы не можем сейчас заняться сексом. — Вот с этой причиной я согласна.

***

HwDahl Фотка просто збс. Лена продолжай фотографировать, у тебя классно получается!!! QueenChase Это не её фото. Фотограф Кара Дэнверс, написано же. HwDahl @QueenChase это кто вообще? Zer0 Фотограф из AmericaWeek. Они типа друзья. JAnejaNE «Типа?»

***

      Она просыпается от звука затвора камеры, но не спешит открыть глаза. Чувствует, как солнечные лучи скользят по скулам, немного касаются подбородка и тают на обнаженной груди. Старается сдержать улыбку, когда теплые пальцы обводят линию нижней губы, но после понимает, что глупо сдерживать улыбки, когда ты, по настоящему, счастлив. — Доброе утро.       Кара наклоняется к ней, легко целует в губы и фотоаппаратом ловит счастливо-сонное лицо Лютор. Лена на это наигранно стонет и морщится. — Не рановато для фотосессии? — Нет, если модель настолько прекрасна. — Подожди, Кара, — Лена сладко тянется в кровати, и одеяло спадает еще ниже к бедрам. — Я еще не проснулась для такой наглой лести.       Дэнверс фыркает, пальцами вычерчивая узоры по плоскому животу Лютор. — Можешь поспать еще немного, сейчас только пять утра. Я поеду к себе, мне нужно переодеться. — Когда ты уже переедешь ко мне? — брюнетка переворачивается на живот, лицом утыкаясь в мягкость подушки под легкий смешок девушки. Остатки сна еще тянули к себе, и держать глаза открытыми становилось все сложнее. — Спи, милая.       Одеяло опустилось ей на плечи, а прядки волос заботливо убрали с лица, заправив за ухо. Лена хотела возразить, но спать хотелось сильнее. Лютор потянулась одной рукой в сторону Дэнверс, однако та уже ушла.       Отчего-то стало грустно.

***

— Когда ты теряешь постоянных партнеров, то ситуацию никак нельзя назвать хорошей. О чем ты только думаешь?       Лилиан расхаживает по кабинету как подстреленный лев — «или как подбитая индейка» с усмешкой замечает Лена — поминутно теряя свой грозный вид и силы, но до последнего пытающаяся казаться опасной. Когда мать поворачивается к ней, не дождавшись ответа, брюнетка лишь демонстративно накалывает лист салата и медленно прожевывает его, не отводя взгляда от женщины, которая, кажется, может пол прожечь от своей злости. — Я не «теряю» партнеров, обворовывающих Luthor Corp. Я от них избавляюсь. — Обворовывающих? — О, а разве ты не заметила этого по последним отчетам? — Лена насмешливо изгибает бровь. От такого искреннего злорадства, переполняющего её, кружится голова. — Или забыла о них? Ох, наверное, память начинает подводить. — Если ты ошибаешься, то убытки будут огромные. — Я даже могу сказать точную сумму убытков вплоть до цента, потому что всё, что я делаю это считаю эти убытки, слезно замаливаю твои грехи перед налоговой и подписываю разрешения на покупку бумаги для принтера. И мне это надоело. Сколько мне ещё бегать за тобой хвостиком, закрывая глаза на все твои ошибки?       Лилиан, к удивлению Лены, не спешит желчно усмехаться ей в лицо или сухо рассмеяться и расщедриться на парочку упреков, вместо этого она с отстраненность оглядывает брюнетку, а после поворачивается к панораме города. — Ты думаешь, что справишься с управлением компанией? Возможно. Но сможешь ли ты делать это, не поступившись принципами? Не делать ошибок, ничего не нарушать и быть супер идеальной Леной Лютор — этого ты хочешь? Если да, тогда юношеский максимализм все еще застрял в твоей голове. — Лилиан бросает взгляд на дочь, и устало выдыхает. — Ты так стремишься занять место главы компании, не понимая к чему тебя это приведет. Твоим свободным от работы временем будет лишь пара часов сна и несколько выходных в месяце. Да, может, ты привыкнешь к этому, но что ты будешь делать, когда у тебя кто-то появится? Насколько хватит терпения этому человеку, чтобы выдержать твой график работы? Потому что, будучи главой компании, работа всегда будет у тебя на первом месте. — Я смогу уделять должное внимание и работе, и личным отношениям.       В этот раз Лилиан полностью оправдывает ожидания, громко рассмеявшись, заметив, как Лена горделиво вскинула голову. — Для того, кто настолько уверен в своем уме, ты позволяешь себе говорить удивительно глупые вещи. Пойми одно простое правило, Лена, если ты не можешь сделать выбор — его сделают за тебя. — И кто его сделает? — Те, кого ты любишь или же те, кого ты ненавидишь. Никто из них не обратит внимания на твои жалкие попытки разыграть театральное представление о справедливости и успешном совместительстве всех твоих увлечений.       Брюнетка откидывается на спинку кресла и чуть изгибает бровь в ожидании продолжения речи матери, почти с титаническим усилием стараясь удержать на лице маску безразличности ко всему сказанному. Слова Лилиан цепляют, мастерски разрывают чувства и выдержку Лены, заставляют захлебываться гневом. Но она держится, благодарит все долгие годы нескончаемой обиды на мать, которые теперь словно буфер, притупляют новые болезненные выпады. — Полагаю, наш разговор окончен. Я вышлю завтра новый договор о сотрудничестве с той фирмой из Англии, проверь его до обеда. — Лилиан раздражающе медленно забирает документы со стола и, глядя на брюнетку, с насмешкой добавляет: — Можешь еще посчитать возможные убытки, если тебе это так нравится.       Уж что-что, а талант наносить точные удары по самым больным местам — входил в пятерку вещей, которые Лилиан всегда делала идеально. К счастью, для Лены это мастерство переходило по наследству. — Скажи, а ты случайно не воспитала Лекса на своей прекрасной философии? Это бы многое объяснило, например, почему он сошел с ума. — Закрой свой рот!       В этот раз улыбнуться получается у Лены без всякого труда. Губы сами растягиваются в удовольствии, когда маска холодного спокойствия с треском слетает с лица Лилиан. Женщину перекашивает от вспышки злости. — Послушай меня, может, я плохая мать, но… — Никаких «но», мама, — брюнетка почти выплевывает последнее слово. — Ты плохая мать. Точка. И думаю, наш лимит семейных разговоров на сегодня исчерпан, если тебе есть, что сказать, можешь отправить мне письмо. А теперь мне нужно работать. Как ты там сказала? Работа всегда должна быть на первом месте, верно?

***

YttRew Это что типа бесплатная реклама фотографа или что? MaxH788 Ну, они тусуются вместе, если судить по фоткам. Zer0 Да, блин, это просто неплохая фотография. Чего вы прицепились то? JAnejaNE Прицепились потому что это была бы красивая парочка. AStar1 @ JAnejaNE Лол, красивая в каком месте?

***

      Кара не отвечает ни на первое сообщение, ни на второе, ни на пятое. Каждый звонок переключается на автоответчик. Каждый эмейл остается не прочитанным.       Лена замечает подобное радиомолчание со стороны Дэнверс только вечером, когда Джесс неуверенно входит в кабинет с очередной чашкой кофе, и, переминаясь с ноги на ногу, робко спрашивает можно ли ей уже идти домой. — Да, конечно. — Лена старается располагающее улыбнуться, но секретарь на это только быстро кивает и почти бежит к двери.       На часах восемь вечера. Блядь. Лютор потирает виски и в пару глотков выпивает весь кофе, а после тянется к телефону. Пропущенных вызовов нет. — Хэ-э-эй, вы позвонили Каре Дэнверс! Сейчас я не могу ответить на звонок, но вы можете оставить мне сообщение.       Лена недовольно закатывает глаза на свист группы подростков, когда выходит из машины. Водитель в тот же момент опускает стекло, и предлагает сопроводить её до двери Дэнверс, с нервозностью оглядывая то обветшалый дом, то слабо освещенную улицу набитую людьми разной степени чистоплотности. Но брюнетка лишь вежливо отказывается, она здесь не в первый раз и вполне себе может справиться с парочкой косых взглядов в её сторону и пошлых выкриков. Да, район, в котором живет Кара, сложно назвать приветливым.       Подъезд тоже не отличался особым уютом: краску на стенах заменили паршивого качества граффити, лифт, вечно покрытый межсезонной грязью и, конечно же, вишенка на тортике — никогда не перестающие мигать лампы под потолком, которые, похоже, не меняли с момента постройки здания.       Лютор застывает, когда лифт останавливается на нужном этаже и с легкой заминкой открывает двери, предъявляя брюнетки отличный вид на то, как незнакомая девушка с улыбкой держит Дэнверс за руку. — Кара?       Блондинка дергается в сторону от неожиданности, ударяясь головой о дверной проем, едва не падая. Девушка рядом с ней, посмеиваясь, удерживает её от встречи с полом. — Лена! П-привет!       Лютор подходит ближе к парочке, все еще силясь понять, что, черт возьми, происходит. — Привет, я Люси Лейн, работаю вместе с Карой. А ты должна быть та прекрасная подруга? — Лейн подталкивает блондинку в ожидании хоть какой-то реакции. Но Дэнверс упорно продолжает гипнотизировать взглядом свои ботинки. — Блин, клянусь, если бы я знала, что она так быстро пьянеет, я бы не пустила её в бар. Три бокала виски и ты в улете, да, Кара? — Что-то случилось? — Ну, вроде как. Лучше её спроси часов так через десять. И лучше после трех таблеток обезболивающего. Ладно, раз твоя прекрасная подруга пришла сама, мне пора, Кара. Пока, Лена, и не забудь про таблетки утром!       Лютор в растерянности кивает, наблюдая, как Люси с усмешкой подмигивает ей, заходя в лифт. — Что за?..       Кара облокачивается об дверь спиной, фыркает над сконфуженным лицом брюнетки и почти на распев говорит: — Это был максимально ебанутый день. — И тут оказывается, что Люси раньше встречалась с Олсеном, ну… с тем придурком из CatCo, которому отдали моё повышение. Вот ведь напыщенный ублюдок. Как вспомню его, так тошнить начинает. Хотя сейчас это скорее из-за алкоголя, но не важно. — Кара падает на диван, сразу же жалея о столь резкой смене положения. Чуть стонет, когда новая волна головокружения превращает комнату в чертову карусель. — Так что мы решили заскочить в бар. Люси хотела отдохнуть после работы. А меня выселяют из квартиры, а ещё я, скорее всего, буду участвовать в том супер крутом конкурсе фотографов, и телефон сломался к тому же. В общем, если честно, я даже не знаю из-за чего именно, мне захотелось напиться.       Мозг Лютор зависает от полученной информации. Лена старается переварить все сказанное, но Кара продолжает говорить, прыгая с темы на тему, запинаясь на словах и вдаваясь в ненужные подробности. Брюнетка перебивает Дэнверс, когда та начала описывать интерьер бара и хмурое лицо бармена, отказывающего верить, что ей есть двадцать один год. — Подожди, в смысле тебя выселяют? — Арендодатель поднял цену за квартиры почти в два раза, а я и так с трудом смогла заплатить за прошлый месяц, так что придется съехать. Может, переберусь на время к Алекс, надо ей позвонить. — Ты можешь переехать ко мне.       Лютор почти физически чувствует, как радость заполняет всё её тело. Она садится рядом с Карой на диван, быстрым взглядом обводит комнату, в уме просчитывая какие вещи стоит перевести в первую очередь и сколько времени займет переезд. Представляет в какой спальне им будем удобней.       Однако за всем счастьем Лена не замечает хмурое лицо блондинки и как та старательно отводит взгляд. — Ну, как вариант, да. Но я всё же позвоню Алекс. — Что? Кара, ты серьёзно? Мы встречаемся уже полтора года, и я всё время предлагаю тебе переехать ко мне. Раньше ты говорила, что тебе слишком нравится эта квартира, но что сейчас не так? — Всё нормально, но… — Кара шумно сглатывает. Пусть алкоголь и развязывал ей язык, однако уж точно не избавлял от страха. — Это ведь серьёзный шаг. Может, слишком серьёзный для меня. — Дэнверс тихо матерится, когда Лена почти отшатывается от неё после последней фразы. — Нет-нет, послушай, я просто хочу сказать, что напугана всей ситуацией в целом. Я люблю тебя. Боже, ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, Лена. — «Но»? — Нет, здесь нет никакого «но». Я люблю тебя, и я боюсь потерять тебя. Мне нравится моя жизнь сейчас. Нравится быть с тобой, и ходить на свою работу, нравится смотреть с тобой по телевизору те милые мыльные оперы. Впервые за долгое время я чувствую это прекрасное спокойствие самой обыденной жизни. И я счастлива. Я не хочу никаких перемен. Не хочу, чтобы всё разрушилось. Потому что я устала начинать каждый раз все заново.       Лена наклоняется к Каре и целует её. Губы Дэнверс отдают горечью виски, а у слов привкус давно не рассказанных болезненных сомнений. Но сейчас все страхи забирают один судорожный вздох, руки с отчаянием хватающиеся за одежду, влажное тепло губ напротив. Слова теряются в глазах напротив. Но есть то, что необходимо сказать, и Лена клянется Каре лишь об одном. Я всегда буду рядом с тобой.