Твой бесконечный кошмар

«Жизнь идет. Идет потому, что есть надежда, без которой отчаяние убило бы жизнь».

Г. Троепольский

       Яркий солнечный луч падал на личико. Его противный свет вынудил обладательницу карих глаз, пробудиться и, охнув, тут же зажмуриться. Помотать головой. По-видимому Фриск надеялась, что застилающие взор блики тут же «вылетят» из глаз. Постепенно зрачки привыкли к свету. Перед ними открылась комната, вроде громадной коробки: деревянные стены, пол и потолок. Среди балок были вырублены два небольших окошка. Девушка сидела на голых брёвнах, покрытых тонким слоем ажурного инея. Сквозь щели торчали рыжие стебли травы. На тело человека было небрежно накинуто толстое ватное одеяло. На его тёмно-синем пододеяльнике торчали куски ваты, вывалившиеся из дыр.

Где она оказалась, и каким образом? — девчонку не волновал этот наивный вопрос.

Она должна была умереть.

      Обязана ощущать испуганный взгляд лютика, возродиться около звезды, там, в лесу. Но нет. Фриск находилась в совершенно незнакомом месте, а самое главное — Флауи не было рядом.       Девочка коснулась виска. Голова раскалывалась. Непонятная пульсация сводила с ума каждый нейрон. Сознание мутило. Каждый удар сердца был равен удару по голове бейсбольной битой. Ребёнок вздрогнул. Она опустила левую руку. Настороженно оглядела её. И чёрт! Всё предплечье и плечо туго замотаны бинтами — с лёгкостью согнуть конечность почти невозможно. На том месте, где должен быть порез, виднелось обширное тёмно-бордовое пятно, от которого смердило железом и гнилью.

Нет, нет. Неужели она не умирала? Скелеты спасли её? Каким-то образом успели откачать? Но… Ведь это ещё значит, что Цветик… её маленький Ангел-хранитель… мёртв?

      В носу защипало. Перед глазами всё покрылось толстой гущей тумана, не дающей видеть свет. Малышка закрыла личико окоченелыми ладонями. С губ сорвались стоны. Скоро она уже плакала в голос. Меж всхлипов пробивался вой. До одури жалобный и отрывистый. Так больно. Точно из груди вытащили все рёбра и органы. Она потеряла того единственного, кто мог поддержать, похвалить. Единственного, чей вид мог успокоить изнывающую Душу. Из-за неё яркие чёрные глазки стали навеки тусклыми. Внутри царствовала всепоглощающая Пустота, подобно буре, сметающей всё на своем пути. Бедняжка ощущала себя такой беспомощной, подавленной и… грязной. Паршивой убийцей.

«Но ведь я не убивала его. Меня откинуло, и я случайно упала на него».

Неправда. Жалкая ложь.

      Малышка сильнее укуталась в дряхлое одеяло и прикусила его край, чтобы как-то усмирить себя. Именно её тело раздавило его. Не массивный скелет громилы Папайруса, не Санса, а маленькое хрупкое тельце лишило жизни самого дорогого для неё существа.        Руки тряслись. Не было сил. Не хотелось дышать. Даже просто существовать в этом мире без него. Провалиться под землю и не появляться больше на свет — вот самое сокровенное желание для человеческого существа по имени Фриск.       Она прижалась к стене. Спина лихорадочно дрожала, ударялась об дерево. Только сейчас она начала замечать, что тело ужасно болело. Особенно левая нога. Девушка попыталась поднять её к себе, но резкий болевой импульс заставил пожалеть о своём решении. Человек с трудом стянул каменное одеяло. Посмотрела на конечность. Стопа находилась в неестественно вывернутом положении. Вся кожа до щиколотки приобрела яркий сине-фиолетовый оттенок, будто на неё натянут того же цвета носок.

«Перелом?»

      Но когда она успела сломать ногу? Да ещё так серьёзно — одно неосторожное движение, и большеберцовая кость разорвёт тонкую дерму и окажется снаружи.        Малышка накинула одеяло на ноги и протяжно выдохнула воздух. Откинула голову, ударившись о стену. Ей не хватит сил вправить кость обратно. Если получится, то как её зафиксировать? Да и к тому же, наверняка внутри все кровеносные сосуды повреждены. Это значит, что вернуть стопу сможет только смерть. И Фриск умрёт — обязательно. Очнётся в лесу, с целой ногой, около взволнованного лютика. Посмотрит в его блестящие угольные глаза-жемчужинки. Скажет какую-нибудь плохую шутку про удачу, подхватит горшок на руки и помчится в лес. Они сбегут от скелетов. Всё снова будет по-старому. Да, именно так.        Девушка прикусила губу и, сопя, усмехнулась. Глупый план. Но он единственный. Человек ощущал, что этот день явно не из лучших, да и все трудности только впереди. Глаза ужасно болели из-за слёз. Девочка крепко сомкнула опухшие веки.

***

— Э-эй, милая, пора вставать. — Ласковый голос попытался выманить русоволосую девчонку из сна. Веки впервые показались ей такими тяжёлыми, а сон таким сладким — она слишком устала, ей нужно отдохнуть. — Ладно. Похоже, ты та ещё соня.        Мгновенно тело окатило что-то противно ледяное. Фриск тотчас открыла глаза и, охнув, отползла в самый угол. С одежды и волос ручьями текла вода. Выплёвывая её изо рта, девчушка смахивала с лица быстро падающие капли. Руки тряслись, а губы посинели. Они почти сливались с одеялом. Зубы бегло стучали друг об друга. Бедняжка подняла глаза и увидела стоящего Санса. Скелет, схватившись пальцами за носовую кость, заливался смехом. Около его ног лежало ржавое железное ведро, из которого капала, прямо в щели между брёвен, вода. — Доброе утречко! — досмееваясь, проговорил он и взглянул на ребёнка. — Как спалось?        Фриск судорожно тряслась. Слова застревали комом в горле. Она могла лишь смотреть прямо в затягивающую алую радужку. Его взгляд, его поведение… Они одновременно смущали и пугали. — Знаешь ли, — не дождавшись ответа парень показательно фыркнул, — не очень культурно молчать, когда тебе задали вопрос.       Девочка недоумевала. Мысли в голове спутались. Онемевшим языком она промямлила что-то, пришедшее первым ей в голову: «Где я?» Санс кинул недовольный взгляд — это было безусловно не то, что он ожидал услышать: — Похоже, манерам тебя не учили. А где «не мог бы ты мне сказать», «пожалуйста», «будь так любезен», м? — Г-где я… — Что же ты такая неугомонная, а? — Санс схватил девчонку за капюшон и грубо поднял. Швы куртки едко затрещали. Фриск не смогла устоять на ногах и секунды. Разом она повалилась на пол, прямо на сырые брёвна. — Хах, тебя не только этикету нужно учить, но и ходьбе! Что же такого случилось?       Монстр присел на корточки и начал нахально осматривать человека. Растерянная девочка попыталась укрыть сломанную ногу, но его орлинное зрение заметило это. Костеголовый небрежно вырвал из девичьих рук вымокшее одеяло, с необычайной лёгкостью откинул его в сторону. Грубо схватил ногу и сразу же посмотрел на выделяющуюся часть. За время, пока девчушка спала, стопа стала ещё темнее. Вены на месте разлома набухли. Эти тёмно-синие ленты были видны слишком чётко, чем надо. Парень дотронулся до них, но… она ничего не почувствовала. — Больно? — Фриск отрицательно помотала головой. Скелет улыбнулся шире.

«Почему он радуется этому?»

      Санс начал медленно поглаживать стопу. Темноволосая ощущала только приглушённые касания. Она следила за каждым его движением, плотно сомкнув губы. На широко раскрытых глазах наворачивались слёзы.       Неожиданно парень вонзил кончик своего пальца прямо в вену. Девушка вздрогнула. Он неторопливо начал вести острую фалангу от щиколотки к пальцам, разрезая кожу. Он будто бы хотел, чтобы охваченная испугом малышка смогла внимательно рассмотреть весь процесс расчленения собственной конечности. — Что ты… — Монстр надавил на пухлые губы Фриск, еле слышно прошептав «Тише». То, что он делал наводило ужас на неё. Мозг приказывал оттолкнуть источник тупой боли, но тело не слушалось — оно замерло, будто его зажали в тисках в ожидании того, что будет дальше.       Тёмно-бордовая кровь бусинами появлялась на рваном порезе. Капельки неспеша набухали, а затем, став слишком массивными, стекали вниз по эпидермису. — Чувствуешь что-нибудь? — Его игривый тон. Что-то не так. Девочка ощущала, что что-то вот-вот выйдет из-под контроля. Что-то очень жуткое. — Н-ничего…       Санс, прямо на глазах перепуганной девчушки, вытащил палец из её плоти. Высунул неоново-красный язык и плавно провёл им по «когтю». Растягивая время, издавал хлюпающие звуки, причмокивал языком, слизывая растёкшуюся по запястью кровь. — Дело плохо, малыш. — сказал он наконец, закончив свою трапезу. — Сожалею, но твоей ножке уже не помочь. И раз дело зашло в тупик… — Он посмотрел на ребёнка. От выражения его лица у неё застыла кровь: холодная акулья улыбка и глаза, которые приобрели ледяные тёмно-ржавые крапинки. — Ты же не будешь против, если я заберу её у тебя, чтобы добру не пропадать просто так.        Фриск не успела ничего сообразить, как монстр схватил её за голень, прижав к полу. Кость громко треснула. В свободной руке монстра появился нож, похожий на те, что используют для разделки мяса. Он замахнулся. Уже через мгновенье девушка надрывала глотку в крике. Быстрыми движениями тесаком, скелет отделял стопу от голени. Кровь запачкала его череп. Он вытирал её рукавом куртки, оставляя красные разводы. С силой зажимая крохотную ножку, резал. Пренебрегал даже мучительными криками человека, её попытками оттолкнуть. — Остановись! — Юница шептала едва различимые мольбы. Она прикусила губу, чтобы прервать нескончаемый вопль. Резко схватила монстра за плечо. — Пожалуйста.        Он вздрогнул и остановился. Смятенно посмотрел на неё. Сквозь кровавые пятна на человеческом лице виднелась нежная улыбка. Девочка робко коснулась кисти скелета, обхватила рукоятку ножа. Жалобно застонав, выдернула лезвие из мяса. Санс уже не держал тесак. Фриск выхватила его из костяшек и отбросила в сторону. — С-спасиб-бо… — Девочка облегчённо выдохнула, не обратив внимание на плутовский взгляд чудовища. — Не за что…       Бедняжка даже не успела моргнуть глазом. Всё произошло моментально. Острая боль на несколько секунд электрическим разрядом пробежалась по телу. Когти глубоко прокололи глотку. Из четырёх дыр на шее сочилась алая кровь. Бездыханное тело упало, глухо ударившись о сырые балки.

***

      Фриск громко воскликнула. Фантомная боль продолжала гулять по телу, напоминая о странных, столь болезненных ощущениях. Она схватилась ладонями за голову и жалобно застонала. Но враз затихла — девушка что-то вспомнила. Что-то, отчего на её лице растеклась блаженная улыбка. Она ведь умерла. Умерла! Фриск уже было вскочила на ноги, собиралась закричать имя любимого друга, но опомнилась. Не было никакого леса. Её окружали лишь деревянные стены, пол, покрытый инеем, два маленьких окошка, через которые просачивались тусклые лучи. На ногах лежало сухое одеяло. Рядом с головой, источая тепло, горела звезда. Её золотые лучи еле-еле касались кожи. — Нет… только не это, — человек отполз от золотого огня. Вертела головой, зажмуривала и открывала глаза, — Фриск делала всё, чтобы проснуться. Ведь не может всё это быть правдой? Нет, однозначно нет! Это всего лишь сон. А точнее идиотский кошмар! Ещё секунда и она проснётся… ещё чуть-чуть!        Девочка уткнулась головой в пол. Она залилась горьким плачем. Жалобно скулила и приговаривала: «Прости, мой милый», видимо надеясь, что лютик услышит её скорбные слова.

«Прости».

       А ведь скелеты сохранили её. Случайно или же умышленно, но они сделали это. Швырнули в стену так, что она упала прямо на звезду? или же положили настолько близко, что лучи той невольно сохранили прогресс? Чёрт знает! Однако теперь нет возможности отмотать назад. Бедняжка осталась одна взаперти. Вместе с ней было не более угрызения собственной совести, что медленно пожирала её изнутри.

«А ведь теперь он точно мёртв».

       Однозначно этот день нельзя назвать удачным. — Но, что же теперь делать?.. Флауи, — Фриск перевернулась, легла на пол спиной. Холодные слёзы ручьями стекали с багровых щёк. Она устремилась взглядом в потолок. Да, он однозначно там — наверху, в раю. Смотрит на неё и улыбается. По крайней мере, сломленная девушка надеялась на это. — Я не знаю, как мне теперь быть без тебя!        «Обещаешь?» — столь ласковый и родной голос прозвучал в голове. Будто бы он был здесь! Словно Цветик шептал ей на ушко прямо сейчас. Она даже ощущала его медовый аромат пыльцы, на который у девочки аж оказалась аллергия. Она со смешинкой вспомнила то, что в начале пути ей приходилось ходить с прищепкой на носу, чтобы из-за недуга она не начала сливаться со стенами Руин. Друзья тогда нехотя отдали настырному продавцу лавки единственное, что было ценного у них — сборник сочинений Шекспира. Девушка не помнила как он оказался вместе с ней на горе, полетел в бездну, но точно знает, что книжка ей первое время заменяла доброго спутника. Фриск в жизни не подумала, что ей пришлось бы когда-то обменять её на небольшую коробочку с таблетками против человеческой невыносимости пыльцы.        Флауи бесконечно много сделал для девушки: помогал с решением смертельных головоломок, обучал правилам Подземелья; как нужно общаться с монстрами? обходить опасности? И хоть ученица делала всё наоборот, не бранил, а лишь тихонько упрекал. Никогда не требовал ничего взамен. Казалось, будто её улыбка для растения дороже всех золотых монет и порванных банкнот. Он лишь раз попросил дать ему обещание. То, про что она, негодяйка, забыла.

***

Несколько дней тому назад.

       Мягкий свет плавно струился из дыры в потолке. С её неаккуратных граней — осыпающийся почвы, свисали словно змеи, сочно-зелёные лианы. На их вьющихся стеблях росли громадные бутоны белого цвета, а там, где было больше солнечных лучей, лепестки уже раскрылись. Приторный аромат их пыльцы привлекал насекомых, чьё нудное жужжание убаюкивало. Коричнево-малиновый тон стен в этом месте скрыт тенью. Получившийся мрачный цвет не был броским или раздражающим, как в остальной части древних Руин. Наоборот, он выглядел таинственно, затягивал, словно морское дно.        Два друга — монстр и человек лежали в тени ствола могучего тёмного дуба. Большая куча упавших под ним листьев могла сгодиться для проверки принцесс — почувствуют ли они крошечные камни, по размеру равные горошинам или нет? Наши ребята были явно не королевской крови, поэтому багровая листва дуба представлялась им отличной постелью. Товарищи что-то бурно обсуждали. Они даже ничего не замечали: ни монстров, проходящих мимо и иногда бросавших язвительные выражения, ни хода времени. Лишь иногда отвлекались от беседы. Они отгоняли назойливых пчёл, норовивших собрать нектар с мордочки Флауи, и вновь продолжали свой разговор.        В один момент между ними повисла тишина. Фриск — восьмой человек, упавший в Подземелье, приподнялась на локти. Она удивлённо посмотрела на цветок, явно озабоченная его словами: — Как ты можешь об этом так спокойно говорить? — Ты же понимаешь, что чем дальше мы продвигаемся, тем становится сложнее, — лютик совершенно не возмутился её словам, — монстры становятся всё боле кровожадными и опасными как для тебя, так и для меня. Ну, иначе говоря, чем дальше, тем больше нормы тараканов в их голове.        Девушка усмехнулась. Тем временем он продолжал: — Смерть — это не неминуемое событие. Особенно для меня. — Он тяжело выдохнул и, слабо улыбнувшись, посмотрел куда-то вдаль — возможно прямо в дыру, откуда лился мягкой струёй свет, и доносилось тихое пение птиц, — В этом мире царит хаос. Чтобы выжить в нём нужно быть сильным. А я себя к их ряду отнести не могу. А вот ты… — Настоящий качок! — Фриск подняла руку и напрягла мышцы, словно была профессиональным бодибилдером. — Да нет же, дурочка! — Он залился смехом, — С тобой нельзя вести серьёзные разговоры!        Человек откинулась назад. Лёгкий ветерок приятно играл с волосами. Листья глухо шуршали. Одни из них подхватывались дуновением воздуха и взмывали вверх, кружась и резвясь друг с другом. Затем, закончив веселье, они уныло опускались на землю к своим собратьям, и опять начинали ожидать новый порыв.

«И всё же…»

— Я не знаю, что буду делать, если ты умрёшь. — Следуй правилу этого мира, где выживает только сильнейший. Тебе не нужна никакая физическая мощь, нет. Всего лишь нужно сохранять Решимость — это твой главный двигатель, источник твоей жизненной силы. — Так… легко звучит. А на деле я вряд ли смогу это сделать. — Так пообещай это мне! — Фриск вопросительно взглянула на друга. — Я же знаю, ты из кожи вон полезешь, только бы выполнить обещание, пусть даже самое мелкое и глупое. А это мы можем посчитать это за моё последние желание! Просто дай мне слово, что ты, Фриск, в случае моей внезапной кончины, никогда-никогда не сдашься и всегда будешь оставаться Решимой! — Ну… — Давай же! Ты обещаешь мне это? — Ты мне даже выбора не даёшь. — Девочка обиженно надула щёки.        «А есть ли он у меня?» — Она тяжело вздохнула и ухмыльнулась, лениво пробормотав: «Ладно, твоя взяла. Я Обещаю.»

***

       «Коварный цветок» — думала Фриск, — «Знал меня лучше всех. Даже лучше меня самой». Девушка повернулась на бок и замоталась в одеяло. Слёзы уже давно высохли, оставив на коже елё заметные грязные разводы.

«Так уж и быть, Флауи.»

— Я исполню твоё последнее желание…