Твой бесконечный кошмар

«Когда совсем не радуют лучи, Когда душа пустеет изнутри…»

***

      Ещё никогда в своей жизни она не ощущала столько боли. Особенно за такой короткий период. Оглушительное чувство преследовало её день, возможно два — она точно не знала, хотя, в мире, спрятанном от неё деревянными стенами, прошло всего лишь несколько минут. Ещё больше приносило обиды то, что девочка даже не знала за что — её мучитель попросту не говорил это. Он лишь смеялся и болтал сам с собой, будто являлся в этот момент комментатором. Фриск старалась молчать, терпеть, искала лазейки, чтобы поддеть чувства Санса и понять, что она сделала ему. Но садист лишь отшучивался, а в следующий миг ломал ей какую-нибудь кость.       Единственное, что радовало в этом случае кареглазую то, что нога исцелилась. Слава всем Богам! Ведь если бы стопа продолжала быть сломанной, вскоре проявились бы и не очень приятные последствия.        Но всё-таки Санс пугал девочку. Не сильно, но маленькое семечко страха в её Душе уже было посажено. И главную роль в его «посадке» сыграла не только боль, приносимая им, но ещё и его «игры». Малышку смущало то, что она практически не меняла свои ходы. Обычно в таких случаях монстры так же повторяют всё, что совершали до этого, чем она и её бывший друг обычно пользовались. Но скелет за всё время лишь несколько раз повторял свои действия: раза три обливал её водой, шесть раз пронзал глотку острыми пальцами. Все остальные ходы координально отличались от предыдущих. Это озадачило Фриск. Один раз она даже подумала, что он каким-то образом мог знать о её способности перерождаться, но сразу же откинула эту мысль, ведь вероятность была минимальной.

Но если это будет так, то девочка окажется в больших неприятностях.

***

       Очередная волна вопиющей боли. Малышка подняла к потолку глаза, в которых уже всё мутнело. — Пятьдесят восемь. — Последовал тихий треск и хрип. Кричать было больнее, чем ощущать, как поочерёдно ломаются кости ног. — Пятьдесят девять…        Суровое наказание за грехи… Ад, где время тянется медленно, позволяя девочке почувствовать каждую трещину в опоре своего тела… По другому малышка и не могла назвать это место. — П-пожалуйста… — Тихий голосок смог прошептать лишь это. Туман уже поглощал рассудок. До семидесяти она не доживёт. — Я… Я ум… Умру… — Тогда придётся начинать сначала, милая. — Он усмехнулся. Похоже, эта улыбка никогда не исчезнет с его лица.

«Шестьдесят…»

— С-снач.? — Шшш… Тебе нужно беречь силы, чтобы не сломаться так рано.        Всего несколько слов… Просто спросить… Узнать хоть нечёткий, вводящий в ещё большее заблуждение, ответ… Но сон всё сильнее окутывал изнеможённое тело, с каждой секундой извлекая из него дух.

«Придётся начать сначала».

***

       Малышка, горя желанием избавиться от гадостного ощущения пустоты, распахнула густые ресницы. Её окружало всё то же самое, что и в прошлый раз. И в позапрошлый тоже… Только теперь, стены тюрьмы стали казаться ближе друг к другу, будто помещение уменьшилось в площади. Нет, не на много, но… Оно уменьшилось.        Встряхнув головой и посильнее укутавшись в твёрдое, но всё-таки тёплое одеяло, темноволосая стала смотреть на дверь, ожидая прихода Санса. Это время, пока его не было, являлось единственным, когда она могла остаться сама с собой. Наедине.        Возможно, это показалось бы вам странным, но вместо того чтобы разобраться со всеми мыслями, заполняющими голову, найти способ выбраться из деревянной «тюрьмы», русоволосая считала секунды. Она «следила» за временем… За моментом, когда он должен был прийти. Его поведение, казавшееся с каждым разом всё более и более странным, настораживало. Так же, как и в прошлые разы, монстр не повторял свои действия, возможно лишь частично.        Скелет перестал представляться, как он делал это в первые три прихода.       Во время одного из перезапусков, он в шутку спросил, можно ли Фриск называть «котёнком»? Зная, что всё равно выбора на ответ нет, она кивнула. После этого девчонка умерла. Однако, не переспрашивая её вновь, с этого момента парень начал обращаться к ней на «котик». Также, он слишком часто подавал намёки на продолжение своих действий из прошлого времени в будущее. Делал это так, будто он сам хочет разрушить грань во времени, сказать, что мол, помнит, помнит всё. Но он молчал. Похоже, хочет выждать, когда терпение и любопытство неугомонной девчушки возьмут вверх над страхом и осторожностью. Хочет, чтобы она сама сказала ему то, что она знает. А девочка лишь надеялась. Верила, что все её догадки неверны, что ей всего лишь кажется, что она просто напросто сошла с ума от горя, когда потеряла друга.

Но её терпение было уже давно исчерпано, а желание получить ответ возросло до небес.

       Она продолжала отсчитывать секунды. В позапрошлый раз он пришёл на десять минут раньше обычного. Когда-то, вроде бы во время шестнадцатого перезапуска, на пятнадцать минут позже, а в прошлый задержался на тридцать секунд. Здесь явно что-то не так…

«Одна тысяча триста двадцать».

«Одна тысяча триста двадцать один».

       За стеной послышались шаги. Нет сомнений — это он.

«Одна тысяча триста двадцать два».

       Дверь открылась. В комнату проник неприятно холодный ветер, от которого не спасало даже одеяло. Санс быстро закрыл выход и всё так же весело взглянул на девочку.

«Раньше на пятнадцать секунд».

— Ну, котик, чем сегодня будем заниматься? — Он снял пуховик и бросил на его пол, будто готовился к нападению. Избавлялся от мешающих вещей.        Нехотя Фриск встала и, собрав всю волю в кулак, посмотрела прямо в глаза скелета: — Как меня зовут? — Он не ожидал такого  — огоньки, горящие в его глазницах, пропали, оставив там лишь темноту. — Что за нелепый вопрос? — Как-меня-зовут? — Ещё более настойчиво проговорила темноволосая. — Неужели, узнав своё имя, малышка Фриск, ты получишь много информации? — Огоньки в его черепе вернулись, так же, как и вернулась непринуждённая улыбка. — Откуда ты узнал, как меня зовут? Я не говорила тебе своё имя. — Говорила, но только… — Только не в этом перезапуске. — Монстр довольно взглянул на неё. Ни изумления, ни потрясения его лицо не выражало. — Санс, давай не будем притворяться глупцами. Ты же помнишь. Помнишь всё, что со мной происходит. Знаешь про все мои смерти и восстановления.        Внезапно он засмеялся так, будто девочка рассказала ему самую смешную шутку, которую знала. — А ты не настолько глупа, как я думал. — Подмигнув, он облокотился на стену. — Ну, и как же ты вычислила меня? — Ну… — Говорить или не говорить?.. Впервые за весь короткий диалог её затрясло. Осознание того, что она оказалась в ловушке, медленно затягивало девчушку.

«Нужно надеяться и верить. Не терять Решимость!»

— В каждом перезапуске ты вёл себя по-разному. Было… Не сложно догадаться. — Сказать… Или же просто промолчать?.. — Ты же сам хотел, чтобы я догадалась? — Хах, действительно. Ну и давно ты подметила это? — Кареглазая тихонько кивнула. На данный момент, она не представляла себе того, что будет дальше. — Значит, теперь я могу не притворяться, верно? Что же… Это очень хорошо! Тогда, — парень начал приближаться к девушке, — играть с тобой будет веселее. — Играть? Санс, зачем?.. — Нет, ты всё-таки глупышка. Давай приведём пример. Хм… Для чего играют дети? Они делают это для того, чтобы развлечься и получить удовольствие от процесса, так? А чем же мы хуже детей?        Фриск начало колотить внутри. Кровь, бешено бегущая по венам, будто в один миг застыла и превратилась в алый лёд. Если то, что было с ней до этого он называл «игрой», то как можно сделать что-то подобное «более весёлым»? — Ну, ты чего? Неужели, ты не рада, котик? — Он взглянул в широко раскрытые глаза девочки, попятившейся к стене. — От-отойди от меня… — Санс нежно коснулся прохладной ладонью предплечья русоволосой. — Тц. Успокойся, милая… — Не прикасайся!        Она схватила руку скелета и оттолкнула её от себя. Девушка со всей силы попыталась отпихнуть парня, но он даже не шелохнулся. Вместо того, чтобы поддаться ей, он лишь грубо засмеялся около её уха. — Не знал, что ты можешь быть такой грубой и некультурной девочкой. — Он прижал её к балкам, полностью лишая возможности двигаться. — Хорошо, я ведь не садист какой-нибудь. Останься пока здесь, подумай, поразмышляй, успокойся. Я загляну к тебе вечером. Тогда и сможешь рассказать мне обо всём.        Он отстранился, поднял с пола пуховик, лёгкими движениями отряхнув его от пыли и прилипших к воротнику кусочков наста, и вышел из помещения. Кареглазая осталась одна. Переполняемая странными ощущениями, довольно болезненными, она прислонилась к ледяной стене.

«Что же будет дальше?»

       Её худшее опасение только что подтвердилось. Санс знал и помнил всё. Каждый раз он осознанно калечил и убивал девочку, притворяясь будто делает это в первый раз. Он всё время выбирал разные действия, из-за чего сориентироваться было просто невозможно. Тогда её держала Вера в то, что это будет неправдой, что она попросту накручивает события. Но сейчас девчушка официально уведомлена о его способности, помнить перезапуски. Что-то подсказывало ей, что это не к добру. Теперь он может использовать это. Только как? Даже думать об этом было страшно.        Фриск тихо упала на одеяло. Покрытая инеем материя неприятно колола кожу.

«И… Что же теперь делать?..» «Нужно бежать».

***

       Несколько сильных толчков в дверь и девочка уже на свободе. Хорошо, что скелеты даже не задумались о том, чтобы поменять ржавые петли на новые.        Темноволосая оказалась на небольшой улочке, состоящей из большого коттеджа и пары маленьких деревянных домиков, больше напоминающих сараи. В одном из этих сараев она и находилась всё это время. — Эй, смотрите! Кто это? — Фриск обернулась. Трое детишек-монстров пристально смотрели на неё. — Эм… Привет! — Девушка помахала им рукой. Дети оглянулись и с опаской продолжили её разглядывать. — Вы не подскажете, что это за место?        Монстрики молчали. Неожиданно один из них, больше похожий на ящерицу, что-то тихо пробормотал. Вся компания резко попятилась, развернулась и с криком «Человек!» побежала прочь.        Послышались звуки, чьи-то тревожные голоса, а затем крик. Оглядевшись, кареглазая побежала в лес, окружавший улицу. Она не останавливалась ни на секунду, даже не обращала внимания на рыхлые сугробы, затягивающие её подобно болотной топи. Чей-то вопль становился всё тише и тише, но девочка чётко могла разобрать произносимые неизвестным слова:

«Убейте человека! Убейте и принесите мне его Душу!»

       Маленькие поганые детишки! Хотя, глупо было ожидать чего-то иного, ведь для монстров человек является врагом и одновременно спасением от векового заключения под горой. Они просто хотят выбраться наружу, поэтому прикладывают все усилия на поиски и поимку враждебной расы. Жаль только — они не знают, что не смогут захватить её Душу. Не знают все… Кроме него. — Боже. Лишь бы Санс не узнал об этом. — Этот монстр может многое. Он слишком непредсказуем.        Вскоре все звуки затихли и девочка решила идти медленнее. Несколько минут беготни уже сумели её утомить.        Теперь, без своего травянистого спутника, беглянка не знала, куда идти. Флауи всё время вёл её, указывал путь, был маленьким компасом. Сейчас остаётся надеется на интуицию, которой малышка вряд ли может похвастаться. Но всё же лес не бесконечный — в какую сторону бы ты не шёл, однажды найдёшь конец.        В лесу было довольно светло. Деревья-гиганты с густыми ветвями, на удивление, хорошо пропускали свет. Хвоя невольно напоминала сито, а лучи солнца — воду, плавно струящуюся через иголки-сетки. Забавно, но некоторые лучи образовывали что-то похожее на «световую тропу», по которой решила пойти девочка. Но чем дальше она шла, тем темнее становилось вокруг. Пробивающийся свет уже был не тёплым и нежным, а казался холодным и грубым. Стволы сосен и елей всё ближе и ближе располагались друг к другу. Тоненькие сучки царапали тело. Из-за страха повредить себе глаза, темноволосая прикрыла лицо руками, оставив небольшие щели, чтобы видеть путь.        Как только чаща стала совсем непроходимой, девушка всё же решила пойти обратно. Через столь густые заросли уже невозможно пройти, не повредив что-нибудь. Разумнее будет дойти до более спокойной части леса, чтобы продолжить свой путь уже параллельно тропе и улицам, с которых она убежала.        Деревья начали потихоньку отдаляться друг от друга.        Как малое дитя, Фриск шла чётко по своим следам, пытаясь не создавать новые. Хоть девушка уже не была ребёнком, она довольно сильно любила ребячиться. На Поверхности это вызывало смех у её сверстников, но она продолжала считать, что лучше быть смешным малым, нежели, хмурым и скучным взрослым.        Увлёкшись игрой, девчушка даже не заметила, как «запутались» между собой ноги. Она с тихим хохотом повалилась в снег, прикрыв рот исцарапанной ладонью. Это слишком сильно напоминало ей детство, когда, в подобного размера сугробах, она могла просто утонуть. Тогда она прыгала в большие следы отца или матери и всё так же падала в рыхлый снег. Из-за таких занятий её часто ругали, ведь домой девчушка возвращалась похожей на снеговика.        Громкий треск заставил кареглазую вздрогнуть. Она быстро огляделась. Пустая роща, холодные стволы деревьев и ещё кто-то. Кто-то невидимый, растворённый в воздухе, следящий за девчонкой. Подобно голодному зверю сверлит взглядом жертву. Она его не видит, но чувствует. Ощущает чье-то присутствие, чует опасность.        Кареглазая резко встала и побежала в сторону. Окоченелые ноги не могли как следует держать тело, поэтому девочке приходилось опираться на деревья, чтобы не упасть. В висках стучало, заглушая посторонние звуки, которых не было. Вокруг было тихо. Фриск напоминала сумасшедшую, пытающуюся скрыться от собственных галлюцинаций.        Девушка облокотилась на ствол, только ладонь уже не сумела отдёрнуть. Тонкий электрический заряд внезапно прошёлся по руке, вынудив беглянку закричать. Упав на колени, она попыталась ещё раз дёрнуть конечностью, но что-то острое мешало. — Что за?..        Блестящий от лучей света нож, был почти по рукоять в коре дерева, насквозь пронзая белую ручонку. С тонкого лезвия медленно струилась кровь, в отражении которой девчонка могла видеть себя и чёрный силуэт, с кроваво-алой радужкой. — Я конечно не против пробежек на природе, — бедняжка изо всех сил пыталась вытащить нож, но он засел в древесине слишком глубоко, — но, милая, надо было хотя бы предупредить.        Уже знакомый скелет медленно обошёл человека, взял оружие за рукоять и лёгким движением извлёк его. Жертва упала на снег, обхватив окровавленную ладонь, из которой с новой силой сочилась жидкость. — Знала бы ты, сколько шуму подняла. Теперь Папайрусу придётся не сладко. Ты же помнишь его? — Он грубо схватил её за куртку, подняв на ноги. Железной хваткой вцепился в плечо. — Ну, что… Пойдём. — Обратно? — Естественно. Ты же не собираешься оставаться в лесу и подыхать от обморожения? — Лучше… От обморожения… — Уверена? На улицах бродят сотни голодных и обедневших монстров, жизнь которых сорвалась и испортилась из-за людей. Многим интересны деньги, так что они тоже будут заинтересованы твоей Душонкой. Уж лучше посидеть у нас, чем быть разорванной в клочья, какими-то грязными выродками. — Плевать. — Хм… Упрямица. Но я тоже довольно упрямый, так что не держи зла…

Скелет немного замахнулся и резким ударом повалил Фриск с ног. В висках зазвенело. В следующую секунду сознание покинуло тело.