Твой бесконечный кошмар

«…Совсем не хочется творить, Совсем не хочется любить…»

— Не бойтесь, это типичное состояние для … . Ваш ребёнок скоро придёт в норму. — Грубый мужской голос разрушает тишину, обволакивающую сознание. Его тембр кажется чересчур знакомым, но из-за ощущения отдалённости ничего понять невозможно.

Ты, будто рыба, плавающая под толстой корой льда. Глупое позвоночное, которое смутно понимает, о чём разговаривают на поверхности рыбаки.

«Типичное состояние?»

— Вы только что назвали её … ?!

«Кто вы?»

      Рыболовы начинают воодушевлённо спорить, кем является маленькая рыбка.

Лишь впустую тратят минуты, которые для бедной маленькой рыбёшки могут оказаться последними.

***

       В сердце неприятно закололо. Едкое чувство вынудило девочку открыть глаза, которые тут же ослепило. Несколько тусклых лучей светили ей на лицо, заставляя щуриться. Она подняла руку, загораживая узкие зрачки, и увидела, что её кисть полностью обмотана бинтами. Липкая желтоватая марля туго опутывала кости, из-за чего малейшее движение пальцами казалось невозможным.        Он всё-таки смог. Девушка вновь оказалась в промёрзлом гнилом сарае. Забавно, но Санс даже уложил её на одеяло, укрыв сверху пледом, усыпанным разными по величине дырками. Будто ночное небо, оно имело среди своей тьмы различные пятна: сизые, бурые, от которых несло гнилью и противно-жёлтые с твёрдыми тёмными краями. Среди таких «украшений» можно было разобрать синие каракули — буквы, скорее всего начирканные ручкой:

«Нмхгкс клг рюи проюцлм?»

       Кому-то было плохо, когда он писал это. Возможно, очередной безумец, свихнувшийся в Подземелье, каких здесь тысячи. Бедные, бедные монстры! Тысячи лет они томились и продолжают томиться в тюрьме, созданной для них людьми. Из-за человечества они умирают здесь: одно поколенье за другим. В изоляции от внешнего мира, они просто сходят с ума, меняют свой характер и поведение, чтобы выжить. Они как звери — борются за выживание.        Фриск поспешно откинула неприятный плед, желая забыть о нём, как о противном сне. Она укуталась в одеяло и облокотилась на стену, в тот же миг, начав раздумья; именно её предки заперли невинных существ под гору и теперь, ей нужно вернуть доверие монстров к людям, помочь, указать верный путь… и, чёрт возьми, делать это очень сложно! Многие из жителей Подземелья оказались чёрствыми, полностью отвыкшими от нежности, но человеческое дитя, одарённое талантом видеть свет во тьме, смогло вытащить из глубин их сердец Любовь. Эти монстры отказались от насилия, откинув прежние обиды в сторону, и всё-таки пришли к выводу, что время идёт, и всё меняется — люди уже не столь кровожадные существа, какими являлись несколько тысячелетий назад, а значит, что мир между двумя расами стал ещё возможнее.        Русоволосая выдохнула. Изо рта и носа вырвалось несколько клубков светлого пара. Стремительно поднявшись ввысь, он медленно начал опускаться, подобно лёгким пёрышкам. Рассеялся он, когда беловатая консистенция коснулась мёрзлой кожи девочки, покрасневшей от длительного нахождения на морозе, и покрывшейся красными звёздочками.

«Ещё не всё потеряно. Надежда есть всегда».

***

«Санс отнёс меня сюда и ушёл, скорее всего, ненадолго, — начала рассуждать, в голове кареглазая девушка, — об этом может свидетельствовать небрежно повешенный на стену пуховик».

      Девчушка уже лютый час глядела на вещь, которая выглядела ужасно теплой, и этим манила к себе человека. Но темноволосая сильнее зарылась в твёрдую ткань, горя желанием спастись от навязчивой мысли.

Она сбежала от него. Ослушалась и съязвила.

       Парень будет злиться. Лучше вообще не прикасаться ни к нему, ни к его вещам. Они знакомы не так уж много, да и в основном не говорили. Фриск знала лишь его имя, и то, что он имеет брата, который стремится попасть в Королевскую Гвардию, но главное она заметила сразу — скелет слишком непредсказуем. Она учла, что он может радоваться, а затем сразу же приходить в ярость. Может проявлять жестокость, но при этом говорить ласковые слова. Сказать что-нибудь весёлое и шепнуть гадость, от которой хочется вывернуться на пол. С ним трудно общаться. Из-за этого непосто-янства она не может найти ключик к его сердцу, хотя подобрала его ко многим монстрам в Руинах. Этот парень… с ним явно что-то не так. Но только что?        Становилось всё холоднее. Кожа на ногах темнела, а одеяло было не в силах согреть окоченевшее тело. Волосы медленно покрывались инеем, а ресницы и брови вовсе были белыми. Бледная кожа и светлые локоны сливались, делая их обладательницу снежным пятнышком в чёрном коконе. Живым трупом.        За окном темнело. Лучи уже еле пробивались сквозь мутные стёкла. Те, что смогли попасть в сарай, окрашивали всё внутри в тёмно-лиловый цвет, как за дверью послышались разные шаги. Сотни голосов внезапно забормотали и защебетали без разбора. Волна из чужих реплик медленно поглощала пространство. Некто внезапно застучал в дверь, не щадя древесину. — Он и вправду там? — Осторожный шёпот.

Они смотрят в дверь.

       Монстры, нагрянувшие так внезапно, резко начали спорить. Послышались недовольные крики, вой. Целая симфония из различных ругательств витала в воздухе точно так же, как и Ненависть, которую питали эти существа к девочке. — Говорят, нынче человек объявился туповатым.

Грубо плюют на снег и усмехаются.

— Глупые! Лучше уйдите! Вот возьмёт, выйдет и покромсает вас!

Смеются. Громко. Очень громко.

— Ага, кишки вытащит и съест! — Вероятно монстр скорчил свою морду, сделав её ещё отвратительнее. — Не неси бред, а то сейчас сам тебя съем!        Девушка затаила дыхание. Её широкие глаза неотрывно смотрели на дверь. Они чуют. Чувствуют её, её запах. Неизвестный для многих аромат, так манит длинных змей в обличии монстров. Гады шипят, просовывают свои хвосты во все щели, исследуют стены янтарными глазами. Хотят убить. Растерзать. Опутать своими костлявыми пальцами глотку ребёнка… Жаждут увидеть ужас, застывший в её глазах. Хотят подловить момент, когда бойкое сердце остановится, перестанет биться.        Громкий стук, заглушивший на мгновение гул, а затем ещё один. — Заперто! Ёбаный Папайрус… — А что ты ожидал? Лучше пропусти Большого — он за миг выломает эту дверь! — Да, да! Большой пушистик выломает её к хренам собачьим! — Загоготали. Противно и отрывисто.

«Нет, пожалуйста, нет…»

       Малышка скрестила руки на груди и посмотрела на смолистый потолок. Сердце застучало быстрее…

Тук-тук… Тук-тук…

— Конечно, уже бегу! — Монстр грубо харкнул, и судя по возмущению окружающих, в кого-то из них. — Мне не очень хочется очнуться где-нибудь на свалке с перемолотыми костями! — Будто он сможет противостоять нам! Мы даже выше его по званию! Этот паразит должен нам ноги вылизывать! — В этом ты прав, но, — писклявый женский голосок дрогнул среди бурных дискуссий, — вспомните про Билли… — Кто тебе вообще давал слово, а? Ты, грязная… — Но этот голос потонул среди других. Та девушка заставила задуматься присутствующих. — Погоди, капитан, а Люси права. — Все замолчали. — Может лучше дождёмся более подходящего момента? Папайрус всё-таки сильнее нас раза в два. Да ещё стоит учесть его больного коротышку-братика. Вдвоём они сделают из нас котлеты или пояса для пенсионеров.        Монстры замолчали, но не надолго. «Он прав», «блять», «так хотелось поглядеть на человечишку» — разносилось с разных сторон. — Что? Трусы! — Капитан взревел. — Да заткнись ты уже, Догго! Если хочешь закончить свою жизнь как Билли, превратясь в лужу дерьма, то пожалуйста! Я сваливаю. — Да как ты смеешь? Большой, ты чего? Не глупи — мы его за пять минут уделаем! — Босс, они правы. Лучше будет смотаться отсюда побыстрей. Даже нам. Помощник Папайрус и его брат вместе очень сильны. Лучше разработаем план и выловим их поодиночке, а затем заполучим человека. Но пока что я ухожу.

«Я тоже». «И я!» Тук-тук… Тук- тук… «Позже переломаем им кости!» «И сделаем фарш!»

       Снег захрустел. Миллионы снежинок ломались под подошвой обуви разочарованных. Сквозь этот шум пробивалось тяжёлое дыхание и тихий рык зверя. Резкий грохот неожиданно заполнил пространство сарая.

Тук-тук… Тук- тук…

      Дверь, державшаяся на ржавых петлях, вовсе задрожала, как осиновый лист. Фриск чуть не воскликнула, успев вовремя прикрыть рот. Все звуки стихли. Наступила тишина. Омрачающая сознание тишина. Лишь отрывистые вдохи бедняжки возвращали ум на место, а сердце продолжало бешено барабанить.

Тук-тук… Тук-тук…

— Человек… не знаю кто ты, женщина или мужчина, но ты должен знать… Когда мы встретимся, я живьём вытащу из твоих рёбер душонку, а затем сотру твоё тело в порошок. И мне будет плевать, я клянусь, плевать, на твои крики и просьбы о милосердии. Запомни это.

Тук-тук… Тук… тук…

       Гул неожиданно вернулся, однако неизвестный монстр ушёл не сразу. Его дыхание, отдающее кислотой, слышалось ещё несколько минут. Затем он усмехнулся, что-то сумбурно произнёс и исчез, забирая с собой вдаль оставшихся особ.

Тук… Тук… Тук… Тук…

«У тебя сладкий запах, дамочка».

***

       Монстры уже давно ушли, но гадкое ощущение, которое они оставили здесь, душило Фриск. Весь воздух провонял Ненавистью. Омерзительным чувством отвращения к человеку. Да, люди долгое время были врагами многим существам, но монстры… Почему они, как малые дети хранят обиды, повторяют ошибки своих предков, заполнят свои сердца злобой? Злое сердце часто болит, изнывает от количества грязных мыслей и поступков. Ничего не подозревая, монстры сами себе роют могилы.

«Всё это глупо».

      Но… так пугающе?..        Что будет если они заполучат её? Подобно Сансу, начнут ловить на одном и том же месте, терзать и разрывать её тельце, пока Душа не истощится? Пока девочка не потеряет всю свою Решимость? До тех пор пока она не сломается?        Малышка поёжилась. В голове резко промелькнула мысль о том, что не стоит бесить скелетов, раз их так боятся другие.        В комнате уже было темно. Дряхлые лунные лучи совсем немного освещали пространство. Сквозь щели в сарай пробирались маленькие существа, по форме напоминающие светлячков. Их тельца также слабо светились, однако крылышки были явно позаимствованы от бабочек. Эти насекомые плавно порхали над потолком. Как колыбельная, звучало их тонкое жужжание. «Светлячки» боялись русоволосую. Но среди всех находились смельчаки, которые подлетали к ней ближе, чем на два метра, а некоторые, считая себя героями, позволяли себе садиться на одеяло и даже на ноги человека!        Глухой щелчок. Ещё один и ещё. Существа резко встрепенули и взлетели к окну. — Ночка добрая, малыш. — Санс вошёл в сарай, сразу же закрыв за собой дверь. Пугающе улыбнулся. Во мгле различить можно было лишь радужку и отполированный зуб. — Как себя ощущаешь?        Бедняжка замешкалась. Его неожиданный визит сбил её с толку. Девушка отвернула своё лицо в сторону стены и промямлила «Неплохо». Столь скромный ответ позабавил его, и монстр маниакально улыбнулся. В глазах читалось презрение и сила. Он приподнял голову и смотрел с высока на маленькую букашку, именующуюся Фриск. — Неплохо… — Немного помолчав, он продолжил, — Вот видишь — я оказался прав. А так бы тухла на морозе посреди леса. — Лицо малышки покрылось багровым румянцем. — Но всё-таки, — Он медленно подошёл к ней и присел на корточки. Теперь их глаза были на одном уровне. Девчушка попыталась отвести взгляд, но Санс грубо схватил её за подбородок, направляя маленькое личико в свою сторону. Щёки и острые когти впились в челюсть, — объясни цель и мотивацию твоего побега.        Руки и ноги безудержно затряслись, сбивая еле слышное дыхание. Он снова слишком быстро меняет своё поведение. И это пугало её. Растянувшаяся по черепу улыбка и ледяные глаза насквозь пробивали крепкий щит Решимости. Кареглазая девчушка не знала, что ответить. И чем дольше она молчала, тем сильнее монстр сжимал лицо провинившейся. — Ты… ты причиняешь всё… время боль… — Произнесла шепелявым голоском она, обхватив огромную, по сравнению с её ладошкой, кисть. — Не обращаешь никакого… никакого внимания на мои… на мои просьбы!        Скелет с хохотом оттолкнул личико девочки и встал. — И только из-за этого? — Спародировав утирание слёз, он резко замолчал. Очередной раз пронзил своим взглядом человеческое дитя. — «Причинение боли» — это всего лишь «игра» и кажется, мы это уже обсуждали. Это моё увлечение, в котором ты мне помогаешь. Являешься ассистентом. — Девушка ощутила себя пустой куклой. Тело заполнял лишь ужас, который и выместил все органы. Глаза уже могли более-менее различать вещи в пространстве. Рукава свитера Санса были закатаны до локтя, отчего его предплечье было обнажено. Кости грязно-бежевого цвета, с какими-то пятнами, были неправильно сращёнными. Кривых «стыков» встречалось достаточно много, и в некоторых из них девчонка случайно заметила что-то блестящее и жидкое… — Тебе стоит уважать мои вкусы, — продолжал парень, — так как я и брат защищаем тебя от монстров, даём укрытие и что-то тёплое. «Игры» — это плата. Однако сейчас, ты проявила полное неуважение, наплевав на наши труды, отказавшись «платить» и сбежав. Знаешь, мелкая, ты очень сильно огорчила меня этим. Надеюсь, что это не повторится. И чтобы дальше ты не разрушала моё хорошее мнение о тебе, давай-ка введём несколько правил, которые ты должна выполнять.        Лицо скелета приобрело зловещий вид. Он что-то задумал. И явно не очень хорошее. Фриск прижалась к стене и смотрела на монстра округлёнными глазами, изредка моргая. — Во-первых, ничего против моих развлечений ты не должна иметь, то есть никакого сопротивления и воплей. — Облизав зубы языком, покрытым тягучими слюнями, он как-то ехидно взглянул на девочку. — Во-вторых, должно быть полное уважение — оскорблений в свой адрес я не потерплю, котик. Побеги тоже исключаются. К тому же, я жутко ненавижу, когда меня переспрашивают и приходится повторять дважды одно и то же, поэтому советую понимать меня с первого раза. — Он загибал пальцы, перечисляя все «правила». Всего — четыре пункта. — Далее, добавим самое интересное — наказания. — Н-наказания?.. — Малышка не верила своим ушам. То, что Санс говорил ей, казалось полным бредом. — Да. За все нарушения этих нескольких правил будет следовать наказание. Какое именно — решу я сам. Так же, я хочу, чтобы каждый раз, когда я тебя наказывал, ты понимала, за что. Я же не маньяк, бить просто так. Поняла?        Темноволосая кивнула головой, прошептав: «Д-да». В голове проскочила мысль, которую человек не решился озвучить.

«Ты не маньяк. Ты что-то намного страшнее этого…»

— Прекрасно! И теперь, пробежавшись по нашим пунктам, — скелет схватил бедняжку за тонкие ручки и сильно дёрнул, что конечности чуть не оторвались. Фриск завалилась на пол, — один из них гласит, что предусматривается наказание за побег из сарая. — Н-но… — Что она хотела сказать? Каким образом оправдать? Эти правила были выгодны только для скелета, однако могла ли она возразить?

«В этом мире выживает сильнейший».

А ты в нем самая слабая.

       Резкий пинок в живот. Дитя обхватила ушибленное место ладошками. — Но-но! Не прикрывайся, зайчик!        Безумец прижал человеческие руки к полу, не щадя их обладательницы. Каждая зазубрина, как иголка, впивалась в кожу. Девушка прикусила губу. Опять удар по телу. Органы будто перемешались, создавая внутри упругое месиво. — Ну чего же ты сдерживаешься? Давай, покажи, как тебе «приятно»! Прочувствуй все последствия необдуманного поступка!        С ненормальным хохотом, он очередной раз нанёс удар. Больно. В глазах начало плыть. Перед взором виднелось лишь размазанное ярко-бордовое пятно. Псих вновь пнул. В этот раз девушка, с полными слёз глазами, не выдержала. Громкий крик сорвался с её дрожащих губ. Изо рта потекла тоненькая струйка тёмной, почти чёрной крови. Месиво из внутренностей комком подходило к горлу. Вот-вот её стошнит собственным кишечником. — А теперь закрепим изученный материал! — Сумасшедший зажал подошвой кроссовка шею бедняжки — она начала задыхаться. — Ответь мне, милая, почему я только что ударил тебя в животик? — Он ослабил напор на горло, дав человеку лихорадочно ловить ртом драгоценный кислород. Бедняжка не могла ответить. Кислорода было настолько много, что она начала давиться им. — Я не слы-ы-ышу твоего отве-е-ета… — Лениво и нагло потянул он, вновь прижав ребёнка к брусьям.        Она попыталась выговорить слово, но вместо звуков получалось лишь кряхтение. Сходя с ума от асфиксии, пыталась тоненькими пальчиками поднять грубую подошву. Горло сжималось всё сильнее и сильнее. Из него с новой силой струилась неприятная металлическая жидкость. Плотные сгустки крови создавали пробку в трахее, ещё больше душа девчонку.        Внезапно поток воздуха нахлынул в лёгкие. Человек перевернулся на спину и начал безудержно кашлять, выплёвывать гадкую жижу изо рта. — Я внимательно слушаю.        Запинаясь она пробормотала лишь одно слово, на которое была способна: — С-сбежала…        Она схватилась ладонями за горло, дабы отрегулировать уровень воздуха. Вся мокрая, покрытая холодным потом Фриск, корчилась на полу от собственного бессилия. Не дать сдачу… нельзя дать даже отпор. — Вот умничка! — Скелет сел рядом и потрепал русые волосы, испачканные густой кровью. — Быстро всё схватываешь.

«Что?»

***

       Он ушёл. Но это было давно или несколько минут назад? Девочка могла поклясться, что не помнит. Всё происходило, как в тумане. Он что-то говорил ей, засмеялся. Погладил, как собаку, по голове. Снова сказал ей несколько предложений. Замолчал. Затем исчез во мраке и больше не появлялся.        Слёзы, непрерывно льющиеся из глаз, давно высохли. Малышка лежала на полу, свернувшись в клубочек. Тело порой потряхивало. Было холодно. Очень холодно. Однако её это не волновало: безжизненные тусклые глаза не отрываясь смотрели в чёрную, блестящую от инея, стену. В голове крутилась лишь одна мысль:

«Что же теперь делать?»