Твой бесконечный кошмар

«…Я понимаю что тону, И очень глубоко. Не знаю как долго проживу.»

«Что же теперь делать?» «Что же теперь делать?» «Что же теперь делать?»

      Глупая, навязчивая мысль, судорожный вопрос, как таракан бегала в голове, пожирая в ней всё, что осталось после его визита.

«Что же теперь делать?» «Что же теперь делать?» «Что же теперь делать?»

       Всё, что было до этого чёртова побега казалось маленькой каплей, миллионной долей того, что ожидает девочку после: он установил правила. Обязанности, полностью лишающие её какого-либо выбора и действия. Теперь она становится куклой, бездушной марионеткой, которой скелет может управлять, как хочет. Терзать, рвать, ломать: руки, ноги, скальп, глаза! Девушка оказалась беспомощной пташкой в клетке. Её хозяин, бездушный маньяк, душит, душит, душит! Давит острыми когтями в птичье горло, разрывает его на куски. А птичка? Это глупое создание может лишь нелепо брыкаться, ждать, когда ей снова сделают больно! БОЛЬНО! Только когда на коже начнут оставаться уродливые шрамы, ЛИШЬ ТОГДА мучитель остановит свою кровавую игру. Санс, как ненастырный кот, изнывает от желания заполнить свой желудок плотью, всё продолжает и продолжает вырывать из жертвы перья!

«Что же теперь делать?» «Что же теперь делать?» «Что же теперь делать?» Что же теперь делать?»

       Живот неприятно свело. Дважды. Как больная, девушка продолжала смотреть вперёд, в пустоту, задаваясь лишь одним и тем же вопросом. Спазмы повторились.

***

       Скелет, оперевшись спиной на пыльную стену, сидел у себя в комнате, поглощённой мглой. Он совершенно не двигался, однако его тело судорожно тряслось. Монотонный рокот собственных костей нудно звучал по всему помещению. Парень не слышал его, просто не замечал. Перед глазами вертелось лишь милое лицо человека. Полные страха и слёз глаза, бледные мокрые щёки, ужасно тягучий запах отчаяния приводили его в полный экстаз. Всё тело горело от возбуждения, изнемогало от желания этой дрянной девчонки. От нескончаемой муки услышать её крик… хотелось больше… Больше всех этих замечательных звуков: воплей, рёва… как пение птиц, у монстра в голове звучали её сладкие мольбы. Различные симфонии, состоящие из её голоса, витали в черепе.        Глупая девушка оказалась отличной многоразовой игрушкой. Прошлые жертвы слишком быстро «ломались». А эта! Какой удивительной способностью наделил Бог это существо! Разве не чудо? Души, грызи, бей, пинай — и всё это может продолжаться бесконечно! Безразмерно радовало то, что человек был слишком слаб. Никакого сильного отпора с её стороны. Все жалкие попытки выбраться из лап голодного волка лишь разыгрывали его аппетит. — Глупышка… — Нежно проговорил маньяк и сжал небольшую вещь в руке. Что-то в душе заставило его встрепенуться. Если бы у скелета была кожа, то она бы непременно покрылась мурашками.        Что-то странное манило его к человеческому существу. Какая-то сила, как магнит, притягивала его Душонку к ней. Парень ещё не разобрался с этим. Природа душ слишком сложна, особенно их поведение… слишком непредсказуемое. Будто бы внутри тела существует ещё один живой организм, который нуждается в другом, таком же, как он.

***

      Что такое страх? Страх — это чувство, вызываемое воображаемой или существующей опасностью, угрожающей жизни. В ситуациях под воздействием страха, любое живое существо пытается избавиться от источника тревоги, дабы сохранить свою шкуру. Но, что будет, если избавиться от раздражителя не получается? Сидеть в уголке, изнывая перед угрозой? Трястись, как глупый кролик, от малейшего ухудшения ситуации? А что если к этому добавляется и боль? От агрессивных чувств появляется желание лезть на стены, кричать, рыдать. Молить кого угодно об избавлении внутренних и внешних терзаний. Просить помощи у любого живого существа — на это всё была готова малышка Фриск.        Жгучая боль в животе сводила её с ума. Что-то бешено резало желудок, не давая девчушке опомниться. Какой-то чёрт вгрызался прямо в кишки и жрал их, жрал! Голову кружило. Фриск металась взглядом, то в одну сторону, то в другую, ища спасение. Темнота вокруг дезориентировала. Чахлые лунные лучи то расплывались по сторонам, то сливались в тоненький столб. Во рту ощущался отвратный металлический привкус. Хотелось сплюнуть эту дрянь, но гадкий вкус въелся в язык. Она высовывала его и кашляла, харкала, но эта мерзость становилась всё ужаснее. Тело бешено колотило. Почему так больно? Из-за чего?        Девочка рухнула на пол, лишённая всех оставшихся сил. Поднять голову с холодного шершавого пола — казалось невыполнимой задачей. Что-то забирало её энергию, продолжая пилить желудок. Воздуха невыносимо мало. Девушка громко вдыхала и выдыхала, ловила необходимый кислород ртом, жадно его поглощала. Тонкие пальчики обхватили горло. Сознание улетало куда-то, но с новым спазмом в животе, возвращалось. Уткнувшись головой в пол, она хрипела, захлёбываясь в собственных слезах. Новый спазм — на этот раз в сердце. Девушка закричала, сдирая горло.

       Стоит лишь немного подумать, а ведь она сейчас могла быть дома, лежать в своей уютной кровати и попивать горячий кофе. Всё это из-за поганых людишек: начали не с того не с сего гнобить девушку. Вечные преследования, шутки, издевательства губили молодую душу. Именно они, да, они, растоптали ещё нерасцветший цветок, затоптали грязными ботинками, размазали по грязной почве, оставив иссыхать на солнце. Противные людишки изгнали её из их мира. Изгнали собственными руками…

«Что же теперь делать?»

***

       Солнце уже поднялось из-за горизонта. Тусклый свет попал в глаза, Санс недовольно фыркнул.

«Опять в пустую тратят нашу магию».

       Скелет никогда недолюбливал «солнце», «небо» и прочую имитацию Поверхности. Дело в том, что из-за вечно серых красок Подземелья, вялого разнообразия, среди монстров стали учащаться случаи самоубийства. Различные митинги и буйства граждан по-поводу бездействия короля, заставили правительство заняться «улучшением государства», а конкретно максимально приблизить условия Подземелья к условиям Поверхности. В ходе увеличенных налогов (помимо денег, граждане обязаны сдавать часть вырабатываемой ими магии) была создана искусственная живая и неживая природа.        С одной стороны — это было даже хорошо: серые будничные дни теперь скрашивало солнце, а чёрное хмурое ночное небо озаряли тысячи звёзд и большой диск бледной луны. Многих монстров это успокаивало. Зачем выбираться на Поверхность, если под горой то же самое: так же льётся дождь, падают хлопья снега, дует прохладный ветер?.. Но это были лжецы. Они врали сами себе. Они обманывали себя же о мнимом благополучии. Их презирали. Санс их презирал.        Ему самому было всё равно где жить, где видеть небо и облака. Парня жутко бесило расточительство правительства: с каждым новым месяцем магии забиралось всё больше и больше, а погода становилась хуже. С таким количеством налогов, монстры должны уже слепыми ходить из-за яркости солнца.        Скелет встал с пола, потянулся. Пара костей противно прохрустели, но он даже не придал этому значения. Подошёл к окну и взглянул на стекло, через слой грязи которого было сложно смотреть: — Третье утро начинается с метели…        Задёрнул рваные занавески, которые когда-то были белыми; сейчас ткань была покрыта слоем грязи, пятнами от еды и воняющими бардовыми каплями крови. Он уже давно хотел выбросить их на помойку, и, если бы не маленький отпечаток детской ладошки, то они уже давно были бы украшением «дома» какого-нибудь бедолаги, копающегося в пожитках более обеспеченных монстров.        Санс глубоко вдохнул гадкий воздух и пошёл прочь из комнаты. Однако выйти не получилось: мутное зеркало, потрескавшееся от времени и некоторых вспышек гнева у скелета и его брата, привлекло внимание. А точнее отражение в нём: криво сросшиеся кости вновь поломаны и испачканы в крови, свитер в некоторых местах уже не был мягким, а напоминал плотную джинсу, неприятно обдирающую поверхность тела. Вчерашняя стычка со стражниками была отнюдь неприятной, но не только для Санса — вшивые дворняги тоже не смогли оставить свои шкуры в целости. Санс самодовольно ухмыльнулся, вытирая с черепа запёкшуюся кровь. Очевидно, сегодня эти суки ещё придут проведать братьев: долг служащих в Гвардии обязывает привести человека к королю, да ещё есть такой чудесный компромат на всеми недолюбленного Папайруса: помощник Главы Королевской Гвардии таит от правительства существо, так им необходимое!        Точно — человек!        Парень вновь потёр череп острыми фалангами. На кости остались яркие следы. Если ночью перезапусков не было, а он должен был их заметить, значит, девчонка не умирала:

«Удивительная живучесть».

       Если мелочь ещё жива, то стоит её навестить, проверить состояние. Заодно, можно начать день с приятного — поиграть над её чувствами: порасспрашивать о вчерашнем чудесном вечере, углубиться в её Душу… в конце концов Санс о ней мало чего знает: семья, любовь, различные мотивы поступков — всё это было загадкой для скелета и наверняка больной темой человечишки. А если что-то неприятно для неё, значит нужно это обязательно сделать! Человека гораздо интереснее ломать психологически, чем физически…       … Санс не хотел будить брата, поэтому, накинув на себя массивный пуховик, лежавший на кровати, и положив в карман довольно лёгкий предмет, использовал способность телепортироваться, чтобы выйти из дома. Папайрус в последние дни был не в своей колеи: смерти девки не проходили мимо него — он жил, полностью погружённым в дежавю. Он часто ходил по дому и бормотал себе под нос что-то вроде: «Это уже происходило? Как странно… как странно…». Зачастую он подходил к Сансу и спрашивал у него, не ощущает ли он такое же. Однако в ответ получал лишь насмешку и отрицательный ответ. Папайрус был в стрессе из-за чувства повтора действий, но монстр убедился, что его брат не может помнить прошлые временные линии. Однако из-за внимательности, Помощник Главы стал интересоваться, куда вечно пропадает Санс. Папайрус знал, что у брата плохо сдерживаемый гнев, поэтому он запретил ему посещать человека, и, даже услышав клятву не ходить к девочке, не переставал следить за ним…       …Сильный ветер вмиг ударил скелету в затылок. Ворча различные проклятья, он натянул на череп капюшон. Золотистый мех сразу же покрылся слоем противно липкого снега. От дома до сарая было слишком малое расстояние, поэтому парень решил пройтись пешком — размять больные суставы. Посильнее укутавшись в тёплый пуховик и проверив при себе наличие вещи, он начал медленно пробираться сквозь нарастающие сугробы. Из-за бушующей метели сарай почти не было видно. Санс глядел на него, как сквозь мутное стекло. Но вот, наконец-то он смог чётко разглядеть покосившееся здание с массивной дубовой дверью. Решив не искать ключи, скелет телепортировался во внутрь. Отряхнул пуховик.        Девочка неподвижно лежала животом на полу. «Либо спит, — подумал Санс, — либо притворяется». Он подошёл к тельцу и легонько пнул его. Ни малейшего движения в ответ. Скелет присел на корточки и тихо позвал Фриск, нежно поглаживая её по грубой ткани куртки. Но с каждой секундой он всё громче и громче произносил её имя, и непонятное волнение в его груди начинало нарастать: она не реагирует. Парень взял белую ручку и приложил два пальца в районе кисти. Пульс есть, но еле заметный. Монстр перевернул малышку на спину. Бледная кожа уже была кое-где покрыта слоем ажурного инея, алые губы потемнели, прямо изо рта текла маленькая струйка бардовой крови, а волосы и вовсе оказались подобными прядям старцев — белоснежными. Её грудь медленно и слабо поднималась, ещё чуть-чуть и лёгкие человека перестанут впускать морозный воздух. Скелет задрал её футболку, обнажив живот.

«Чёрт»!

       Жёлто-фиолетовые пятна покрыли дерму. Похоже, вчера Санс перетрудился и дал неокрепшему подростковому телу очень мощный урок. Он встал и глубоко вздохнув, решил, что лучше человека убить, нежели заниматься долгим и кропотливым лечением. — Спокойной ночи, малышка. — Лениво проговорил он и отошёл подальше от ребёнка.        Парень поднял руку, дабы вызвать кость, проткнувшую обмерзшее тело насквозь, но что-то заставило его остановиться. Странное предчувствие чего-то нехорошего тормозило его действия. «Блять, что-то наверняка опять пойдёт не так! — Скелет посмотрел на свою ладонь и крепко сжал пальцы, — лучше перестраховаться». — Повезло тебе, красотка, что у нашей гордости, помощника Главы Гвардии есть медицинское образование, ну или что-то типа того.        Он ещё раз осмотрел девичье тело и вдруг замер. Такая красивая. Такая беззащитная. Доступная. Скелет облизнул верхний ряд зубов. Такая невинная. Он ощутил, как уже горит и изнывает его нутро. Как хочется… ощутить её… всем телом. Монстр дотронулся до щеки девушки. Нежная, но такая… холодная… Ледяная, как снег. Девушка ничем не отличалась от трупа: мёрзлая, обездвиженная, бесчувственная. Всё-таки трахать трупов было не в стиле Санса. Он глупо смотрел на лицо девочки, стараясь разглядеть в нём хоть что-то живое… и не мог. Санс наклонил голову и тихо проматерился. Никогда не везёт. Всё время что-то или кто-то мешает.        Монстр осторожно взял Фриск на руки и прижал её к себе. Всё же, что-то в этой особе есть. То, что глупому психопату не понять. Он ещё раз посмотрел на её тусклое тело и телепортировался в дом.       Папайрус проснулся, был уже одет в форму Королевской Гвардии и готов к новому дню. Однако он не бежал, торопясь, на пост, а стоял около книжной полки и перебирал произведения. Нервно теребил потёртые корешки, и зачастую осматривал обложки, скорее всего ища что-то. — Папайрус, — внезапный голос Санса заставил его вздрогнуть. — Твою ж мать, Санс! Какого чёрта ты опять используешь телепорт? — Его голос дрожал, но по-прежнему был ужасно груб. — Я же запретил тебе его использовать! — Знаю, но… — Где ты пропадал в такую рань?! Опять в баре сидел? — Папайрус нагнулся к нижним полкам и пробежал всё ещё сонными глазами по словам на пыльных переплётах. — Мне опять звонила Андайн. Спрашивала про увиденного на днях человека. Пришлось отбиваться, сказал, что молокососы всё выдумали. Не хочу сейчас выдавать человека. Боюсь, что распустят разные слухи, но отдавать его «помятого» не хочу… — Папайрус, твою ж мать, дай хоть слово вставить! — Да что тебе надо-то? — Высокорослый скелет выхватил книгу в чёрной, покрытой пылью обложке и резко обернулся. Его глаза остановились на Сансе, но затем, он заметил маленькое тело, лежащее на руках брата. Волосы, кожа… сомнений нет. — Какого чёрта ты приволок это сюда?! — Папайрус указал книгой на девочку. — Тебе, что, заняться нечем?! — Да так, просто ради забавы! Люблю таскать людей в разные места! — Парень аккуратно положил Фриск на диван с зелёной обивкой. Она всё так же не проявляла признаки жизни, кроме еле заметных и слышных вдохов и выдохов. — Ладно, успокойся! — Член Гвардии как будто сказал это самому себе и приложил пальцы к переносице. Медленно и громко выдохнул через носовое отверстие, закатив глаза. — Зачем ты принёс человека сюда. Что с ним? — Это я и хочу у тебя спросить, мистер Всезнайка! Зашёл в сарай, а тут она лежит, не двигается.       Папайрус торопливо положил книгу на полку и молча подошёл к девочке, грубо оттолкнув брата. Осмотрел тело: осторожно поднимал конечности ребёнка, рассматривая их. На руках и на ногах он заметил слабые синяки, но что-то говорило ему, что это лишь цветочки. Интуитивно он задрал чёрную футболку, мельком взглянув на Санса, обнажил избитый живот. — Какого чёрта на животе у человека такое? — Помощник Главы, широко раскрыв глаза, смотрел на покалеченную дерму, а затем поднял голову на Санса. Тихо и медленно произнёс, — только не нужно говорить, что ты ничего не делал, и эти следы не твоих поганых рук дело… — Да разве это сейчас имеет хоть какую-то важность?! Ещё чуть-чуть и возможно все монстры потеряют последнюю надежду на спасение! — Монстр усмехнулся. — И кто будет одним из виновников всего этого?! Я думаю, что именно ты! — Низкорослый парень схватился за голову, окинув её назад. Он обрывисто дышал, царапая острыми фалангами череп.        Папайрус смотрел на него, молчал. Через пару минут что-то неразборчиво сказал, а затем отошёл. Вернулся он в гостиную спустя минут десять, держа в руке маленький чемодан — аптечку.

— Сначала нужно вернуть человеку сознание. Затем посмотрим на симптомы. Думаю, что он задержится у нас надолго.