Часть 20
15 июня 2017 г., 18:13
За все это время, от «любви на расстоянии» (восемь тысяч километров, напрочь лишившие надежды) до полуфинала фрешблада у Гены в жизни меняются, переворачиваются и взрываются тысячи тысяч событий — почти ни одного похожего. Он заводит себе кошку, хотя, скорее наоборот — Багира, кажется, ненавидит весь белый свет, что не мешает ей, однако, исправно уничтожать все содержимое миски с пугающей регулярностью.
Гена мирится с Вовой и Колей — Коля говорит о сраном истеричном характере, ворчит, но протягивает Гене мизинец, а Гена смеётся, скидывая со своего сердца ещё один камень — он даже приходит поддерживать его на фреш блад.
Только вот руки предательски подрагивают каждый его выход на улицу в Питере, потому что он знает — Слава тут, он переехал, он участвует в оффлайн-баттлах и чертовски горяч в них.
Гене немного завидно, но больше — обидно, что даже такой унылый тип, несший всю ту бесконечную неделю ванильную хуергу про вместе навсегда и переезд в дождливый Питер, добивается большего, в контексте русского рэпа, разумеется, и Гена решает, что он тоже не пальцем деланный, и начинать пахать. Без продыху — работать, гострайтить и готовиться к своему собственному баттлу, после того, как участвовал за Колю, ему понравилось, конечно.
Гена, несмотря на свой «всратый истеричный» характер, корешится со многими, особенно с Алфавитом — тот оказывается на удивление приятным в общении чуваком. И Гене, честно, отлично рядом с Никитой, потому что этот парень понимает все и не лезет, в смысле — вообще не лезет, не спрашивает о синяках под глазами после каждой поездки в Питер, да и о салфетке, которую Гена юзает, как закладку, с полустертым номером, тоже — Никита понимает, что это личное.
Он участвует теперь уже в оффлайн-баттлах, Гена Рики Ф на втором фреш бладе, Гена Рики Ф знакомится со многими людьми, и эти многие люди говорят: посмотри первый сезон слова СПб — там есть Гнойный, он горяч, говорят Гене.
Гена смотрит, нервно посмеиваясь, потому что на экране светит еблом сам Слава Карелин, Слава Карелин побеждает, и Гене становится очень обидно, потому что с хера ли он иногда — даже иногда — загоняется, хоть, кажется, и не любил Славу, а этот гнойный пидор даже не парится — врут все его сотни сообщений, Гена, врут они тебе.
Увидев в участниках второго фреш блада Букера, который тоже светил своей харей на Слове, Гене становится немного неспокойно — всё-таки русский рэп один сплошной инцест, и кто знает, с кем его — только не Слава — сведет судьба.
Ему не то чтобы это не хочется — кого ты обманываешь? ты же сбежишь — просто он не готов ещё, пока что, уверяю — потом все будет супер — встретиться со своим прошлым — прошлым, где он был (не)счастлив, и где был Слава Карелин, ведущий его за ручку в Третьяковку, и где был Слава Карелин, которому он читал вслух стихи с обшарпанных стен, и где был Слава Карелин, который кого-то трахнул под наркотой.
Но он видится, и это приносит некоторое облегчение, потому что Славе Карелину тоже больно, а Гена — тот ещё садист.
Гена справедливо оскорбляется каждый раз, когда кто-то называет Славу хуйней, потому что — ну, Слава клевый, вы видели его баттлы?
Он горяч, хуебес правда, но это же мелочи, и Гена рвётся его защищать все время, потому что если Слава вздумал издеваться, то Гена принимает правила и вступает игру — Слава хочет, чтобы они вылили друг на друга говна — пожалуйста, товарищ Карелин, получите, распишитесь, не жалуйтесь.
Гена перестает бегать, чтобы там Слава ни говорил, ни думал — Гене легко смотреть страху (Славе) в лицо, потому что Гена нашёл своё место — цинковые рамки, и в них ему комфортно и не страшно.
Не страшно, правда, только тогда, когда Слава на расстоянии примерно в дохера, потому что если хоть немного ближе — коленки начинают трястись, и глаза вспыхивают неподдельной ненавистью.
Потому что Гене все ещё больно — дико больно — понимаете, это была первая — настоящая любовь, как бы сильно Гена не отрицал — он любил Славу и любит, да только наряду с этой любовью в Гене горит ненависть — жгучая, потому что больно и обидно, и он может повторить это зиллионы раз — Гена ненавидит Славу Карелина за всю ту ложную, ослепившую его надежду (ты так много об этом говоришь, что всех уже заебал).
Они пересекаются на какой-то совершенно левой тусе — это не Гена виноват, его притащили насильно, за руки и ноги — и Гена угрюмо оглядывает задымленное помещение, и сглатывает, когда видит сидящего абсолютно без настроения Славика. Где же твоё бесстрашие, Гена, почему у тебя руки трясутся, а?
Гена сбегает.
Абсолютно позорно, но что может быть хуже, чем находиться в тесном помещении с тем, кого ненавидишь (и любишь, может, даже чуть больше) с риском «серьёзного» разговора или чего похуже.
Гена сбегает, но Вселенная (спасибо тебе, милая), явно против, а потому Гена не может протолкнуться, случайно задевает локтем Славин затылок и втапливает так, как не бегал на нормативах в школе — он слышит, как дверь повторно хлопает, и чуть не врезается на всех парах во входную дверь, а на выходе подворачивает ногу — шипит от боли и громко выругивается.
— Нахуй вашу Вселенную!
Он ловит попутку втридорога и пытается отдышаться, откидываясь на заднее сиденье, и старается не обращать внимания на вибрацию телефона — и это точно Никита. Гена даже не думает оправдываться — с хрена, он даже не хотел туда идти, и Славу видеть он тоже не хотел.
Гена прячет лицо в ладонях и выдыхает. Слава тоже хорош, мог бы заметить «любовь всей своей жизни» раньше, а не тогда, когда Гена чуть не проломил ему череп локтем.
«Ну что, подземный принц, ты ещё и в глазки долбишься?» — его вопрос остается без ответа, возможно потому, что Гена задаёт его у себя в голове — да Гене, честно, наплевать уже, потому что нахрен Славу, потому что истеричное Никитино «вы че с Карелиным в догонялки играли?» оставляет непонятный осадок — Славе, должно быть, хреново, но Гене тоже не очень, поэтому — все равно.
Извольте, товарищ Карелин, вы заставляете верить меня в вашу чистую и светлую, а я за это разбиваю Вам Ваше прогнившее лживое сердце, идёт? Как это нет, товарищ Карелин, извольте, и бейте по рукам!
Гена дружелюбно огрызается на Славины подколки и отвечает своими — чёртова игра дерьмовых актёров, но Слава серьёзен, наверное — Славе, наверное, не привыкать — ну, издеваться над людьми, то есть — а Гена просто поддерживает старого друга, болея за него с трибуны здравого смысла и иногда включаясь в игру.
Гене это приносит какое-то извращенное удовольствие — бередить старые раны, потому что с каждой такой процедурой рана — та, которую товарищ Карелин по наитию ли, осознанно ли — оставил в душе ранимого баттл-рэпера Генки Фарафонова, все больше затягивается.
Но Гена знает ещё и о том, что Славе, наверняка, гораздо хуже, потому что Слава Гену не ненавидит, а вот Гена…
Узнав о мультивёрсе, Гена, естественно, туда не вписывается — на кой-ему хрен, но клятвенно обещает придти, чтобы посмотреть на Славу, потому что у Гены больше не трясутся коленки (потому что Слава от него на расстоянии примерно в дохера), Гене теперь нравится вся эта их игра, с названием «давай, задень меня посильнее, ты же меня любишь», и он готов жопу рвать (на самом деле это было слишком просто, Саня сам его позвал, а Гена и не был против), чтобы только увидеть Славу ещё раз — ещё раз посмотреть ему в глаза, и больше никогда не поверить ни единому его слову.
Гена смотрит на Славу и думает, что не жалеет об их встрече и о чистой, светлой (несуществующей) между ними — вообще ни о чем не жалеет, потому что вы видели Славу Карелина на мультивёрсе?
Он такой горячий, что на нём можно жарить овощные оладьи. Ага, те самые, которыми Гена кормил Славу в их на неделю (уже не так больно вспоминать, хотя воспоминаний больше, чем за всю его жизнь) квартире, и Гена буквально закрывает рот руками, чтобы не облизываться. Он смотрит, вспоминает, насколько Слава может быть близко, насколько он был близко.
На все его выкрики Гена морщится — в жизни Слава разговаривает слишком тихо, чтобы воспринимать его на таких тонах, а Слава рад, чему — непонятно (пиву в его руках, конечно).
И Слава, кажется, даже не замечает потемневшего (иногда на Гену накатывает, стоит ему только вспомнить не радостное, а все остальное) взгляда — и ему это определенно на пользу, потому что Гене перед полуфиналом хватило секунды — и он пропал. Конечно, Слава был не настолько влюбленным — «ты единственное, к чему я стремлюсь» — и ему должно быть менее хреново, но всё-таки.
Да, Слава Карелин безумно горяч, и ему хватает наглости глядя прямо в Генины глаза называть его петухом, но все это меркнет по одной простой причине.
Дима тыкает пальцами ему в грудь, и Гене остается пожать плечами, потому что — ну, это правда, но потом его словно прибивает к полу тяжеленным взглядом Славы.
Он смотрит так внимательно, за секунды распылив все Генино ЧСВ этим своим взглядом, а он сглатывает, слегка поводя плечами.
Слава переводит взгляд на Диму, и Гене становится легче дышать (Гена совсем забывает о петле на своей шее, но Слава услужливо ему напоминает), и Диме должно быть неловко и странно, потому что Слава смотрит на него так, будто хочет убить. Гене это льстит, правда.
Ну, вы-то, товарищ Карелин, знаете, почему Рики Ф не ебнул старуху, да?
Гена испытывает немного противоречивые чувства, когда они сталкиваются на улице после окончания баттла.
Просто Гена наконец понимает — если вы ещё не знали, то в плане отношений до него все доходит чрезвычайно медленно — нет, просто я тщательно все обдумываю, да кому ты пиздишь. Так вот, Гена с ужасом, да, скорее всего с ужасом, понимает: то самое послеалкогольное чувство того, что Славу он охренеть как любит, преследует его до сих пор, а значит Гена все ещё не бездушный автомат производства рэпа, все ещё может чувствовать, и Гену это не радует.
Совсем не радует.
Совершенно.
Без чувств очень легко — ты просто находишься в рамках, рамках благоразумия, и единственный орган, который отвечает за решения — это мозг (конечно, глупое–глупое сердце с его бессмысленной аритмией никогда ничего не решало и не будет, сердце просто качает кровь и начинает биться сильнее в самых неподходящих ситуациях, но это уже мелочи), и тебе не больно — ни капельки — ты просто улыбаешься, и в улыбке одна только искренность — ни капли боли, нервов, или мазохизма — в рамках проще — там правила: задели тебя — задень в ответ, Гене это, конечно нравится, не нравится то, что он до сих пор что-то чувствует, причём по отношению не к самому лучшему представителю всей гребанной планеты Земля, но Гена уже начал кривляться, и Гена уже не остановится.
Даже если от этого ему будет больно — смеетесь, что ли — просто потому, что Гену никто не берет на понт, с Геной никто не соревнуется, Гена чрезвычайно неудачлив, будто никто не заметил, и чрезвычайно азартен.
Слава смотрит, как побитая собака, видимо ожидая ещё одно признание в ненависти, но Гена больше его не ненавидит, только посмеивается с подколок и отвечает.
— Ты был чертовски горяч, — сообщает он, закатывая рукава свитшота и пожимая кому-то руку, — а твои вот эти вот панчи, — Гена делает вид, что не помнит — но ты сам петух, Слава Карелин, — это значит, что ты мне перчатку скоро бросишь, а, Пушкин?
Пушкин, наверное, потому что безгранично талантлив, безгранично удачлив и безгранично обречён на проигрыш, даже если Гена всрет возможный баттл — это не Гена выглядит, как автобусом ударенный, а значит, пока что Гена — фаворит.
— Только если вы желаете, Наталья Николаевна*, — Слава, при всем своем внутреннем волнении и дискомфорте, отвечает даже язвительно — не в пример тому, как, вообще-то, стоило бы отвечать, дабы расположить к себе кого-то.
Слава тоже устал таскаться за Геной. Не хочет по-хорошему — будет по-плохому.
Если Гене так нравится играть, будет ему игра.
Слава уже на всё согласен.
— Я ради вас и пулю словить готов — «ага, чтобы никакие другие пидоры не домогались до вашего светлого общества» — думает про себя Слава, но вслух говорит другое. — Ну, или поехать за вами на каторгу. Я же всё-таки больше по части Достоевского, — хмыкает он, потому что, на самом деле, это забавное сравнение — почти полная правда. Точно преданная Сонечка Мармеладова переехала в Питер, чтобы быть к Раскольникову (неплохой псевдоним для Гены) ближе.
Может Раскольников тоже встанет на путь к осознанию и исправлению, или это, как и в романе, так и останется «совсем другой историей»?
Слава уже почти не надеется.
Слава осознанно спровоцировал Гену и на этом останавливаться не собирается, пока Гена реагирует.
Ведь в этом весь смысл — чтобы Гена, по крайней мере, реагировал.
А значит, он нашел верный подход и всё делает правильно.
В груди на самом деле что-то сильно щемит при взгляде на Гену, но Слава старается не замечать.
Он вообще старается ничего не замечать, устало глядя в (всё ещё) близкие и родные глаза напротив.
Ну, что он еще ему может противопоставить?
Слава и так уже всех заебал, и самого себя — в первую очередь.
Глупой ревностью к человеку, который ему даже не принадлежит (вернее, который его ненавидит), постоянным маниакальным стремлением к одной единственно важной цели, бесконечным потоком аморальностей и гнили, которые он генерирует ежесекундно.
А всё потому, что все ещё любит этого придурка, всё еще чего-то ждет, всё ещё на что-то надеется.
Ведь всё это — баттлы, победы — беспрестанное карабканье вверх, абсолютно всё — ради него.
Чтобы заметил, чтобы оценил.
Простил, может быть.
Хотя цена прощения, наверное, слишком велика. Несоизмерима ни с какими величинами.
И сколько бы Слава ни доказывал, сколько бы Слава ни делал — всё идёт нахуй.
Из-за одной давней ошибки.
Ошибки, разрушившей всё.
Слава чуть свешивает голову и жмурится, хоть солнца и нет. Просто так легче скрыть настоящие эмоции и сглотнуть подкативший к горлу ком.
Потому что Гена всё равно не оценит.
Тогда какой вообще смысл?
Потому что смысл тут единственный и он — в нём, в Гене.
— На каторгу, так на каторгу, — легко соглашается Гена, глядя на Славу, и надеется, что Славе хоть немного нравится его затея, потому что иначе — совсем неинтересно, — собирайся тогда, — Слава непонимающе вскидывает голову, а Гена поясняет: — мы уезжаем!
Он вызывает такси, ненавязчиво интересуется, какой у товарища Карелина теперь адрес — надеясь, что не тот же, где они — да, ты же все помнишь — поцеловались в первый раз — ну точнее Гена, да, хорошо, он признал, честно — но Слава называет именно его, и Гена, как настоящий джентльмен, подвозит его до дома, отказываясь разделить сумму пополам — бьёт по руке, когда Слава протягивает деньги, и криво усмехается:
— Ещё один твой должок, помимо завтрака в двойном объёме, — конечно, Гена все помнит, вы что, думали иначе? Он пожимает Славе руку и запрыгивает обратно в такси.
Слава, в свою очередь, думает, что Гена, наверное, совсем дурной, потому что иначе объяснить это странное нечто не может.
Слава так ошарашен, что даже не успевает среагировать, когда дверь машины уже захлопывается, и та отъезжает от места.
Гена, походу, свихнулся на идее напомнить ему обо всех его грехах.
Это, конечно, было бы отличной затеей, только бы если…если бы Слава сам о них не помнил.
Потому что если по правде, самобичевание — это то, чем он методично и профессионально занимается вот уже третий год к ряду.
Слава выуживает телефон из кармана и отправляет Гене в личку сообщение.
«Ну и как и когда ты прикажешь мне их отдавать? Ты же только и делаешь, что бегаешь от меня».
Если Гене так нравятся провокации, то вот — одна из них.
Гена смеется, когда ему приходит сообщение от Славы, и пишет в ответ: «А ты попробуй догони», а затем отключает мобильный.
Кажется, его предложение — скорее вызов — так и останется без ответа, думает Гена, и поэтому начинает готовиться к туру, но когда выходит баттл Славы с Эрнесто, не отказывает себе в удовольствии глянуть его ещё раз и мысленно отвешивает себе подзатыльник — ты слишком много пялился на него, дорогуша, и тебе не стыдно?
Потом, правда, веселье сходит на нет, потому что в тот же день Слава выкладывает дисс на Гену, а тому остается только удивленно глянуть на превью и закрыть вкладку ютуба.
Вот так, да, вот тебе и твой ответ, Ген, ты рад?
А чего это у тебя так ручки трясутся, как от похмелья? Ах, ты разглядел на Славе ту рубашку в клетку, на которую отвалил половину тогдашней зарплаты — ну, а чего ты ожидал? Это твоя ебанутая игра и твои ебанутые правила, будь добр — соответствуй.
— Ну ты и су-у-ука, — тянет Гена, а Славе пишет «твоя взяла» — этот раунд, единственный, поверь мне Слав, единственный, за тобой, но знаешь, я верну тебе стократно.
Гена тараторит, сбивается и не попадает в бит, потому что нервничает — слишком дохрена прошлого в его этих строчках, сделанных, казалось бы, на отъебись, но это только казалось бы — на самом деле по Гене они ударяют, наверное, больше, потому что Гена все ещё цепляется за прошлое, и поэтому Гена нервно ходит в кадре, и даже — от кого подцепил эту дурную привычку — надевает очки, чтобы не видно было на ебале кругов огромного диаметра.
Гена надеется, что Славе будет максимально хреново, потому что Слава сам на это подписался.
***
«А твой менталитет — на хуи лететь» — почти беззлобно парирует Слава в собственной голове. Значит, баттлу быть — и это даже странно — Гена столько бегал от фита, а здесь взял и согласился на бпм, в который даже не попадает. Хотя, признаться, это вполне себе восполняет его внешний вид — выглядит он так, словно только сошел с обложки журнала про успешную жизнь. Слава совершенно некстати вспоминает их первый секс и не сдерживаясь стонет — скорее, от мучительного осознания, что нельзя повторить всё это прямо сейчас. Геннадий Фарафонов бывает горяч, если захочет. Когда ему нужно кого-то подразнить, например.
