13 Reasons Why

Утро октябрьского понедельника началось как обычно. С трудом заставив встать с кровати свою ещё сонную тушку, я пошла в ванную, чтобы принять спасительный душ. Освежившись, я нанесла легкий макияж на свою бледную, словно у Белого Ходока, кожу. Никогда не понимала девушек, которые ежедневно по часу наносят на себя тонну макияжа, чтобы казаться более привлекательными, чем они есть на самом деле. Я бы не назвала себя красавицей, скорее, самая обыкновенная среднестатистическая американская девочка-подросток. У меня голубые глаза и длинные светлые волосы, слегка вьющиеся на концах. Ах, да, забыла представиться. Меня зовут Кларк Гриффин. Я живу с мамой и отчимом в небольшом, но уютном домике в Аркадия-сити, маленьком городке в Соединенных Штатах Америки. Натянув темно-синюю кенгуруху с капюшоном, я спустилась вниз, где во всю возилась мама возле плиты. Мою мать зовут Эбигейл Гриффин, она врач кардиохирург в местной больнице. Порой мы очень редко видимся, когда она остается на ночные дежурства. Ну что ж, я не обижаюсь, таковы издержки её доблестной профессии. Нет, правда, помогать людям — это хорошо. Мама очень хочет, чтобы я пошла по её стопам и после школы поступила в медицинский колледж, но меня тянет к творческим профессиям. Не хочу её разочаровывать, но я знаю, что она у меня очень понимающая, поэтому она примет мой выбор, каким бы он ни был. — Доброе утро, Кларк, — поздоровался со мной отчим, сидя за столом и привычно листая утреннюю газету. В 2017 году, когда мир уверенно захватили информационные технологии, когда по утрам люди вместо газет листают ленту твиттера или новостные каналы по телевизору, мой отчим читает газеты. «Ни за что не променяю шелест и запах свеженапечатанных страниц на все эти гаджеты, которые убивают в нас всю духовность», — не раз повторял он мне. Его зовут Маркус, он работает юристом. Поэтому его рабочее место в его кабинете представляет собой сплошное нагромождение бумаг и папок. Они с мамой познакомились в Испании, куда она ездила с подругой в волонтерских целях. Я никогда не вела себя так, как обычно ведут себя подростки, когда они теряют одного из своих родителей, а их второй спустя какое-то время встречает кого-то другого. Я не пыталась их рассорить, не удаляла пришедшие от него СМС на её телефоне, пока она была в ванной, напротив, я сама настояла на том, чтобы она согласилась пойти с Маркусом на второе свидание. Я знаю, что моего погибшего отца никто и никогда не заменит и также я знаю, что мама до конца своих дней будет любить его, но я не хочу, чтобы, когда я уехала от неё в колледж и начала жить своей жизнью, она осталась одна, страдая от одиночества. Маркус — хороший человек, наверное, именно о таком мужчине рядом мечтает каждая женщина. Он заботливый, любящий, надежный и любит меня, как свою родную дочь. А я, в свою очередь, люблю его, не так как отца, конечно же, но по-своему, горячо и трепетно. — Доброе, — улыбаюсь я, и сажусь справа от Маркуса. — Что сегодня на завтрак? — Яичница с ветчиной, — отвечает мама и выкладывает каждому из нас по кусочку. Мы завтракаем в полной тишине. Не то, чтобы мы не знали, о чём завести разговор, как это бывает в других семьях, вовсе нет. Просто мои родители были людьми, с которыми комфортно просто помолчать, ощущая какую-то благодать просто от одного присутствия родных душ. Закончив, я прощаюсь со всеми и привычным маршрутом отправляюсь в свою «обожаемую» старшую школу «Unity». Занятия тянутся невыносимо долго. Единственной отдушиной стал урок английской литературы, её я люблю больше всех остальных учебных предметов. Литературу преподает Роан Вейн. Довольно харизматичный преподаватель. Его длинные тёмные волосы всегда аккуратно зачесаны назад, на лице всегда приятная на вид, на ощупь, наверное, тоже, щетина. Он носит очки и рубашки, закатывая по локоть рукава, поэтому всем отчетливо видны его рельефные мышцы. Если совместить все эти факты о нём воедино, то можно сказать, что наш препод — хипстер. Каждая вторая девчонка хоть однажды, да задумывалась о попытках соблазнить его, но, естественно, все их старания не приносили плодов. Он истинный знаток своего дела, и я бы часами слушала, как он рассказывает нам о том или ином произведении. Прогремел звонок, и школьный коридор наполнился учениками. Я плелась по коридору, нацепив битсы и слушая свою любимую музыку. Вдалеке я заметила кучку ребят, стоявших у самодельной мемориальной доски. Я хотела пройти мимо, заранее зная, что я там увижу, но почему-то остановилась. На меня с фотографии смотрела, улыбаясь, поразительной красоты девушка. Под фотографией была приклеена надпись, гласившая: «Александрия Холмс. Покойся с миром. Ты навсегда в наших сердцах». Неделю назад эта юная девушка покончила с собой. Никто не знает почему, она не оставила даже записки. По крайней мере, так говорят. Я практически не знала её… Ребята, принёсшие свежие цветы и зажигающие свечи, заставили меня подавить подступивший комок в горле. Не понимаю, зачем она сделала это? Почему решилась на такой отчаянный поступок? Все проблемы можно решить… Наверное. Я отвела взгляд от зелёных глаз покойной девушки и встретилась взглядом с темноволосой девчонкой, которая несла в руках цветы. Кажется, её зовут Эмори. Никогда не видела её и Холмс вместе, Лекса была такой одинокой… Но сейчас это не имело уже никакого значения. Почти каждый из учеников приносил цветы или ленточки, независимо от того, знали ли они Александрию Холмс или нет. Чувствуя, как необъяснимое волнение начинает захлёстывать меня с головой, я поспешно выхожу на улицу, чтобы оказаться подальше от этой траурной атмосферы. — Эй, Кларк, подбросить? — я обернулась и увидела Луну за рулем её красного мустанга. — Да, конечно. Луна, как настоящий ценитель прекрасного, любила музыку старых времён. «Она несёт в себе смысл, не то, что современная попса» — уже по привычке отвечала она, ловя вопросительные взгляды на своих кассетах. Вот и сейчас, даже не прикасаясь к радио, она выбрала Брюса Спрингстина. Магнитофон поглотил кассету и заиграла его песня «Born to Run». — Ты знала её? — обратилась она ко мне. Не нужно лишних вопросов, чтобы понять, о ком была речь. — Нет, почти нет… А ты? — Совсем немного. Ей нравилась моя машина. — Еще бы, — постаралась улыбнуться я, но вышло как-то слабовато. Мы с Луной были друзьями. Не то, чтобы лучшими, не разлей вода и т.п. Мы просто были друг у друга, когда ей нужна помощь, она может обратиться ко мне, и я никогда ей не откажу, и наоборот. Думаю, это главное, в этом и проявляется настоящая дружба. Когда ты готов прийти к человеку на помощь, если понимаешь, что сам он не справляется. Мы ехали вдоль улиц с открытыми настежь окнами. Несмотря на то, что месяц близился к концу, было довольно тепло. Я вдыхала свежий осенний воздух, а ветер трепал мои белые локоны. Луна высадила меня у дома и поспешила удалиться, ссылаясь на какие-то важные дела, в которые она не сочла нужным меня посветить. Видимо, это было действительно срочно. Поднявшись на крыльцо, я заметила странную запечатанную коробку. Подняв её, я увидела, что на ней было написано моё имя. «Странно», — подумала я, сунув её подмышку и проходя в дом. Маркус всегда говорил мне, что странные вещи лучше не трогать, а уж неизвестные посылки — вообще не открывать. Но моя душа авантюриста подавила вопль здравого смысла и я поспешила распечатать её. Это была довольно старая обувная коробка из-под Конверсов. Неужели мама решила сделать мне сюрприз и прикупила без моего ведома мне классные кеды? «Отнюдь», — где-то внутри меня проговорил тот самый здравый смысл. Открыв её, за пузырчатой плёнкой я обнаружила кучу магнитофонных кассет и карту. — Что всё это значит? — вслух произнесла я, рассматривая кассеты. Их было семь. На каждой стороне каждой кассеты был поставлен номер. От 1 до 13. Не похоже, что писали синим маркером, скорее, лаком для ногтей. У меня не было кассетного плеера, всё-таки 2017 год за окном, дома тоже никого не было, поэтому я отправилась в гараж, искать старую магнитолу, которая была у отца. Роясь на пыльных полках, я едва не уронила на себя перфоратор, нелепая смерть была бы, м-да. Но магнитофон я всё же нашла. Он был большой, старый и звали его Sony. Отец рассказывал, что когда-то такие магнитолы были почти у каждого подростка, они выносили их во двор, включали на всю громкость и «отрывались». Не знаю почему, но это слово из его уст всегда звучало особенно странно и даже слегка нелепо. Я поставила её на пол, села на колени и вставила первую кассету стороной А. Что бы там ни было, надеюсь, это не дешёвая рэпчина. Я нажала на «плэй». Tape 1, Side A. У вас когда-нибудь было такое, когда вслед за размеренными серыми буднями наступает день икс, после которого всё катится по наклонной? Как тележка из Уолмарта со склона на Ломбард-стрит в Сан-Франциско, и ты бежишь за ней, не в силах даже догнать. У меня точно было. Меня зовут Лекса Холмс. Да-да, вам не показалось. Не проверяйте то, на чем вы это слушаете. Я тут, живой стереозвук. Та самая Холмс, но не та, которая родственница лондонского сыщика, а та, что покончила с собой. И в этих кассетах я расскажу, что стало причинами окончания моей жизни. Что? Это какая-то шутка? Если да, то не смешная. Теперь я жалею, что на них не рэп. Вы наверное подумаете, что тут какая-то ошибка, задаваясь вопросом, почему вы должны это слушать вместо того, чтобы заниматься повседневными делами. Нет, это не ошибка. Если на коробке было твоё имя — значит, на этих кассетах есть и ты. Я не скажу, где именно. Так будет неинтересно. Мы сыграем с вами в мою игру. Правила очень просты. Первое — вы слушаете кассеты от и до, все 13 сторон. Второе — передаете их дальше. Когда вы прослушаете их все, перемотайте на начало, сложите в коробку, не забудьте лопнуть пару шариков на пупырчатой пленке. Это здорово успокаивает. А быть спокойным, я думаю, вам не помешает. Я нажала на паузу, судорожно хватая ртом воздух. Волосы слиплись на моём вспотевшем лбу, а зрачки, наверное, стали размером с грецкий орех. Я не хочу больше слушать это, не хочу слышать её голос… Она мертва… Но в то же время она сейчас здесь, на этих чёртовых кассетах. И хочет, чтобы я узнала её историю. В глубине души я знаю, что в какой-то степени мне даже интересно узнать её. Поэтому, переборов себя, я снова нажимаю на «плэй». Итак, когда вы сделаете вышесказанные действия, передайте коробку тому, кто следует за вами. А счастливый тринадцатый номер может оставить их себе, ну или забрать их с собой в ад или куда-нибудь там ещё, в зависимости от ваших религиозных убеждений. Кто знает, может, мы даже там и встретимся? Не думайте, что всё это бред сумасшедшей девчонки. Я всё тщательно продумала. Вплоть до мелочей. Если кто-то из вас вздумает нарушить правила, имейте в виду: я сделала копии всех кассет, и если коробка не попадёт к каждому из вас, то записи услышит весь город. Мне-то уже всё равно, а вот для вас это будет крайне неприятно, это я вам обещаю. Ах, да. Забыла сказать. В коробке с кассетами вы также найдете карту, на которой я маркером пометила те места, которые вам придется посетить по мере прослушивания. Я ни к чему вас не принуждаю, выбор за вами. Но что-то мне подсказывает, что вы выполните эту мою последнюю просьбу, правда? Я уверена, что каждый из вас задавался вопросом, почему я это сделала? Что же, я расскажу 13 историй, которые послужили причиной того, что я оборвала свою жизнь. По понятным причинам я не смогу больше защититься или поспорить, поэтому всё, что я скажу, будет лишь правдой. Как там говорят в суде? «Клянётесь ли Вы говорить только правду и ничего, кроме правды?». Клянусь. Не верите? Сами подумайте, зачем мёртвой девушке лгать? Запаситесь вкусняшками, сядьте поудобнее, вам предстоит долгий тринадцати этаповый путь. И помните: за вами следят. Живот неприятно скрутило, словно внутри все мои органы превратились в кашу. Я сделала пару глубоких вдохов, но неприятная тошнота не прошла. Я почти не была знакома с Лексой Холмс. Да, мы были одноклассницами, но как вы хорошо знаете тех, с кем учитесь? Мы не были близки, кроме тех дней, когда подрабатывали вместе в кинотеатре «Полис». У нас не получалось сблизиться, как бы порой мне этого не хотелось… И мне страшно от мысли, что я являюсь одной из причин её смерти. Может, стоит найти того, кто переслал мне эту коробку? Наверняка на упаковке должен был остаться обратный адрес. Я вернулась на кухню, достала из мусорной корзины коричневую бумагу, в которую была завёрнута коробка Конверсов. Покрутив её с обеих сторон, я так ничего и не обнаружила. Значит, отправителя мне не отыскать. Возможно, мне её просто подложили? Без лишних посредников в виде почты. Тогда стоит отнести это в полицию. Сразу. Не слушая. Неужели она и правда сделала копии и эти записи может услышать каждый в нашем маленьком городке? Судя по тому, что ещё никто из тех, кому выпала «честь» быть на этих кассетах, не заявил в полицию, значит, есть причина. И причём веская. Видимо, истории Лексы изобличают каждого из героев. И они боятся, что правда всплывёт наружу. Но что же они натворили? Хочу ли я знать эту правду? Боюсь, выбора у меня нет. «Что ж, Лекса Холмс, я сыграю с тобой в эту игру», — подумала я, нажимая кнопку воспроизведения. Я ещё не уверена, смогу ли узнать, что там, после смерти. Рай, ад? Или ни то, ни другое, и всё, во что мы свято верили, рассыпется на глазах, а дальше лишь бесконечная пустота. Если бы я могла сейчас с вами поделиться ответами, я бы, непременно, это сделала. Хотя вы и сами однажды об этом узнаете. Но сейчас вы можете надеяться, что я всё же обрела покой. Или… Вы хотели бы, чтобы я горела в адском пламени? Ладно, неважно. Важно лишь то, что если вы до сих пор слушаете это, значит, вам интересно. Интересна ваша история и интересно, в чем же виноваты остальные. Возможно, ваша вина не такая уж и значимая, подумаете вы. Не буду томить в ожидании. Линкольн Родригез, эта первая кассета твоя. Линкольн. Ты был старше меня на год, когда я только переехала. Я знаю, что ты тоже был не местным долгое время. Ты с родителями приехал из Испании. Собственно, о чем и говорит твоя фамилия. Но в отличие от меня, свою компанию ты нашёл достаточно быстро. Неудивительно, красивый, успешный, ты быстро влился в школьную спортивную команду и стал первой баскетбольной звездой школы. Линкольн… Даже удивительно, что он есть на этих кассетах. У него было довольно много девушек, пока он не встретил одну единственную. И все они говорили о нём лишь самые лучшие вещи. Мы познакомились на вечеринке, куда я пошла со своей подругой Джейн, с которой ты уже успел переспать за год до моего переезда в Аркадию. Она мне много о тебе рассказывала. В ту ночь она устраивала прощальную вечеринку, потому что переезжала. На неё пришли почти все старшеклассники. Конечно же, пришла и команда спортсменов во главе с тобой и Беллами Блейком, завсегдатаем всех тусовок города. Не обошлось и без Джона Мёрфи. Я хорошо помню ту вечеринку. И помню даже то, как мы перекинулись парой слов с Лексой. Мы стояли на кухне среди шумной толпы и потягивали пиво из красных пластиковых стаканчиков. Я была в обычных синих джинсах и лёгкой футболке с ветровкой. А Лекса сделала выбор в пользу чёрных узких джинсов с дырками на коленях и зелёной клетчатой рубашки, так ярко подчёркивающей её изумрудные глаза. Простое сочетание, но почему-то на ней такие обычные вещи сидели как-то по-особенному. Мы как раз обсуждали нашего вредного препода по математике, когда в кухню вошёл Блейк. Этот напыщенный, самодовольный индюк, который всегда мне казался мерзким типом. Интересно, будет ли его имя среди этих кассет? Я бы хотела надеяться, что нет. — Эй, Лекса, привет! — заулыбался Беллами, обнажая свои ровные белоснежные зубы — достижение современной стоматологии. — Привет, — Лекса как-то неловко улыбнулась, словно девчонка, которая боится показаться нелепой перед симпатичным ей парнем. — Не хочешь присоединиться к нам? — он кивнул в сторону своей «спортивной» компашки. — Да нет, спасибо, мне и тут хорошо. Может быть, чуть позже. — немного погодя, добавила она. Ох, Лекса, неужели и правда что-то внутри тебя хотело в этот гадюшник? Блейк схватил две бутылки пива и удалился. Холмс перевела взгляд на меня, окидывая с ног до головы. — Классная футболка, — проговорила она, улыбаясь. — Спасибо. — я просто вся залилась краской, хотя никогда не питала слабости перед комплиментам. — Только надо поправить, — я не успела задать встречный вопрос, как она аккуратно взяла за края моей футболки и одернула её вниз. — Задралась. — как-будто виновато пояснила она и отвела смущённый взгляд. В этот момент вошла ее подруга Джейн, что-то шепнула Лексе на ухо, и та упорхнула в глубь дома. — Ты бы была с ней чуть более смелой. — Что? — непонимающе уставилась на неё я. — Я уеду, она останется одна. А ты вроде нормальная девчонка, Кларк. Да и она тоже. Мне кажется, вы бы неплохо поладили. — Мм… — только и сумела выдавить я, после чего Джейн удалилась, видимо считая, что она поспешила с выводами, назвав меня нормальной. Могло показаться, что я не приняла её слова в счёт. Это не так. Я хотела сблизиться с ней… Но почему-то каждый раз нас что-то отталкивало друг от друга. Ты появился в тот момент, когда все пришедшие уже изрядно опьянели. Мы перекинулись с тобой парой слов, когда ты разговаривал с Джейн. Ты мне нравился. Наверное, ты был единственный из твоей компании, кто за всей этой маской плэйбоя, оставался довольно хорошим человеком. Я знаю, что отец ушёл от вас, как только вы переехали, а мать стала пить и периодически бить тебя, не говоря уже о её хахалях, которых она меняла, как перчатки. Ты не раз убегал из дома, но каждый раз возвращался, чтобы узнать, не убили ли её в пьяной драке. Ты был хорошим сыном, но она, ослеплённая горем от ухода мужа, этого не замечала. Мы даже сыграли с тобой в пивной пинг понг. Я забросила шесть шариков в твои стаканы, а ты в мои всего три. После полуночи мне было пора возвращаться домой. На улице внезапно пошёл сильный ливень. Я стояла на крыльце и думала, через какие улицы следует бежать, чтобы быстрее оказаться у себя дома. Но тут внезапно ты подъехал ко мне и спросил, подвезти ли меня. Я не могла отказаться от твоего предложения. — Вечеринка только начинается. Почему ты уехал? — поинтересовалась я. — Я поехал в магазин за бухлом, а потом вижу, ты стоишь. Я и подумал, почему бы не подбросить такую красивую девушку. В такой-то дождь. — он улыбнулся своей очаровательной улыбкой, которую наверняка видела уже не одна девушка. — Спасибо, это мило с твоей стороны. Ты, действительно, был мил со мной, Линкольн. Говорят, что люди забывают добрые поступки и помнят лишь плохие, но это не так. Я не забыла. До дома мы ехали в полной тишине, которую нарушал лишь стук каплей дождя по стеклу дорогого спорткара. Когда мы были на месте, прежде, чем я ушла, ты предложил мне прогуляться завтра, сославшись на то, что ты хочешь показать мне город, ведь я новенькая и многих мест не видела. Конечно, я сказала «да». Вы наверное подумаете, что я типичная девушка, которая готова кинуться на шею каждому парню, который проявил к ней симпатию. Но вы ошибаетесь. Ох, если бы вы знали ВСЮ правду, вы бы даже не думали об этом. Но вы и так её узнаете. В тот день было шесть уроков. Мы закончили только в три. Я вышла из школы, а ты стоял, облокотившись о дерево, и ждал меня. Когда я подошла, все окружающие смотрели на нас с нескрываемым любопытством. Интересно, что твои друзья сказали, узнав о том, что ты идёшь гулять со мной? Хотя, теперь я догадываюсь. Ты был без машины, потому что хотел именно пройтись пешком по уютным местам Аркадии. Мы были в парке, у водоёмов, на детской площадке. Поздним вечером снова начался ливень, а зонта ни у кого из нас не было. — Давай наперегонки до того дерева, — сквозь шум дождя крикнул ты, начиная отсчёт. — Раз. — Я не умею бегать! — пыталась оправдаться я. — Два! — Эй! — Три! — скомандовал ты, и мы вместе побежали к дереву, которое спасло бы нас от разверзешегося неба. В надежде, что он закончится, мы простояли около 30 минут, разговаривая обо всем на свете. Мне казалось, что сегодня он точно не кончится, поэтому я предложила тебе пойти ко мне. Хотела спасти тебя от дождя так же, как ты вчера спас меня. Но, если бы я знала, что именно это запустит цепочку событий, я лучше бы осталась под тем деревом на всю ночь. У нас было три спальни. Моя, мамы и папы и гостевая. Мамы сегодня не было дома, она задержалась в нашем магазине. Отец был на службе, а Эйдан заночевал у своего одноклассника. Наверняка всю ночь смотрели ужастики или играли в приставку. Магазин назывался «Свечи от Холмсов». Они продавали восковые свечи ручной работы, некоторые были даже с приятным запахом. Пару раз я заходила туда, чтобы просто поглазеть или купить парочку наборов для себя или для мамы с Маркусом. Не буду уточнять, зачем именно им были нужны свечи… Об её отце я знаю немного. Знаю, что он военный. Поэтому они и переехали сюда, так как отца часто перебрасывали с одной точки на другую. У Лексы есть младший брат. Эйдан. Забавный светловолосый мальчуган. Он ходил в среднюю школу, я часто видела его вместе с ней. Со стороны их отношения казались идеальными. Если утро выдавалось погожим, девушка не садилась в автобус, как это делали остальные. Вместе с Эйданом она шла по улице, жмурясь от солнца, и останавливалась на перекрестке, чтобы обнять его на прощание. Тогда мальчишка недовольно гримасничал, но всё же крепко обнимал её в ответ, а после бежал по дороге к зданию средней школы. По выходным их можно было заметить в парке, смеющимися над дурачествами друг друга. Боюсь представить, как теперь он справляется со всем этим. Мы пришли ко мне, будучи промокшими до нитки, и ты сказал, что у меня очень милый дом, в котором пахнет семьёй. Это было отличное сравнение. Как бы я хотела, чтобы твой дом источал такой же аромат. Мы поднялись на второй этаж. Я предложила тебе сухую одежду своего отца. Немедля, ты скинул мокрую футболку, обнажая мускулистый торс. Мне было неприятно и холодно находиться в мокрой одежде, поэтому я поспешила избавиться от неё, не испытывая неудобства из-за твоего присутствия. Я не могла видеть тебя, но на своей спине я отчётливо чувствовала твой взгляд. Я постелила тебе в гостевой спальне, пожелала спокойной ночи и отправилась к себе. Уснула я не сразу, в голове было много неуёмных мыслей. Проснулась посреди ночи от того, что почувствовала тяжесть на своей кровати. Ты лёг позади меня, проводя рукой по моим волосам. Наверное, ты думал, что я хотела бы большего, но это не так. Когда твоя рука оказалась на моем бедре, я вскочила и зажгла свет. — Прекрати, — прикрикнула на тебя я, стоя в одних пижамных штанах да футболке. — Я ещё ничего не делал. — слегка обиженно ответил ты. — Но собирался. А я не хочу. — Ладно, как скажешь. Прости… я думал, ты хочешь. — ты виновато слез с кровати и, обернувшись ещё раз в дверях, прошептал «прости». Если бы ты мог слышать, как тогда бешено колотилось моё сердце. Но не от желания, а от страха. Утром тебя уже не было. Я подумала, что обидела тебя и хотела поговорить с тобой в школе, объяснив все нормально, а не спросонья, как случилось это ночью. Едва я переступила порог школы, как заметила, что все с любопытством смотрят на меня. Говоря все, я нисколько не преувеличиваю. Действительно, каждый в школе был в курсе того, о чём мне в тот момент оставалось только догадываться. Не обращая внимания, я пошла на урок. В коридоре возле шкафчиков стоял ты и твоя компания. Вы над чем-то смеялись, разглядывая что-то явно смешное в телефоне Блейка. В этот момент мне на телефон пришло уведомление о новом СМС. Это была массовая анонимная рассылка в IMessage. Я открыла фотографию, едва не выронив телефон из рук. На фото были запечатлены мы с тобой. Я стою лицом к окну в одном нижнем белье и натягиваю сухую одежду, а ты стоишь чуть поодаль и надеваешь футболку моего отца. Люди, которые не знают всей ситуации, конечно, подумают, что это момент был запечатлён сразу после того, как мы якобы переспали. Я зашла за угол и едва сдержала слезы. Поползут слухи. Скажут, что я шлюха. А Лекса Холмс никогда не была ею. Стоя прислонившись к стене, я услышала, как за углом твои друзья смеются и поздравляют тебя. — Бро, да ты красавчик. Самую красивую девчонку заграбастал. — Да не было ничего… — ты как-то нехотя начал было оправдываться. И мне показалось, что ты не хочешь, чтобы они знали правду. — Как это не было? Снимки-то какие горячие! — я услышала, как Беллами присвистнул от восторга. — Да всё у них было, смотри какой довольный. — вошёл в игру Мёрфи. — Парни, отстаньте. — опять неуверенно отозвался ты. — Ну рассказывай, как ты трахнул её. С презиком или без? — не унимался Блейк. — Да не трахал я. — Значит, она сама. Так и знал, что она любит сверху. — все засмеялись, в том числе смеялся и ты. Ты скажешь, что они бы тебя не послушали, скажи ты им правду, но на самом деле ты просто не хотел разубеждать их в этом, побоявшись того, что друзья засмеют тебя за то, что девушка тебе отказала. Вот и все твоё оправдание, Линкольн Родригез. До конца дня мне приходилось слышать свисты в свой адрес, чувствовать косые взгляды и видеть, как люди перешёптываются, стоит мне только появиться в их поле зрения. Это не прекращалось ещё долгое время после этого дня. Ты не родился девушкой. Тебе повезло, Линкольн. Ты никогда не узнаешь, каково это, когда тебя называют шлюхой, судя лишь по одному снимку. Ты никогда не узнаешь, как одно фото может круто изменить твою жизнь. Запись остановилась. Я не могла пошевелиться. Ноги затекли, и когда я попыталась встать, едва не упала. В уголках глаз застыли слезы. Я до сих пор не могла поверить, что слушаю запись той, чей голос не ожидала услышать больше никогда. В тот день фото получила и я. Однако сразу закрыла его, стараясь не думать о том, что бы это могло значить. Но я никогда не считала её той, кем её называли. Хотелось бы найти того, кто сделал и отправил этот снимок. Каким же конченным надо быть, чтобы шпионить за кем-то в его же собственном доме? Мне нужно прослушать вторую сторону. Кажется, что даже не просто нужно, а жизненно необходимо. Но для этого мне понадобится аудиоплеер, ведь магнитолу далеко не унесёшь, а сидеть в своей комнате я просто не могу. Стены начинают давить со всех сторон и кажется, что потолок вот-вот обрушится на мою голову. Конечно же, кассетный плеер есть у Луны. Не долго думая, я вылетаю во двор, залажу на свой велик и через весь город еду к ней. Она сидит на крыльце, потягивая пиво и кидая своему псу Гризли теннисный мячик. — Какими судьбами, Кларк? — она удивлённо вскидывает бровь. — Можно мне одолжить твой плеер? — прямо вот так в лоб спрашиваю я. Ни привет, ни здрасьте. — Конечно. А зачем тебе? — Да так, проект задали один. — Расскажешь? — Как-нибудь потом, мне уже делать надо. Луна понимающе кивает и идёт за плеером, пока я глажу её лабрадора. Она возвращается и протягивает мне старый кассетный магнитофон. Он тезка папиного Sony из гаража. Настоящий раритет. Моему отцу бы точно понравился. — Спасибо, — благодарю я, поспешно сажая свой зад на седушку велика. Отъехав на приличное расстояние, достаю из рюкзака кассету и вставляю ее второй стороной. Плеер покоится в кармане кенгурухи, в уши я вставила чёрные наушники и с двойным усердием закрутила педали, направляясь на свою любимую лавочку, откуда открывается вид почти на весь город.