Белый цветок Хиросимы

– В этих бумагах с сотворения мира никто не разбирался! Она с глухим стуком уронила голову на поверхность стола, не думая о том, что может набить себе шишку и потом никаким тональным кремом её не замаскирует. Ино не понимала Шикамару. Не понимала, как ему удавалось возникать из ниоткуда, когда она оказывалась в безвыходной ситуации, но больше всего не понимала его мотивы – как он решал, когда помогать ей, а когда – нет. Почему он оставил её за решёткой, но взял чужую вину на себя; почему заплатил из своего кармана за результат стычки в кафе, но резко отчитал за прослушку Итачи и передачу секретных данных через третье лицо; почему завалил её рутинной бумажной работой до конца недели и оставил без возможности видеться с Саске, когда сам Саске своему секретарю никакого выговора не сделал, и Сакура как ни в чём не бывало носилась по его поручениям. Ино не жаловалась на посланное ей испытание и корпела над бесчисленными чертежами, корреспонденцией, выписками и чеками, имя которым был легион. И в тот момент, когда она почти была готова сломаться и пасть на колени перед Шикамару с мольбой разрешить ей без разбора выкинуть всю документацию в макулатуру и снова вернуться к участию в заседаниях – словно услышав её немой крик, из-за двери выплыл Леонардо Ди Каприо. Сначала ей показалось, что от обилия цифр и иероглифов перед глазами она немного тронулась умом. Потом, стрельнув расширившимися глазами на рабочее место Шикамару, Ино заметила, что он тоже озадаченно смотрит в ту же точку, что и она, и у неё отлегло от сердца. – Слышал, что здесь можно заказать безопасные для окружающей среды машины для всего Голливуда, – промолвил актёр саркастическим тоном Саске, и они оба прошествовали внутрь офиса. – Был бы это Наруто – я бы слова не сказал, но ты... – устало вздохнул Шикамару, щёлкая ручкой. – Вроде взрослый и уважаемый человек. Где ты его раздобыл? – Украл на премьере “Волка с Уолл-стрит”, – ответил Саске и присел рядом с Ино, кивнув на картонную фигуру в человеческий рост. – Говорят, ему нравится бывать в обществе моделей. Вы с ним не пересекались? К сожалению, нет – призналась Ино и поставила неожиданный подарок у окна, откуда тот взирал на входивших сотрудников с застывшей оскароносной улыбкой на губах. Шикамару недоверчиво взглянул на Саске. – Зачем пришёл? – Мне срочно нужна твоя Ино. – Моя Ино занята. – Не уделите мне пару минут? Ино оторопела, глядя в обращённые на неё смеющиеся чёрные глаза. Но ответил за неё с несвойственной ему быстротой её шеф. – Терроризируй своего секретаря, на моих подчинённых твоя власть не распространяется. – Разве? – приподнял брови Саске. – У меня в корпорации вассал моего вассала – мой вассал. Как будто случайно и ненамеренно его рука оказалась перекинутой через её плечо, а сам он повел её к выходу. – Саске! – Шикамару поднялся, и, Ино показалось, что он был готов запустить в него чем-то тяжёлым. – Не то, о чём ты думаешь, – не оборачиваясь, проговорил младший Учиха и завернул за угол, где сразу же выпустил девушку из своих половинчатых объятий и сменил насмешливый тон голоса на серьёзный. – С нами хотят сотрудничать люди, не внушающие мне доверия. Понятия конфиденциальности для меня относительны, когда дело касается совместных сделок, поэтому для вас не должно стать неожиданностью то, что я записал их разговор, когда они совещались. Вы говорили, что знаете русский. Мне нужно, чтобы вы перевели всё, что между ними было сказано. Сможете? – Для вас – да, – с готовностью отозвалась Ино, пропадая в его чёрных, как беспросветное ночное небо, глазах. Пройдя мимо внимательно проследившей за ними Сакуры, они оказалась в кабинете генерального директора – полной противоположности светлого и уютного офиса Шикамару. В нём царил полумрак – Саске не любил электрический свет; дул с лоджии пронизывающий ветер – Саске не переваривал затхлый воздух; на полках не было статуэток и рамок с фотографиями – Саске терпеть не мог пылесборники. Получив диктофон и наушники, Ино пожалела, что так опрометчиво пообещала исполнить его просьбу – давняя жизнь на спорных островах с множеством медведей и морской рыбы не оставила ей никаких воспоминаний кроме прекрасных пейзажей, полчищ насекомых и нескольких нецензурных выражений. Раз за разом прослушивая прерывающуюся запись и бросая взгляды на работавшего в нескольких метрах от неё Саске, Ино чувствовала, как мурашки кубарем катались по её позвоночнику, а страх струился по венам. Мотнув головой, она отбросила все сомнения прочь, закрыла глаза, представляя себя на аудировании, сдать которое ей не представляло особо труда, и погрузилась в воскрешаемое в памяти языковое пространство. – Я так и думал. Прости, Сасори, придётся тебе заниматься дизайном жилых кварталов в Токио, – задумчиво пробормотал Саске, когда Ино представила итог своей кропотливой работы, в которой обнаружила, что недобросовестные партнёры собирались умыкнуть значительную сумму, выделенную на строительные материалы. Вынув из файла несколько скреплённых листов, он порвал их пополам и отправил в урну. Предвосхищая её вопрос, он добавил. – Спасибо, Ино, вы можете быть свободны. Вняв его безапелляционному тону, она чуть склонила голову в поклоне и стремительно вышла. Прикрыв глаза от ударившего в них света, Ино опустилась на кресло, высвободив свои маленькие ступни из туфель и уронив голову в ладони – только сейчас она поняла, что была разбита смертельной усталостью. Списав её на мозговой штурм, Ино не спеша побрела к себе. Сакуры, как и Шикамару, уже не было на месте – рабочий день завершился час назад. Ино оказалась перед нелёгким выбором: закончить тошнотворную работу с бумагами завтра, либо заставить себя остаться и уйти засветло с чистым сердцем. Под молчаливое одобрение Лео она выбрала второй вариант. – Ока-сан, я сегодня не приеду, – позвонила матери Ино. – Переночую в капсульном отеле и позавтракаю твоими онигири, не волнуйся. Не забудь принять таблетки. И я тебя. Затарившись в автомате горячими банками кофе и поставив в iTunes на повтор альбомы любимой группы, Ино высыпала из последней коробки стопку бумаг, представляя, как завтра у Шикамару вылезут на лоб глаза, когда он увидит, что всё сделано задолго до дедлайна, и у него не найдётся оправданий, чтобы не выпускать её из офиса, а если найдутся, то она устроит ему забастовку. Пританцовывая и напевая знакомые слова песен, Ино прошлась между стройных рядов покинутых рабочих мест, оставляя коллегам их письма и старые проекты, большую часть сбагрила на стол начальника – пусть сам разбирается, что ему нужно, а что – нет, и засела за чтение заинтересовавших её сводок за прошедшие года. Убавив звук очередного трека, она прислушалась к тишине и выбежала в коридор, где увидела, как чья-то тень поднималась к ней на этаж. Улыбнувшись, Ино моментально спряталась за дверью – она знала, что это охранник Инузука Киба, с кем у неё сложились дружески-флиртовые отношения, делал ежевечерний обход. В прошлый раз он знатно напугал её, когда она, заблудившись, петляла по темным переходам, и теперь она в долгу не останется. Когда тот ожидаемо появился в дверном проёме, Ино прильнула к его спине, закрыв ему глаза и промурлыкав “угадай кто!”. Но она застыла, как вкопанная, когда поняла, что жестоко ошиблась и эпопея с игрой на нервах у генерального директора возымела продолжение – почему на экранизацию её жизни посягнул режиссёр, отвечающий за комичность, а не за серьёзность и полноту романтических чувств?! – ...а я всё думаю, с каких пор Шикамару перешёл с “SOAD” на “Imagine Dragons”? – Саске медленно обернулся, и, опустив глаза, посмотрел на побелевшее, как полотно, лицо Ино. – Этот раздолбай снова свалил раньше меня? Почему тогда вы здесь? – Мне ещё нужно кое с чем разобраться, – пролепетала она заплетающимся языком и кинулась собирать разбросанные по полу бумаги. – Бросайте, я вас провожу, – Саске поморщился, когда услышал возгласы, что ему не стоит утруждать себя такой ерундой. – Ино, вы здесь человек новый, и ещё не знаете всей политики нашей компании – я никогда не повторяю дважды. Ино поднялась, из её одеревеневших пальцев, как хлопья снега, на пол сыпались белые листы. Ей казалось, что её подудрёма перекочевала в сон, и всё, что сейчас происходило – это плод её больного воображения. Подойдя к зеркалу и увидев в отражении своё бледное, как у привидения, лицо, она провела блеском по губам, придав тем цвета, быстро рассортировала по файлам бумаги, захватила сумку и вышла в фойе, где её дожидался Саске, шагавший из стороны в сторону и распекавший кого-то по телефону. – Ну и что, что в той префектуре наводнение? Придумайте причину поосновательнее, чтобы не являться на встречу на другом конце страны. У меня достаточно средств, чтобы обосноваться в любой точке планеты, но я никуда штаб-квартиру переносить не собираюсь. Если Японии суждено погибнуть, я погибну вместе с ней. Выбирайте – или вы приезжаете, или я разрываю контракт, – Саске отключился, убрав мобильный и презрительно скривив губы, еле слышно добавил. – Ножки боится промочить, грёбанный трус. Он замолчал, когда увидел подошедшую девушку, и пропустил её в кабину лифта, нажав минусовой этаж, где была подземная парковка. Ино стало не по себе: услышанные обрывки из его разговора напомнили ей, как совсем недавно она также утратила его расположение – подобного жизненного опыта она бы и врагу не пожелала. Ино искоса посмотрела на Саске и неприятно удивилась перемене в его внешности. При ярком свете она разглядела, что его лицо приняло землистый оттенок, скулы заострились из-за впалых щёк, на лбу появилось больше морщин, а в чёрных раскосых глазах засел нездоровый лихорадочный блеск. Ино глубоко вздохнула, улавливая еле заметную смесь ароматов мужского парфюма и сигарет. Больше всего на свете она сейчас хотела бы узнать причину подобного состояния и перенести часть его боли, какая бы та ни была, на себя, чтобы снова видеть искорки насмешки в его глазах и редкую улыбку. Перехватив её пылкий взгляд, Саске помрачнел и быстро отвернулся. Внизу среди сотен автомобилей он остановился возле чёрного кабриолета производства его компании и пригласил её садиться, пока сам снова отвлекся на телефонный разговор. Ино, поражённая красотой машины, опустилась на кожаное сидение, прикидывая в уме, каких неимоверных денег она стоит. – Вы поведёте? – осведомился голос над ней. – Никак не могу привыкнуть к праворуким, – улыбнулась Ино и спешно пересела на левую сторону. – Где вы живёте? – спросил Саске, когда они выехали наружу и встали на первом светофоре. Наступила ночь, и машин на трассе было меньше чем обычно. – Довезите меня до вокзала, пожалуйста, – ответила Ино, подумав, что была бы не против мчаться с ним всю ночь до дома. Машина не ехала, а будто летела, и дорога совсем не ощущалась – только ветер, свистевший в ушах и откидывающий назад волосы. – Вы всех так подвозите? – Нет, вы первая, – лениво отозвался Саске, пропуская вперёд “Audi”. – Никто не засиживается допоздна – я не доплачиваю за сверхурочные часы, а делаю надбавки тем, кто всё успевает за нормированный рабочий день. Кто хочет, берет работу на дом или использует тайм-менеджмент, чтобы всё успеть в офисе. Поэтому у нас нулевая смертность среди сотрудников от переутомления. – Но как же вы сами, Учиха-сан? – не удержалась и с чуждой ей робостью спросила Ино. – Вы всегда уходите позже всех. Саске ничего не ответил и включил музыку; из магнитолы полилась заунывная песня о неразделённой любви из хит-парада. Переменив несколько волн, он остановился на инструментальной музыке Эннио Морриконе и невольно задержал взгляд на профиле сидевшей рядом девушки. Яманака Ино не вписывалась ни в какие каноны красоты; она была вечно молодой – сказал бы Акасуна но Сасори; её красота мимолётна, уже в следующий миг она не будет так красива, как мгновение назад – утверждал бы Цукури Дейдара. Но не нужно быть романтически настроенным поэтом, чтобы отметь её редкие глаза – зеркальные и голубые, чистейшие и искренние, и не единой мысли в них нельзя было прочесть, может, её и не было вовсе... Саске вдруг чертовски захотелось резко крутануть руль и увезти её подальше от всех, гулять с ней в глубине парка, предаваться любованию... Чем там летом любят любоваться представители его нации, когда сакура уже отцвела... Неважно, он бы всё равно смотрел на неё одну, а дальше привычная схема – последний этаж небоскрёба, два бокала красного, шёлковые простыни и утром – пустота в глазах. Саске усмехнулся, следя за дорогой. Скоро он разменяет третий десяток, а она только начинает жить той жизнью, которую он себе уже при всём желании позволить не может. Зачем случайному прохожему в её судьбе убивать в ней всё лучшее, что осталось в этом мире? – Ваш дом находится за городом? – прервал он ход своих мыслей, отвлекаясь на неоновые вывески на коробках домов, мимо которых они проносились. – Хотите переехать в служебную квартиру поближе? Ино посмотрела на Саске. Конечно же, хотела бы, ведь тогда она перестала бы тратить по три часа на дорогу, чтобы доехать из своей деревеньки в столицу. Но она не могла вновь оставить мать одну, а если бы та переехала в мегаполис вместе с дочерью, то сразу бы стала чахнуть без сада и огорода, прочно укоренившихся в её жизни. Ино поблагодарила Саске, но была вынуждена отказаться. – Здесь вам будет удобно? – проговорил Саске, остановившись у табло с информацией о рейсах. Всматриваясь в вереницу машин впереди, он хотел подъехать ближе, но Ино выскочила на тротуар и, одарив его быстрой улыбкой, исчезла в толпе спешивших на последний поезд людей. Саске не сдвинулся с места, размышляя, где ему убить ночь, и наконец решил от нечего делать проехаться в выигранный им в покер клуб, на радость образовавшейся позади него пробки из сигналивших машин. Сегодня там выступал рэпер, позиционировавший себя, как японский Eminem – Killer Be, но, как отметил Саске, когда узрел его воочию, тот и близко с ним не стоял. Протиснувшись в VIP-зону и устало упав на белый диван, он достал зажигалку и пачку сигарет, апатично разглядывая колбасившуюся внизу потную и размалёванную публику. Как же он их всех ненавидел, этих прожигателей жизни из общества потребления, готовых покупать его машины втридорога только потому что это “Конохагакуре но Сато”. Поменяй он цвет или дизайн и взвинти по этому поводу цены – любители и любительницы погонять и не заметят, ведь папашки и папики всё оплатят. И плевать им на то, что каждая отдельно взятая машина – это произведение искусства, над которым они с Шикамару бились годами, они уделают её в хлам и приобретут новую, потому что это модно. Но больше всего он их ненавидел за то, что несмотря на врождённые тупость, ограниченность и тщеславие, они были счастливы, а он, такой умный, продвинутый и созидающий, – нет. Когда-то давно он пробовал влиться в их коллектив, но то ли он слишком много времени проводил с флегматичным Шикамару, то ли сам был закоренелым меланхоликом, но из его затеи ничего путного не вышло и теперь он иногда, как сёгун, заглядывал в свои владения, чтобы удостовериться, что дела идут хорошо и пока ещё рано продавать увеселительное заведение. – Добрый вечер, Саске-сама, вам как всегда? – официант с бейджем “Рок Ли” остановился на почтительном от него расстоянии. – Нет, я на колёсах, – глубоко затянувшись, выдохнул тот струю дыма. – Замути фреш с имбирём. Саске вдавил окурок в пепельницу и откинулся назад. Краем глаза он заметил женский силуэт, направлявшийся к нему неспешной вычурной походкой, и вот уже через минуту ему в лицо был пущен клуб дыма от кисеру и тонкие загорелые пальцы с множеством колец прошлись по его волосам. – Какие люди! Саске-кун собственной персоной. Выискиваешь себе очередную жертву на одну ночь? Бывшая тайю Мей Теруми, теперь владевшая собственным публичным домом, была в своём репертуаре, и Саске через силу выдавил улыбку в ответ. – Уже нет. Давно тебя не видел. Где пропадала? – На Мальдивах. Нужно было развеяться после той ужасной поездки в Бангкок, где мне испортили нос... – она обернулась к нему в полупрофиль, чтобы ему отчётливо был виден её новый, в третий раз исправленный пластическим хирургом, нос – это было её хобби, постоянно что-то переделывать в своей внешности и обманывать время. – ...а ты всё трудишься? – Как видишь, в поте лица, – ответил Саске и притронулся к принесённому коктейлю. Тот был настолько ядрёный, что ему показалось, он обжёг нёбо. – Надолго в Японии? – На неделю. Потом помчусь на Тайвань, так что лови момент, – волнующе прошептала она и положила обе ладони ему на грудь, запуская их под ворот рубашки. – Какой ты напряжённый. Хочешь, помогу тебе расслабиться? – Мей, езжай домой, – Саске высвободился из её рук, стараясь не глядеть на её обескураженное лицо. – Я возьму тебе такси, а сам буду немногим позже. – Буду ждать, – сразу же хищнически оскалилась она в ответ и остановилась к нему спиной, зная, что её полупрозрачное платье идеально огибает все её соблазнительные формы. Саске помахал ей рукой и, когда та исчезла, уже без вымученной улыбки подозвал к себе сновавшего между столиками Рока Ли. – Сделай так, чтобы я её здесь больше не видел. – Будет сделано, Саске-сама. Саске поднялся, собираясь уходить, но на миг задержал взгляд на волосах поклонившегося официанта. – Что за Ким Чен Ын-стайл? – усмехнулся он. – Я опять отстал от жизни, сейчас эта причёска в тренде? – Гай-сенсей так стрижёт волосы в стиле силы юности, – доверительно сказал Рок Ли, не уловив издёвки в его голосе. – Вам бы тоже пошло. – Опоздал я с юностью, – вручив ему несколько банкнот на чай по старой американской привычке, чем жутко его оскорбил, Саске побрёл к бару, где взял бутылку “Jack Daniel’s”, а потом на выход. – Да и депортация в Северную Корею – это немного не то, что мне сейчас нужно. Бросив машину на стоянке, он решил найти место у набережной по-безлюднее и скоротать время до того момента, как ему захочется спать и придётся идти домой. Дом был для него каторгой. Саске иногда в своих мечтах представлял, что он не генеральный директор, а монах, странствующий по раздробленной на княжества феодальной Японии, и дом для него на ночь – пещера, куст жимолости, бамбуковый лес, а на день – путь. Близость воды немного освежила его, но и здесь, вдали от суеты, его связь ловила бесконечные сообщения. Саске снова полез в телефон, глядя на присланные фотографии каких-то бланков и документов. Прочитав и ответив, он решил почистить карту памяти от ненужных файлов и среди прочего забрёл в раздел с фотографиями и видео. Скучая, он прокрутил несколько сотен назад и вдруг остановился. Показалось. Саске прокрутил вперёд, затаив дыхание. С сенсорного экрана на него, кроме его собственных, смотрели две пары глаз: молодой женщины европейской внешности с огненно-рыжими, почти красными волосами, и девочки-метиски, которую та держала на руках; обе смеялись, а на его лице в противовес их оживлённости сошлась вся скорбь народов мира. Саске нажал на “play”, и тени из прошлого ожили. – Sasuke, come on, we don’t have any photo where we’re together! – надула вишнёвые губки девушка и толкнула его в бок. – Да, Саске, сделай лицо попроще! – донесся за кадром ещё не прокуренный голос Шикамару. – Шика, не валяй дурака, снимай лучше каньон – он гораздо живописнее моей рожи, – посоветовал Саске. – Каньон вечен, а твоя рожа – нет, поэтому её я хочу запечатлеть больше. – Мне послышалось, или прозвучала шутка? – Саске отмахнулся от девушки, пытавшейся внушить ему, чтобы не болтал, а улыбался на камеру. – Не хочешь мне составить компанию на “The Late Night Show”? – Нет, я потеряюсь на вашем фоне, – камера чуть затряслась от того, что снимавший смеялся. – Karin, hit this jerk, please, I can’t see this face any more! Девушка, убаюкивавшая на руках раздухорившегося ребёнка, хитро прищурилась в сторону Саске, и тот покачал головой: – Только попробуй, дорогая, – оставлю вас обеих на ужин койоту. Пускавший пузыри карапуз протянул к нему свои пухлые ручонки, и Саске нехотя взял его на руки, как обычно держат перед собой щенка, потом вдруг поднял над головой и подбросил, сразу же поймав. Ребёнок залился хохотом, а девушка побледнела от страха и со злостью вырвала дочь из рук Саске. – What are you doing, you fool? – она неодобрительно покосилась на Саске, но не успела отойти от него, как была подхвачена на руки и, кружась вместе с ним, завизжала, дико смеясь. – You’re crazy! Всё-таки не зря говорят, что талантливый человек – талантлив во всём. К Шикамару это не относилось, потому что он гений только в одном, а в остальном полный профан – в который раз подумал Саске, всё видео подмечавший, что горизонт у него завален, и нажал на “stop”. Саске помнил те далёкие времена, как будто это было на днях. Помнил, как получил в Гарварде диплом второй по отличию после Шикамару и тест на беременность с двумя полосками от однокурсницы. Помнил, как отец сказал, что не признает невестки-янки и её полукровного выродка, на что Саске высказал сожаление, что папашу не добили в сорок пятом. Фугаку засветил сыну затрещину и приказал катиться к чертям на все четыре стороны. Саске показал ему средний палец и исполнил его пожелание, а на следующий день, без объявления войны, Фугаку во всеуслышание процитировал левого министра Ханадзоно, сказав, что лучше совсем не иметь детей, чем иметь недостойных. Дальше настала сплошная чёрная полоса. Двери мировых корпораций для него закрылись; те люди, что вчера пожимали ему ладони, сегодня разводили руками; девушка сбежала с преуспевающим нотариусом Суйгецу Хозуки в Сингапур; случилось еще кое-что, о чем Саске старался не вспоминать. Не отвернулся лишь один человек, принявший его к себе и позже ни разу не попрекнувший, что жил Саске за его счёт. Саске это запомнил. Будучи натурой злопамятной, он никогда не прислушивался к христианской идеологии, которой во спасение его души пичкала его мать, и вторую щёку для удара подставлять не собирался. Когда мировой кризис докатился до их края Земли, Саске и Шикамару рискнули и пошли ва-банк – скупили часть акций через подставных лиц и другую запросили у Итачи, больше занятого “Акацуки”. Они могли стать королями машиностроительного мира или же остаться с протянутой рукой у обочины. Они поставили на карту всё и победили. Шикамару привёл Саске к креслу генерального директора, а сам, отказавшись от роли исполнительного, засел в тени, так что о его существовании многие не догадывались. В первый же год Саске утроил чистку среди старой гвардии отца и вдохнул свежие силы в корпорацию: размашистым шагом в неё влетел Наруто и взвалил часть работы Саске на свои плечи, ветром пустыни принесло Темари, медленно вошёл Неджи и, оглядевшись, почувствовал себя как дома и остался, распоряжаясь деньгами компании. Теперь у Саске было всё: за уязвлённое самолюбие отплатила сладкая месть; любые его прихоти выполнялись в два счёта; развивающийся бизнес сулил впереди золотые горы. Саске мог быть счастлив, если бы не одна образовавшаяся микроскопическая злокачественная клетка, которую вовремя не обнаружили. И полбеды, если бы она разрушала его организм – она выбрала плоть от его плоти и съедала её, а его оставила ждать в подвешенном состоянии окончания трапезы, кидала ему объедки в лице появившихся метастаз и кормила иллюзиями в виде ремиссий. Саске увеличил изображение, вглядываясь в ямочки на личике и большие чёрные раскосые глаза, и прокрутил несколько фотографий вперёд. На них позировала подросшая худосочная девочка, глаза её подслеповато щурились в оправе очков, но всё также улыбались. На одном снимке она заботливо укрывала белым халатом уснувшего на её больничной койке Шикамару; на другом – подрисовывала безбородому Шикамару усы; на третьем – убегала от внезапно проснувшегося Шикамару, хохоча и поправляя съехавший набекрень парик... Саске не мог больше на это смотреть, нажимая на одну и ту же кнопку. Delete. Delete. Delete. Мобильный полетел на асфальт и остался лежать, от страз с “Hello Kitty”, наклеенных неумелыми ручками, отвалилось несколько блёсток. – Сири, если ты там живая, набери Шикамару, – тихо сказал Саске, ёжась от сильного ветра и глядя суженными глазами вдаль. – Повторите запрос, – ответил из смартфона женский электронный голос. – Позвони Шикамару. – С кем вы хотите поговорить? – Ши-ка-ма-ру, – повторил по слогам Саске, начиная закипать. – Контакт не найден, – после некоторых раздумий отчеканило приложение. – Дура, – плюнул Саске и по-старинке сам полез в папку с вызовами, где среди последних исходящих нашёл один под названием “ленивая задница”. – Вот же он. – Здравствуйте, технический директор корпорации “Конохогуре но Сато”? – после долгих гудков заговорил деланно бодрым голосом Саске. – Я хотел бы с вами встретиться. Например, через полчаса в тренажерном зале для спарринга, вас устроит? Я тоже устал, я тоже хочу спать... Нет, я не придурок, зачем вы мне хамите, разве я давал повод?... Значит так, или ты сейчас приезжаешь или я и мой друг Джек наносим вам с Темари визит – выбирай, что тебе больше нравится. Медленно поднявшись и отряхнувшись, он уже хотел уйти, как вдруг ему позвонили. Взглянув на высветившееся на расколотом дисплее имя, Саске не сразу ответил. – Почему ты не спишь? Попроси Изуми почитать тебе книжку. Сарада, я не могу быть с тобой двадцать четыре часа в сутки. Ветер подул сильнее, по воде пошла мелкая рябь. Сгущались тучи – скоро прольётся дождь и прибьёт к земле порхающую в воздухе пыль. – ...Мы с тобой на прошлой неделе смотались в Диснейленд, в следующем месяце я арендую заповедник в префектуре Нара – все олени будут твои, а, если сильно попросишь, самый главный из них – твой любимый дядя Шикамару – прокатит тебя верхом. Или, хочешь, я запишу тебя в очередь для туристической поездки на Луну? Воткнёшь наш флаг рядом с американским и, если встретишь неупокоенный дух старика Мадары, передашь ему привет. Не хочешь? Тогда что тебе от меня нужно? Саске провёл ладонью по волосам, запрокидывая голову и ловя губами первые капли. – Утром ты меня увидишь, иди спать. Подожди, передай няне трубку, – его голос стал холоднее. – Я плачу вам пятьдесят тысяч баксов в год. Скажите, входит ли в эту сумму услуга по развлечению и обучению ребёнка? Или вы надеетесь, что она не доживёт до апреля и к школе её не имеет смысла готовить? Тогда я вас расстрою: она проживёт долгую жизнь. Да, уверен – я так хочу, значит так и будет, и плевал я на прогнозы врачей. Девчонка должна учиться, а она путает хирагану и катакану, и где ваша хваленная методика преподавания? Займитесь этим, иначе я найду ей новую Мери Поппинс, которая помимо того, что примеряет туфли в гардеробе моей бывшей, будет ещё уделять внимание ребёнку. Не знаю, когда вернусь. Всего хорошего. Саске выключил телефон и пошёл вдоль реки под гремящие раскаты и вспышки грозы.