Белый цветок Хиросимы

Приватный центр айкидо для немногих избранных находился в квартале Роппонги района Минато, в одном из подвалов новостроек – это было небольшое ярко освещенное помещение, открытые окна которого находились на самом верху стен и выходили в тупик из блоков домов. Здесь глушилась связь, чтобы у добивавшихся просветления учеников не было соблазна отвлечься и ничто не мешало бы им сконцентрироваться на поединке. Держал заведение престарелый мастер боевых искусств Орочимару. Саске он нравился тем, что не пресмыкался перед ним, несмотря на свои змеиные нутро и наружность, а сенсею нравился Саске, так как тот напоминал ему его самого в молодости и потому, что старик всё ещё надеялся дожить до того момента, когда изобретут приспособление, переносящее души людей из одного тела в другое. Переодевшись в белый кэйкоги и подпоясавшись чёрным оби, младший Учиха сел на татами в позу лотоса и прикрыл глаза. Шикамару опаздывал; в том, что он придёт посреди ночи по его зову, Саске не сомневался. И, действительно, скоро послышалось звяканье ключей Орочимару, хрипловатое приветствие вошедшего, скрип двери в раздевалку, и через три минуты – шаги босых ног по деревянному полу и запах сигарет. Саске открыл глаза и неспешно поднялся, не без удовольствия разглядывая заспанное лицо приятеля. – Шика, не женись. Шикамару устало вздохнул. Саске снова стала ненавистна гармония в окружающих, потому что он вдруг остро ощутил её недостаток внутри себя, чему кроме всего прочего способствовала и выкинутая в коридоре пустая бутылка виски. В такие дни ему хотелось ломать и крушить, и предаваться декадансу он предпочитал в компании одного и того же человека на протяжении долгих лет. – Ты меня выдернул из дома в час ночи, чтобы сообщить это? Саске грациозно оторвал одну ногу от пола и поднял наверх, демонстрируя идеальную растяжку. – Представляю, что будет дальше, – наклонил он голову на бок, разминая хрустнувшую шею. – Семья, хозяйство, дети в приоритете, а на старого друга окончательно забьёшь болт. – Темари не хочет детей в обозримом будущем, – Шикамару повернулся к нему спиной и прошёл к столу в углу зала, где были представлены всевозможные мечи: дзё, вакидзаси и боккэны, заинтересовавшие его больше остальных, и он отобрал из них два субурито для тренировки. – И потом, с тем объёмом работы, которым ты нас завалил, рождение потомства мы себе сможем позволить только ближе к пенсии. Услышав жужжание пропеллера, Шикамару удивлённо обернулся. И удивляться было чему: пока он разглядывал оружие для схватки, в зал из окна влетел мокрый дрон, разбрызгав вокруг себя капли воды, приземлился посреди комнаты, и, что поразило Шикамару больше, для Саске это не было внезапностью, как для него. Младший Учиха наклонился у квадрокоптера, что-то отсоединил от него, и подошёл к столу, где лежал его раздолбанный мобильный. Беспилотник сразу же взмыл ввысь и, дважды ударившись о потолок, благополучно вылетел обратно под дождь. Шикамару перевёл взгляд на Саске, ещё не уверенный, но уже догадывающийся. – Письмо из Хогвартса, – пояснил Учиха появление в его руках некой флешки и засунул её в телефон. – Не поздно ли ты туда собрался? – Нара скрестил руки на груди. – Я тоже хочу взглянуть. Саске безэмоционально прочёл сообщение и, выдернув флешку, зажал её двумя пальцами. – Отними, – предложил он, чуть усмехнувшись. Шикамару кинул ему деревянный меч, и Саске поймал его за рукоять. Раскланявшись, как предписывал этикет, они двинулись по кругу, не сводя друг с друга чёрных и светло-карих глаз. Шикамару с неохотой сделал несколько выпадов, и Саске мгновенно их нивелировал. – Слабо, Шикамару, слабо, – резюмировал он. – Гладить будешь кота дома, а соперника нужно бить в полную силу. Проснись наконец и выплесни всю злость на меня. – У меня нет к тебе никакой злобы, – признался тот, зевая. Саске ушёл с линии атаки, и неожиданно начал наступление, чем вывел Шикамару из равновесия. – Вспомни, что я задолжал тебе несколько тысяч баксов. – Там уже давно за шесть нулей перевалило, я перестал считать. – Меня никогда не бывает в городе, когда ты празднуешь день рождение. – Стриптизёрша, которую ты в прошлый раз прислал меня поздравить, своим внезапным появлением сильно скрасила мой вечер в семейном кругу... – Шикамару прогнулся назад, и меч Саске со свистом рассёк воздух над ним. – ...а как Темари твой презент оценила – моя челюсть помнит до сих пор. – У меня сегодня что-то было с твоей секретаршей. Шикамару застыл и не отвёл удар, пришедший ему на солнечное сплетение. На считанные секунды его взгляд рассеялся, как будто он очнулся после того, как его вырубили весомой дубинкой. Он упал и встал на ноги не сразу; когда же это произошло, его манера ведения поединка кардинально изменилась. Шикамару молча и сосредоточенно вёл бой, находил все слабые места противника и бил именно туда, использовал техники одну за другой. Сначала Саске это веселило, но скоро он понял, что его загоняют в угол и с каждым ответным ударом он сам лезет в уготовленную ему ловушку. Результатом первого раунда стал кончик меча, остановившийся в нескольких миллиметрах от его шеи; суженные светло-карие глаза напротив его чёрных предупреждали, что дёргаться бесполезно. – Не трогай её, – тихо проговорил Шикамару. – Что будет, если трону? – спросил Саске, глубоко дыша. Шикамару убрал от его лица оружие и отошёл к столу. В руках у него была выигранная карта памяти. – Для тебя она ничего не значит, а эта дурочка всё воспринимает всерьёз, – с преувеличенной небрежностью отозвался он, беря в руки сотовый. – Я не хочу, чтобы это как-то отразилось на её работе. – Успокойся, я соврал, – Саске опустился по стенке на пол и вытянул вперёд ноги. – Подбросил её после работы до поезда и... – Кому ты перевёл такую огромную сумму? – перебил его Шикамару, вглядываясь в экран мобильного. Саске запрокинул голову наверх. – Цунаде Сенжу, – неразборчиво пробормотал он чьё-то имя и уже громче добавил. – Можешь меня поздравить – впервые на меня подают в суд не из-за неисправности в двигателях, не за уклонение от уплаты налогов и даже не из-за прав на опеку. – он притянул к себе согнутые ноги и прыжком приземлился на ступни. – Мадара вместо того, чтобы выкупить долю, как это делают все цивилизованные люди, фальсифицировал документы и прибрал компанию к рукам, оставив Хашираму без гроша, с чем его внучка не согласна. Не устаю удивляться изобретательности своих предков – старый хрыч и из могилы сумел всем нам подгадить. Шикамару добродушно рассмеялся, обнажив ровный ряд белых зубов. – Сто лет – срок для истории незначительный, вот две тысячи – куда ни шло. Почему бы ей сразу не подать иск против Господа нашего Бога за то, что не придумал людям строя лучше, чем капитализм, при котором эксплуатируют рабочих и постоянно происходят кризисы? – Род Сенжу всегда был при дворе – она сможет заручиться поддержкой императорской семьи, – мрачно заметил Саске, взяв со стола пластиковую бутылку с водой и сделав несколько жадных глотков. – Возможно ли как-то разрулить эту ситуацию без крайних мер? – Я предлагал ей дивиденды в пять процентов, но она требует ровно половину компании и не хочет торговаться, – Саске махнул рукой. – Короче, я её послал, и она вспылила. Лицо Шикамару приняло выражение человека, ударившегося большим пальцем на ноге о дверной косяк. Ему было и больно и смешно. – Боже, спасибо тебе за то, что этот человек в своё время не стал дипломатом, – вознёс он неподдельную благодарность, возведя глаза к потолку, где этажом выше что-то грохотало. – Из-за подобных личностей, не способных на компромисс, и возникают войны. – Аминь, – откликнулся Саске и сразу же жёстко добавил, когда встретился взглядом с Шикамару. – Что ты смотришь на меня своими кроткими оленьими глазами праведника? Ты не хуже меня знаешь, что, если бы она действительно хотела вернуть былую фамильную гордость, то сделала бы это семь лет назад, когда корпорацию списывали со счетов, а не объявилась сейчас, позарившись на многомиллиардный годовой оборот. Шикамару покачал головой и положил телефон обратно на стол. – Значит, я могу повременить с подготовкой к твоему изгнанию и установлению матриархата в корпорации? Саске медленно улыбнулся, оценив степень продажности Шикамару. - Пока рано. Я, как мог, отсрочил мало приятный разговор о том, кому принадлежит “Коноха”, до лучших времён... – ...дав ей взятку в размере пяти миллионов йен? – закончил за него вопросом Шикамару, наморщив лоб. – Ты не в Центральном банке работаешь, у нас каждая копейка на счету, что ты творишь? Саске провел ладонью по непослушным волосам, убирая их назад, и стал мерить шагами зал, разминая ноги. – Нам нельзя ввязываться во все эти дрязги, – наконец изрёк он. – Во время судебного процесса нам заморозят счета, а у нас уже есть предзаказы от людей, которые могут себе позволить купить весь земной шар и у них ещё мелочь на стаканчик кофе останется – с такими ссориться вредно для здоровья. Они немало инвестировали в нас и теперь хотят получить фидбэк в чётко оговорённые сроки. Когда рассчитаемся с ними – тогда welcome. Шикамару побрёл в обратном направлении, задумчиво перебегая глазами по развешанным на стенах пергаментам с каллиграфией. – Как же всё это проблемно, – потянул он кончики губ вниз. – Почему эта женщина решила ударить именно сейчас, когда у нас не всё гладко? – Потому что какая-то тварь сдала меня ей с потрохами, – Саске хмуро посмотрел на изумлённого Шикамару. – Разве я не сказал? Тогда говорю: госпожа Сенжу в курсе всех наших планов насчёт аэромобилей. Шикамару приклеился к полу, чувствуя, как намокли и онемели его ступни. – Знают только директора и твой отец. – Ты забыл ещё одного моего дражайшего родственника. – Не может быть. Ты уверен, что это он? – Тебе я верю, как себе, – Саске стал загибать пальцы на руках. – Неджи, Наруто и Гаара очень хорошо понимают, что от них мокрого места не останется, если они что-то замыслят у меня за спиной. Темари не будет болтать, потому что она Темари. Отец жалеет, что не отправил тридцать лет назад мать на аборт, и ясно дал понять, что мои дела его не волнуют. Кроме Итачи мой провал никому не выгоден. – Саске уставился в стену перед собой. – Мне даже немного интересно, о чём думал человек, заменивший мне отца, когда предавал меня? – Нужно досконально в этом разобраться, а не действовать, основываясь на догадках, – быстро проговорил Шикамару. – На сколько велика вероятность, что Цунаде Сенжу выиграет дело, когда всё же будет суд? – Слишком много времени утекло, – Саске повёл головой. – Кому, когда и зачем Мадара Учиха перешёл дорогу, никто в данный момент доказать не может. Но на всякий пожарный я бы послал кого-нибудь поднять архивы музеев и проверить любителей коллекционировать старинные документы – вдруг среди них завалялся один, который будет стоить мне карьеры. – Я этим займусь. – Нет, ты мне нужен здесь... – Саске неопределённо направил дрогнувшую руку в сторону Шикамару. – ... а в Киото отправится Темари. Культурный досуг и заслуженнный отдых от тебя ей обеспечены. – Кроме неё подходящих людей у тебя на примете нет? – Шикамару бросил на Саске недовольный взгляд. – Провернуть всё без лишней шумихи должен человек, в котором я уверен, – объяснил младший Учиха. – Темари умеет конструктивно вести переговоры. Её первое высшее образование – историческое, так что она идеальная кандидатура. Официально я дам ей отпуск, а чем мои сотрудники занимаются в свободное от работы время – меня не касается. Никакие нити ко мне вести не будут. Шикамару опустился на колени, соединил пальцы правой и левой рук и закрыл глаза – Саске знал, что когда тот принимал такую позу, это говорило о том, что в его мозгу кипела работа: прорабатывались сотни вариантов развитий событий и ликвидировались ошибки в вычислениях. Шикамару вообще часто напоминал Саске компьютер – мощный, надёжный, скупой на эмоции, как будто его собрали, облачили в модную оболочку из хипстерской щетины и пучка жёстких волос, и с пожизненной гарантией подарили ему и его корпорации. – Нет, – Шикамару распахнул глаза и поднялся. – То, что ты предлагаешь, это фальстарт. Семь лет назад нам повезло – вероятность, как и сейчас, была 50/50. Но тогда нам нечего было терять, а сейчас – есть. – Если всё пойдёт по твоему плану – мы изменим мир, – Саске подошёл к нему ближе. – Да. Успех будет ошеломительным, – Шикамару спокойно взирал на него из-под густых ресниц. – Но если произойдёт хоть малейшее отклонение: кризис, конкуренты, мой возможный прочёт – несмотря на то, что все вы считаете меня гением, мой интеллект далёк от искусственного – и мы прогорим. Вся работа, что мы проделали, пойдёт прахом. – Твои предложения? – Подождать ещё год или два, – с готовностью ответил Шикамару. – Дождаться, когда истекут контракты с рабочими и без ажиотажа перейти на автоматизированный сбор, закупиться достаточным количеством роботов. Но не это главное. Сейчас важнее разобраться с Цунаде Сенжу, пока у неё ничего на нас нет. Надо выяснить, какие у неё рычаги давления и кто за ней стоит. Саске качнулся, кивнув головой, и отступил назад. – Шикамару, я тебя люблю, но твоя трусость порой меня просто убивает. – Это не трусость, дурак, а здравый смысл, которого ты напрочь лишён. – Да ладно! Что может сделать против нас какая-то баба с завышенным чсв? – Единственный, у кого завышено чсв, это ты, а “какая-то баба” прижмёт нас к ногтю и уничтожит, как только у неё для этого появятся все козыри. Саске окинул безмятежное лицо Шикамару свирепым взглядом, и оно ему показалось восковым, кукольным, ненастоящим. – Да чёрт бы вас обоих побрал, – он снова подскочил к нему, упираясь в него злыми глазами и жестикулируя. – Жить нужно здесь и сейчас, а не через год или два. Всегда будут находиться какие-то преграды, и плевать на них. Мы начнём действовать немедленно. Мы запустим грандиозную рекламную кампанию: наши машины будут пиарить все, кому не лень, от передовых людей нашего времени до роликов на YouTube, чтобы все знали, где должны закупаться – “Konoha” only. Мы поменяем всю транспортную систему, выстроим солнечные панели, создадим много аккумуляторов для хранения энергии. Мы подвинем наше правительство, и теперь не они, а мы будем диктовать наши условия, потом... Потом, когда стихнет эта истерия с криптовалютой, мы создадим свою, типа биткоинов, и будем продавать продукт за неё – она взлетит в цене и мы выйдем на новый уровень. В идеале я хочу отказаться от доллара и сделать корпорацию самодостаточной. – Саске, это Вечное Цукуёми, – Шикамару, внимательно вслушивавшийся в каждое его слово, не замедлил с ответом, когда Саске замолчал, чтобы перевести дыхание. – Утопия. Об этом говорил Мадара Учиха. У тебя, как и у него, поехала крыша от абсолютной власти. – Мой прадед был редким ублюдком, но это не мешало ему разумно мыслить, и со многими его выводами я согласен... С поддержкой нацизма он, правда, сильно перегнул – это был путь в никуда. – Радует, что ты это признаёшь, а то, я думал, начнёшь священные походы против несогласных с тобой – а это, в первую очередь, я. Кому ты бросаешь вызов, сильнейшей экономике мира? – Шикамару положил ладонь на плечо Саске, но тот остервенело сбросил её. – Они не дадут тебе всего этого сделать и быстро избавятся от тебя. Ты не сможешь проводить крупные операции в этой валюте, потому что она не будет попадать под контроль государства. – Поэтому мы должны стать государством, – произнёс Саске. Шикамару отшатнулся от него. Несколько минут они оба молчали, упрямо избегая взглядов друг друга. – Саске, ты должен временно передать полномочия Наруто, – заговорил первым Шикамару. – В этом нуждается не сколько наша корпорация, сколько ты сам. – Вот как? – усмехнулся Саске. – Почему бы тебе прямым текстом не сказать, что хочешь меня из неё вышвырнуть? – Ты себя в зеркале давно видел? – Шикамару начал раздражаться. – Ты пашешь с утра до ночи, потом уходишь в запой и спишь с кем попало – ты серьезно думаешь, что долго так протянешь? Хочешь пойти по стопам нашего премьера, умершего от сердечной недостаточности? За все эти годы ты ни разу не взял отпуск! Вспомни, что кроме того, что ты являешься генеральным директором, ты ещё и... Нара прикусил язык, но было уже поздно, и Учиха всё понял. – Так вот зачем ты меня так рьяно выпроваживаешь... Хочешь, чтобы я сидел дома у её постели и рыдал? – Саске, я... – Заглохни, – тихо приказал Саске. – И слушай. Я всегда был готов на всё ради неё. Предпремьерный показ спектакля про Поттера – пожалуйста; туда же можно отнести ещё не вышедшие мульты Миядзаки, любые поездки и игрушки. Если что-то, что ей нужно, вне моей власти, я буду ползать в ногах и отдам любые деньги тем, кто может ей это дать. Но я не могу лишний раз прийти и заговорить с ней. Для меня это пытка. При последней нашей встрече она попросила отправить её в школу. Она хочет учиться и работать, чтобы в будущем обеспечивать меня, когда стану дряхлым старикашкой. Она думает, у неё впереди сто лет жизни. И я рядом с ней в это верю и убеждаю Изуми, чтобы не обращалась с ней, как с дорогой, но бракованной вещью, которую отправят на помойку, когда подъедет мусоровоз, – Саске закрыл мертвенно-бледное лицо в ладонях, протирая его и отгоняя сон. – Не живут столько с её стадией. Изуне тоже не повезло – он сильно мучился без морфина, Мадаре пришлось собственноручно проводить ему эвтаназию. У Итачи рано обнаружили эту чертовщину, поэтому он выкарабкался, а моя дочь – нет, – Саске поднял голову, на его переносице залегли две глубокие морщинки. – Я хочу, чтобы она умерла. Я понимаю, что вместе с ней умрёт часть меня. Может быть, лучшая моя часть... Сарада многому меня научила. Я перестал бояться. Я должен использовать каждую минуту своей жизни, чтобы чего-то в ней добиться, потому что я знаю, что я могу то, чего другие не могут... – Саске подошёл вплотную к остолбеневшему Шикамару. – ... а теперь скажи ещё раз, что я должен взять отпуск. С минуту они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, под аккомпанемент стучавших об асфальт кислотных водяных капель. Вдруг Шикамару подался вперёд, сжав и вывернув кисть руки Саске, и тот, перевернувшись, рухнул на спину. Саске непонимающе посмотрел на Шикамару, выжидающе стоявшего над ним, чтобы снова отправить его в нокаут, когда тот поднимется. Поднимаясь и сохраняя прямую центральную линию тела, Саске принял боевую стойку. Отбросив все посторонние мысли, он весь отдался любимому занятию: он фокусировал силы в точке взаимодействия с противником, предугадывал его дальнейшие атаки и техники, но не мог отделаться от мысли, что Шикамару никогда не бился, как бился сейчас, а если вспомнить, что он ничего не делает без определённой цели, то... Саске поймал на себе его взгляд и всё понял. В отличии от него, Шикамару не на секунду не забывал про истинное предназначение айкидо – это был отказ от травмирования или убийства соперника и путь к гармонии с собой и миром. Шикамару во время нападения использовал силу Саске против него самого; Саске падал и поднимался, бросался вперёд; найдя один ритм и дыхание, они стали одним целым, объединённые одной энергией. За плотно закрытыми окнами тропический ливень накрыл Токио целиком и полностью и, казалось, не собирался его отпускать, пока не превратил бы в Атлантиду. Шикамару и Саске сидели на татами, спиной к спине, и молчали, слушая дождь. Саске положил руку на согнутую в колене ногу. – Спасибо. – Ты не должен переносить всё в одиночку. Ты всегда можешь рассказать мне обо всём, что происходит у тебя внутри. Снова повисла пауза. Шикамару не видел лица Саске, но спиной чувствовал, как были напряжены мышцы его спины, как его позвоночник врезался в его кожу через легкую ткань кэйкоги. – Мне постоянно снится один и тот же сон в ч/б, – Шикамару вздрогнул, услышав негромкий, но отчётливый голос Саске. – Хиросима с её извечным взрывом. Каждый раз, когда город отстраивается заново, его снова ровняют с землёй. Превращается в пепел первый появившийся на отравленной земле цветок и сгорает человек. Нетронутой остаётся лишь тень, которую он отбрасывал. Шикамару опустил взгляд на пол, где возле них пролегли две тени. За окнами завыли ветер и далёкая сирена; на миг несколько ламп погасло, и две человеческие тени превратились в одну. Шикамару стало жутко. – Какой человек? – стремительно обернулся он к Саске. – Общий сбор завтра в одиннадцать, передай другим, – проигнорировал тот его вопрос и поднялся, отряхиваясь. – После обнародуем стратегию развития на пресс-конференции, нужно успеть до того, как за нас это сделает Цунаде Сенжу. – Я думаю, что при новых условиях эта программа станет для нас контрольным выстрелом, – серьёзно ответил Шикамару. Меньше всего ему сейчас хотелось говорить о работе, так как он предчувствовал, что был обязан противостоять Саске. – Поэтому на совете директоров я сделаю всё возможное, чтобы помешать тебе её принять. Но это реально только при условии, что все наши голоса будут учитываться и ты не наложишь на них вето. Если ты собираешься в своей излюбленной манере создавать иллюзию честных выборов, где решает большинство, а не ты один, то скажи мне об этом сейчас и завтра я не сдвинусь с дивана. Саске направился к двери, остановившись на полдороги. – Приходи, Шикамару, – в его голосе послышалась усмешка. – Будет жарко. – Саске. Он обернулся на пороге. – С днём рождения. Саске ничего не ответил. Взяв телефон со стола, он вышел из зала, оставив Шикамару в одиночестве. – Ты войдёшь в историю, Учиха Саске, – сказал он вслух. – Но под каким званием – это ещё предстоит выяснить.