Белый цветок Хиросимы

Утром небо ещё больше заволокло тучами, дождь распарывал город водяными иглами и перекраивал его на свой манер. Токийцы старались не задерживаться на улицах и глазели на бушевавшую стихию из укрытия; исключение составляла лишь группа аккредитованных журналистов, столпившаяся у центрального входа в Uchiha Plaza около десяти часов утра. И хоть им не единожды было предложено пройти внутрь, те ни в какую не хотели трогаться с места, чтобы не пропустить виновников ажиотажа. Велись прямые трансляции для телеканалов, штамповались репортажи, аналитики спешили высказать свою точку зрения – по инсайдерской информации предстоящий совет директоров обещал стать историческим событием. Ближе к одиннадцати их страдания стали поэтапно вознаграждаться появлением акционеров корпорации. Фугаку Учиха, хмурый и мрачный подстать погоде, и его старший сын, не без борьбы продрались в здание, игнорируя бесчисленные вопросы, которыми их с ходу закидали репортёры. Следом появились исполнительный и финансовый директора компании. “Без комментариев” – процедил Неджи и, освободив свои длинные волосы, зацепившиеся за чью-то молнию на куртке, поднялся по лестнице. Наруто повезло меньше – многие были наслышаны о его простодушии и теперь желали вытрясти из него как можно больше подробностей. Их намерениям помешала Темари, облачённая в элегантный брючный костюм, и Гаара, державший над ней зонт. Ответив холодной улыбкой на возобновившиеся возгласы, она призвала всех сохранять спокойствие и дождаться конца совещания. Её слова повлияли на всеобщее настроение, гудевшая толпа примолкла перед явлением, которого ждала с содроганием сердца. Когда из машины вышли Саске и Шикамару, все разом бросились им навстречу, но застыли на полпути, не решаясь подойти ближе. Эти двое находились словно в заколдованном круге, державшим дистанцию между ними и остальным миром; самых смелых хватило лишь на то, чтобы снимать их с трёхметрового расстояния. Саске Учиха и Шикамару Нара оставались для них тёмными лошадками и желавших вступать с ними в конфронтацию не находилось. Для Ино, как и других сотрудников, всё это стало полной неожиданностью. Преодолев множество препятствий на подступах к своему отделу, она рухнула в кресло и обхватила голову руками. Сакура и Хината не подходили к телефонам. Приняв участие в качестве молчаливого слушателя в множестве бесед, Ино смогла собрать кусочки пазла воедино – прямо сейчас за закрытыми дверями решалась судьба “Конохи”. Между Шикамару и Саске произошёл раскол в принятии бизнес-стратегии, и поэтому они схлестнутся в полемике, а судить их будут другие акционеры, и тот, чью сторону они в большинстве своём примут, станет законодателем в производственной сфере корпорации. Никаких симпатий – на кону десятки миллиардов долларов. Никто в этот знаменательный день не работал, даже не делал вид – все для этого были слишком взбудоражены, как будто каждому вкололи адреналин и он примкнул к броуновскому движению. Все чувствовали себя частью чего-то неизвестного и неминуемого, что нависло над ними всеми, и делали свои ставки. Победит Учиха, предполагали романтики, потому что технический прогресс не стоит на месте. Победит Нара, утверждали скептики, потому что прогресс прогрессом, а весомая потеря средств важнее. “Поскорее бы это закончилось, иначе я сойду с ума” – думала Ино и не уставала в перерывах набирать Сакуру – та трижды заходила в кабинет Саске и выходила с пепельницами, до краёв наполненными окурками. Время шло, минуты складывались в часы: один, два, три, незаметно перевалило за семь, а известий всё не было. Стук капель за окном убаюкивал, Ино дремала на своём рабочем месте и ей снились кошмары – в них она падала с большой высоты в пропасть и, вздрагивая, просыпалась. В одно из таких падений до неё сверху донесся чей-то голос: – Отдел технического директора Шикамару Нара? – Да-а... – пробормотала Ино, хлопая глазами и цепляясь за остатки реальности. – Ино Яманака, его секретарь, чем могу?... – По инструкции, если его нет на месте, я должен обратиться к вам, – сообщил пришелец и подошёл к её столу, положив на него длинную лакированную деревянную коробку, похожую на футляр для скрипки. – Распишитесь, что получили и претензий по доставке не имеете. Курьер, представившийся Конохамару, протянул ей бумагу и ручку, а сам занялся коробкой. Щёлкнув замками, он открыл её, и её удивлённому взору предстали несколько сабель в ножнах, покоившиеся на алой бархатной ткани. – Катана, вакидзаси и танто – полный оружейный набор самурая, – ответил он на её застрявший в горле вопрос. Забрав бумаги, он поклонился и вышел. Ино с нараставшим любопытством принялась исследовать содержимое коробки, на внутренней стороне которой разглядела гравировку. Приглядевшись, она прочла хокку Мацуо Басё: Всюду ветки сосен у ворот. Словно сон одной короткой ночи – Промелькнули тридцать лет. Ино аккуратно взяла в руки катану и, чуть отодвинув ножны, посмотрела на блеснувший клинок. Не являясь специалистом, она не могла с точностью определить её подлинность, но даже такому дилетанту, как она, было понятно, что это оружие не новодел, а закалённое в битвах средство для убийства родом не из прошлого и даже не позапрошлого века. Уложив её обратно, она присмотрелась к танто, припоминая из курса истории, что его использовали самураи для обряда сэппуку. Ножны ножа были замаскированы под веер, и веер этот был точь-в-точь как у Темари но Собаку, который она всегда носила, обмотав лентой на запястье. Ино быстро сунула его обратно и глубоко задумалась. Изумление её было прервано громкими криками и начавшейся беготнёй в коридоре, и девушка, прижав драгоценную коробку к груди, ринулась следом. На подступах к холлу образовалась давка, и дальше протиснуться могли только запоздалые телевизионщики. Ино встала на носки и выпрямилась, выглядывая из-за спин, наводнивших пространство. Далеко впереди мелькнули знакомые причёски – каштанового цвета хипстерский пучок и угольно-чёрные растрёпанные волосы – её сердце забилось с удвоенной силой и замерло, когда она услышала о результатах встречи своих двух шефов. Все акционеры единогласно проголосовали за предложение, выдвинутое Учихой Саске. Пресс-конференция началась, как только в зале разместились представители СМИ. По технике безопасности их должно было быть вдвое меньше, и секьюрити сработали моментально, очистив помещение от бульварных газетчиков, всеми правдами и неправдами пытавшихся прорвать блокаду, и оставили только проверенные отечественные и зарубежные службы новостей: возле широкого стола, где расположилась Саске, Шикамару и Наруто, появились микрофоны CNN, BBC и другие. Шикамару протёр усталое лицо ладонями, морально приготовляясь к продолжению экзекуции. За день он выкурил полторы пачки сигарет; безумно хотелось закурить снова, но регламент уже не позволял. Первые лица корпорации на миг зажмурили глаза, когда дали слово первому обозревателю и вместо него взревел весь зал. Саске, успешно скрывавший своё неутешительное состояние за напускной полуулыбкой, отвечал на вопросы, а Шикамару проживал сегодняшний день заново и пытался выяснить, был ли у него хоть микроскопический шанс не облажаться. – В октябре следующего года на ежегодном автосалоне вы сможете увидеть первый аэромобиль нашего производства. Совет директоров начинался как всегда в таких случаях. Все собрались, уверенные, что на пару-тройку часов, тем более на предпоследнем собрании они высказали почти единодушное недоверие к идее Учихи-младшего. Но появился младший Учиха, и началось представление. – Мы рассматриваем возможность открытия заводов за пределами Японии. Как вы успели заметить, давно быстрыми темпами идёт глобализация. Но если люди будут уезжать из-за нищеты, кто тогда останется строить что-то новое на их родине? Мы собираемся помогать развивающимся странам поднимать экономику и уровень жизни местного населения, используя наши технологии. Сначала Шикамару не почуял подвоха, но вскоре понял, что Саске основательно подготовился к совещанию, но только в отличии от него, сделал упор не на риски и проблемы их преодоления. По его дальнейшим действиям можно было предположить, что он всю ночь напролёт провёл за просмотром мастер-классов первосортных коуч-тренеров на тему “как расположить к себе оппонента и потенциальных избирателей”. С самого своего появления он стал возводить себя на алтарь богу лицемерия. Первое, с чего он начал, это придвинул кресло отцу и участливо справился о его здоровье, потом начал обрабатывать старшего брата, предлагая встретиться, выпить и обсудить совместный проект “Конохи” и “Акацуки”. У Наруто ему вдруг очень понравился галстук, и он его расхвалил до такой степени, что тот был вынужден его с себя снять и подарить ему; он пригласил Неджи и Гаару в клуб по игре в крикет и был преувеличено любезен с Темари. Создав вокруг себя буферную зону из загипнотизированных им людей, он перешёл к кульминации. – Вы меня с кем-то путаете, я никогда не давал деньги на поддержание детских хосписов и больниц. Не надо меня благотворить за то, что я не делал. Шикамару кинул быстрый взгляд на невозмутимого Саске. Ему бы уметь так убедительно лгать, глядишь, не слил бы тогда бездарно все голоса в его пользу. И самое паршивое то, что Учиха не нарушил условия сделки – все взяли его сторону по доброй воле, а после выглядели растерянными, как будто отходили после наркоза, и не понимали, как они подписались под всем, что тот сказал. Сказал же он много: расписывал прекрасное будущее их корпорации (подчёркнуто – их, а не его), вешал им лапшу на уши, какие они потрясающие профи своего дела и вместе они достигнут небывалых высот (все ели с удовольствием, Наруто, как наиболее внушаемый, больше всех), как опытный дайвер обходил все подводные камни, на которых тщетно заострял внимание Шикамару. Нет, шансов не было ни малейших. Расстраивало даже не то, что сразу после совещания галстук оказался в урне, игра в крикет и встреча с братом были забыты, а пренебрежительно-язвительный тон снова стал преобладать в общении с окружающими. Эта семичасовая встреча наглядно показала, как Шикамару ошибался на свой счёт. Он думал, они с Саске были на равных, когда на самом деле – между ними пролегла бездна, преодолеть которую Шикамару оказался не в состоянии. – Нара-сан, у меня к вам несколько вопросов. Шикамару вздрогнул и поднял глаза на воинственно уставившуюся на него темноволосую журналистку. – Кин Цучи, журнал “Cosmopolitan”, – представилась она. Шикамару прикрыл глаза от слепивших вспышек фотоаппаратов и повернулся к Саске. – Что здесь делает “Cosmopolitan”? – шёпотом поинтересовался он у него. – Скажи “спасибо”, что из “Animal Planet” не пришли, – тихо отозвался тот. – Мы с некоторых пор выступаем против китоловства. – Нара-сан, скажите пожалуйста, почему в одном из крупнейших отделов “Конохи”, как ваш, работают сплошь мужчины и только одна женщина? – не в бровь, а в глаз ударила журналистка. Беда пришла, откуда не ждали. Шикамару огляделся вокруг себя, как затравленный зверь, но не выявил ни капли сочувствия ни у Саске, получившего передозировку внимания к своей персоне и теперь отдыхавшего, откинувшись в кресле, ни у Наруто, не горевшего желанием перенимать эстефетную палочку и отвечать на каверзные вопросы. Шикамару кашлянул. – Все женщины сбежали к Саске. – Прошу отнестись со всей серьёзностью к этой теме, – донимала его Кин Цучи. – Вы занимаетесь дискриминацией по половому признаку. В Японии нет ни единой корпорации, главой которой была бы женщина, с государственными постами ситуация обстоит немногим лучше, зато есть специальные женские вагоны в метро, чтобы к нам не приставали в час пик и не фотографировали под юбками, такие, как вы... Такие, как мы? Шикамару задумался. Сам он никогда ни к кому не приставал, даже не потому что уже давно не ездил в метро, а потому что не видел в этом смысла. Невинные ухаживания за Темари но Собаку в своё время не увенчались успехом и их итог надолго отбил у него желание иметь дело с противоположным полом. Шикамару решил, что преспокойно проживёт холостяком и одного Саске ему в жизни будет более чем достаточно, но этот период заблуждения длился не долго. Жизнь научила его, что в мире есть два зла – женщина и Учиха, и Нара выбрал меньшее из них, когда то обратило на него свое внимание. Фотографировать же он в принципе не умел, и когда они с Темари отдыхали на горячих источниках и ей захотелось устроить себе эротическую фотосессию на природе, его кандидатуру, как фотографа, она отмела сразу после нескольких неуклюжих снимков и утопленной камеры, добавив, что руки у него, конечно, золотые, но растут немного не из того места – да даже если бы и из того, зачем ему кого-то где-то фотографировать, когда он занят любимым делом и размениваться на идиотские удовольствия для неудачников не собирается? В общем, это была больная тема для Шикамару и понимал он её для себя по-своему. Ему казалось, что когда-то разумное начинание эмансипации сейчас приняло пародию на само себя; что насилие должно было караться без всяких обсуждений; что зарплату в корпорации что мужчины, что женщины на равных должностях получали одинаковую, но какое это имело значение, когда по сравнению с доходами гендиректора это были сущие копейки; что давно уже существовали мультиварки и самодвижущиеся пылесосы и разговоры о том, кто должен готовить и убираться, давно устарели – всё это он мог бы высказать на предъявленные ему обвинения... но ему было лень. – Простите, а какой был вопрос? – спросил он, когда его разоблачение состоялось и его скрытая натура шовиниста и женоненавистника стала всем известна благодаря непревзойдённой журналистской работе. – Почему вы не выступаете за равноправие, Нара-сан, когда весь мир за него борется? – громко спросила Кин Цучи. – Почему вы не используете квоты для женщин? – Следуя вашей логике, если у меня в подчинении пять человек, я должен нанять двух мужчин, двух женщин и того, кто ещё не определился к кому себя причислить? – Шикамару подался вперёд. – Но я не мыслю подобными категориями. Мне важно, чтобы человек знал своё дело, а кем он или она является – никакого значения для меня не имеет. – Неужели? – протянула девушка сладостно тягучим, как патока, голосом. – Поэтому прямо перед вашим кабинетом светит своим смазливым личиком бывшая модель? Шикамару с пониманием улыбнулся – ему нравилась эта когтистая восторженность, с которой Кин Цучи думала, что загоняла его в тупик. – Яманака Ино – это отдельный случай. За ошибки, которые она насовершала за два месяца работы её можно было бы уволить больше ста раз – и так бы поступил любой другой работодатель, – Шикамару выдержал паузу. – Но не я. Ино стремительно учится. Она скорее умрёт, чем не доведёт задание до конца или плохо его выполнит. У неё особый подход к людям: если она присутствует на переговорах, можно не сомневаться, что выгоды от них она добьётся по максимуму. Если она в чём-то не разбирается, она в короткие сроки раздобудет всю информацию и станет чуть ли не экспертом в этой области – потому что она горит этим. Поэтому через два-три года она уже будет занимать место менеджера высшего звена, а через десять лет – тот самый пост генерального директора компании, сопоставимой по масштабу с “Конохой”. – Ещё раз... – журналистка, делавшая знаки оператору, чтобы снимал с разных ракурсов, с недоверием повернулась к Шикамару. – По вашему, бывшая модель сможет руководить одной из крупнейших автомобилестроительных компаний в мире? – Да, сможет, – спокойно парировал Шикамару. – Вы в это не верите? И кто тогда из нас сексист: я... или, может быть, вы? – Бинго, – откликнулся дремавший позади него Саске. Кин Цучи замялась, этим мгновенно воспользовались остальные её коллеги из конкурирующих изданий и напали с вопросами на Наруто. Шикамару прислонился к спинке кресла, тяжело вздыхая. – Теперь ты понимаешь, почему меня после каждой такой пресс-конференции тянет убивать? – Учиха усмехнулся. – Единственный плюс: я теперь знаю, что дарить тебе на день рождения. Как ты смотришь на то, чтобы пополнить свой гардероб дизайнерской футболкой с принтом: “We all should be feminists”? – Достойный ответ на катану, – угрюмо фыркнул Нара. Саске заинтересовано наклонился ближе к Шикамару. – Какая катана? – Та самая. – Врёшь? – Нет. Саске повёл головой и поморщился от голоса Наруто, самозабвенно оравшего рядом с ним о больших перспективах принятой сегодня стратегии развития корпорации. – Катана, вакидзаси и танто, принадлежавшие основателю моего клана... – страшным шёпотом проговорил он. – ... у тебя? – Нет, – зевнул Шикамару, закрывая рот ладонью. – Ино оставила их у тебя в кабинете, пока мы тут зря сотрясали воздух. – Но они стоят целое состояние! Где ты взял столько денег? – Мы с Темари продали по почке на чёрном рынке, – раздражённо ответил Нара. – Какая тебе разница? Почему ты не можешь просто порадоваться, что, наконец, сабли вернулись к своему законному владельцу? Саске замолчал, борясь с желанием наброситься на Шикамару и сжать его в крепких объятиях, чтобы оставить ещё и без целых костей. Скрестив руки на груди, он улыбнулся. – Тогда это всё меняет, – насмешливо протянул он. – Чтобы как-то компенсировать отсутствие твоей почки, слово “feminists” на твоей будущей майке будет выполнено из бриллиантов весом в три карата. Шикамару сердито развернулся к нему лицом. Беззвучно двигая губами, он сказал несколько фраз, и у смеющегося Саске не осталось иллюзий насчёт того, куда его послали.