Белый цветок Хиросимы

Неделю спустя Наруто сидел у Шикамару и требовал, чтобы тот увеличил производство электромобилей на экспорт, так как спрос на них подскочил в десятки раз. Шикамару слушал Наруто, подперев ладонью голову – часть тела, наиболее чувствительную к силе притяжения Земли – и раздумывал над вежливым предлогом выдворения изрядно докучавшего ему исполнительного директора. У Наруто на фоне пресс-конференции, прошедшей с неимоверным успехом, произошёл сдвиг в сознании, и ему казалось, что корпорации выдали карт-бланш на монополизацию рынка машин и никаких санкций за это не предусматривалось. Шикамару устал втолковывать ему, что вся эта шумиха вокруг их марки – явление временное и радоваться пока рано. Но не Наруто главным образом его нервировал. Саске, материализовавшийся в его отделе, не спешил заходить к нему в кабинет – вместо этого он с комфортом расположился в приёмной и завёл разговор с Ино, убравшей свою длинную чёлку за ухо и не сводившей с него голубевших на бледном лице глаз. – Извини, – Шикамару перебил Наруто на полуслове. Подойдя к стеклянной двери, он рывком распахнул её, не слишком дружелюбно поинтересовавшись: – Тебе чего? – Жду, когда ты назначишь мне аудиенцию, – Саске поднял на него суженные глаза. Шикамару молча отошёл от порога, предлагая ему войти. Саске запустил руки в карманы брюк и, насвистывая имперский марш, неспешно прошёл следом. Там он занял дальнее кресло и взял книгу, но вскоре отложил её и скучающе уставился на Шикамару и Наруто. Дождавшись перерыва в их диалоге, когда последний набирал достаточное количество воздуха для дальнейшей словесной атаки, он неожиданно нарушил тишину: – Я уезжаю в воскресенье... Шикамару и Наруто обернулись в его сторону, но продолжения не последовало, потому что Саске отвлекся на чёрную шиншиллу, вылезшую из внутреннего кармана его пиджака. Наруто презентовал ему эту животину на юбилей и на закономерный вопрос “на кой она ему сдалась”, ответил, что Саске одинок, и теперь ему будет о ком заботиться. Шиншиллу нарекли Учихой-средним. Его функция в корпорации заключалась в том, что он путешествовал с Учихой-младшим по кабинетам его подчинённых и удобрял комнатные растения. Сейчас он нацелился на любимый кактус Темари. – Всё? – уточнил Шикамару. – ... в мировой тур в поддержку нового альбома, – закончил Саске. Наруто озадаченно почесал затылок. Знакомый со всеми причудами Саске не понаслышке, Шикамару разъяснил ему значение услышанных им метафор: “мировой тур” – официальные встречи с руководством крупнейших компаний мира и первыми лицами государств, а “новый альбом” – недавно принятая стратегия развития корпорации, подразумевавшая под собой более тесное сотрудничество в сфере транспорта с другими странами. – Ты нас бросаешь в такой ответственный момент?! – Наруто вперил в Саске свои глаза-блюдца, до краёв наполненные возмущением. Саске оторвался от кресла и медленным шагом направился к рабочему месту технического директора. – Надо же когда-нибудь начинать жить отдельно от родителей, Наруто, – на его красивом лице заиграла усмешка. – Тебе на целый месяц предоставляется вся квартира в полное распоряжение. Плати по счетам, смотри, чтобы машины были на ходу, не забывай кормить хомяка. И никаких попоек, не расстраивай папу – он всё это устроит сам, когда вернётся. Не дав Наруто возможности возразить, он положил перед ним запечатанный конверт, обгрызенный по краям мелкими острыми зубками. Заинтригованный Шикамару заглянул ему через плечо и, когда тот раскрыл сложенный вдвое лист бумаги, увидел именное приглашение на мероприятие, где было выведено курсивом: Konoha Fashion Week. – Когда ты успел примкнуть к мейнстриму? – удивился Наруто. – Тебя никогда не интересовали модные показы! – Ты как будто вчера родился, ей-богу. Это маркетинговый ход, ничего более. Соберётся вся тусовка из высшего общества, не знающая, куда вложить свои миллионы. Я окажу ей посильную помощь в этом нелегком деле, – Саске облокотился о стол, глядя на устремлённые на него две пары глаз, в которых читалось сильное недоверие. – После торжественной части – корпоратив. Для нас с вами выступят Girl’s Generation и IU, для женской половины нашего коллектива и Итачи – BTS и EXO. Линии бровей у Шикамару взмыли вверх, образовав на смуглом лбу три тонкие морщины; Наруто часто заморгал глазами, что чуть не выморгал из них синие линзы; Учиха-средний, под шумок поедавший кипу бумаг, повёл носом и окинул осоловелым взглядом трёх потомков homo sapiens. – Да ты гонишь, даттебайо! – вскричал Наруто, подскочив на стуле. – Ни один адекватный кореец не приедет к японскому снобу, вроде тебя! – Тёплый приём и тройной гонорар творят чудеса, – бесстрастно ответил Саске, но для Шикамару не прошло незамеченным его затаившееся раздражение, и он улыбнулся краешками губ – Учиха в кои-то веки решил устроить людям праздник и теперь ждал дифирамб в свою честь, а Узумаки вместо них посмел подвергнуть сомнению его благие намерения. – Всё равно не верю, даттебайо! Ты всегда портишь со всеми отношения. С китайцами поругался, с русскими что-то не поделил, с американцами нагнетаешь напряжённость, – Наруто весело подмигнул Саске. – Такими темпами единственный во всём мире человек, который будет рад тебя видеть, окажется из Кореи... но не Южной, если ты понимаешь, о ком я. Саске не проронил ни слова. По его пристальному взгляду Шикамару понял, что обновлённая версия мести загрузилась в его мозг и ждала своего применения, и мысленно пожелал Наруто как можно более долговечного счастья; а Наруто, позабыв, что так и не пришёл с Шикамару к консенсусу, представил, какой фурор эта новость произведёт в компании, и засобирался нести её непосвящённым. – Ты Неджи ещё не говорил? Темари? Гааре? Канкуро? – ликующе поинтересовался он, выдвигаясь за дверь и продолжая возбуждённое бормотание: – Неделя моды и К-поп корпорат – такого с нами ещё не было, даттебайо! Когда дверь за ним захлопнулась, Шикамару поднялся и, обойдя младшего Учиху, остановился около Среднего. Присев на корточки, он собрал в пригоршни конфетти из недавно распечатанных договоров, рваной скатертью покрывших стол. – Саске, я не пойду, – оповестил он и отряхнул ладони над урной. – Тебе не всё ли равно, где спать: на показе или дома? – Саске развернул опустевший стул и сел лицом к спинке, сложив на ней руки. – Не в этом дело, – Шикамару приземлился обратно и придвинулся к компьютеру, пытаясь сосредоточиться на работе. – Среди этих людей я лишний. Для того, чтобы стать одним из них – надо таким родиться, а я происхождением не вышел. – Более изящного способа увильнуть от мероприятия я ещё не слышал, – Саске искоса поглядел на Шикамару. – Я говорю, как есть, – хмуро ответил он, качнув разболевшейся головой. – Видел бы ты их лица, когда они прознали, что мой отец не банкир, а оленевод... а если со мной рядом находится Темари, тогда я в их глазах сразу сливаюсь со стеной. Саске выслушал его с едва заметной улыбкой на губах. Лениво потянувшись корпусом вперёд и оторвав от пола две ножки стула, он соединил указательный и средний пальцы и ткнул ими Шикамару в лоб. – Все они вместе взятые не стоят одного тебя. Такие мозги, как твои, рождаются раз в столетие. Я бы на твоём месте завещал их науке, чтобы учёные провели на них опыты и клонировали. Шикамару через силу улыбнулся. Когда его хвалили посторонние, он перекладывал свои заслуги на других и удалялся в тень; когда его хвалил Саске, он не верил не единому его слову, потому что после обязательно следовала просьба, от которой он уже не мог отказаться – так вышло и сейчас. Саске понял, что достиг цели, и поднялся, подобрав шиншиллу, упорно именуемую им хомяком. – Представление не начнётся, пока не придёшь, имей в виду, – бросил он напоследок и вышел из кабинета. Оставшись в долгожданном одиночестве, Шикамару устало выдохнул. Со дня, ставшим для корпорации началом новой эры, у него раскалывалась голова. Началась эта мигрень с бессонницы, когда он решил задержаться около монитора компьютера на час-полтора, а засиделся до рассвета. С тех пор он спал наяву, бодрствовал во сне и везде преследовал одну и ту же цель, чуть не сделавшую из него параноика: Шикамару в глубине души надеялся, что ещё не поздно повернуть начавшийся процесс вспять, или хотя бы приостановить его, и искал возможный просчёт в принятой ими новой программе развития корпорации, который мог стать для неё роковым. Профессиональная интуиция заводила его в дремучие дебри сознания, из которых выбраться было психологически нереально, как человеку, подсевшему на героин – это был билет в один конец. Но что делать, если поезд идёт по кругу, не останавливаясь? Шикамару запустил руку в выдвижной ящик стола, перебирая жёсткие диски и бесчисленные провода. – Анальгетики ищите, Шикамару-сан? – донесся осторожный голос из-за двери. Вот и пожаловала его головная боль в человеческом обличии. Какая же она счастливая, и от этого ещё красивее – небо в глазах горит, полированный мрамор кожи искрится, розоватый бархат губ нежится в улыбке. Им вдруг овладело жгучее желание выложить ей всё про предстоящие долгосрочные гастроли Саске, чтобы насладиться обратными изменениями на её лице. Шикамару дёрнул головой. Усилившаяся боль играла с ним злую шутку, превращая в озлобленного невротика, нельзя было ей поддаваться. – Возвращайте, – потребовал он назад украденные ею обезболивающие. – И не подумаю, – возразила она, проскользнув в кабинет. Усевшись в кресле, она закинула ногу на ногу. – Вы ими злоупотребляете: начинали с одной таблетки в день, а теперь всего пузырька нет. Вы себя совсем не бережёте. Проще сделать, как раньше: вы поспите после обеда, а ваши встречи я перенесу на вечер. “Проще уволить одного много себе позволяющего секретаря” – подумал Шикамару, исподлобья глядя на Ино. Будто прочитав его мысли, она чуть улыбнулась и, вздохнув, встала с места и прошагала к двери. Потянув за шнур, она закрыла колыхавшиеся вертикальные жалюзи и вернулась обратно, встав у него за спиной. Не успел Шикамару спросить, что происходит, как Ино стремительно распустила его густые каштановые волосы. – Мой отец работал спасателем и был необыкновенным человеком. Таких называют провидцами, ясновидящими... или экстрасенсами. Не знаю как, но он узнавал о предстоящем стихийном бедствии и сразу спешил туда. Многих людей он вытащил практически с того света, – начала она издалека, запустив ладони в его волосы. – Технике точечного воздействия на организм его научили тибетские монахи. Я помню, как он лечил людей и меня, когда я болела... у меня, конечно, не получится, как у него, но я хотя бы попробую, – она не на долго затихла и заговорила с большей нежностью в голосе: – Его нет со мной уже шесть лет, но я очень хорошо помню его руки – мягкие и ласковые, снимающие боль. Шикамару пробовал протестовать, но настойчивость Ино взяла верх. Пообещав ему, что весь массаж займёт не более десяти минут, она плавными и ритмичными движениями стала проводить подушечками пальцев по линии роста волос, надавливая в определённых местах; захватывала волосы между пальцами и отпускала их, и скептически настроенный Шикамару ощущал, как боль испарялась из его тела и голова становилась невесомой. ... ладони Ино, источавшие запах ромашкового крема, опустились ниже, массируя шейный отдел позвоночника, забирая кончиками пальцев всю его тянущую боль и оставляя чувство истомы и пульсирующей слабости. Шикамару не заметил, как его рука оказалась поверх её ладони, потянулась по предплечью к сгибу локтя и наверх, к плечу, окутанному спадавшими на него шелковистыми волосами. В затуманенной голове, как утром спросонья, ни одной полноценной мысли, только образ, манящий и близкий, заслонивший собой весь остальной мир. Ино не отняла руки, лишь сильнее вжалась длинными пальцами в воротник его рубашки; Шикамару повернулся вполоборота и коснулся губами тыльной стороны её ладони, залпом вдыхая аромат кожи. Проснувшийся голод неутолимо влёк его к ней, и она податливо подалась вперёд, когда он прижал её талию к себе, зарылся лицом в тонкую ткань её блузки, краем глаза заметив в просвете между пуговицами упруго поднимавшуюся грудь в оборках кружев. Ино погрузила пальцы в копну его волос, оттягивая их на себя, и запрокинула голову; Шикамару больше не мог вынести влечения, которое было сильнее его самого, их самих... Шикамару резко распахнул глаза и поднялся, упираясь ладонями о поверхность стола и тяжело дыша. Ино, растиравшая его виски и радовавшаяся, что наконец её шефу удалось немного вздремнуть, отпрянула от неожиданности назад. Нащупав дрожащей рукой резинку для волос, Шикамару соорудил на голове привычный пучок. – Что-то не так? – негромко спросила Яманака, переступая с ноги на ногу. – Спасибо, мне значительно лучше, – надтреснутым голосом отозвался Нара, прикрыв полыхавшее лицо ладонью. Ино, покачиваясь, подошла к двери и, снова раскрыв шторы, развернулась на пороге, не глядя на застывшего Шикамару. – Шикамару-сан, я сегодня уйду на час раньше? Учиха-сан просил помочь ему. – Я скинул ему доработанный голосовой переводчик. – Учиха-сан сказал, что очень вам признателен, но пока вы не создали для него приложение, способное перевести рукописный текст, он всё ещё нуждается во мне. Она ушла, неслышно закрыв за собой дверь, и он медленно опустился на кресло. Голова больше не болела; болело что-то в глубине груди.