Белый цветок Хиросимы

– Снимаешь? Поехали, – репортёрша кашлянула и заговорила хорошо поставленным голосом: – Здравствуйте, c вами Анко Митараши, вы смотрите TVJ и сейчас мы находимся в штаб-квартире корпорации “Конохагакуре но Сато”... Что такое, Кабуто? – Прости, со светом всё плохо, встань правее, – из-за камеры высунулся седой очкарик и, взглянув на наручные часы, махнул рукой. – Время. Анко, фигурная девушка с тёмно-фиолетовыми волосами, пробежалась глазами по написанной речи и снова взялась за микрофон. – Здравствуйте, c вами Анко Митараши, вы смотрите TVJ и сейчас мы находимся в штаб-квартире корпорации “Конохагакуре но Сато”. Недавний брифинг с её генеральным директором был переведён на десятки языков мира. Заявленная на нём тема обсуждается в кулуарах и на публике, проверяется на прочность экспертами и обывателями, не сходит с передовиц всех новостных порталов... Оператор снова прервал её, и та притопнула ножкой от негодования. Сегодня был явно не её день. Сначала съёмочную группу не хотели впускать в офисный центр, потом Учиха Саске, с кем договорились о получасовом интервью, отменил его и подсунул вместо себя исполнительного директора, теперь барахлила техника, а обещанный директор не появлялся. Анко хмурилась; слова отскакивали от зубов уже без прежнего вдохновения. Во время очередной попытки начать репортаж позади журналистки появился один субъект. Им оказался моложавый служащий, косивший под блондина, и никаким солидным костюмом нельзя было скрыть его хулиганскую сущность, рвавшуюся наружу из лисьего прищура голубых глаз. Поняв, что у репортёров какие-то неполадки, он решил поднять их боевой дух самодеятельностью и начал танцевать на заднем плане, подражая хореографии корейских исполнителей, кому накрутил около тысячи просмотров на видеохостинге, пытаясь в точности повторить заковыристые телодвижения. – “Чёрный лебедь” – так называется теория, рассматривающая случаи непредсказуемых масштабных явлений, которые повлияли на ход истории. Станет ли создание и внедрение в повседневную жизнь аэромобиля, не имеющего аналогов в мире, лебединой песней Учихи Саске? – каламубрила Анко, не подозревая, что за ней воспроизводится знаменитый танец. И кто же знал, что именно в этот момент они выйдут в прямой эфир, и вся страна и некоторое зарубежье услышат серьезные размышления о будущем корпорации на фоне трясущейся пятой точки Наруто Узумаки, а потом увидят походку задом наперёд вокруг застывшей в ярости Анко, которой испортили итог её работы. – Даттебайо, – обиженно проворчал Наруто и под прицелом нависшего над ним микрофона обратился к заэкранной публике с деланным энтузиазмом: – Предложения льются, как из рога изобилия: Tesla предлагает покончить с многолетней конкуренцией и сотрудничать в сфере повышения качества продукции; многие страны изъявляют желание стать площадкой для создания аэромобилей... Только не бейте, я всё скажу... Банки готовы предоставить любые кредиты. Так что дело идёт по накатанной... И пошло бы по накатанной дальше, если бы властью, данной ему им самим, Саске не отлучил Итачи от участия в судьбе компании, объяснив это тем, что крысе не место в высшем руководстве “Конохи”. Напрасно Шикамару пытался наладить между двумя братьями диалог и уговаривал меньшего из них не принимать скоропалительных решений. Ответная реакция последовала незамедлительно, подтвердив худшие его опасения, о которых он заблаговременно предупреждал. – Закрытый образ жизни богатейшего японского клана всегда вызывал вопросы, – докладывала Анко уже из телевизионной студии. – О ней известно чуть больше чем ничего: на постоянной основе у Учихи Саске есть один друг и на временной – бесчисленные мисс с конкурсов “Вселенной”, с кем он является на светские рауты. Но даже недалёкому зрителю было понятно, что всё это театр одного актёра. Улыбаясь в объективы фотокамер, он будто говорил: вот он я, перед вами, а не верите – пойдите, докажите. Раз не афиширует личную жизнь, значит, есть, что скрывать – подумали все. За самую ничтожную сальную подробность, подкреплённую фактами, папарацци пошли бы на что угодно, вплоть до похищения самого Учихи. От киднеппинга Саске уберёг аноним, даровавший компромат крупнейшим изданиям и не потребовавший за свои труды ни йены. На просочившемся в прессу видео без цензуры были запечатлены нерабочие отношения гендиректора с его прошлой секретаршей Саюри. Запись стала достоянием общественности и послужила отправной точкой для его последующей травли. В Японии извинения и сложение полномочий провинившихся чиновников и директоров фирм были нормальным явлением, и поэтому все ждали логичных действий от Саске, но тот не подавал признаков раскаяния. Не успели напрягшиеся сотрудники “Конохи” вздохнуть свободно, как их огорошили новостью похлеще – оказалось, что попасть на руководящие должности корпорации женщины могли не иначе как через постель генерального директора. Особенно этой сенсации удивились директор по персоналу Темари но Собаку; заведовавшая архивным управлением Чиё-бассама; главный бухгалтер Хината Хьюга; ведущий инженер Шихо и ещё несколько сотен женщин-руководителей, многие из которых Саске вживую никогда не видели. Ток-шоу почувствовали, что пахнет жареным, и, отбросив все свои текущие дела, переквалифицировались в обличителей грехопадения одного из влиятельнейших людей в стране. Больше всех старалась Мей Теруми, точившая зуб на младшего Учиху, продинамившего её в ночном клубе, когда она ждала его три часа и так и уснула, не дождавшись. С завидной регулярностью она посещала все программы, где за неплохие деньги поливала его отборнейшей грязью, и с её слов он выходил... – ...типичным моральным уродом, ставшим бельмом на моём глазу, – говаривала содержательница приличного борделя, сидя на мягком диванчике рядом с участливо кивавшей Анко, – мне наконец пришлось дать ему от ворот поворот. Но она тактично умолчала о том, что дальше бильярдной Саске не заходил и его единственного присутствия хватило, чтобы у её девочек, которых держала в чёрном теле, чудесным образом появлялись деньги, и те смогли заплатить неустойку, возвратиться в семьи и устроиться на человеческую работу в разных сферах деятельности – после их ухода престиж злачного местечка сильно упал в глазах ценителей прекрасного. Саске понимал, откуда дул ветер, но менять его направления не стал из-за подготовки к долгой поездке, отнимавшей у него все силы. Считанные минуты свободного времени он по обыкновению тратил на Шикамару. Сезон дождей закончился, и вечера были тёплыми. Саске и Шикамару курили и играли в покер или шахматы. С картами Шикамару завязал окончательно после того, как по долгу проигрыша ему пришлось пройтись без штанов по центру города до первого полицейского патруля. С Саске он, как правило, поступал гуманнее: после каждой слитой партии Учиха-джуниор переступал через свою фамильную гордость и шёл просить прощения за свой вредоносный характер у пострадавших. В один из таких вечеров, когда был разыгран дебют “Сицилианская защита” и в эндшпиле чёрным был поставлен мат ферзём и королём, в кабинет генерального пожаловали другие директора и акционеры компании. Сначала вошли Неджи, Наруто и Темари, за ними – Гаара и Канкуро но Собаку. У первого волосы были крашены в рыжий цвет, на виске – татуировка-иероглиф, а за спиной – чехол, напоминавший огромную тыкву, где лежал сямисэн. Второй был коренаст; его лицо было татуировано вдоль глаз и рта, что придавало ему сходство с куклой Бунраку. Оба брата были творческими личностями, но кормились тем, что руководили компанией “Синагакуре”, специализировавшейся на электронике для автомобилей. Саске повернулся на гул приближавшихся голосов. – Наруто, Неджи, извините меня, если вдруг когда-то вас домогался, – оглушил он с порога неподготовленных визитеров. – Гаара, Канкуро, когда я приглашал вас в ресторан, это означало лишь то, что у меня не было наличности и кредитки, а есть очень хотелось. Договорив, он уставился на Темари, не произнося больше ни слова. Девушка еле заметно улыбнулась, подойдя ближе к поднявшемуся к ней навстречу жениху. – Мы теряем огромные деньги, – чуть помедлив, проговорила она, разглядывая светящийся миллионами огней большой город и согреваясь в объятьях Шикамару. – Многие сделки уже накрылись. Все приглашения возвращаются с отказом получателей присутствовать на показе. Но ты продолжай веселиться. Неджи на мгновение задержал взгляд на Темари с Шикамару и протиснулся между Гаарой и Канкуро к Саске, который расставлял фигуры на шахматной доске в начальную позицию. – Надо спровадить Какудзу на пенсию, – Хьюга протянул Учихе папку с протоколами и указал на некоторые страницы, акцентировав внимание на таблицах. – Своими откатами он скоро нас по миру пустит. – Знаю, – Саске включил фонарь на мобильном, поднёс его к бумагам и на время затих. – Проблема в том, что этот старик – часть якудзы. Как только мы его попрём, тут же набегут его собраться по мафии – я в гангстерский конфликт ввязываться пока не хочу, – Саске вернул папку Неджи и задумчиво посмотрел на Наруто, который с причмокиванием поедал пахнувшую пряностями лапшу из одноразовой коробочки. – Ты чем порадуешь? – Продажи упали, даттебайо. Демпинг не сильно помогает, и западные компании разрывают с нами сотрудничество до выяснения обстоятельств разразившегося скандала. Мы скатываемся в изоляцию, – Наруто наморщил лоб, захватив палочками длинную макаронину. – Нас ожидают мрак и тлен – всё как ты любишь. – Об этом мы и пришли поговорить, – младший из всех Собаку но наконец подал голос, тихий и сухой, как будто слова-песчинки посыпались и упали с глухим звуком на пол. – Нужно что-то с этим делать. – Тебе предъявлены серьёзные обвинения, и ты не можешь с ними не считаться, – поддержала его Темари и сузила глаза, чья радужная оболочка в полутьме напоминала кошачью. – Не знаю, что у вас там произошло, но ты должен помириться с братом и отцом. – Я с ними не ругался, – спокойно отозвался Саске. Взяв за привычку учиться на своих ошибках, он восстанавливал игру по ходам заново, одержимый идеей когда-нибудь победить Шикамару. – Можно устроить вброс о Хидане, чтобы отвести от нас гнев общественности, – выдвинул предложение второй по старшинству брат Собаку но. – Ты же когда-то его из-за домогательств и уволил. – Да, из-за домогательств к его кошельку, – поддела Канкуро сестра. Её начинала подбешивать аморфность двух первых лиц корпорации, не проявлявших инициативы в преодолении затруднительного положения, и Темари высвободилась из рук Шикамару, простучав каблуками в сторону посторонившегося Неджи. – В том числе, – согласился Саске, напустив на себя образ Далай-ламы и не ответив подколом на подкол. На его лице промелькнула тень улыбки – акция человеколюбия не распространялась на Шикамару. – Хидана лучше не трогать, он нам только навредит. – Почему? – отозвалась Темари. – Сказать им? – Учиха поднял глаза на Нару и, получив отрицательный ответ, мгновенно продолжил: – Хидан сильно насолил любимому учителю Шикамару Сарутоби Асуме, кинув его на n-ную сумму денег. Шикамару устроил ему долговую яму в прямом смысле этого слова. Тёмной безлунной ночью на окраине города он уронил Хидана под землю... и засыпал асфальтом. Шикамару глубоко вздохнул и покачал головой, глядя на Саске. Все глаза, какие были в кабинете, кроме учиховских, с ужасом воззрились на него. – Там была небольшая полость, утром коммунальные службы его вытащили, – он скрестил руки на груди. – Сейчас в “Акацуки” работает. Многие наши кадры перетекают к ним. Темари перевела обескураженный взгляд на Саске, невозмутимо продолжавшего игру с самим собой. Учиха-средний подполз к слону и хотел поточить о него зубки, но Учиха-младший шикнул и тот с визгом отлетел. – И ты его не остановил?! – Мне было некогда, я управлял асфальтоукладчиком. Наруто прыснул от смеха, отложив от себя пустую коробку, куда сразу забралась шиншилла и заметалась волчком по полу. Следом за ним загоготал Канкуро, слабо улыбнулись Гаара и Неджи, и Темари свысока посмотрела на своих несмышлёных братьев и коллег. “Мальчишки” – читалось в её усталом взгляде. – Саске, если ты мазохист, любящий, когда тебя все ненавидят, это не значит, что мы такие же, – госпожа Собаку но в два шага подошла к столу и смела все фигуры с поля, глядя в упор на главу “Конохи” и требуя серьёзной вовлечённости в дискуссию. – Ты сейчас отчалишь, а нам общественность устроит головомойку. Ты вернёшься – от компании камня на камне не останется, и виноват в этом будешь ты один. Женское руководство я беру на себя, здесь оболгали не только тебя, но и нас. Но с этой Саюри ты конкретно вляпался, так что имей смелость выйти к людям и сказать, что сожалеешь и так больше не будешь. Неужели это так сложно?... – От корпорации уже выступил спикер – этого достаточно, – тихо ответил за Саске Шикамару, глядя себе под ноги. – Саске этого делать нельзя, потому что для него это будет означить лишь одно – отставку. Если он в чём и виноват, так это в том, что отжал у Мей Теруми её бизнес, дав её ночным бабочкам нормальную работу, и занимался тем, чем занимался, с Саюри на этом столе, а не тремя этажами выше в отеле. Мне кажется, увольнение из собственной компании – слишком высокая цена за подобного рода преступления. – Поражаюсь вашей мужской солидарности, – Темари закатила глаза и отступила назад. – Плакали теперь все наши старания для организации модного показа. И музыканты не приедут. – Приедут, – Саске поднялся и снял со спинки кресла пиджак. – Слишком много я вложил в раскрутивший их продюсерский центр, чтобы они могли мной пренебречь. Насчёт приглашённых есть одна мысль: распустим слух, что “Акацуки” придут в полном составе – за ними обязательно подтянутся все остальные. С меня Итачи и Дейдара, с Шикамару – Хидан. Наруто, возобнови знакомство с Нагато. Сакура скооперируется с Чиё и вытащит Сасори из его кукольной скорлупы... Пойдём, Шика, – Саске зажал губами сигарету и направился к дверям. – Пора навестить старину Какудзу. – Надеюсь, в этот раз сажать в яму вы никого не будете, – Темари с тревогой проследила за направившемся следом Шикамару. – Всё будет предельно пацифично, – пообещал Саске. Скандала всё же избежать не удалось. Многие работники корпорации стали свидетелями, как мужчину топорной внешности волокли на выход несколько охранников, а он упирался и брюзжал, что “работал, когда вы, молокососы, под стол пешком ходили” и что он их “из-под земли достану, слышите!”, на что Саске ответил, что своими обещаниями он вгонял его в состояние дежавю с Хиданом. Но и этим дело не кончилось: когда встал вопрос, кто займёт место долгожителя “Конохи”, Саске предложил кандидатуру своего преемника, ради которого внёс незначительные изменения в трудовой кодекс корпорации, и в СМИ моментально появилась молния – должность начальника отдела автострахования заняла морская свинья – у неё уже есть свой кабинет, она получает жалование, а её подчинённые работают в штатном режиме. На Учиху посыпалась новая порция насмешек и угроз, даже пришёл один запрос проверить его на вменяемость, когда он уже был в международном аэропорту. – Если Тоби назначит встречу, проси отсрочку до моего приезда, один не ходи, – заботливо предупредил Саске. – У меня нет ни малейшего желания собирать тебя по частям по всему Токио. – Аккуратней там, – светло улыбнулся Шикамару. – Не лезь на рожон, как обычно. Они пожали руки и, на секунду задержав взгляд друг на друге, обнялись. Саске подхватил чемодан и, скрыв лицо под капюшоном куртки, направился на пограничный контроль. Вдруг он остановился и полуобернулся. – Шикамару... Но тут же дёрнул головой и махнул рукой. – Забудь. Шикамару наблюдал за взлётной полосой, откуда стартовал частный самолёт. На душе было пасмурно, и в воздухе витало предчувствие беды. “Как же всё это проблемно...” – подумал Нара и медленно побрёл обратно.