Белый цветок Хиросимы

Громкая летняя ночная тишина и сна ни в одном глазу. Ино лежала на футоне, прикрывшись пледом до кончика носа, и глядела в распахнутое окно. Лунный свет стелился по половицам, прохладный ветер щекотал ноздри смесью запаха морской соли, доносившегося с Тихого океана, и пьянящего аромата яблонь, чьи плоды они с матерью соберут осенью и сделают из них сидр, которым славится их префектура. Стрекотавшие жуки пыталась пробраться в комнату, но застревали на ночлег в москитной сетке. Чуть выше, с карниза, свисала вешалка, на которой покачивался пиджак английского покроя, принадлежавший Саске. В пятницу вечером Ино, как обычно, отворила калитку сада перед домом, сняла туфли в гэнкане и ответила на приветственное “окаэри насай”. Набрав полную ванну воды и разбрызгав в ней эфирные масла, она предупредила мать, что выпадет из реальности часика на два. Раздевшись и собрав волосы в пучок, Ино полезла за бортик блаженствовать. – Ино, возьми телефон! – проголосила спустя некоторое время Яманака-старшая из-за двери, когда прозвучал второй опенинг из “Тетради смерти”. – Не могу больше этот кошмар слушать! – Скажи, что я перезвоню, – ответила Яманака-младшая, накладывая на лицо огуречные круглешки. Мать прошла в прихожую и вытащила из клатча надрывавшийся мобильный, а Ино поймала на лету соскользнувшую с виска дольку и приклеила её обратно. Запрокинув голову назад и прикрыв глаза, девушка с упоением выдохнула. За дверью стало подозрительно тихо. Скоро послышались шаги и голосок открыл ей секрет в щёлку двери: – Ино, это он. – Кто? – Учиха Саске. Ино потянула кончики губ в улыбку, но сразу об этом пожалела, принявшись, как жонглёр, собирать посыпавшиеся с неё кусочки овоща. – Ока-сан, это Сакура ерундой страдает – она этих пранкерских штучек от Наруто-сана набралась. – Думаешь, я телевизор не смотрю и не знаю голоса этого вашего Учихи? – продолжалось шипение с той стороны двери. – Очень вежливый молодой человек – извинился за поздний звонок. У него к тебе какое-то срочное дело, которое он хотел обсудить. Створка двери приоткрылась и оттуда выглянула блондинистая каппа. Ино поспешно взяла телефон и, как в беспамятстве, зашагала по коридору, оставляя за собой водяные следы. Мать укоризненно покачала головой, вполголоса бранясь: – Хоть бы халат надела, бесстыжая, всё-таки с самим Учихой разговариваешь. Ино сдёрнула с тумбы шифоновый пеньюар, с трудом просунув в него мокрые руки и перевязав на талии тонким ремешком. Все действия её были путанными – казалось, что она не в себе, как будто вся её жизнь сосредоточилась в сотовом, пульсировавшем в дрожащей ладони. Глубоко вздохнув, она прижала его к уху. – Здравствуйте, Учиха-сан. Старшая Яманака сделала вид, что ей совсем не интересна тема их разговора, и отправилась на кухню, но до кухни не дошла, притаившись у двери. Ино перекочевала в гостиную и открыла ноутбук, лежавший на низком столе. Пальцы проворно забарабанили по клавиатуре, а голос, старавшийся звучать непринуждённо, произнёс несколько фраз, смысл которых для женщины остался за гранью понимания, от чего дочь только выросла в её глазах. – Поняла, Учиха-сан, я буду, – обещала она и счастливо улыбнулась, обводя босой ногой узоры на ковре. – Спокойной. Ино положила выключенный мобильный на столешницу и задумчиво прикусила огрызок огурца, уставившись в одну точку. Откуда у него её номер? Шикамару-сан дал?... Её мать, помешивая в миске муку с яйцами для тэмпуры, села рядом на колени и заглянула в лицо дочери. – Не томи! – в конце концов не выдержала женшина. – Завтра на работу, – вышла из оцепенения девушка и тряхнула головой. – Будем разрабатывать хэтчбек на общей платформе с французами. Яманака-старшая всплеснула руками, чуть не выронив лопатку и плошку. Машины её не интересовали, гораздо важнее было то, что намечалась встреча на международном уровне и Ино должна была принять в ней участие. – Ты будешь вести переговоры?! – Нет, переводить их. – Разве у Учихи нет профессиональных переводчиков? – Он сказал, что доверяет мне. Ино смущенно улыбнулась. Белые волосы выбились из хлипкого, наскоро свёрнутого пучка и липли к её порозовевшим щекам, голубоватые глаза влажно блестели – она была похожа на распустившуюся лилию, с застывшими каплями росы в спиралях листьев. – Ками-сама! – спохватилась старшая Яманака. – Что же я сиднем сижу, нужно вам приготовить что-нибудь перекусить!... – она поднялась и одёрнула подол фартука. – Ламинария с миндалём! У меня как раз терияки пропадает. – Ока-са-а-ан, ты опять за старое, – Ино наклонила голову, глядя, как мать с прытью её ровесницы зашлёпала в суриппа в своё любимое место в доме. – Представляешь, в каких ресторанах он питается при своих доходах? Нам с тобой такие блюда и не снились. Из-за дверного косяка высунулся указательный палец и погрозил ей со всей материнской строгостью. – Ино, любимая моя, тебе двадцать один в сентябре стукнет, а ума ни на фун не прибавилось с пятилетнего возраста, когда ты напяливала моё платье и шла кокетничать с соседским мальчишкой! – донесся до неё гневный глас и потонул в шипении фритюрницы, где жарились креветки в кляре. – Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Короткие юбчонки может любая расфуфырка носить, а вкусно накормить, поди, не каждая сможет! Скажешь, что ты приготовила, а я тебя потом как-нибудь уж научу!... Слушай мать, пока она жива. – Ненавижу, когда ты так говоришь, – хмуро отреагировала на последнюю реплику Ино и направилась в свою комнату выбирать завтрашний образ из всего добра, что она накупила в Париже. В Токио вернулась сорокаградусная жара, которую она переносила с трудом из-за того, что была сродни вампирам, для которых палящее солнце смерти подобно. Сидеть в такое пекло на рабочем месте укомплектованной по офисным законам было истинным самоистязаниям – она бы с радостью облачилась в раздельный купальник с парео, но её бы неправильно поняли. Наконец Ино остановила внимание на хлопковом платье и кардигане, и уже хотела идти спать, но её неутомимый мозг подкинул ей идею, что сон не лучшее времяпрепровождение для часа ночи; куда существеннее повторить тематическую лексику, потому что знание иностранных языков имело одно побочное свойство – без постоянной практики оно выветривалось из памяти. – Неужели раньше об этом нельзя было подумать?! – кляла себя Ино, роясь в интернете и впихивая в усталую голову незнакомые выражения, которые могли бы пригодиться; но те ни в какую не лезли, как платья в ручную кладь, за которую ей при перелёте пришлось доплачивать примерно половину стоимости билета. Ей показалось, Шикамару и Темари удивились, увидев её среди вошедших в конференц-холл. Ино пришла в не меньшее замешательство, когда узнала, что у них есть свои синхронисты, которые будут переводить речь их французских коллег на английский, так как помимо сотрудников “Конохи” присутствовали и американские разработчики, а она одна должна была транслировать всё сказанное на японский лично Саске. И это было более чем странно, ведь всем было доподлинно известно, что Учиха – билингв, и английский знал лучше некоторых носителей. Темари возмущалась, Шикамару молчал, устремив ничего не выражавший взгляд на кабину со звукоизоляцией, куда провели Ино и где она теперь пыталась разобраться как пользоваться приёмниками, микрофонами и наушниками. – Какая-то секретарша будет переводить тебе всех ораторов? – Темари не верила своим ушам и глазам. – Может, ты тогда Кибу с поста охраны назначишь ответственным за программное обеспечение, а Шикамару будет решать кого пускать, а кого нет – он же такой дальновидный?!... – Темари, почему ты здесь, а не в Киото? – некстати спросил Саске. Вопрос был риторическим. Темари боялась, что Саске украдёт Шикамару с собой в кругосветное путешествие, тогда как она его записала на занятия по свадебным танцам, которые тот активно саботировал, и планировала отправиться на тайное задание сразу после учиховского отъезда. Саске это беспокойство забавляло: если бы он действительно хотел взять Шикамару с собой, то без труда провернул дело так, чтобы его закадычный друг и его благоверная узнали о его планах последними. Темари смерила Саске презрительным взглядом и отвернулась. – Решил таким образом проверить её на стрессоустойчивость? – Шикамару перевёл помрачневший взгляд на Саске. – Она живой человек, не смей так поступать с ней. – Она одна из работников корпорации, где каждый выполняет то, что я хочу, – не изменившись в лице ответил Саске и надел наушники. Делегаты с разной степенью расторопности последовали его примеру. – Захочу, и ты до конца переговоров просидишь с той стороны двери, если ещё раз укажешь мне, что делать. Ино охватывала паника – это было похоже на сюр, как если бы ей приказали без спасательного круга переплыть Ла-Манш и высадиться в Нормандии. Одно дело переводить с листа со словарём или аудио с возможностью отмотать назад, и совсем другое – свободное плаванье, где одна допущенная ошибка камнем влекла на дно. В кабине было душно, несмотря на работавший вентилятор, и царила кромешная тишина. В какой-то момент в её воспламенившийся ум пришла совершенно отмороженная идея – выйти в туалет и прикурить сигарету, тогда бы сработала техника пожарной безопасности, здание эвакуировали, а она позорно бежала с ещё не начавшейся битвы. С каждой следующей минутой эта мысль казалась ей всё менее бредовой. Ино посмотрела в застеклённое окно перед собой и нашла блуждавшим взглядом Шикамару. Ей приходилось видеть его всяким: усталым от её проделок и медленно вскипающим от того, что те зашли слишком далеко, а однажды – в самом настоящем бешенстве, в достижении которого она непреднамеренно приняла прямое участие. Сейчас же его лицо впервые излучало настолько сильною агрессию, обращённую на сидевшего рядом с ним Саске, что Ино на мгновение забыла о своих страхах, во все глаза уставившись на шефа. Ей казалось, этот ленивый добряк был не способен на проявление подобных эмоц... – Начинаем, – прозвучал голос в её голове; Ино дёрнулась, пододвинулась ближе к звуковой аппаратуре, вжимая наушники в ушные раковины, и взглянула на поднявшихся людей, пытаясь понять по артикуляции, кто из них говорил. Когда с интервалом в пять секунд она стала переводить, то не услышала своего голоса. Позже, анализируя проведённую работу, Ино поняла – то было к лучшему, потому что приступила к выполнению возложенного на неё задания она, мягко говоря, отвратительно. Она безбожно отставала, вставляла через слово звуки-паразиты, совсем никак не перевела игру слов, перепутала названия нескольких фирм и натворила бы ещё кучу дел, если бы в какой-то момент её не взбесило собственное бессилие. Мысленно сказав себе несколько напутственных матерных словечек, Ино медленно выдохнула. Она не ТП, какой её многие считают, и, вместо того, чтобы отрываться на афтепати, вливала в себя кофе в лошадиных дозах, сидя за учебниками, и изводила Сая, отказываясь разговаривать с ним на родном языке в угоду иностранному. Сейчас она возьмёт разгон, пока три француза, бельгиец и канадец смеются над шуткой – которую она так коряво перевела, что смешно всем присутствующим, кроме Саске – и ринется в бой и не допустит больше не единой помарки, а иначе сегодня же положит на стол Шикамару заявление на увольнение по собственному желанию. – Je relève le défi, – прошептала она, дожидаясь начала фразы, как появления противника. Это были непередаваемые шестьдесят минут в её жизни. Исчезала нервозность, и там, где она раньше ютилась, где-то глубоко внутри её головы зарождался и раскручивался драйв. Все рецепторы воспламенились, жилы натянулись, дыхание сбилось – ей казалось, она попала в другое измерение. Каждое сказанное слово – воздух – переведённое слово – пропущенный через легкие глоток. Выстроенная структура предложения – растяжка, шаг, прыжок выше головы, выше неба, выше солнца в зените. Мозг работал в бешеном ритме, и она вошла в азарт, как будто вместо сердца ей вставили вечный двигатель, и она чисто физически не могла остановиться. Её охватило чувство необычайной свободы – ей казалось, она могла сделать всё, что угодно, выйдя за привычные рамки восприятия реальности и без вспомогательных веществ... но расплата за апогей счастья, какое она испытала, была жестокой. После получаса непрерывной трансляции она начала заметно уставать. Усталось давала о себе знать сначала лёгкими покалываниями в висках, потом более сильными, и, наконец, начался ад в лучших традициях психологического триллера. Ино задыхалась, как астматик, пробежавший марафон по тропикам, и царапала ногтями поверхность стола, оставляя длинные полосы, чтобы куда-то деть рвавшийся наружу вой. Ей чудилось, что температура её тела превысила сорок три градуса, и она начала плавиться от перенапряжения. Берег был перед глазами, проплыви ещё чуть-чуть – и кончики пальцев ног коснутся илистого дна, но земля каким-то мистическим образом отодвигалась назад. Миллиметры, сантиметры, метры нескончаемых слов – этой пытке не было конца. Ино начала сходить с ума. Она не могла остановиться. Не могла остановиться. Не могла. – Темари, оповести всех о перерыве, – тихо приказал Саске, не отрываясь наблюдая за Ино, и задумчиво добавил: – Почти час. Многие и половины не выдерживают. – Придурок, – выплюнул сквозь зубы Шикамару. Смешавшись с толпой, он незаметно подошёл к кабине переводчиков, опустился рядом с Ино на колено и взял её руки в свои. – Ино, всё в порядке. Всё закончилось, – он попытался заглянуть ей в глаза, но её опущенная голова болталась, как у марионетки, оставленной хозяином. – Ино, это я. Вы меня узнаёте? Шикамару замолчал, вслушиваясь в её невнятное бормотание. Ино вскинула голову, глядя на него и его не видя. – ... в рамках платформы мы определим линейку силовых агрегатов и трансмиссий, Учиха-сан, которые будут установлены на те или иные силовые конструкции... – скороговоркой продолжала лепетать Ино, смотря пустыми глазами в расширившиеся от ужаса глаза Шикамару. – Мы должны определить степень унификации заранее, Учиха-сан, и мы очень надеемся на сотрудничество... – Ино, послушайте, – он взял её лицо в свои ладони, говоря мягко и спокойно. – Всё кончилось. Всё хорошо, Ино. Ино ещё некоторое время повторяла переведённые ранее предложения, но уже беззвучно. Вскоре её взгляд стал осмысленным, и она замолчала, вопросительно посмотрев на Шикамару, как будто видела его первый раз в жизни. Вдруг её взгляд скользнул ему за спину и прояснился. Шикамару не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоял за ними. Поднявшись, он засунул руки в карманы и, пройдя мимо Саске, бросил на ходу: – Пойдём, поговорим. Когда они скрылись из виду, Ино окончательно пришла в себя. Немного посидев на месте, она медленно встала и побрела между сновавших и не замечавших её технических работников к двери. Остановившись у вендингового аппарата, она высыпала на ладонь мелочь и выбрала эспрессо. Забрав кофейный допинг, Ино мелкими шажками направилась в зону для курения, которая на этом этаже располагалась в пролёте, соединявшем два высотных здания. Голова гудела в унисон городу, открывшемуся её взору за широкими окнами. Зажав губами тонкую сигарету, она чиркнула зажигалкой, но ничего кроме одной искры не получила. Кто-то услужливо протянул ей свою, на что Ино покачала головой и продолжила бесплодные попытки высечения огня из прибора, в котором почти закончился газ. – Ино, у меня уже палец онемел, – насмешливо протянул знакомый голос возле неё. Она резко развернулась и чуть не выронила сигарету из приоткрывшегося в удивлении рта. – Домо, – поблагодарила Ино и потянулась к руке Саске, державшего свою зажигалку зажжённой. Сделав затяжку, она остановила взгляд на пиджаке младшего-Учихи, который сбоку был немного помят и испачкан в извёстке. “Неудачно приложился к стенке” – ответил на её немой вопрос Учиха-младший и отряхнул рукав. Ино слабо улыбнулась и ни о чём больше не интересовалась, ни про себя, ни вслух. Кофе и сигарета возымели действие, и она возвращалась в своё прежнее состояние, в котором приехала на работу, но теперь то ещё было приправлено небольшой аритмией от близости этого странного человека. Что он здесь делает? Или его Темари тоже пропесочивает за каждый перекур в запрещённых для курения местах? Саске первый нарушил сложившуюся тишину: – Почему Учиха-сан, но Шикамару-сан? Ино качнулась в сторону, искоса поглядев на Саске. Потому что он так велик и ужасен, что все перед ним трепещут и часто слова не могут из себя выдавить? Потому что сумел поставить себя в обществе так, что по-другому к нему не обратишься? Потому что это проявление восхищения и... – Вы генеральный директор, – обобщила она и, подумав, добавила: – И намного старше. – Шикамару такая же рухлядь, как и я, – он подошёл ближе и оперся предплечьем о триплекс, глядя вниз на город будущего. – Наверное, я слишком долго пробыл в Америке и привык, что там все обращаются друг к другу по именам. Никак не могу запомнить значение каждого из этих вежливых обращений. Своего тренера по борьбе я в начале знакомства назвал Орочимару-кун... – Саске склонил голову, затянулся и закончил: – ... он очень удивился. – Поэтому вы ко всем по имени обращаетесь? – рассмеялась Ино. – Это экономит время, – Саске повернулся к ней, посмотрев ей в глаза без тени усмешки. – Когда вы переводите – вы тратите ценные секунды на эту ерунду и часто теряетесь. Никаких больше “господинов”, “санов” и “сама”. Меня зовут Саске. Не лучшее имя, но c отцом спорить никто не стал. Ино сделала затяжку и медленно выдохнула, разглядывая сквозь пелену дыма обращенное к ней лицо. – У вас лучшее имя на свете. Звучные слова вырвались прежде, чем она успела осознать их значение. Ино опустила голову, стряхнув пепел с сигареты в урну и отвернулась к окну. – Поэтому вы никогда его не произносите? Ино оторопело подняла глаза на Саске, внимательно следившем за каждым её движением. Его имени она ни разу не назвала, стараясь избегать любых обращений. Вторая и третья часть встречи завершились без происшествий. Ино научилась равномерно расходовать силы и отточила мастерство перевода до предела своих возможностей. Когда всё закончилось и она сняла наушники, то попыталась вспомнить, о чём шла речь в переговорах и с удивлением обнаружила, что не помнила ничего из того, о чём говорили деловые партнёры – она настолько сильно была увлечена точной передачей информации, что не вникала в её суть. Выглянув из кабины, Ино посмотрела вокруг. Люди пожимали друг другу руки, и она с лёгким сердцем поняла, что завершила работу благополучно, раз в какой-то степени благодаря ей они смогли договориться. Незаметно выскользнув в коридор, она прошла в свой отдел и, притворив за собой дверь, рухнула в изнеможении на пол, раскинув руки. Вокруг ни души. От приглушённого света не рябило в глазах. Никогда ещё она не бывала так вымотана, как сейчас; максимум, на что она была способна – это пошевелить пальцами со сломанными ногтями и потрескавшимся лаком. Ино закрыла глаза, решив скоротать несколько часов здесь, а позже, когда придёт Киба с фонариком и электрошокером, собрать себя воедино и отправиться в долгий путь домой. Пробудилась она также резко, как провалилась в сон. В нескольких шагах от неё кто-то тихо переговаривался, и Ино, разлепив веки, увидела Шикамару и Темари, склонившихся над монитором компьютера. Резко сев, она поморщилась, прикоснувшись к тот час заболевшей голове. Темари посмотрела в её сторону, и Ино инстинктивно сжалась. Директор по персоналу никогда не упускала возможности указать ей на её место и в девяноста девяти случаях из ста делала ей замечания по делу, поэтому роптать на нее в кругу Сакуры и Хинаты Ино не смела, проникаясь к ней большим уважением. Темари неспеша подошла к ней и остановилась, скрестив руки на груди и глядя на Ино сверху вниз. – Вы хорошо потрудились, Яманака-сан, – наконец изрекла она, слегка улыбнувшись. – Скажу честно, я вас недооценивала. И протянула ей руку, подавшись вперёд. Ино завороженно смотрела перед собой – у Темари были тёмно-зелёные, малахитовые глаза, но от холодного камня кроме цвета в них ничего не осталось. – Вы устали. Мы вас подвезём, – Темари повернулась к Шикамару, собиравшему бумаги по файлам. – Ты скоро? Дверцы лифта захлопнулись, но на три этажа выше снова открылись и на пороге показался Учиха. Прошествовав внутрь, он остановился между Яманакой и Нарой. – Поужинаете со мной? – спросил Саске, глядя из-под полуопущенных век на Шикамару, который на его появление никак не отреагировал. – Снова забыл бумажник? – улыбнулась Темари и покачала головой. – Предсвадебные хлопоты: сейчас поедем снимать мерки с Шикамару для смокинга. – Ино, а вы? – Саске повернулся к девушке, моментально забыв про отказ Темари. – Вы никуда не спешите? – Яманака-сан едет с нами, – ответила за неё Темари. – Мнение Яманаки-сан в выборе смокинга решающее? – губы Саске тронула лёгкая усмешка, а сам он не спускал глаз с Шикамару, уставившегося в выбранную им точку на стене. – Он при тебе в наглую склеил твою секретаршу, а ты даже бровью не повёл, – заметила Темари, когда они вышли на подземной парковке и побрели к своей машине. – Будь я на твоём месте, то приревновала бы ради приличия. – Меня это не касается, – Шикамару щёлкнул ключом, открыл Темари дверь, мельком взглянув на электромобиль Саске, скрывшийся за поворотом вместе с попрощавшейся с ними Ино. Сгущались сумерки, и город утопал в неоновом свечении. Шикамару глазел по сторонам и впервые в жизни жгуче ненавидел его. Дома различных архитектурных стилей, которые он считал новаторскими и цеплявшими глаз, теперь казались ему бессмысленным нагромождением наскоро слепленных скворечников. Они давили и душили, хотелось вырваться и бежать от них, от неё, от него, от себя. – Темари, давай уедем, – Шикамару повернулся к Темари, мурлыкавшей под нос мотив песни. – В Шанхай, к Чёджи. Здесь распишемся, а там уже сыграем свадьбу со всеми необходимыми ритуалами. – Смеёшься? – Темари хмыкнула и достала из сумки пудреницу. – Из Канады пол-диаспоры приедет, высокопоставленные чиновники из парламента придут... Гаара сказал, что императорская семья очень нами интересуется, – она припудрила скулы и повернулась к Шикамару. – Если тебе так хочется перемены мест, то я тебе давно твержу: выбери, где бы ты хотел провести медовый месяц. Мне всё равно, главное, что с тобой. Она ласково улыбнулась и коснулась ладонью его щеки, и он надавил на газ, обогнав ехавшую впереди машину. Саске проводил его взглядом и мысленно прикинул, как тот будет выкручиваться, чтобы сохранить права, когда радары засекут превышение скорости и обгон в неположенном месте. Учиха направлялся в район Сумида, к Tokyo Skytree – телевизионной башне, где на высоте трёхсот пятидесяти метров на смотровой площадке были расположены кафе и рестораны. На входе Саске и Ино настиг неприятный инцидент. Прямо перед ними, как из-под земли, выросли два человека и ослепили их на несколько мгновений вспышками фотоаппаратов. Ино зажмурилась, оступившись, и почувствовала, как кто-то аккуратно поддержал её и остановился впереди, заслонив собой. Саске открыл перед ней дверь и попросил подождать его внутри. В следующий миг папарацци пожалели, что когда-то выбрали профессию журналистов, а не борцов сумо, потому что Саске переключил на них всё свое внимание и стал неспешно напирать. Один смалодушничал и, прежде чем Учиха заговорил, грохнулся в обморок, поэтому вести просветительские беседы ему пришлось со вторым, кто оказался покрепче: – Мне плевать на весь тот треш, что вы выдаёте обо мне в эфир, – тихо и без всякой экспрессии начал Саске. – Но если завтра в какой-нибудь пусть даже захудалой газетёнке рядом с моим именем появится имя Яманаки Ино – я лично выжгу напалмом всю редакцию и отсижу, сколько мне пропишут присяжные. Человечек закивал и, забыв про бессознательного товарища, бросился восвояси к машинке, сразу же снявшейся с места. Рыжеватая официантка с бейджем “Моэги”, похожая на Пеппи Длинныйчулок из-за торчавших в разные стороны косм волос, пригласила их за столик, накрытый для двоих у окна, откуда открывался вид на ночной Токио. Наблюдая такую красоту каждый день, Ино к ней привыкла и уже ею не проникалась, зато прониклась ценами в меню, которые кусались похлеще пираний, плававших к аквариуме у входа. Если она выложит всю наличку, какая у неё есть на руках, то ей хватит на стакан апельсинового сока, а если безнал, то пошикует салатом с морепродуктами, но домой отправится на своих двоих. – Ино, заказывайте, что хотите, – Саске прервал размышления, отобразившиеся на её лице, и потянулся за телефоном к внутреннему карману пиджака. – Вас выдернули в ваш выходной, так что ужин за счёт корпорации. Да, Наруто. Нормально, но этот лягушатник из меня всю душу вынул, – Саске устало вздохнул и разгладил пальцами наметившиеся на лбу морщины. – Причём здесь французы, я про твоего обожаемого Джирайю, который пишет о нас книгу... черновой вариант – “Феномен Учих”. Зная его тягу к обнажёнке, я боюсь, от этого названия придётся отказаться во избежание недопонимания в моем благопристойном семействе. “50 оттенков Наруто Узумаки” будет в самый раз для бестселлера. Про нас снимут фильм, где тебя сыграет Роберт Паттинсон. Принадлежавший исполнительному директору голос настолько сильно ударил генерального в ухо, что тот был вынужден отвести мобильный от виска: “... только попробуй отключиться, хмырь, даттебайо, тролль, даттебайо... “ – здесь он взял передышку, размышляя над следующим ругательством, но, так как ничего нецензурнее обыкновенного “бака” придумать не смог, то перешёл непосредственно к угрозе – “посмеете напечатать книгу под этим названием, я вас тогда...”, что бы тогда случилось, никто не узнал, потому что Саске завершил разговор и положил телефон на стол. Подошла официантка, и они сделали заказ. – Почему вы всегда над всеми издеваетесь? – с улыбкой спросила Ино. – Не всегда и не над всеми, – тихо откликнулся Саске, посмотрев ей в глаза. – И всё же, – допытывалась Ино, у которой притупившееся чувство самосохранения развязало язык на давно интересовавший её вопрос о его провокационном амплуа. – Зачем? Это ваша отдушина в напряжённой работе, или вы так самоутверждаетесь? Саске не ответил. Вместо этого он вынул пачку сигарет, предварительно предложив Ино, и, когда та отказалась, закурил сам. – Шикамару говорит, это одна из двух вещей, которые у меня лучше всего получаются в жизни. Заинтригованная Ино подалась корпусом вперёд. – Какая вторая? – Продажа понтов людям. – Вы про ваши машины? Саске огляделся по сторонам. Им отвели место в самом тенистом уголке, и всё равно он умудрился попасть в центр тщательно скрываемого внимания. Но здешнее общество не станет его отвлекать и пытаться тайком заснять, в этом он абсолютно уверен, поэтому и пришёл сюда. – Не замечали, какой контингент на них ездит? – он снова посмотрел на Ино. – Люди хотят козырнуть на публике дорогим авто и при этом думать, что делают что-то полезное, например, спасают планету от загрязнения. Я даю им такую возможность в полном объёме. – Никогда не поверю, что вас устраивает то, что ваши машины ценятся не за технологии, а за то, что попали под понятие моды! – Прибыль есть, остальное не важно. Ино поджала губы и откинулась назад. – Вы по большей части дразните тех, на ком зарабатываете деньги, – сказала она, глядя на него исподлобья. – Не боитесь, что однажды они не выдержат и устроят вам бойкот? Саске выдохнул струю дыма и прищурился. Медлительная тень улыбки поползла по его бледным губам, но сразу же исчезла, когда снова зазвенел мобильный. “Сарада” – прочитала Ино высветившееся на дисплее имя. – Извините, – Саске отодвинул стул, взял телефон и вышел, провожаемый десятками глаз. – Ваш кофе глясе, – пропела официантка, поставив перед застывшей Ино стакан с подтаявшим кружочком пломбира на поверхности напитка. Всю дорогу до вокзала ехали молча. Саске держал руль одной рукой, вторую согнул в локте, положил на неё голову и вёл рассеяно – Ино заметила, что одну и ту же магистраль они обогнули дважды. Наконец, когда они оказались на месте, она повернулась к нему и тут же отпрянула, увидев обращённый на неё тяжёлый взгляд чёрных глаз. – Заблокирована, – Ино подёргала ручку двери и повернулась к Саске. – Разблокируете? Саске, поглощённый своими мыслями, её не услышал. Ино повторила ещё раз, тише. Произошедшая в нём перемена начала её пугать. Словно почувствовав её страх, Саске напустил на себя привычную небрежную манеру поведения. – Где вы живёте? – Далеко. – Скажите адрес. – Префектура Аомори, деревня Сугисава, 13. Саске повернулся, сдал назад и вырулил на проезжую часть, а у Ино в голове смешались все мысли. Он собирается ехать с ней за сотни километров, чтобы просто подбросить до дома? Но поездка на машине, пусть и производства “Конохи”, займёт почти всю ночь, а ему ещё возвращаться назад, о чём он вообще думает? Ино попыталась убедить его, что ей гораздо удобнее будет добраться на скоростном поезде, но Саске не обращал на её протесты никакого внимания. Задав параметры на навигаторе, он перешёл на настройку музыкального сопровождения. – Ино, какая музыка вам нравится? – встрял он в её монолог о том, что ему не следует тратить на неё своё драгоценное время. Ино, смирившись с очередным необъяснимым решением Саске, посмотрела на промелькнувшие мимо ворота-тории на выезде из столицы. – Я не могу назвать какое-то одно направление, – призналась она спустя время. – Но есть одна песня... Ради того, чтобы услышать только её в живом исполнении, я прилетела в другую страну, но, так вышло, что на концерт всё равно не попала из-за плотного графика. – Что за трек, исполнитель? – Вы, наверное, не знаете, – Ино замялась. – Это OST одной из серий “The Vampire Diaries” и поёт его актёр, который там играет. Саске смерил её пронзительным взглядом, и Ино поняла, как стремительно упала в его глазах; она готова была поклясться: озвучь она ему весь список своих любимых сериалов – он выставил бы её из салона машины без всяких разговоров. Ино это почему-то развеселило, и она рассмеялась, выглянув в окно. Они давно уже выехали из Токио, двигаясь на север, и теперь петляли по серпантину. Мимо проплывала короткая поросль елей и кипарисовика; а над головой мигали Кассиопея и Орион, освещая путь; пролетел самолёт, заарканил серп луны и потянул за собой белым канатом, а Млечный Путь разлился между Альтаиром и Вегой, и теперь до следующего фестиваля Танабата не видать им друг друга. Do you like scars? The scars make the man? Do you want me wounded and hardened? My head in the sand Or my fists up in defiance? Is that what you understand? В траве копошились светлячки, похожие на микроскопические фонарики, которые какой-нибудь сказочный народец приготовил по случаю крупного праздника, цикады распевали трели, а тануки-ниндзя уже подкрался и готов был омрачить празднество, превратив его в свой обед – всегда и везде радость ходит под руку с горем. Am I too good to be gone? Beginning the ending for too long Have we gone too far? Have we lost our minds? Imitating the seasons And we fall behind.* – Совсем забыла, – Ино метнулась к сумке, закинутой на заднее сиденье. – Хотите запеченные чипсы из водорослей и орехов? Handmade. Саске опустил глаза на предложенную деревянную коробочку, нехотя взял одну чипсину и лениво захрустел ею. – Вы сделали? – спросил он, потянувшись за второй. Ино затаила дыхание. Соблазн приукрасить действительность был велик. Очень велик. – Нет, мама, – улыбнулась девушка, представляя, как та покрутит у виска, когда узнает, что дочь не воспользовалась наивной приманкой, и тоже взяла один лист нори с прикрепленными к нему тонкими кусочками миндаля. – Она обожает готовить. Совсем стемнело. Саске включил дальний свет, озаривший длинный отрезок серой разлинованной дороги. – На собеседовании вы сказали, что потеряли отца и стали работать, чтобы оплатить лечение матери, – Саске мельком оглянулся на Ино. – Можете рассказать, что произошло? – Всё случилось в две тысячи одиннадцатом году, – Ино убрала опустевшую коробку в сумку и положила руку на подлокотник, перебирая пальцами с коротко стриженными ногтями. – Фукусима, – понял Саске и нахмурился. – Фукусима, – повторила Ино, невидящими глазами глядя на дорогу перед собой. – Ото-сан работал на первом энергоблоке. Накрывшая волна вывела из строя насосы, которые обеспечивали циркуляцию воды. Спасатели успели бы охладить реактор пресной, но, несмотря на все меры предосторожности, много ликвидаторов погибло бы от радиации – на это пойти никто не мог. Время было упущено. Активная зона стала плавиться, появилась угроза взрыва. У них не осталось выбора, кроме как организовать аварийное охлаждение с помощью океанской воды. Произошло загрязнение акватории, но жертв почти удалось избежать. Отец был среди тех, кто вызвался пойти внутрь зоны. Полученная им доза облучения была несовместима с жизнью, – Ино помолчала, погружаясь в воспоминания. – Ока-сан всё это время была с ним. Вскоре у неё начала сильно болеть голова, ухудшилось зрение. При обследовании нашли опухоль. Мы продали квартиру, чтобы оплатить операции и химиотерапию, переехали в провинцию, – Ино вдруг тихо рассмеялась, откинув волосы назад, зло глядя в боковое зеркало на своё отражение. – В тот день, когда ото-сан уходил, он позвонил мне. Я в это время жила в Хиросиме. Мне хотелось гулять и я думала, как бы поскорее от него отделаться. Отец же никуда не денется, думала я, и мы всегда успеем наговориться. Тем более, тема была не самая приятная: Ямато-сенсей жаловался, что я прогуливала школу. Мы говорили от силы минут пять... Извините, я не должна была грузить вас своими проблемами. Прежде чем Ино замолчала, опустив взгляд на кисть правой руки, чужие, неестественно холодные и твёрдые пальцы бережно коснулись её предплечья. По её коже пробежал слабый ток, когда вся ладонь легла поверх тыльной стороны её ладони и несильно сжала. Ино в немом изумлении перевела взгляд на лицо Саске, сосредоточенно смотревшего за дорогой. “Бионический протез? Не может быть!” – молнией сверкнула мысль в её голове и уступила место другой – Учиха Саске держал её руку в своей. – Не вините себя, – он обращался к ней, но на неё не смотрел. – Он бы этого не хотел. – Саске... – она впервые назвала его по имени, не помня себя от накатывающей волны ужаса. – Что с вашей рукой? – Какой? – он посмотрел на неё и сразу же раздосадованно отвернулся. – Ничего особенного, её нет. Ино еле слышно вскрикнула. Она посмотрела в его глаза и не узнала их – это были страшные глаза одержимого человека, который не остановится ни перед чем ради намеченной цели, и неважно, что это будет: месть ли, революция в определённой сфере деятельности или приговор на вечное скитание – он, как цунами, сметёт всё на своём пути. Ино проснулась, когда занимался рассвет. Она лежала в откинутом кресле лицом к водительскому сидению, укрытая пиджаком, чуть пахнувшим табаком и ещё чем-то, присущим только Учихе. Ино протянула руку, подняв с пола упавший под сидение лист бумаги – это был рисунок, очевидно, детский. На нём были изображены два человека – большой и маленький – а вокруг них космос с кривоватыми планетами и спутниками. Ино отложила лист назад и широко распахнула глаза, оглядываясь по сторонам. Вокруг растянулись родные просторы – два дома пройти и будет виден её, куда по проторенной дороге пройти можно только пешком. Саске стоял около оврага и рассматривал зеленоватые, ещё не распустившиеся кустарниковые растения. Ино подошла ближе. – Никогда не понимал, почему все так любят цветение сакуры, – сказал он тихо, не оборачиваясь. – Цветы хаги зацветут в сентябре одни из последних, и после них наступит зима. Именно они останутся в памяти. Ино хотела ответить, но слова застряли у неё в горле. Она смотрела на него и не могла насмотреться на лицо с залёгшими под глазами тенями и немного сутулившуюся фигуру. Может быть, император даровал спасшему его человеку звание самурая и дал фамилию Учиха только для того, чтобы через триста лет родился он, тот, кто взял на себя обязательства вести людей в новый мир?... Саске обернулся к Ино и криво усмехнулся. – Ино, поедете со мной на край света? – Только косметичку возьму. – Шикамару меня не простит. “Причём здесь Шикамару-сан?” – хотела спросить она, но тот уже завёл машину и тронулся с места, оставив её смотреть ему вслед и кутаться в его пиджак. Ветер подул в распахнутое окно сильнее. Ино вскочила с постели и зашагала по комнате. Подошла к зеркалу. На неё посмотрела девушка, с тонкой, почти прозрачной кожей, на которой, как на карте неведомой снежной земли, длинные вены незамерзающих рек переплетались между островков шрамов, оставшихся на память о неугомонном детстве – времени лазанья по деревьям. Глаза не красные, как у многих альбиносов, а слабо-голубые, почти бесцветные, как будто каплю синей гуаши растворили в молоке. В Средневековье её бы разукрасили на костре за милую душу – и она была рада, что родилась ближе к гуманистическому двадцать первому веку, который поставил знак равенства между нормальными и не очень и ввёл моду на неформат вроде неё. Могла бы она быть с ним? Она видела с ним Хинату – хранительницу домашнего очага и преданную жену. За такую покорную улыбку гейши, как у неё, в древние времена многие наследные принцы лишились трона, а самураи сложили головы. Хинату, живущую в в Токио на рубеже тысячелетий, никто не любит, потому что она сама себя не любит, но если она только на минуту, на одну единственную минуточку поймёт, какая она на самом деле красивая, то тогда... что будет тогда! Она видела с ним Темари – союзницу в работе. Знойная принцесса с оливковой кожей и восточным разрезом глаз из сказки про Шахерезаду – непоколебимая, мудрая, отважная – могла бы стать твёрдой опорой для него. Она видела с ним Сакуру – девушку от и до – self-made, которая своим чугунным лбом стену бы прошибла, чтобы добиться своего. И пусть она не первая красавица – она сделает так, чтобы он считал её таковой. Она видела с ним кого угодно, кроме себя. Как она ни представляла их совместное будущее, она неизменно ощущала себя в непроглядной тьме – это был конец всему. Но избавиться от его целостного образа, ставшим для неё путеводной звездой, она не могла. Саске стал для неё гештальтом, который, как она всё больше подозревала, завершился бы только вместе с её жизнью. – Завтра, – прошептала Ино пересохшими губами. – Завтра я ему всё скажу. И будь, что будет. Итоги подобного самоубийственного признания могли быть разные: он мог посмеяться над её чувствами или, пощадив их, наименее болезненно отвергнуть; мог предложить связь без обязательств или сказать, что не в праве ответить тем же, потому что уже состоит в отношениях; мог без объяснения причин уволить или отправить с глаз долой в какой-нибудь дальний филиал – ей было всё равно, главное – разобраться с тяготившей её неизвестностью и как-то жить дальше. В понедельник она постучала в дверь кабинета генерального и, получив разрешение войти, увидела за столом Саске Наруто, перебиравшего кипы бумаг и то и дело чертыхавшегося. – А-а-а, Ино-чан, разве ты не знала? Саске вчера уехал, теперь только осенью будет, а я тут за него! Ты что-то хотела? Ино протянула пиджак, упакованный в чехол, и развернулась, чтобы уйти. – Подожди, он просил тебе передать! Ино остановилась. Наруто торжественно вручил ей приглашение на показ, как до неё вручал Хинате и Сакуре, и также полюбопытствовал, не знала ли Ино, где могли храниться у Саске черновые рукописи некой книги популярного писателя Джирайи. Ино на все расспросы отвечала отрицательно и обречённо смотрела в окно. В душе у неё была осень и цвели цветы хаги.