Белый цветок Хиросимы

Она была прекрасна: жгучая брюнетка с утончёнными запястьями и длинными пальцами, унизанными кольцами. Сколько он её не видел – каждый раз комбинация украшений была разной и всегда притягивала взгляд: ею хотелось любоваться, как произведением искусства. Она им и была: невысокого роста, с длинными волнистыми волосами, спадавшими на плечи и покрывавшими всю прямую спину. Она предпочитала терракотовые юбки, рубашки с расстёгнутыми верхними пуговицами и носила кулон в виде звезды, ютившийся в ложбинке между ключиц. Глаза – две спелые тёмные черешни в обрамлении густых ресниц – всегда были полураскрыты и смотрели взглядом чуть вскользь. Саске приходил только ради неё. Она это понимала, и две спелые ягоды тепло искрились от удовольствия в свете лампы, зная, что ему не достанутся. “I’m not dating schoolboys” – будто смеялись. Чаще она изучала какие-то документы по работе; но, бывало, отодвигала их в сторону и открывала бумажную, размером с ладонь, книжку с жёлтыми страницами и мелким шрифтом. Ему всегда хотелось узнать, что она с таким упоением читала. Сначала он грешил на pulp fiction, позабыв, что нельзя судить по обложке мысли, выплеснутые на бумагу. Однажды он сумел подглядеть название: это была одна из сотен историй, рассказанных ему Карлой с характерным британским акцентом, в котором слышались кроме островных интонаций также и скрип половиц, треск дров в камине и дальний лай гончих псов. Через неделю Пик – её звали Пик Фингер, именем без малейшей синхронизации с объектом названия – обнаружила на краю стола второй том из той же серии, но в твёрдом переплёте и буквами покрупнее, только из печати. “Doctor is waiting for you.” – улыбнулась она мимо него, закрывая книгу за бумагами и поворачиваясь к нему в профиль, как у древнегреческой статуи. В его кабинете из окна открывался потрясающий вид на Сентрал-парк в порыжевшей листве, а сам он неизменно сидел за столом, попыхивая трубкой с вишнёвым табаком: лет тридцать, может, немногим больше, крепко сложенный, светловолосый, с круглыми очками и бородой, идеально подстриженной, как газон при особняке, в котором Саске жил с семьей до известных событий, приключившихся в его жизни. При появлении пациентов – именно пациентов, клиентами он их никогда не называл – он с улыбкой поднимался и протягивал руку для приветствия. У них прошли несколько странных сессий, когда Саске молча сидел на диване напротив, а тот, сделав несколько попыток вовлечь его в диалог и наткнувшись на глухую непрошибаемую учиховскую стену, возвращался к бумажной рутинной работе, от которой отвлекался только чтобы через полтора часа попрощаться. Он отличался от других докторов, с кем ему приходилось иметь дело: не был снисходительным или напористым, больше себе на уме. Саске сначала казалось, что это шарлатан, который получает свои сто баксов за консультацию и не очень-то стремится исполнять клятву Гиппократа, но со временем понял, какой это был с его стороны умный ход. “Вы точно врач?” – не утерпел он, глядя на того исподлобья. Он поднял на него мягкий взгляд голубоватых глаз. Повернувшись к нему спиной, он открыл стеклянную створку шкафа, вынул лицензию, оповещавшую, что Zeke Fritz MD – дипломированный психиатр, и протянул Саске. “Итачи оплачивает не саму терапию, а её результат.” – ответил он приятным баритоном и позволил себе чуть усмехнуться. – “Я тебя прекрасно понимаю. Если бы меня привели к мозгоправу, которого я видел впервые, и заставили вывернуть перед ним душу – я бы тоже его послал.” “Я вас не посылал.” “Ты очень красноречиво молчишь.” Несколько секунд они смотрели друг на друга. “Где вы научились так болтать на японском, Док?” – Саске подобрал под себя ноги и угнездился в падмасане. “В колледже была кафедра восточной культуры и нам предложили в качестве факультатива на выбор несколько языков,” – Зик задумчиво улыбнулся, поправив очки. –“В китайском большую роль играют тоны, а со слухом у меня есть определённые проблемы. Что касается корейского… Король Седжон сказал, что хангыль умный выучит за день, а дурак – за десять. Мне потребовался месяц. С японским же всё сложилось наилучшим образом. Может быть, в прошлой жизни я был японцем? Меня одно время не оставляла в покое мысль, что можно стать другим человеком, если начнёшь думать на не родном для тебя языке…” Зик еще что-то говорил про связь изучения языков и болезни Альцгеймера, когда в помещение бесшумно вошла Пик с двумя чашками эспрессо и десертом. Нагнувшись и положив перед ними приборы, она выпрямилась и неспешно вышла. Саске проводил её взглядом и обернулся к Зику, вопросительно смотревшему на него улыбавшимися глазами. “Извините, немного отъехал”, – Саске быстро схватился за чашку и сделал глоток. “На каком языке думаешь ты, Саске?” – без лишних уточнений повторил Зик ранее заданный вопрос. “Я не думаю.” – ответил Саске, с минуту поколебавшись. “Итачи упоминал, что замечал за тобой, как ты разговариваешь сам с собой. Это нормально,” – поспешно добавил Зик, боясь спугнуть наметившееся между ними некое откровение. – “Сам нет-нет, а что-нибудь выскажу вслух.” “Я разговариваю не с собой”, – снова признался Саске, уже через силу. “Как его зовут?” – Зик подался чуть вперёд, соединив пальцы рук. “Не знаю. Он всегда мочит. Или дрыхнет.” – Саске отставил чашку с кофе, ощутив горечь во рту. “Значит, не отвечает?” – облегчённо выдохнул Зик. – “Это хорошо.” И снова зарылся в свои бумаги, как ни в чём не бывало. Вспоминая этот момент с высоты прожитых лет, Саске так и не смог понять, как он не разглядел такую банальную манипуляцию. “Вы не спросите, кто он, или оставите это на следующий приём?” – на всякий случай уточнил он. “В этом нет необходимости”, – отозвался Зик, не поднимая головы. – “Я знаю, кто он. Он очень умный, даже гениальный, все достаётся ему с минимумом усилий с его стороны. Из-за этого он пассивный, ничего по жизни ему особо не нужно. Ещё у него ничем не примечательная внешность, рядом с тобой он вообще никакой, поэтому девчонки обделяют его вниманием, и он по этому поводу особо не страдает. Как-то так.” Саске вдруг стало жарко. Кофе внутри разливался шипящей жижой, обволакивая внутренности, как кленовый сироп – запечённое яблоко, сейчас остывавшее на столике перед ним. “Вы точно врач?” – ещё раз спросил он, подозрительно его разглядывая. Зик мельком взглянул на него, раскатисто и добродушно рассмеявшись, чем снова расположил к себе. “Я практикую около пяти лет, что-то за это время научился понимать”, – терпеливо объяснил он. – “Но здесь всё лежит на поверхности. Твоё подсознание нарисовало себе альтер эго, вроде Слима Шейди, но полную свою противоположность. Сразу оговорюсь, я не собираюсь убеждать тебя выкинуть его из головы. Я попрошу тебя лишь об одном – меньше акцентироваться на нём и больше на людях вокруг тебя.” “Мне с ними не интересно.” “Как ты можешь это знать, если никогда не пробовал ни с кем заговорить?” “Мне интересно только с ним.” Зик поднялся и, обойдя стол, присел рядом с Саске, глядя на него. “Давай проясним одну вещь. Насколько я понял: в вашем разговоре говоришь ты один, а он слушает. В таком случае, ты варишься сам с собой.” “Нет”, – Саске отвёл взгляд. – “Я его отчётливо чувствую, и ему не надо открывать рот и что-то мне отвечать, все слова отзываются внутри меня. Он живёт где-то, я это знаю. Я пытался объяснить всё Елене, но она думает, что это галлюцинация и прописывает мне нейролептики с транквилизаторами. Проблема в том, что я могу с ним говорить о чём угодно, но самого его не вижу, только общий образ.” “Когда он появился?” “Сразу, как это произошло.” Зик глубокомысленно кивнул и затих. “Нас в мире около семи миллиардов, и я больше чем уверен, что данный человек где-то существует”, – вскоре заговорил он, тщательно взвешивая слова. – “Есть шанс его встретить. Но мы здесь с тобой собрались, чтобы ты мог жить среди людей в этот самый момент. Тем более, Итачи говорил, что ты нацелился на поступление в Гарвард.” “Итачи много говорит”, – заметил Саске, глядя в окно на октябрьское небо. “Поверь, он желает тебе только добра”, – Зик прошёл обратно за своё кресло. – “Вот твоё первое домашнее задание: найти себе в школе друга и на нашей следующей встрече рассказать мне о нём или о ней. Без имён. Мне важно, чтобы ты открылся кому-то.” Саске поднял на него усталый взгляд, в котором читался безмолвный вопрос, и Зик сразу угадал его. “Я хотел бы купить новую машину”, – вдруг сменил он тему разговора. – “Мой бюджет – примерно пятьдесят тысяч долларов. Что бы ты мог мне посоветовать?” “Смотря для каких целей вам нужна машина”, – Саске задумался. – “Если вы хотите убиться на первом же вашем выезде – то только “Konoha”. Если для города и эстетического наслаждения, то Porsche или Wag. Если у вас семья и на уикенд вы ездите куда-нибудь на пикник в горы, то Mitsubishi… Если хотите отвезти Пик Фингер в ресторан, то Lamborghini, но бюджет надо будет подувеличить раза в два.” “Понимаешь, как это работает?” – улыбнулся Зик, пригладив бороду. – “Начать разговор довольно просто. Но есть одно “но”. Нельзя говорить только о том, что интересно одному тебе – люди вокруг быстро заскучают. Поэтому надо искать другие точки соприкосновения”, – он наклонился и пошуршал в выдвижном ящике стола. – “Я, например, большой фанат бейсбола. Скоро матч Янкиз против Доджерс. Составишь компанию?” “Сорри, Док, я больше по баскетболу.” “Пик тоже пойдёт.” “Когда игра?” Зик снова улыбнулся одними глазами, прищурив их, и протянул Саске билет. “У меня брат играет в баскетбол”, – задумчиво проговорил он. – “В позиции атакующего.” “У вас есть брат?” – Саске заинтересованно поглядел на него, сложив билет пополам и спрятав в кармане джинс. “Младший, примерно твоего возраста. Отец женился второй раз”, – из задумчивости его вывела Пик, оповестившая о следующем посетителе на очереди, и Саске собрался уходить. До поступления оставалось восемь месяцев.

***

Темари, посекундно участливо улыбавшаяся гостям, наконец обогнула толпу и оказалась у окна. – Саске, там официанты выносят закуски. Мы разве еще кого-то ждём? – она раскрыла веер и несколько раз взмахнула им около румяного лица. Жаркое дуновение её фруктовых духов опалило Саске и Шикамару. – Вероятность, что кто-то ещё прибудет, очень мала, – Саске поглядел поверх её головы на разошедшегося Дейдару, который источал направо и налево уверения устроить “кац”, чтобы все неверующие в мощь его фейерверков в миг обрели эту веру. Только подальше от головного офиса корпорации, подумал Саске, желательно на другом континенте. – Не знаю, что должно случиться, чтобы Жан Кирштайн оторвал свою задницу от привычной среды обитания и притащил её сюда. – Он ответил на приглашение? – Темари, решив воспользоваться моментом передышки, удалилась в тенистый уголок и высвободила измождённые ступни из оков туфель, с наслаждением опустив босые ноги на холод каменного пола. – Я его не приглашал, – признался Саске, остановившись перед ней и закрывая от редких любопытных глаз. – Я разослал всем приглашения, – негромко отозвался Шикамару, чуть улыбнувшись. – Они же не телепаты, чтобы почувствовать, как сильно ты хочешь их увидеть. – Всем? И принцессе тоже? – Темари хмуро приложила кончик веера к губам. – Я слышала, она в положении. Мы сможем обеспечить ей достаточную безопасность?... Её окликнула Мацури, и Темари, стремительно взлетев на высоту двадцатисантиметровых каблуков, поспешила к коллегам для решения организационных вопросов грядущего показа. Саске обернулся к Шикамару. – Почему Темари без кольца? Она никогда его не снимает. Шикамару на миг опустил голову, перебирая в руках пустой бокал. Вдали Сай снимал гостей. Наведя камеру на Ино, он хотел сфотографировать и её, но она покачала головой и отвернулась. – Мы расстались. – Если это шутка, то такая себе. – Я не шучу. К Саске снова подошли поздороваться. За весь вечер он получил столько пожеланий здравствовать, сколько не получал за всю свою жизнь, и теперь должен был примкнуть к сонму бессмертных во главе с Хиданом. Отделавшись от надоедливого собеседника, Саске вернулся к Шикамару. – Бросить невесту за месяц до свадьбы – да ты даже меня переплюнул. – Это произошло по обоюдному согласию. Саске пожал очередную партию рук из потока тел, судорожно соображая. – Темари нашла свидетельство о принадлежности компании Хашираме Сенжу? – осведомился он, остановив взгляд на девушке, разговаривавшей с Сасори. – Нет, – медленно ответил Шикамару. – Нигде не осталось ни малейших упоминаний о подобных документах. Темари склоняется к тому, что это всё-таки городская легенда и Цунаде Сенжу блефует. – Хотел бы я в это верить, – прошептал Саске, неотрывно следя за каждым движением госпожи Собаку но. Вдруг одна мысль стрелой пронеслась в его голове, и Саске ощутил, как та отрекошетила в грудную клетку, и ему стало физически больно. – За мной, – коротко бросил он Шикамару и направился к выходу. Пробираясь против течения, они обогнули десятки людей, в том числе и Сакуру, подбежавшую к ним с расспросами о том, правда ли, что скоро должны прибыть некие американцы. “Позже, Сакура”, выдавил сквозь зубы Саске и нажал кнопку вызова на лифте, но дожидаться его не стал и двинул в сторону лестницы, перепрыгивая через несколько ступеней. Открыв на телефоне приложение и посветив им около считывателя, он зашёл в свой кабинет, придержав дверь для отставшего Шикамару. – Катана, вакидзаси и танто, которые вы с Темари презентовали мне на ДР, где вы их достали? – спросил он, взяв с полки коробку с коллекционным оружием. – Катану передал твой отец, вакидзаси мы смогли выкупить у частника… танто Темари отыскала где-то в Киото… а в чём дело? – Шикамару непонимающе перевёл взгляд с Саске на ножи. – Боги, хоть бы я ошибался… Потому что, если я прав, живым ты отсюда не выйдешь, – тихо пробормотал Саске, аккуратно вынимая те из саи. Взяв со стола механическую перьевую ручку, Саске щелкнул пальцами, включив дополнительный свет, озаривший кабинет по максимуму. Присев на край дивана, он положил перед собой ножны. Древесина магнолии идеально сохранилась с самурайских времён, пропитанная специальным лаком, мастер явно владел своим ремеслом в совершенстве. Острым концом ручки Саске принялся снимать верхний слой с коигути. – Что ты делаешь? – Шикамару остановился позади него, но Саске лишь нетерпеливо дёрнул головой. Краска стала понемногу отходить, и вскоре он увидел под ней тонкую, еле заметную прорезь, куда остриё ручки не проходило. Перепрыгнув через низкий стол, Саске в два шага подскочил к своему рабочему месту, выдвинул ящик и выбросил содержимое на пол. Отыскав завалявшиеся палочки для чистки айкоса, он оторвал с них основание и вернулся обратно; попытался подцепить кусочек бумажки между стенками. – Давай я, – предложил Шикамару, протянув ему в несколько слоёв сложенный серый лист бумаги, испещрённый иероглифами, который извлёк из вторых ножен. Саске взял его, стараясь унять дрожь в пальцах и еле касаясь дышавшей на ладан бумаги, распрямил её. Чернила где-то растворились, но общий текст сохранился почти полностью. – Катана принадлежала Изуне, – еле слышно выдохнул Саске. – Это он в тайне от Мадары спрятал документы. Где третий лист с печатями? Саске поднялся и снова подошел к своему рабочему столу, заглядывая через плечо Шикамару, который пытался раскрыть танто в форме веера, не сильно его повредив. С минуту Саске смотрел на его старания, затем взял ножны из его рук и молча разломил пополам. – Зачем?! – почти вскрикнул Шикамару, глядя на рассыпавшиеся кусочки деревяшек. – Это подделка… – ледяным голосом прошептал Саске, в упор глядя на Шикамару. – … как ты думаешь, у кого находится оригинал?...