Белый цветок Хиросимы

Асака по праву считался лучшим кальянщиком в Токио. Для Саске и Шикамару он хотел приготовить изысканнейший из кальянов, на какой только был способен. Венцом его творения стал ананас вместо чаши: забив вырезанную сердцевину фрукта табаком, обдав капельками кипарисового масла, подождав с десяток минут, как дойдут угли, и раскурив получившуюся смесь, Асака остался доволен получившимся древесно-тропическим вкусом. Предвкушая похвалу искушенных ценителей наргиле, он вернулся к кабинету директора; ему не ответили, и он припал к двери: вдали как будто что-то тяжёлое упало и прокатилось по полу несколько раз подряд. Схватившись пальцем за ручку, он потянул её на себя и вгляделся в полоску проёма, после чего отшатнулся, будто обжёгшись о контроллер жара. Из душевных метаний его вывел Неджи, легкой походкой направлявшийся мимо с кипой документов в руках. – Простите! – Асака не узнал своего охрипшего голоса, будто он двадцать четыре часа только и делал, что забивал и раскуривал кальяны. Неджи взглянул пустыми глазами на окликнувшего его человека. Вняв его немой мольбе, Хьюга подошёл ближе, предполагая, что этот новичок как огня боится Учих. Постучав костяшками пальцев, Неджи широко распахнул дверь и, совсем не переменившись в лице, закрыл её, обернувшись к побелевшему под татуировками Асаке. – Ничего страшного. Такое редко, но случается. Если никуда не спешите, подождите здесь, они когда-нибудь закончат, – с этими словами Неджи хотел откланяться, но, задержав равнодушный взгляд на кальяне, взял трубку и притронулся губами к мундштуку; жидкость в колбе забурлила, и он глубоко затянулся. Выпустив густые клубы дыма, Хьюга одобрительно кивнул и возвратил трубку, на ходу бросив: – Хорош. Это было похоже на землетрясение магнитудой в девять баллов, эпицентр которого располагался прямо под генеральским кабинетом. Они раскололи вдребезги один стол и перевернули вверх дном другой; книги выпали из стеллажей и разметались чайками по полу, приправленному стеклянными крошками, ошмётками различной канцелярии и пепла от бумаг; плазменная панель опасно накренилась, а фланелевый модульный диван обзавёлся характерным вмятинами от следов. Нетронутым оставался лишь сейф, готовый пережить любую катастрофу – молчаливый свидетель внезапной войны Саске Учихи и Шикамару Нара. Последний распластался среди битого стекла. Перед этим Саске ударил его в солнечное сплетение; уходя от атак, Шикамару неаккуратно сгруппировался, ушиб спину и теперь валялся обездвиженным; все конечности, вплоть до механической руки, ему разом отказали. – Ты применил против меня запретную технику Орочимару? – Шикамару искоса посмотрел на Саске, попытался приподняться в локтях, но без сил рухнул обратно. – Ты как себя чувствуешь, нормально? – Чидори – моя техника, я её немного доработал, – сухо отозвался Саске, приняв начальную стойку. Увидев, что Нара повержен окончательно, Учиха отступил назад, сжимая в руке два злополучных листа соглашения, где чёрным по белому, сверху вниз было заявлено о совместном владении “Конохой” его прадедом и Сенжу. Вскоре он найдёт третий – с подписями и печатями обеих сторон – уничтожит и его, и ничто его не остановит… Даже то, что его рабочее место теперь являло собой груду обломков, где найти зажигалку было также легко, как иголку в стоге сена. Поковырявшись в горе мусора, Саске обратил блуждающий взор на Шикамару, чертыхавшегося в другом конце комнаты. Нарушение чувствительности понемногу сходило на нет, но он продолжал ощущать себя, словно кукла бунраку, которую Сасори и Канкуро разорвали пополам и теперь обе её части жили своей жизнью. Шикамару уже начал делать минимальные успехи в соединении своих конечностей, когда обнаружил пару начищенных оксфордов рядом с собой, а следующим мгновением – чужую руку во внутреннем кармане пиджака, забравшую его usb-зажигалку. Конечно, он попытался вернуть её, но тщетно: пропустив несколько выпадов, он отлетел к стене и больше не поднимался. Шикамару думал. Мозг заработал также быстро, как компьютер, обновлённый до последней версии прошивки. В памяти возник образ Генмы Ширануи, у которого он решил позаимствовать трюк, чуть не стоивший им всем свободы. Шикамару подполз к мобильному, валявшемуся в метре от него, и забегал пальцами по дисплею. Саске успел чиркнуть по металлической дуге зажигалки, когда стало темно. Внутренне проклянув тот день, когда разрешил синхронизировать всю электронику на его этаже, он щёлкнул пальцами, но, осознав, что всё впустую, отбросил зажигалку в сторону. Теперь перед глазами стояла сплошная мгла; единственным проблеском было слабое свечение, стелившееся по паркету возле окна. Не спеша Саске исследовал каждый квадратный метр помещения, но не мог обнаружить даже мимолётных очертаний, как будто Шикамару слился с тенью воедино... Но он был близко, и он выжидал. Не охваченным остался лишь балкон, и Саске подобрался ближе, уверенный, что возле кресел найдёт его, как вдруг очевидная и запоздалая догадка, что всё это время его старательно заманивали в ловушку, пронзила его насквозь. “Твою мать…” – успело пронестись в голове: шагнув, Саске почувствовал резкий перехват сзади, которому когда-то научил друга – его ответное движение предвосхитили подножкой и повалили ничком на пол. Ярче прежнего загорелся электрический свет, осветив офисное побоище, и Саске зажмурился. Шикамару сидел возле него, опершись локтем о его спину, и старательно, по пальцу, разжимал на бионическом протезе кулак. – Каге Мане но Дзюцу, тоже доработал, – весело оповестил Шика, наконец, полностью раскрыв ладонь. Бумага находилась в крайне плачевном состоянии, и теперь потребовалась бы специальная экспертиза, чтобы расшифровать некоторые фрагменты текста. – Козёл, – злобно выплюнул Саске. – Слезь с меня. Но Шикамару и сам уже поднялся и заковылял в сторону шкафа: отодвинув створку, за которой скрывался сейф, обернулся к Саске, прижавшему ладонь к кровоточившему виску. – Пароль? – Дата рождения Сары плюс твоя. – TouchID? – Давай считай. Шикамару обречённо вздохнул и прислонился к холодной поверхности дверцы. Спустя мгновение он распахнул глаза и набрал номер; положил внутрь листы и закрыл его, собираясь уйти, но, поразмыслив, вернулся и сменил код. Выбросив испачканную рубашку и облачившись в свежую, Саске впустил кальянщика, всё это время дежурившего у входа. Асака оказался благоразумным и немногословным молодым человеком, а пять тысяч йен, оказавшиеся в его нагрудном кармане, и вовсе сузили его зрение до туннельного: никакого локального апокалипсиса им не было замечено; сделав затяжку и возвестив, что кальян отлично настоялся, он испарился в плотной завесе дыма, пожелав прекрасного вечера. Саске смыл кровь с лица, подхватил колбу с трубкой и перешёл на балкон. Шикамару стоял возле перил и глядел на подставку, где в вазе колыхались кем-то сорванные цветы двуцветной леспедецы, хаги-но хана. Чуть поёжившись, он непонимающе взглянул на Саске, словно забыл о его присутствии, после чего стянул с запястья резинку и, наклонив голову в бок, перевязал волосы. – Уже съехал? – Да. – Остановишься у меня? – Перекантуюсь у Чёджи. Завтра он с семьёй возвращается в Китай. Саске упал в кресло и вытянул ноги вперёд. – Я хочу, чтобы ты на какое-то время задержался на посту генерального. Я сильно недооценил всю эту шумиху вокруг меня. Из всех встреч только половина завершалась удачно. Мне пока лучше лишний раз не отсвечивать, – и, предвосхищая возражения, быстро договорил. – Я не собираюсь делегировать тебе свои обязанности. Вся моя работа останется на мне. – Что насчёт Неджи? – выдохнул Шикамару, запрокинув голову и теперь выискивая знакомые созвездия. – Нами заинтересовались налоговые службы Штатов. По их данным, в период правления отца мы сильно занизили показатели в декларациях. Нас ждёт аудиторская проверка, поэтому Неджи будет чем заняться в ближайшее время. Шикамару убрал с лица налетевшие волосы, сосредоточенно о чём-то размышляя. – У тебя нет такого чувства, будто нас кто-то методично сливает? – Есть. – Всё думаю, кому мы могли перейти дорогу. Я не верю, что это твой отец, Обито или Нагато. Цунаде хочет справедливости для своего клана и явно не тянет на главного злодея. “Акацуки” паразитируют на “Конохе” и им не выгоден её крах, – Шикамару покачал головой. – Но кто тогда? Кто настолько жаждет убрать тебя, что бьёт со всех возможных фронтов: СМИ, налоговики, наследники? Не могли они все активизироваться в один момент сами по себе. Кто-то всем этим явно дирижирует. Исполнители разные – заказчик один. Где-то далеко внизу прозвучала сирена скорой; из-за тучи выглянула полная луна. Шикамару закончил с подсчётом звёзд и присел рядом с Саске, взял предложенную трубку и глубоко затянулся. – Что планируешь делать с Сакурой? – он с непривычки закашлялся. – Её нельзя сейчас увольнять, иначе Цунаде начнёт что-то подозревать. – Я не буду увольнять Сакуру, – пообещал Саске, слипавшимися глазами рассматривая силуэты цветков на каменном полу; те подвижно носились в танце с ветром, как умелые руки мастера в театре теней. Ветер подул сильнее; ветки наклонились и многие цветки опали, мгновенно подхваченные в вихре, унеслись прочь в никуда. Шикамару вдруг вспомнил донёсшиеся из глубин сознания давние строки, что когда-то читал в сборнике хокку про времена года, а теперь услышал в аудио-исполнении холодного шёпота рядом с собой: – За вершиною осень. Каким ныне цветом окрашен Ветреный ветер?... Скоро вас ждут перемены, поредевшие ветки хаги. Шикамару замер, скосив взгляд в сторону. Саске мерно дышал во сне, чуть наклонившись вперёд. – Даттебайо, ну вы даёте… На пороге стоял разъярённый Наруто. – Сами убирать будете, попрошу Хинату-чан ни копейки вам за счёт “Конохи” не давать! Я в “Ичираку” половину порции заказываю, а вы новый iMac на тот свет отправили! Вы что, экзамен на чунина сдаёте, даттебайо, забыли, сколько вам лет?! – Наруто, уменьшь громкость, – попросил Саске, перевернувшись на бок. – Я что хотел… – Наруто продолжил импульсивным шипением. – Там образовалась проблемка. Дейдара напился, вылез из окна и сейчас сидит снаружи на вентиляторе. Требует тебя. Саске нахмурился, а Шикамару еле слышно вздохнул: они полностью забыли о сегодняшнем вечере. – Дай мне десять минут, я переоденусь и приду. – Ино-чан перелезла к нему и пытается его остановить, чтобы он не скатился по карнизу… – Через минуту буду.