Белый цветок Хиросимы

Шикамару спешно влетел в зал, на ходу натягивая чёрную хлопковую рубашку, одолженную у Саске, и застёгивая пуговицы левой рукой. Пальцы не слушались, и он промахнулся несколько раз, закрепив не те петли, от чего ткань пошла волнами по груди. Саске досадливо поморщился и, развернув Шикамару лицом к себе, застегнул пуговицы заново. С их отсутствия мало что изменилось: также бродили официанты, обновляя бокалы и убирая объедки со столов; вели прямые эфиры инфлюенсеры; встречались и расходились бизнесмены; но у настежь открытого окна в самом конце зала нарастало некое оживление. По мере приближения им предстала менее радостная картина: около стены полусидел Сай, держась за бок, около него суетились Сакура и Хината; Куроцучи выглядывала наружу, облокотившись о подоконник. Увидев Шикамару и Саске, девушки кинулись к ним, принявшись наперебой рассказывать о недавних событиях. Ничего не предвещало, и Дейдара, заскучав, решил приоткрыть окно и закурить, на что Киба заметил, что оно для этого не предназначено и предложил подрывнику спуститься вниз; Дейдара пообещал, что последует его совету, но немного другим способом. Отворив створку полностью, он вылез наружу, прополз к вентилятору и успешно на него взгромоздился. Киба уточнил, что на его вес тот не рассчитан, на что Дейдара показал ему своё именное бирюзовое кольцо якудзы на среднем пальце. Саске вполуха слушал сбивчивые отрывки истории, засунув руки в карманы брюк. Он хотел спать; мероприятие, на которое было угроблено столько сил, окончательно ему осточертело. Неспешно прогуливаясь, он добрёл до Сасори и Темари: они о чём-то разговаривали и при его появлении смолкли. – Можешь повлиять на своего напарника? Акасуна но Сасори поднял на него взгляд серо-стальных глаз и в миг ужалил им; Саске спокойно глядел в ответ, не чувствуя укуса, но точно зная: яд обязательно себя проявит, имея отложенное действие. Сасори нехотя посмотрел на оконный проём, где Дейдара рвал глотку, подпевая ветру, и затем снова на Саске. – Первый раз вижу этого человека. Темари прыснула от смеха, прикрыв губы тыльной стороной ладони, но быстро совладала с собой, приняв прежнее серьёзное выражение. К ним подошёл замешкавшийся официант и забрал опустевшие бокалы. – Чего-то ещё желаете? – Да, попкорн. Её губы залихорадило в желчной усмешке, а малахитовые глаза устремились в одну точку: Дейдара немного отклонился в сторону и за ним появилась Ино; она болезненно вжалась в стену и глядела вниз, на бурлящий, наэлектризованный, ревевший город. Город, как дракон, бил хвостом, меняя направления потоков машин, подмигивал рекламой и вдруг разинул пасть, выдав столп салюта где-то на окраине. Шикамару перелез через подоконник и теперь сидел на карнизе. Сонная поволока спала с глаз Саске, и он повернул назад. Сасори остановил испытующий взгляд на Ино. – Темари, одно твоё слово… – рыжие волосы спали на его щеку, когда он наклонил голову набок и поднял руку, очертив контур женского профиля. – … и я сделаю из неё совершенную куклу. – Зачем? – она поёжилась и перенесла вес с одной ноги на другую.  – Чтобы он мог вечно любоваться ею? У Ино почти получилось вернуть Дейдару: заговаривая ему зубы всякой ерундой, Яманака не спеша вела его обратно, но вдруг некстати прозвучало имя Учиха, и Цукури снесло голову. Ухватив татуированной ладонью её запястье, Дейдара увлёк её назад, провозгласив, что берёт Ино в заложницы, и не сдвинется с места, пока не увидит Саске. Сай попытался её вызволить, за что получил микро-петардой в живот и выбыл из игры; Шикамару успел увернуться от двух и теперь предугадывал траекторию полёта третьей. – Учиха Саске! – надрывался Дейдара, перекрикивая ветер и убирая с лица застившие глаза волосы. – В прошлый раз я проиграл, но сегодня я отыграюсь, мм! Одной рукой ты не отделаешься! Я заберу у тебя всё! Иди сюда, иначе… Иначе… Он дёрнул Ино за предплечье, и она сдавленно вскрикнула; туфля соскользнула с её мокрой ступни и сорвалась в свободное падение, исчезнув на чешуйчатой железобетонной спине сверхъестественного существа. Шикамару бросился вперёд, но бионический протез, неотличимый от обычной руки, ухватился за его плечо и втянул внутрь. – Подожди… – сумрачно проговорил Саске, погрузившись в свои мысли. – Чего ждать? – Шикамару тяжело дышал. – Разве ты не видишь, он в стельку пьяный? – Нет, там всё намного хуже, – Саске отыскал глазами Кибу и подозвал к себе. – Вы проверяли “Акацуки” на входе? На металлодетекторе и на вещества? – Нет, Саске-сама, – Киба отчаянно затряс головой. – Это же “Акацуки”. Про оружие мы договорились, они оставили у своей охраны, а насчет запрещёнки…  Как мы будем их обыскивать? Я ведь не могу привести сюда Акамару, мы не имеем права ... Киба не договорил: с каждым его словом Саске мрачнел всё больше, и, наконец, глава охранного подразделения сник полностью. – Прошу меня простить, Саске-сама, это моя вина, – Киба чуть склонил голову. – После завершения вечера я напишу заявление. Саске хотел ответить, но не успел: к ним подошёл светившийся от счастья Хидан, поигрывая кольцами цепочки. – Ну вы пидоры, конечно, но вписка охуенная, не зря тащился. Засчитываю вам плюсик в карму, – Хидан обвёл елейным взглядом Шикамару и Саске, после чего обернулся к официанту с подносом на ладони; поднос колыхался, и канапе с лососем и угрём подпрыгивали на нём, будто в танце. Хидан с видом великого одолжения потянулся за шпажкой, но на полпути передумал. Громко прочистив горло, он смачно сплюнул в тарелку с едой. – Хидан, здесь повсюду копы, – Саске кивком указал на сновавших мимо гостей. – Как собираетесь пояснять за бэд-трип вашего засранца? – Мы? – вскричал Хидан, демонстративно округлив глаза и бросив скомканную салфетку на пол. – Мы и наркотики? Ты что-то путаешь, мы никогда к ним ни малейшего отношения не имели. Мы вообще за ЗОЖ, Конан заставляет каждое утро бегать. Клянусь Дзяшином! Ну, если не верите, то, так и быть, в виде исключения, позволю себя осмотреть той блонде, если она всё-таки не скопытнётся… – Нужно было заасфальтировать яму полностью, – с сожалением прошептал Шикамару, не сводя потемневшего взгляда с Хидана. – Опаньки, это кто там что припёздывает? – Хидан склонился в сторону, как будто Шикамару стоял за плечом Саске. – А-а-а, Шика, как биг босс явился, так и голосок прорезался? На днюхе ты был не такой смелый… Кроме полуобморочного официанта его никто уже не слушал. Ухватившись за подоконник обеими руками, Шикамару перемахнул через него и скрылся из виду. – Убери прессу и блогеров, пусть тусят подальше отсюда, – вполголоса приказал Саске Кибе. Снаружи было прохладно и темно, редкие световые установки на короткие промежутки выделяли полосы между окнами. Она притулилась на парапете, намертво вцепившись в железный каркас и поджав под себя босые ноги, и смотрела на небо, которое, казалось, было ближе земли. Луна выбелила её лицо, открытые плечи и худые руки – она была похожа на ангела, которого лишили крыльев. Ино его заметила и повернула к нему голову: с припухших искусанных губ ветер сорвал два слога и унёс вдаль, но, как плохой почтальон, растерял по пути: “ши” – вдох – “ка”. Девочка-проблема. Девушка-неизбежность. Женщина-война. – Дей, отпусти Ино, – Шикамару сделал несколько шагов вперёд; чем ближе он подходил, тем жарче ему становилось, будто он находился на пляже под палящим солнцем, а не на стометровой высоте над осенним Токио. – У тебя есть претензии к нам – предъявляй их нам, не ей. – Стой, где стоишь. Я жду Саске, мм, – отозвался Дейдара, перебирая в руках взрывчатые шарики собственного производства. – Я здесь. Дейдара вскинулся и посмотрел за спину Шикамару. Саске стоял, не трогаясь с места, и разглядывал луну; разыгравшийся ветер трепал его волосы и ворот рубашки. Дейдара поднялся, шатаясь, и Ино ухватила его за рукав, испугавшись, что он упадёт. – Ты и твой кент… – очень тихо, но отчётливо начал он. – Вы оба должны были сдохнуть. Из-за вас я потерял всё. – Мы это обязательно обсудим, но сначала ты её отпустишь, – спокойно проговорил Саске. – Ммм, – Дейдара зловеще улыбнулся уголками губ. – Страшно? – Братик, – с подоконника донёсся тоненький голос Куроцучи, и Дейдара вспыхнул. – Что с тобой случилось, почему ты сорвался? Одзи-сан очень за тебя переживает. – Это правда, – Ино запрокинула голову наверх, пытаясь уловить что-то в расширившихся адреналиновых зрачках. – Ооноки-сан очень часто говорил о вас, семпай. Давайте вернёмся… – Заткнись! – Дейдара вырвал руку из её ладони и в раздумье прикусил ноготь большого пальца, словно прикидывая что-то, после чего указал им на Саске. – Я её отпущу, но с условием. Ты сам её отнесёшь… а я прослежу, – и он потряс в ладони взрывчаткой. – Нет, ты на ногах еле держишься, – сразу запротестовал Шикамару. – Я пойду. – Пойдёт Саске! – заорал Дейдара. – Или она останется здесь! Саске не шелохнулся. Полный диск луны угрожающе навис над ними и походил на огромный обглоданный волками череп, выплывший из глубин преисподней. Глазницы-кратеры слепо щурились, а рот клацал зубами, брызжа тонкой струйкой догоревшего заката. Саске глубоко вздохнул и повернулся к Шикамару. – Отойди. – Нет. Саске рывком переместил его на подоконник и твёрдым, но лёгким шагом, граничащим с кошачьей пластикой, в миг одолел десять метров. – Но почему, мм? … – удивлённо пробормотал Дейдара, в упор глядя на оказавшегося рядом с ним младшего Учиху. – Ты забыл, – от его улыбки Дейдаре стало жутко, и холодный ветер, бивший по лицу, вдруг стал неистовствовать внутри него, ударяясь о рёбра. – Мне не нужно принимать что-то, чтобы видеть то, чего нет. Наклонившись к Ино, Саске обхватил её за талию и в сгибе колен. Выпрямившись, он посмотрел назад и только сейчас осознал, чего опасался Шикамару – открывшийся путь был не слишком пригоден и для одного человека, а для двух и вовсе невозможен. Её ледяные руки обвили его шею. Ино была совсем близко, на расстоянии одного вдоха от него; она забирала у него воздух и возвращала в беззвучном шёпоте, пропитанном вином и её рассыпчатыми духами – на ней они раскрывались веяньем первого осеннего ветра с гор, звучали самой искренней благодарностью у храма забытого божества, тонко серебрились на белой, белее чем у Юки-онны, коже. – Ино… – Саске сделал первый шаг; железное покрытие задребезжало, и Ино спрятала лицо в его рубашке. – С прошедшим днём рождения. Она робко выглянула, удивлённо глядя на него, и он продолжил: – Легко запомнить, у вас с Шикамару они идут один за другим… Мы с ним долго не могли придумать, что вам подарить… но потом я кое-что вспомнил, – Саске бледно улыбнулся и вдруг остановился. – Beginning the ending for too long. Ино показалось – луна рассеклась на две части, а перед глазами всё поплыло. Саске уже не было рядом; другие, мягкие и тёплые, руки обнимали и прижимали её к себе, а Учиха запрыгнул обратно на карниз и исчез в ночи. – Вы обещали, – ленивый, размеренный и родной голос Шикамару обжёг её висок и мочку уха, накалив серебряную серёжку и растопив оставшийся в ней холод. – Вы обещали, что больше не полезете на большую высоту. – Обещала, что не полезу без вас, – Ино высвободилась из его объятий, взяв его руки в свои. – Шика-сан… Шика-сан? Когда он успел стать для неё Шикой? – Я хотела извиниться перед вами, – Ино осеклась, но вскоре снова обрела дар речи. – Я плохо помню, что было вчера… Только музыка, дорога… и вы. Шикамару ответил не сразу, глядя на неё так, будто видел впервые в жизни. – Хорошо, – он светло улыбнулся. – Я подумаю. – Подумаете? – её голубые глаза хитро блеснули. – Вы в уме за секунды считаете дифференциальные уравнения, а сейчас – подумаете? Шикамару коротко рассмеялся. – Если обещаете мне кое-что. – Всё, что хотите! – Танец, после показа. – Вы танцуете?! – Да, но только медленно. Ино улыбнулась, улыбка очень быстро переросла в смех, а смех также скоро затих. – Но разве вы не будете танцевать с Темари-сан? Она увидела, как карие глаза погрустнели и чуть дрогнули кончики его губ. – Ино… Мне нужно будет поговорить с вами. Он увидел, как замер звонкий смех и следом за ним умерла улыбка на её запёкшихся губах.