Белый цветок Хиросимы

Рок Ли, спешно вызванный на подмогу из ночного клуба, прибирался возле стола и клевал носом. Верность идеям силы юности подразумевала незыблемую триаду: трезвость, самоотверженность и трудолюбие. Но Саске хорошо платил, а цены на недвижимость в Токио росли в геометрической прогрессии, поэтому смотрел толстобровик на первый пункт из списка сквозь густую растительность на лице. Тем более что дегустация алкоголя не входила в круг его обязанностей, лишь изредка приходилось оказывать содействие ещё живым организмам, павшим в неравном бою с Кровавой Мери, и сопровождать их до дверей. Слава Ками, сегодня собравшиеся сливки общества себе такие непотребства, конечно, не позволят. Рок огляделся: от распахнутого окна потянуло сквозняком, а в проёме показалась огромная летучая мышь – она спрыгнула с подоконника, утаскивая за собой добычу. Рок протёр глаза: на поверку мышь оказалась никем иным как Учихой Саске, а добыча – завсегдатаем его заведения Цукури Дейдарой. Этого странного типа Рок запомнил, потому что тот в каждое своё посещение врубал в караоке nobodyknows+ “Hero’s come back!!” и вопил припев: Everybody stand up! Everybody hands up! Make some noise! Йе-йе-йе – и так, пока вконец не опухал от выпивки. Сейчас же он раньше времени имел сильно помятый вид, еле поспевая на заплетавшихся ногах за очевидной причиной своих злоключений. – Пить… – сорванным голосом прошелестел Дейдара, бросив одноглазый вожделенный взгляд на графин с минералкой в руках у Рока. Не успел Ли спохватиться, как Учиха выхватил у него стеклянный кувшинчик и поднёс к потрескавшимся губам Цукури – тот запрокинул голову и принялся жадно глотать воду, что только и было видно, как активно двигался на его горле кадык и редкие капли стекали по вытянувшейся шее. Очень скоро Саске это надоело: отодрав бутыль с живительной влагой от рта Дейдары и возвратив её обратно официанту, он потащил подрывателя напрямую к выходу, где им преградили путь полицейские. – Мина-сан, – Саске приветственно кивнул всем сразу, намереваясь змейкой обогнуть каждого в отдельности. – У вас всё в порядке? – Генма отделился от толпы стражей правопорядка и не позволил ему пройти, с сомнением оглядев с ног до головы Дейдару: от его внимания не ускользнули ни его подбитый глаз, ни шаткая походка. – Почему вы не моргаете? – Тушь размажется, мм, – доверительно объяснил Дейдара и завалился набок. Учиха оперативно вернул его в положение, более-менее перпендикулярное полу. Заверив комиссара Ширануи Генму, что город будет находиться под его контролем, даже когда проснётся мафия, а доктор и мирные жители – нет, Саске оставил того переваривать завуалированную издёвку и протолкнул Дейдару в пустовавшую аудиторию. Задёрнув жалюзи на стеклянной перегородке, Учиха-младший рухнул в кресло и уставился в экран айоса, засветившись в темноте. Как только красный маячок датчика дыма на потолке погас, Саске откинул мобильный на стол и вынул припрятанную за ухом сигарету. Дейдара, закончивший непродолжительный полёт на полу с пустой урной на голове, приподнял её, различив открытым глазом вспыхнувший огонёк, и вскоре уловил запах табака. – Ты хотел поговорить, – Саске глубоко затянулся и закинул ноги крест-накрест на стол президиума. Но услышал только, как тлела сигарета, Дейдара же не проронил ни слова. Саске его не видел, но знал, что за его спиной болталась поясная барсетка, и сейчас ладони с нарисованными высунутыми языками, крадучись, тянулись к ней. За закрытой дверью послышался чей-то быстрый говор и пропал. Стало тихо, только стрелка настенных часов ежесекундно напоминала о том, что нет ничего вечного в мире, а минутная и часовая ей вторили – всё так, тик-так. Саске сунул потушенную сигарету в органайзер с канцелярией и заранее опустил руку на рычаг уклона спинки кресла. Тик-так. Тьму разрезала блёклая вспышка и Учиха резко подался назад. Пущенные одна за другой петарды угодили в стеллаж за его спиной и разнесли в крошки застеклённые дверцы; Саске поджал согнутые в коленях ноги к груди и прыгнул вперёд. Дейдара замешкался в начавшейся суете, и последней взрывчатке не суждено было выпотрошить наружу учиховские внутренности. Его более длительный полёт к урне повторился с пересадкой возле двери, где Саске включил свет. – Дейдара, что это? – он конфисковал у того сумку и вывернул её вверх дном над поверхностью стола, куда посыпались пакетики с порошками, марки и таблетки. – Ты на Ибицу собрался? Дейдара прорычал что-то нечленораздельное, сдувая с лица косую чёлку и жмуря глаза от яркого электрического освещения. Ручка двери задребезжала и оторвалась. Саске присел на стол и, выудив среди ручек и карандашей сигарету, снова прикурил её. В помещение, скалясь и гримасничая, ввалился Зецу. За ним подтянулась вся когорта: косолапо прошествовал одутловатый Какудзу и сразу приземлился в первое попавшее кресло; ступая словно через силу, зашёл Итачи; под стать ему, зевая, прошагал Сасори; проплыла лебедем Конан; равнодушно заглянул Нагато; и в хвосте проволочился Кисаме со стаканом “Голубой лагуны”, зажатой оставшимися тремя пальцами. Никто не хотел впрягаться за младшего сятэя, но кодекс борёкудана предписывал – один за всех, и все за одного – не только на висевшем уставе в их штаб-квартире, но и на деле. Лишь Хидан Мицураши выражал неподдельное участие с блаженной улыбкой на тонких губах, чем действовал на нервы окружающим. За взволнованной Куроцучи в аудиторию прошмыгнула Анко Митараши, скрыв за двумя порциями разноцветных боттян-данго айфон с включённой камерой, и на целую минуту слилась с офисным пейзажем. Первым проявил бдительность Хидан. – Oh là là, – он развязно присвистнул и подкатил к девушке, разглядывая, как шарик цвета красной фасоли исчез у неё за щекой, а язык слизал остатки сиропа с краешек губ. – Ой, а туалет разве не здесь? – она обвела обернувшихся к ней гангстеров кристальным, почти младенческим взглядом и для верности хлопнула пушистыми ресницами. – Обознались, дамочка, прямо и налево, – тот взял её рукой под локоть и прижал к себе. – Давайте я вас провожу. – Не стоит, – Анко попыталась выкрутиться и заснять лица всех присутствовавших, но сделала только хуже, оказавшись полностью в его власти. – Но я настаиваю… – причмокнул Хидан и взвыл благим матом, когда кончик бамбуковой палочки с нанизанными на неё сладостями вонзился ему в плечевую мышцу, а журналистка пустилась в бега. – … ах ты язва! Саске притянул к себе кем-то забытую чашку с лого компании, вдавил в неё окурок и наклонился вперёд, уперев локти в колени и соединив руки в замок; на его открывшихся щиколотках показались чёрные носки с рисунком маски Безликого Каонаси. – Нагато-сан, сегодня вы обещали молча торговать лицом и не отсвечивать, – невозмутимо начал он, и все глаза в комнате, наблюдавшие за схваткой Мицураши&Митараши, переключились на него. – Правильно ли я понимаю: если Дейдаре почти удалось отправить Яманака Ино с двадцатого этажа вниз минуя лифт и лестницу – это означает, что вы расторгли наши договорённости и у меня теперь тоже в отношении вас развязаны руки? Нагато не ответил, переводя ровным взглядом с развалившегося в кресле хмурого Дейдары на содержимое его сумки, рассыпанное в беспорядке на столе. – Вы стали забывать, на чьих тачках катаетесь, – младший Учиха мягко спрыгнул на пол. Не удостоив взглядом Старшего, он миновал его, прогулочным шагом отправившись бродить между других гокудо, и остановился за спиной Акасуна но. – На дороге всякое может случиться, особенно, если вовремя не проходить техосмотр. Допустим, решит один кукольный мастер прибавить к своей многочисленной коллекции ещё одну Барби, а у него вдруг откажут тормоза на 130 км/ч? … Казалось, словивший осеннюю хандру Сасори провалился в неё ещё больше: серо-стальные глаза в миг оцепенели и будто покрылись инеем, встретившись со сквозными чёрными. – Разумеется, наша страховка всё покроет, – пообещал Саске с наметившимся порезом усмешки на губах. Проницательный взгляд Итачи попытался перехватить взгляд брата, но не смог; Саске грамотно избегал любого невербального контакта. С разных сторон в него полетели упрёки с угрозами, и как фарс прозвучало предостережение пророка Хидана: – … а я предупреждал, надо было по бартеру у Alfa Romeo затариваться! – Разогнался, мм, – Дейдара воспользовался всеобщим замешательством и по-тихому высыпал порошок из одного свёртка, образовав с помощью кредитки две параллельные дорожки. Скрывшись за спавшей на его лицо густой шевелюрой, он сделал недолгую паузу и откинулся назад, почёсывая припудренный нос запястьем. – На бартер ты можешь рассчитывать только с китайцами… Haval, например. Кисаме хищно осклабился, Зецу захихикал, а у Хидана дёрнулся глаз. Подойдя к Дейдаре, проверявшему свой гель-лак на стойкость, он облокотился о спинку его кресла: – Дей-чан, – прохрипел над крашеной макушкой басистый шёпот. – Назови хоть одну причину, почему бы Нагато не погнать тебя из “Акацуки” ссаными тряпками? – Изыди, – огрызнулся подрывник и, упершись пластмассовыми подошвами кед о пол, резко оттолкнулся, впечатав Хидана в стену. Зецу с Кисаме восторженно заулюлюкали, радуясь набиравшей обороты заварушке, переросшей в рукопашную, и Сасори с Итачи пришлось частично прибегнуть к собственной силе, чтобы растащить Дейдару и Хидана. Саске во всеобщем ликовании не участвовал. Неотрывно наблюдая за сайко-комоном, он прикидывал, сможет ли справиться в одиночку без Шикамару, и ожидал от старшего сятэя ответных действий на тропе войны. И дождался, но совсем не тех, к каким готовился. – Саске-кун прав, – еле слышно проговорил Нагато, и этого было достаточно, чтобы все стихли. Конан, парившая над подоконником в дыму от электронки, отвлеклась от планшета и обратила к нему расфокусированный взгляд. – Дейдара повёл себя недостойно. Я приношу извинения за члена нашей семьи. В воздухе, наполненном ядовитыми парами, мужским парфюмом, алкоголем и ненавистью, повисло свинцовое молчание; только стрелки часов всё также торопились в бесконечность, пока позволяли батарейки, тик-так. Дейдара чуть позеленел, будто был на грани возврата ранее съеденного аперитива в виде буквального feedback-а, но пересилил себя и сглотнул. – Да вы с дуба рухнули, – Хидана будто постигла мгновенная амнезия, и он развёл руками, забыв про их совместные тёрки. – Может, Дей-чан в качестве извинения ещё преподнесёт этому гандону свой палец, как это было у Хашигаки с Накамурой? – Юбицумэ, – прошепелявил Зецу, и белая сторона его лица оскалилась, а чёрная зашлась сухими слезами. – Давненько у нас его не было. – Конан, – Нагато чуть наклонил голову набок. Конан соскочила с подоконника и подошла к ним, на ходу вынимая из складок платья неприметный кайкэн, который безотлучно носила с собой на случай самообороны или, если та была уже бесполезна, – церемонии дзигай. Аккуратно положив нож перед Дейдарой, она вернулась обратно. Хидан провёл ладонями по лицу сверху вниз, оттягивая веки, и ненадолго стал похож на недавно почившую скуластую черепушку с пергедрольными волосами. – Упс. Дей-чан, сорримасен, – он хлопнул того по плечу. – Не мандражируй, это всего лишь мизинец. Зато на маник будешь меньше времени тратить! Дейдара с мольбой посмотрел на Нагато, перевёл взгляд на Итачи и, пропустив Саске, наконец, остановился на Сасори. Его напарник приблизился к главному советнику и вполголоса заговорил с ним. Нагато молча выслушал его и спокойно повёл головой, отвернувшись к окну. Сасори опустил голову. Вынув из нагрудного кармана пиджака сложенный платок, он положил его рядом с ножом и отошёл. Дейдара глубоко вздохнул и обернулся к подрагивавшей возле него Куроцучи. – Выйди. – Но… – Вон пошла! Его сестра зажала рот ладонями и затряслась в немых рыданиях. Сорвавшись с места, она выбежала к Нагато, рухнула перед ним на колени и согнулась в земном поклоне догэдза, но не успела ничего сказать. Дейдара заломил ей руки и вытолкал из кабинета, после чего привинтил назад сломанную ручку; за дверью послышались глухие стуки и всхлипы. Рядом с танто и платком уже лежала плетёная верёвочка – значит, где-то рядом ошивался Итачи с распущенными волосами; и недопитый коктейль с кубиками льда – Кисаме на собственной шкуре знал, каково это расставаться с конечностями. Дейдару вдруг пробрал нервный смех. Хидан продолжил устную моральную поддержку, но адекватно отреагировал, когда его послали, и действительно ушёл. Присев за кресло, Цукури туго перевязал мизинец на левой руке и раскрыл конверт из льняной ткани. – Давайте только быстро, мм, – вынув кайкэн из ножен, Дейдара полностью расположил предплечье на столе и оттопырил онемевший и побагровевший палец. – Традиция предписывает, что ты сам должен это сделать, – прозвучал голос Сасори откуда-то издалека. Дейдара задержал дыхание, прикусив нижнюю губу. Одним глотком осушив стакан, он взял в правую руку нож и приложил холодное лезвие к основанию фаланги, надавил; платок тотчас намок и потяжелел от полившейся крови. Дейдара навалился сильнее и принялся усердно пилить кость, как если бы придавал форму ногтевой пластине. Увлекшись, он не сразу почувствовал, как кто-то сзади вырвал из его намокших окрасившихся рук танто, и он ещё несколько секунд по инерции продолжил резать воздух. Следующим движением протёртый и снова уложенный в ножны миниатюрный ножичек, родом из эпохи Мэйдзи, отправился не в музей, где ему было самое место, а в полёт над предночным Токио, чтобы очутиться на голове выгоревшего клерка, просившего богов о знаке свыше для перемен в его однообразной судьбе. – Ваша трешовая традиция это предписывает, если одна группировка напортачила перед другой, – младший Учиха закрыл окно, отряхнул ладони и соскользнул вниз с подоконника. – “Коноха” не якудза, нам жертвоприношения не нужны. Спасённый и тем самым приниженный Дейдара поднял на него налившиеся кровью глаза. – Будь ты проклят, Учиха Саске, в этой жизни и во всех будущих перерождениях! – Уже. Глаза обоих Учих были идентично-близнецовыми, как на гравюрах у демонов-о́ни, но у Саске сосредоточенной в двух впадинах Тьмы было в стократ зиверт больше, будто Свет отдал ему её на вечное погребение, как радиоактивные отходы, подальше от всего мира. Ранний намёк на улыбку на его губах полностью переродился в нечеловеческую усмешку; усмешка появилась и также быстро исчезла, и на его лице снова явилось привычное спокойно-надменное выражение. Вся перемена заняла миллисекунды, но все готовы были поклясться, что попали в затянувшийся кошмарный сон. – Ками-ками… – оробело пробормотал Хидан, обращаясь к Итачи. – Послал же Дзяшин такого родственничка, а?! Итачи его не дослушал, широким шагом направившись за братом, и догнал его у входа в конференц-зал. – Что с тобой? – он остановился перед Саске, заглядывая ему в глаза. – У тебя рецидив?  – Всё нормально, – отозвался Саске, неприязненно поморщившись. Они замолкли, когда рядом прошлись папарацци. – В прошлый раз, когда всё было нормально, ты отрезал себе руку. – Не поздно ли ты решил включить заботливого братца? – Я всегда им был. Итачи напряжённо следил за ним, но разглядеть уже ничего не мог: перед ним стоял прежний глупый младший брат, будто сцена в кабинете им всем действительно приснилась. – Мы с тобой однофамильцы. У меня есть брат, и это не ты, – медленно проговорил Саске и обратился к поравнявшимся с ним полисменам, больше не обращая на окаменевшего Итачи внимания. – Генма-сан, Цукури Дейдара случайно прищемил дверью палец и очень расстроился. Выделите ваших людей, чтобы сопроводили его в рехаб, сейчас скину вам точку на карте. Рок Ли, без устали наматывавший нули и восьмёрки по залу, всегда безошибочно угадывал, где он был необходим, и теперь, заметив вновь мелькнувшего шефа, ринулся к нему. – Саске-сама? … – Эспрессо, двойной. – Минуту. Саске остановился у окна, массируя напряжённую переносицу. Перенасыщение публикой он получил на жизнь вперёд, поэтому после завершения всей этой бесовщины он планировал предложить Шикамару совершить паломничество в лес Аокигахара на остров Хонсю, где вдали от цивилизации на труднодоступной живописной жабьей горе Мьёбоку, разрекламированной всей корпорации Наруто, они бы засели в падмасану на день-другой, если предварительно смогли бы эту мифическую возвышенность отыскать. Но где был сам Шикамару? И где была Ино? Саске обвёл глазами гостей вокруг и наткнулся на выжидающий взгляд совсем не нужного ему в моменте человека. – Цунаде-сан, – со сдержанной светской улыбкой он отвесил лёгкий поклон. – Как вы? К нему подошла светловолосая пышногрудая женщина в зелёной накидке и неопределённого возраста: ей могло быть и тридцать пять, и сорок, и сорок пять лет. Поговаривали, всему виной была лиловая печать на лбу в виде ромбика: как она появилась, кандидат медицинских наук Цунаде Сенжу перестала стареть. – Вашими молитвами, – она ответила на его улыбку своей и пригубила вина из бокала. – Когда собираешься посетить судебное заседание? – Зачем? – Саске поблагодарил Рока и сделал глоток свежесваренного ароматно-насыщенного кофе. Жизнь сразу показалась более привлекательной, чем секунды назад. – Например, чтобы разделить совместно нажитое нашими предками имущество? – Мой адвокат Сарутоби Хирузен составит вам компанию. – Ты и Хирузена завербовал? … Есть ли ещё у нас в стране те, кто тебе не продался? … – Вы, Цунаде-сан, но это дело времени. Цунаде задорно рассмеялась, откинув назад длинные волосы, и подошла к Саске вплотную, глядя на него снизу вверх. – Мальчик мой, ты слышал, что меня называют Легендарной Неудачницей? – Приходилось. – Наверное, поэтому ты думаешь, что сможешь выиграть? … Мои ставки остаются в проигрыше, потому что главная победа всей моей жизни впереди. Считай, что я аккумулирую удачу, чтобы отыграться за всех людей, кому вы напакостили, но главным образом … – её глаза потемнели, а губы задрожали от негодования. – … я свергну с пьедестала всю твою гнилую семейку, оболгавшую моего деда Хашираму Сенжу. – Цунаде-сан, вам придётся встать в очередь, поскольку желающих сокрушить мою гнилую семейку предостаточно, – Саске не переменился в лице, разглядывая кофейную гущу на дне чашки. – В любом случае, желаю вам успеха… И другое прозвище. Сакура, в отдалении наблюдавшая за пререканиями двух своих господ, почувствовала, что запахло жаренным, и, захватив кстати подвернувшегося Наруто, ринулась на выручку. – Цунаде-сама, – она протиснулась между ними, одарив радушной улыбкой. – Сай в нашем травмпункте, вы упоминали, что хотели осмотреть его. Наруто-сан вас проводит. Наруто не заметил, как за него всё решили, и с готовностью предложил Цунаде следовать за ним. Напоследок она обернулась к Саске с несильно скрываемым отвращением: – Вначале я подумала, что ты отличаешься от своих прародителей, но теперь понимаю, что ошибалась… ты плоть от плоти Мадары, Фугаку и иже с ними. Сакура подалась вперёд в поклоне одзиги, пока фигуры Наруто и Цунаде не скрылись среди гостей, и распрямилась, не торопясь оборачиваться к Саске: она чувствовала на себе его оценивающий взгляд и хотела продлить томительный момент как можно дольше. – Сакура. Студёный, порывистый голос, как зимний ветер на её малой родине на Хоккайдо. Она неловко повернулась и подняла голову. Он возвышался над ней, как стремнистая скала, и смотрел на неё ничего не выражавшими чёрными глазами. – Возможно, вы хотели что-то рассказать мне? Сакура склонила голову, и волнистые вешние волосы спали на её плечи; две неглубокие морщинки прорезали переносицу, а лицо приняло непонимающее выражение, но довольно быстро расслабилось. – Да, – она коротко рассмеялась своей забывчивости и легонько стукнула себя по алой повязке, ободком опоясывавшей широкий лоб. – Я слышала от кого-то, что мы ждём гостей из Америки, а также английскую принцессу Хисторию Рейсс. Говорят, она тоже будет? Саске не ответил, неотрывно глядя на Сакуру, и, наконец, также молча кивнул.