Потерян и не найден

Всю следующую неделю Юнги живет будто в раю. Он помнит каждый день, начиная с раннего утра, сопровождаемого горечью утреннего кофе и первой сигареты, заканчивая поздней ночью. Он наконец-то чувствует себя хозяином своей жизни, отдает отчет каждому действию и принятому решению, а не доверяет свою жизнь какой-то умалишенной девице, что явно зависима от коротких юбок и ментоловых сигарет, которые сам Юнги не переваривает. На лице у него недельная щетина, которая неприятно колется и выглядит как-то не очень, прорастая лишь местами, как у пубертатного школьника. Но Юнги это, честно говоря, не ебет. Чем больше щетина, тем больше времени он — это он, а не кто-то другой в его обличии. Но ехидный внутренний голос не перестает напоминать ему о том, что он не один, что это лишь затишье перед бурей, которая вот-вот нагрянет, стоит только подождать. Юнги плевать, он просто хочет верить, что наглая девчонка не появится как можно дольше. Даст ему насладиться самим собой сполна. Коллеги удивленно смотрят на него, когда он проносится по коридору прямиком в свою студию, громко желая каждому доброго утра, и улыбается. Такого они не видели еще ни разу с тех пор, как вечно угрюмый и тихий Мин Юнги устроился к ним в агентство. Очередной трек готов к сводке, а в запасе есть еще несколько дней до сдачи, что не может не радовать Юнги: у него обычно синим пламенем горят все дедлайны. Он уже готов уверовать в Бога и пойти поставить свечку на удачу, лишь бы так продолжалось как можно дольше. Беззаботно крутясь в офисном кресле и в очередной раз проигрывая свежий бит, он цепляется взглядом за единственную деревянную полку в студии, которую сам же и приделал, чтобы было куда складывать ненужные вещи, не захламляя стол. И, кажется, он замер всего на секунду.

***

У Юнджи есть удивительная привычка: каждый раз, когда она появляется, она слепо ощупывает щеки. Если колется, то прошло уже достаточно времени с ее появления, если нет, то ей несомненно повезло, и Юнги точно не успел набедокурить. И вот сейчас, чувствуя под пальцами недельную небритость, она обреченно вздыхает. Девушка не любила пропадать на недели или, как однажды получилось, на месяц. Юнджи считает Юнги слабым и беспомощным. Глупым слепым котенком, только что появившимся на свет, тыкающимся во все подряд влажным носиком. И только она знает, как ему можно помочь и уберечь от глупостей. И пускай он хоть сотню раз будет оставлять заметки в телефоне о том, что она ему не нужна, Юнджи знает, что без нее он сломается. Кстати говоря, о заметках в телефоне. Она довольно хмыкает, читая заметку, оставленную Юнги, и недовольно цокает языком, перечитывая короткую переписку с ее Чиминни. Ну нельзя же так отталкивать от себя людей. Тем более Чимин ему бы понравился, девушка в этом уверена. Пусть они и совершенно разные люди в одном теле, но она на подсознательном уровне уверена, что Чимин ему бы понравился. И вообще, какому идиоту Пак может не понравиться? Улыбчивый, добрый и заботливый, а как смущается, когда Юнджи с ним в открытую флиртует. Девушка довольно жмурится, вспоминая парня, но сразу же берет себя в руки. Надо разгрести то, что натворил Юнги. Вернуть себе доверие Чимина. Но сначала домой, сбрить с себя все это безобразие и переодеться в привычные вещи. Дома Юнджи меняет наряд, сменяя узкие джинсы на чулки и юбку в клетку, а теплый свитер на легкую футболку. Сбривает с лица всю не присущую девушке растительность. Рисует длинные стрелки и красит губы в привычный ярко-красный цвет. А короткая стрижка прячется под дорогим париком, теперь волосы едва достают до плеч. Подмигивая себе в зеркало напоследок, Юнджи покидает квартиру. Она мерзнет около института искусств, выкуривая пару мерзких мальборо, и жалеет, что просто не написала сообщение, мысль о том, что ее время вот-вот выйдет, больно царапается о подкорку мозга. — Нуна? — раздается позади, когда дрожащими пальцами Юнджи прикуривает уже четвертую сигарету. Она виновато улыбается и делает глубокую затяжку. Чимин одет тепло и по погоде, в отличие от нее. — Я тебя ждала, — в лоб выдает Юнджи, а стоит Паку вопросительно выгнуть бровь, она продолжает. — Мне жаль за те сообщения. Ко мне брат приехал, а он немного повернут на моей безопасности. Она почти не врет, просто искажает некоторые факты, от этого никому плохо не будет, по крайней мере, ей уж точно. Накинутая на плечи теплая толстовка заставляет ее вздрогнуть и удивленно посмотреть на Чимина, который теперь сам остался в одной футболке с замысловатым ярким принтом. — Ты не говорила, что у тебя есть брат. Ага, есть, две личности в одном теле, чем не родственные связи? — Мы не в самых лучших отношениях. По-другому и не скажешь. Забота Юнджи всегда отвергается, пресекаемая емкими посылами нахуй, против которых обычно никто не прет, но только не Юнджи. Она будет присматривать за глупым Юнги до самого конца. Чимин удовлетворенно хмыкает, сам зная, какими тяжелыми могут быть взаимоотношения с братом, и неловко мнется на крыльце, украдкой посматривая на нуну, которая перестала хотя бы дрожать от холода. — Не хочешь посмотреть фильм у меня? — он ерошит рыжие волосы на макушке и неловко улыбается. Рядом с Юнджи ему всегда неловко, она кажется куда взрослее и мудрее, чем он сам. Будто она уже успела сполна глотнуть всю горечь жизни, в отличие от самого Чимина, у которого до сих пор еще ребячество играет. На его предложение она лишь улыбается и согласно кивает, сильнее кутаясь в толстовку. Оказавшись у Чимина дома, Юнджи сразу же облюбовала мягкий диван в гостиной. И без того короткая юбка задралась вверх, открывая вид на узкие бедра в черных чулках, и Чимин правда изо всех сил старается не разглядывать стройные ноги, пряча взгляд куда только можно. Но Юнджи всегда все замечает. Тягуче медленным движением она поправляет юбку и, ловя смущенно-заинтересованный взгляд Пака, подмигивает ему, заставляя того залиться едва заметным румянцем. — Я пойду чипсы принесу, — бросая на полу стопку дисков с фильмами, Чимин семенит на кухню, смущенно улыбаясь, когда вслед ему донесся хрипловатый смех Юнджи. Юнджи льстит то, как Пак смущается из-за нее. Она видела, какой он в обществе своих друзей и какой с ней. Два совершенно разных человека! Будто не у нее одной тут раздвоение личности. Прикрывая глаза, девушка откидывается обратно на диван и, глупо улыбаясь, замирает в ожидании Чимина и сырных чипсов.

***

Взмах ресницами. И студийная полка перед глазами сменяется навесным белым потолком. Юнги моментально вскакивает с дивана, чувствуя, как капрон неприятно холодит ноги. И, оглядывая себя с ног до головы, насколько это возможно без зеркала, едва сдерживает рвущийся наружу вой. Ебанный пиздец. — Нуна, — доносится высокий голос откуда-то из-за стеклянной двери, а следом слышатся приближающиеся шаги. Блядство! Парень ошалело оглядывается по сторонам. Взгляд судорожно бегает по каждому предмету в небольшой гостиной, останавливаясь на разбросанной стопке дисков. Ничего, что могло бы помочь понять, где он. — В этот раз, кстати, твоя очередь фильм выбирать, — раздается у Юнги за спиной, отчего он подпрыгивает на месте, резко оборачиваясь лицом к незнакомцу. Перед ним стоит парень и почему-то эта улыбка, едва касающаяся губ, и невысокий рост ассоциируются именно с тем «Чиминни <3» из памяти телефона. А еще цвет волос, яркий, как утреннее солнце. Надо делать ноги. Единственная здравая мысль трепещется в сознании. — Я… мне, — паника накрывает с головой, и Юнги чувствует, как начинают дрожать ноги, становятся ватными и непослушными, — идти надо. Дела. Очень много дел. Он проскальзывает мимо мальчишки, скрываясь за противоположной от кухне двери, которая вроде бы должна вести в коридор. Юнги беспомощно хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, пытаясь урвать хотя бы немного кислорода. Легкие уже горят огнем, а разум все еще туманит пульсирующая открытой раной паника. Парень натягивает на себя чужую толстовку и старается как можно скорее покинуть незнакомую квартиру. А руки, как назло, не слушаются, замок так и не хочет поворачиваться, ручка выскальзывает из вспотевших рук. Матерясь и кусая в кровь губы, Юнги все-таки удается выбраться из квартиры. Переступая порог, он незамедлительно начинает бежать, спотыкаясь на лестничных ступеньках. Но до ушей сквозь вату и бьющую набатом панику слышится крик: — Юнджи! Он, блять, не она. Она чужая, ее не должно даже существовать на этом свете! Панический страх отпускает Юнги, только когда он видит подъездную дверь своего дома. Единственное, что ему сейчас хочется — закрыться на все замки и уснуть. Желательно больше никогда не просыпаясь. Тем временем Чимин, огорошенный случившимся, удивленно смотрит на дисплей чужого телефона, который светится от новых оповещений. «Хоби» Сегодня. 15:48. «Юнги!» «Тебя ищет шеф, хочет оговорить новый трэк.» «Где ты?!» «Шеф уже готов вломиться к тебе в студию.» «Это срочно, ну же.» «Подожди.» «Она снова появилась?» Последнее сообщение заставляет Чимина нахмуриться и пролистнуть вниз всю вереницу оповещений, читая все заново. Плевать, что это неправильно и так нельзя. Кто такой, черт возьми, Юнги?