Потерян и не найден

По всем законам жанра Юнги бы сейчас сыграть наивного дурачка, мол не знает он никакой Юнджи и вообще «иди нахер, мальчик». Только актер из Юнги никудышный. Настолько никудышный, что сам себя по жизни сыграть не может. Не получить ему Оскар. Он только пялится на стоящего перед носом мальчишку и изучает его внимательно, взглядом постоянно цепляясь за яркие волосы и растерянный взгляд. Юнги и сам растерян, как первоклассник. Он, конечно, знал, что жизнь его особо не жалует, но чтобы настолько — он даже предположить не мог. В прошлой жизни он точно хорошенько нагрешил, иначе и быть не может. Если пересмотреть годы жизни Юнги на быстрой перемотке, то можно заметить, что такое понятие, как «правильный выбор» никогда не имело места быть. С детства не научен такому. Поэтому, вальяжно облокотившись на дверной косяк и сложив руки на груди, он произносит: — Допустим, — в случае чего запросто можно слиться, надеется он. Чимин удивленно вскидывает на него взгляд и тушуется еще больше. Если при Юнджи он ведет себя тихо и скромно из-за того, что она его нуна и не безразлична ему, то ее брат просто пугает своим хмурым взглядом, который так и говорит о том, что Чимину несказанно повезет, если его не спустят с лестницы. Но единственную важную деталь Чимин просто не может не заметить: они похожи. Похожи, как две капли воды. Только на парне напротив нет макияжа, и волосы его короткие. Даже тембр голоса чем-то схож, но стоит признать, что у Юнги он грубее, но так и должно быть, он ведь парень. В том, что они брат с сестрой, у Чимина нет больше никаких сомнений. И судя по хмурому выражению лица парня, он и правда мог написать то сообщение. — Можешь ее позвать, пожалуйста? — Чимину страшно немного, что его уж точно с лестницы спустят за такое своевольное обращение. И почему-то у Пака нет ни толики сомнения, что брат Юнджи может и не такое. Шестеренки в голове Юнги натужно скрипят, и он снова впивается растерянным взглядом в мальчишку. Только самому Чимину этот взгляд кажется убийственным, и он уже пятится назад, ради собственного блага. — Ее нет сейчас дома, — ничего не придумав умнее, произносит Юнги, не сводя внимательного взгляда с какого-то уж слишком побледневшего Чимина. — Но сейчас только половина восьмого, — искренне удивляется Чимин. В голове Юнги в этот момент горящей строкой проносится: «Еб твою мать, мальчик, почему ты такой пиздецки тупой, господи, за что все это?» — Утренняя смена на работе. — Она работает? — Боже, блять, — срывается с губ раньше, чем уставший мозг успевает профильтровать вылетевшие слова. — Я это принес, — молниеносно выпаливает Чимин и, не обращая внимания на подрагивающие руки, всучивает Юнги телефон, едва ли не роняя его, — она вчера оставила. Руки Юнги оказываются такими же холодными, как и у Юнджи. Мин удивленно смотрит на свой собственный телефон, словно видит его впервые, и поднимает хмурый взгляд на рыжего. — Читал что-то? — Нет, — как машинный болванчик трясет головой Чимин, — только ночью позвонили. — Кто? — Хосок, — у Чимина сейчас, кажется, сердце перестанет выполнять главную функцию от волнения. Этому парню стоило бы в прокуроры идти. Он, кажется, и у мёртвого всю информацию узнает. Морщинка, что пролегла между бровей, разглаживается, стоит только Юнги услышать, кто звонил, и он расслабленно выдыхает. Хосок все знает, от него можно ничего не скрывать. У них двоих дружба, проверенная временем и десятком постыдных историй, разделенных только между друг другом. — Ладно, спасибо, — брови Чимина удивленно поднимаются вверх, когда он слышит слова благодарности от Юнги, ведь кажется, что такие, как он, не благодарят, — можешь быть свободен. Чимин уже и правда собирается уходить, даже ногу с дверного проема убирает, но резко вспоминает о своей любимой толстовке, которую Юнджи вчера прихватила с собой. Будь это какая-нибудь другая, которых у Пака вагон и маленькая тележка в шкафу, он бы забыл о ней, но эта –самая что ни на есть дорогая и, главное, утепленная. — Нуна вчера забрала мою толстовку и, ну, может быть, она сейчас тут? Юнги на пару секунд снова ловит короткое замыкание и тяжело вздыхает. Ну почему от этого мальчишки настолько сложно отделаться? Делая глубокий вдох, Юнги пытается удержать себя в руках и не захлопнуть дверь у пацана перед самым носом, напоследок не забыв послать его нахуй. — Была, сейчас принесу, — он и правда помнит, как скидывал теплую толстовку с плеч, когда с яростью вытаскивал бабские шмотки и рвал их, а те, чья ткань была слишком плотной, с остервенением резал кухонными ножницами. Юнги скрывается в глубине коридора, даже не удосужившись прикрыть дверь, и Чимин принимает это за приглашение войти. Аккуратно ступая в квартиру и закрывая за собой дверь, Чимин осматривается по сторонам. Вот где живет его нуна. Коридор кажется пустым, совершенно не похоже на то, что тут живут два человека. И если бы не любимые белые кеды Юнджи, которые она постоянно носит, Чимин даже не поверил бы, что тут кто-то живет кроме парня. Мужской одежды на вешалке в разы больше. Чимин уже открывает дверь в гостиную, когда прямо оттуда на него вылетает Юнги с его толстовкой в руках. Расслабленное выражение лица владельца квартиры в одночасье меняется. Юнги хмурится, а в глазах плещется неприкрытое недовольство. — Тебя не учили, что без приглашения в чужую квартиру входить нельзя? — Но дверь осталась открытой, и я… — Я, может, квартиру решил проветрить, — Юнги наступает на него, заставляя сделать Чимина шаг назад, но Мин продолжает напирать на него. Один шаг вперед со стороны Юнги и два назад со стороны Чимина. Как жаль, что коридор слишком узкий для таких игр в кошки-мышки. Пак загнано оглядывается, когда чувствует, как лопатками уперся в висящие на вешалке куртки. — Я не хотел, — выпаливает Чимин, когда понимает, что отступать уже некуда, только если он внезапно не научится проходить сквозь стены в экстренно серьезных случаях, как этот. Раздраженный Юнги уже намеревается ответить мальчишке, но его прерывает звонок телефона. Чимин, кажется, родился в рубашке, потому что Юнги моментально отвлекается на телефон и отходит от почти не дышащего Пака. — Вали отсюда, и чтоб я тебя больше не видел, — швыряя в руки Чимина толстовку, цедит Юнги и вдогонку бросает, — и чтобы рядом с Юнджи не крутился даже. Нахер таких родственников, думает Чимин, сбегая по лестнице, абсолютно забыв о том, что в этом доме есть лифт. На своих двоих быстрее и безопаснее. Его брат, конечно, тоже не отличается особой адекватностью, но чтобы настолько. Выскакивая из душного подъезда на свежий утренний воздух, Чимин делает заметку, что стоит позвонить брату и поблагодарить, что он хотя бы не такой отбитый наглухо.

***

А с окна квартиры на десятом этаже за быстро исчезающей из виду ярко-рыжей макушкой наблюдает Юнги, внимательно слушая взволнованного Хосока, который рассказывает, как пересрался за друга, когда тот пропал, и как потом полночи не мог заснуть от новости о том, что у шизанутой, – как он любит называть вторую личность Юнги, – появился парень. Он облегченно выдыхает, закуривая сигарету, и, запивая горечь никотина не менее горьким кофе, произносит: — Я надеюсь, что пацан больше носа не сунет сюда и с ней перестанет общаться, — на мгновение повисает молчание, пока Юнги делает очередную затяжку, — но мне нужна твоя помощь. — Я же всегда готов помочь, ты же знаешь, — молниеносно отзывается Хосок. Юнги улыбается. Улыбка обреченная и изнеможенная. Всем бы таких друзей, как Хосок.