Дом

      Как же всё-таки приятно просыпаться утром, не от звона будильника, а так, по желанию собственного тела, успевшего порядком отдохнуть за ночь. Чувства постепенно приобретали контрастность и не приносили ничего, кроме умиротворения и удовольствия. Повернув голову, я увидел, мирно сопящую в полуметре от меня, кобылку. Какое же это всё-таки умилительное зрелище. Я скинул с себя одеяло и подполз к ней поближе. Бока мерно вздымались, а на мордочке застыла загадочная улыбка. Степень умилительности возросла в несколько раз. Наклонившись, я набрал воздуха и специально выдыхая, как можно больше, делая мой голос, похожим на Роулингский парселтанг, произнёс:       — Доброе утро, мис-с-с…       Пони повела ухом в мою сторону и не без труда открыла глаза. Повернувшись ко мне, она лишь сильнее улыбнулась, заставив меня резко принять сидячее положение, а через пару мгновений и вовсе слезть с кровати.       — Вообще, ты пока можешь спать, — произнёс я, уже надевая штаны.       — Почему? Ты же уже встал.       — Потому, что я иду в магазин. Из еды у нас остались только крупы и макароны, а я извините, на такой диете выживать не привык, — аргументировал я, разводя руками. В ответ Твайлайт зевнула и снова повалилась на смятое одеяло, вызвав у меня лёгкую улыбку. — Ну всё, я пошёл! — произнёс я, надевая лёгкую куртку.

***

      Осень уже давала о себе знать, продувая улицу холодным ветром, заставляя воздух завывать жуткими мелодиями в щелях входа подъезда. Толкнув дверь, я вышел на улицу. Ух, прохладно. И сыро. Я взглянул на свои лёгкие кроссовки, в которых бессовестно топтался по лужам уже второй день, а потом сетовал сам на себя из-за промокших ног. Мда, самокритика — наше всё. Очередную лужу я уже перепрыгнул и чуть не подскользнувшись, решил такие препятствия — впредь обходить вокруг. Умный в лужу не пойдёт…       Так я и шёл, лавируя по тротуару, в направлении магазина. Я повернул за угол и всмотрелся вдаль, чуть прищурившись. Где-то на расстоянии двухста метров виднелось фиолетовое пятно, медленно премещающееся между деревьями парковой зоны. Я ускорил шаг, но ноги начали подкашиваться, а в голову ударило такой резкой болью, что стало просто невыносимо. Во рту я почувствовал вкус, чем-то напоминающий чизкейк, в ушах зазвенел колокольный звон, заменившийся спустя мгновение на а’капельное пение удивительной красоты. Причём все голоса, казались мне удивительно схожими с голосом Твайлайт, обоняние же начало улавливать жуткий смрадный запах, испортивший и вкус во рту, и перезвоны голосов в ушах.       Чёрт возьми, что происходит? Я наклонился, чтобы отдышаться и почувствовал, как всё, чем был наполнен желудок, подступает к горлу, вызывая тошноту, а потом и рвоту. Желчью. Конечно, съесть за сегодня, я ещё ничего не успел. Ноги снова подкосились, заставив меня доковылять до стены и опереться на неё. Пятно в дали пропало, а организм постепенно приходил в себя, после эдакой встряски. Я поправил куртку и сделал пару шагов, продолжая опираться на шершавый бетон стены. Мне нужно было ещё несколько минут, чтобы хоть как-то передвигаться. Я выпрямился и хорошенько отдышался. Пару раз наклонившись и убедившись в том, что желудок хоть и горит желанием излиться, но реализовывать это пока не решается, я продолжил свой путь к магазину, стараясь вышагивать в спокойном темпе, не давая взбунтовавшемуся телу новых поводов для отказа, или подлянок, таких как эта. Очень странно конечно, никогда не сталкивался с подобным…       Что-то в последнее время, я узнаю всё больше и больше о собственном теле и сознании. Вообще, какое-то время я любил сравнивать рождение человека с случайным прохожим, севшим управлять самолётом. Всему нужно учится по ходу дела, а главной целью становится познание себя и мира вокруг. Остановившись на секунду, чтобы пересилить очередной приступ тошноты, я заметил, что уже пришёл. В магазине всё было как-то… стандартно. Правда полки последнее время слегка проредели, особенно в плане зарубежных товаров. Я взял пластиковую корзину и отправился бродить среди продуктового «Эльдорадо». Я не особо торопился и вилял зигзагами между стеллажов, выбирал товар наилучшего качества. Запечённая фасоль в томатном соусе, яйца, молоко, творог, килограмм филе…       Корзина постепенно заполнялась, дополняясь лишь велением моей руки, изредка закидывающей очередную упаковку в пластиковые сплетения искусственных прутиков. Пройдя по магазину ещё круг, убеждаясь в том, что я ничего не забыл, я прошёл на кассу. Там сидела колоритная кассирша в униформе. Ни частая работа с клавиатурой, ни неудобства в фасовке товара, не помешали ей сделать маникюр, о длине которого, даже страшно говорить. Кислотные цвета её ногтей контрастировали с волосами, покрашенными в тёмно-вишнёвый и завязанными в хвост. В целом, на вид ей было лет тридцать, не больше.       — Добры дзень! — поприветствовала она меня на беларусском, проводив очередного покупателя. Голова заболела ещё сильнее, давая понять, что язык в данный момент я сменю с большим трудом.       — Добры, — так же, стараясь соблюдать этикет, ответил я.       — Пакет патрэбны?       — Не, — коротко ответил я.       Она принялась пробивать товары, перекладывая их на накопительную площадку, иногда прерывая себя, чтобы откорректировать, или напечатать вручную код продукта и его количество.       — Гэта ўсё. З вас трыццаць сем рублёў, семдзесят восем капеек, — произнесла она, пробив последнее. Я улыбнулся и поблагодарил её. Сложив всё в предусмотрительно взятый мною рюкзак, я вышел из магазина и вдохнул полной грудью, давая организму возможность чуть лучше справляться с новой напастью, не так сильно проявлявшейся внутри. Подтянув лямки, я отправился обратно домой, уже предчувствуя сытный завтрак и обед. Я брёл изредка поглядывая на серое небо, медленно переставляя ноги.       Уже на подходе к дому я заметил человека, кого-то ожидавшего около моего подъезда, спустя десяток шагов, мне удалось разглядеть лицо… Настя.       Стараясь не сменять эмоций, оставляя каменное выражение и безразличие, главной целью в данный момент, я поднялся по лестнице и воспользовавшись ключом, потянул увесистую дверь подъезда на себя, минуя любое пересечение наших взглядов. Прошмыгнуть внутрь я не успел.       — Саша, — чуть ли не вскрикнула она и схватила меня за руку, заставив остановиться и поднять голову.       — Да?       — Почему ты не ходишь в школу и не отвечаешь на телефон? Ладно ты, почему родители твои не отвечают?       Я опустил глаза и дал двери возможность закрыться, предчувствуя долгий разговор. Настя посмотрела на меня непонимающе. Я, не обратив на это внимания, спустился по ступенькам и сел на скамейку, стоявшую в паре метров от подъезда. Кинув рюкзак рядом, я опёрся на спинку и глубоко вдохнул. Тошнота вроде прошла, но вот головная боль отступать не хотела. Я повернулся в сторону девушки, но она не сдвинулась с места, за что и я теперь одарил её непонимающим взглядом.       — Нет, мы идём к тебе домой, у меня поручение от классного руководителя. Проверить твоё самочувствие и условия проживания, — протараторила она, сложив руки в замочек.       Я вздохнул и обвёл улицу взглядом.       — Я не могу пустить тебя домой.       — Почему? — она спустилась и направилась в мою сторону.       — Если я начну объяснять, ты сочтёшь меня психом, — произнёс я, опустив голову.       Настя же, села со мной рядом и положила руку на колено, заставив чувствовать себя крайне неловко.       — Расскажи, я хочу знать, — сказала она, заглядывая мне в глаза, пытаясь уловить те призрачные образы, что сейчас маячили в моём сознании.       От неё невероятно тяжело отвертеться, особенно, когда каждое слово даётся тебе с огромным трудом, в купе с нехилой отдачей в мозг. Не дожидаясь ответа, она выудила у меня из кармана ключи и потащила меня за руку. Сопротивляться сил совсем не было. Всё что я успел сделать — прихватить портфель с едой. Мы поднялись на лифте и она, отыскав нужный ключ, открыла входную дверь. На лице девушки читалась неоднозначная улыбка, не предоставлявшая мне абсолютно никакой информации о планах её дальнейших действий.       — Настя, хватит. Видишь, всё в порядке. Родители скоро приедут из командировки, и всё вернётся на круги своя, — максимально обнадёживающе произнёс я.       Эффекта это не возымело. Разувшись, она нахально повалилась на диван, продолжая удерживать уже немного пугающую улыбку. Я разделся и побрёл на кухню, чтобы выложить еду. Вот сейчас они встретятся и pezda. Мне оставалось, просто монотонно перекладывать продукты из рюкзака в холодильник, периодически закидывая что-то в шкафы над кухонным столом. Настя молча наблюдала за этим действом, пока я не закончил. Повернувшись, я встретился с девушкой взглядом, а она поманила меня рукой, пригласив сесть с ней. В голове продолжала крутиться фраза. «Сопротивление бесполезно!».       Я повалился на диван, как можно дальше от Насти и закинув голову принялся рассматривать потолок. Несуществующие узоры сплетались прямо перед глазами образуя картины невиданной красоты. Границы этих кружев уже давно покинули потолок и стены, одаривая меня неестественной эйфорией, затмевающей любую боль. Я закрыл глаза и до жути явственно узрел образ Твайлайт.       Белая комната, видеокамеры по углам и зеркальное стекло во всю стену. Оч-чень подозрительно напоминает камеру для жутких экспериментов над живыми существами. Вид у пони был крайне несчастный. Взгляд потускнел, ноги подкашивались, а из глаз текли ручейки слёз. Она молчала. Молчала и смотрела на меня. Только в этот момент я понял, что сижу на полу, будучи совершенно обездвиженным. Аликорночка начала двигаться в мою сторону, медленно перебирая ногами, словно только родившийся оленёнок, однако учитывая её состояние, зрелище можно было считать крайне жутким. Я снова закрыл глаза и спустя пару мгновений обмякшая тушка повалилась к мне на колени.       — Твайлайт… — прошептал я еле слышно.       — Нет, — ответил подозрительно знакомый голос. Но не её.       Я поднял веки и встретился глазами с Настей, лицо которой находилось в паре сантиметров от моего. Я еле выдавил из себя улыбку и попытался отстраниться. Бесполезно. Я и так уже максимально вжался в спинку дивана. Её расширенные зрачки продолжали впиваться в мой образ, выискивая что-то известное только их обладательнице. Не сказать, что я испытывал к ней отвращение, но и тёплых чувств тоже не переживал. Настя подалась вперёд и коснулась своими губами моих, вызывая внутри меня бурю эмоций, не дававших что-либо предпринять.       Секунда… Две… Три…       Воздуха оставалось всё меньше и меньше, а девушка не собиралась прекращать свой нахальный нападок и теперь уже занялась пуговицами моей рубашки, расстёгивая каждую неторопливо и аккуратно, словно ювелир, чахнущий над драгоценным, ему одному золоту. Пытаясь собраться с чувствами, я снова закрыл глаза. До жути явственно и снова Твайлайт. Её образ вызвал во мне такой шквал эмоций, что совладать с этой силой было просто невозможно. Оттолкнув от себя Настю, тем самым заставив её в недоумении повалиться на пол, я встал во весь рост и подняв левую руку, указал в сторону выхода. Главное не наговорить глупостей… Хотя, уже всё равно…       — Вон! — рыкнул я, не сменяя своего положения. Настя молчала, она опустила голову, а на полу начали виднеться мокрые капли.       — Иди отсюда! — чуть спокойнее произнёс я, продолжая сверлить несчастную суровым взглядом. — И никогда, слышишь, никогда не прикасайся ко мне! — добавил я и почувствовал, как на моих глазах выступают слёзы. — Прощай. Дверь закроешь сама, — подытожил я, вытирая намокшую щёку и открывая дверь в спальную.       Вот я уже отгорожен от этой проблемы. Пускай разбирается сама. Двери — надёжная защита от любых неуладиц. Повернувшись в сторону кровати, я замер. Сердце глухо ёкнуло, пропустив удар. Эти лавандовые глаза…       — Почему ты кричал? — спросила она, наклонив голову.       — Это уже не важно. Надеюсь она ушла.       Я сел на кровать и приложил руки к лицу. Просидел я так не меньше пяти минут, пока не послышался шорох. И тёплое тельце Твайки не прижалось ко мне. — Как же ты прекрасна, — произнёс я шёпотом.       За что она одарила меня лукавым взглядом, делая вид, что не понимает о чём я, однако её смущённость было тяжело не заметить.       — Да ну, не льсти! — она толкнула меня копытом и хихикнула.       — Это не лесть! Я и правда так считаю! — произнёс я максимально откровенно, повернувшись к ней лицом.       — Ладно верю, — она снова хихикнула. — А что за девушка с тобой приходила?       Я всю жизнь придерживался принципа говорить правду, какой бы она не была. Но только в том случае, если от этой правды хуже будет только мне. Да, вот такое нестандартное самобичевание. Изменять принципам я не собирался.       — Это Настя, — коротко пробурчал я.       — Она странная… — задумчиво произнесла аликорночка.       — Да не особо, просто влюблена в меня, вот и делает глупости. Ну ничего, мы скоро уедем отсюда. Далеко-далеко.       Твайлайт не ответила. Ей достаточно было просто положить мне на плечо своё шелковистое крыло. Мы не заметили, как стали очень близкими друзьями.       — Пошли покушаем что-ли? — сказал я, отстранившись и улыбнулся.       — Давай!       Я открыл дверь в гостиную. Пусто, входная дверь чуть приоткрыта, её обуви нет, значит ушла. Выйдя из комнаты, я сразу закрыл на замок выходную, а уже потом, неторопливо направился на кухню, где меня уже ожидала поняшка.       — На завтрак у нас чаёк! А ещё у меня есть кое-что особенное. Я думаю, ты такого ещё не пробовала, — произнёс я, подмигнув.       Твайлайт положила копыта на стол и поблагодарив меня, принялась хлебать из кружки умеренно горячий чай. Я открыл холодильник, достал оттуда пакет с творожными сырками различных вкусов и форм. Спустя пару мгновений сладости россыпью лежали на столе, а поняшка задумчиво выбирала самые интересные.       — А этот с каким вкусом? — спросила она в очередной раз.       — Ваниль, — ответил я и отпил из кружки немного.       — Тогда можно, я сначала его попробую?       — Да пробуй, какой хочешь, это всё тебе! — улыбнулся я. Аликорночка снова задумалась, но всё же решилась. Неловко развернув копытами обёртку она сначала лизнула шоколадную глазурь, покрывающую сырок. Снова задумавшись, она повела глазами в мою сторону. Собравшись с мыслями она подхватила языком сладость и отправила в рот. На лице Твайлайт сначала читалась неопределённость, но спустя секунду она начала перерастать в лёгкое удивление и натуральное удовольствие. — Это как маленький творожный тортик! — воскликнула она, проглотив. Это заставило меня усмехнуться. — Попробуй остальные, они ещё и с начинкой бывают. — А какие с начинкой? — спросила она, хлебнув чая. Я указал пальцем на нужные и пони подтащила к себе один из сырков с малиной. Она повторила свои действия, но теперь реакция не заставила себя ждать. — Как вкуфно! — произнесла она, не успев прожевать. — А вот этот не просто с начинкой, он полностью шоколадный. Я протянул ей батончик в тёмно-коричневой обёртке. Твайлайт оценивающе посмотрела на него и попросила сразу развернуть его. Я отогнул кончики бумажной обёртки и, подхватив лакомство кончиками пальцев откусил половину, а уже потом, поводив перед носом, как-бы подначивая, отправил в уже раскрытый рот кобылки. Ей определённо нравится эта дегустация. Прожевав очередную порцию творожного кондитерского изделия и запив её чаем, она задумалась, прислонив копытце к подбородку, а затем посмотрела на меня. — Почему ты назвал меня прекрасной? — спросила она спустя полминуты. Я в этот момент допивавший остатки чая из кружки, чуть было не поперхнулся. — Разве ты не должен считать прекрасными себе подобных? — дополнила она себя. К таким вопросам, по какой-то причине я был не готов. — А почему я должен считать прекрасными только людей? — уточнил я, поставив кружку. — Не знаю, мне кажется это логичным… — Ты знаешь, да. Это логично. — Тогда почему я — прекрасна? — она подалась чуть вперёд. Повторённый вопрос заставил меня неловко усмехнуться. — Потому что я и правда так считаю. Я не вижу в тебе отрицательных черт, не замечаю чего-то отталкивающего, порой и правда восхищаюсь тобой, вот и всё, — развёл руками я. Мне сейчас требовались немалые волевые усилия чтобы не броситься её обнимать. Раскрасневшееся от смущения лицо поняшки казалось непомерно милым. — Ладно, давай кружку. Пойду помою, — произнёс я, вставая из-за стола. Твайлайт продолжала сидеть, уставившись в одну точку. Я подошёл к ней и, наклонившись взял посуду и скопившиеся на столе обёртки от сырков. Чуть приподняв голову, я встретился глазами с Твайлайт, повернувшейся в мою сторону и смотревшую на меня теперь чуть снизу. Эти бездонные лавандовые океаны, во всех мельчайших чертах повествующие о наивности и бесконечной доброте своей хозяйки, влюбиться в которую… Что blyat'? Влюбиться? Нет, не может быть… Я уже испытывал нечто подобное когда только вернулся из участка и встретил её на техническом этаже. Я остановился буквально в сантиметре от её губ, уже было коснувшихся меня. — У нас сегодня много дел, — произнёс я, отстранившись и выдыхая. То ли с облегчением, то ли с сожалением. Выбросив мусор и помыв кружки, я отправился за компьютер. Мне нужно было водительское удостоверение. Включив компьютер и потыкав на «f11» я выбрал нужный диск для загрузки Линукса и, подождав окончания загрузки, я зашёл в Tor… Спустя минут двадцать активного браузинга, мне удалось найти продавца, производящего то, что мне нужно. Тем более, цена довольно приемлемая. 0.019 биткоина. Произведя последние операции и перечислив часть денег из родительских сбережений на новый телевизор гаранту, я спокойно облокотился на спинку стула. Заказа ждать от двух до трёх недель. Что ж, у меня есть время заняться машиной. Главное, чтобы со школы искать не начали. Надеюсь, Настя не упомянет пару ласковых обо мне… Я выключил компьютер и вернулся в гостиную. Твайлайт молча лежала на диване, разглядывая стену напротив. Всё таки, как же она прекрасна…