Дом

Нам предстояло прожить долгие две недели в ожидании отъезда. Проводили время мы даже как-то рутинно, хотя, можно ли назвать рутинной жизнь с фиолетовой лошадкой под боком? Вставали утром, днём развлекались дома, проходя очередную видеоигру, иногда гуляли по ночам. Твайлайт не уставала удивляться достижениям микроэлектроники, каждый день задавая новые вопросы о человеческих технологиях, да и в целом об общепринятом укладе жизни и порядках в нашем обществе. Пришлось даже выделить ей небольшой блокнот, в котором она сразу же начала делать записи и зарисовки всего, что хоть немного привлекало её внимание. Наблюдать за этой неподдельной любознательностью и интересом, с которым она подходила к новому делу, было крайне приятно.

***

Доев манку и отодвинув тарелку в сторону, я принялся цедить чай, косо поглядывая на неохотно жующую кашу поняшку. — Чего загрустила? — спросил я, с лихвой глотнув обжигающе горячего напитка. — Мне сегодня приснилась моя прошлая жизнь, — вздохнув ответила она. — В... — я на секунду задумался, вспоминая название страны, или мира из которого она прибыла, — Эквестрии? В ответ она кивнула, окинув меня печальным взглядом. — Что же снилось, если не секрет? — я подался вперёд, опёршись локтями на стол. — Вот я и хотела тебя спросить, — неловко прижав ушки к голове, будто чего-то боясь, сказала она. Я кивнул, ожидая вопроса: — Я попробую разобраться. Улыбнувшись, Твайлайт отодвинула тарелку и, встав из-за стола, прошла куда-то в гостиную. Я, хлебнув из кружки уже более приемлемый по температуре чаёк, прошёл за ней. Порывшись на столе, она достала из бумажных завалов свой блокнот с ручкой, вставленной в стальную спираль, соединяющую листы и, взглянув на меня, кивнула в сторону кухни, держа письменные принадлежности в зубах. Я не заставил себя ждать и спустя пару десятков секунд стоял над столом, за которым, сидя на стуле и держа ручку во рту, она что-то аккуратно вырисовывала в блокноте. Закончив, Твайлайт отклонилась назад, давая мне возможность оценить её художественные способности, результатом которых являлся... космический аппарат. Точнее, судя по всему, спускаемый модуль. Характерные упоры и тормозной РД в нижней части. — Тебе это приснилось? — спросил я, приставив пальцы к подбородку. В ответ она молча кивнула. — А что насчёт окружения? Ты запомнила что-нибудь из того, что было вокруг? — Ну... оно было в древней постройке, высеченной в скале в доэквестрийский период. Я только начала изучение этой конструкции, едва успев записать первые данные о его размерах, — она вздохнула, видимо, в очередной раз вспомнив, как оказалась здесь. — Вообще, это часть космического аппарата, — со всей серьёзностью заявил я, — спускаемый модуль. — А что это? — с видимым энтузиазмом оживилась она. — Пошли покажу. Пройдя к компьютеру, я включил его и, дождавшись загрузки, открыл в браузере поиск по картинкам. Вбив в строке поиска банальное "спускаемые модули космических аппаратов", я обнаружил изобилие различных изображений, начиная от куполообразных обгоревших "Союзов", и заканчивая марсоходами или фотографиями Апполонов на Луне. Не заметить изумлённого взгляда Тайлайт было просто невозможно. — Это всё правда? Другие планеты, космос? — Люди даже ступали на одну из них, правда, сейчас это дело едва движется, — пожал плечами я, предвещая все последующие вопросы. Кобылка повела копытом, без слов спрашивая разрешения посмотреть всё, и желательно с детальными описаниями, на что я отодвинул стул, вытянув руку в пригласительном жесте. Пока пони разглядывала картинки, вчитываясь в прикреплённые к ним пояснения, я вернулся на кухню и, выбросив остатки недоеденной каши, помыл тарелки. Взяв кружку в руки, я обхватил её с двух сторон, чувствуя ладонями излучаемое ей, уже не обжигающее, но всё ещё ощутимое тепло. Постояв так с минуту, я окинул взглядом кухню и вернулся к Твайлайт. Она сидела молча, во все глаза всматриваясь в фотографию какого-то шаттла, заходящего посадку. Я бы не придал этому значения, если бы, проходя мимо, краем глаза не заметил красного флага на вертикальном оперении. Подойдя к столу и поставив на него кружку, я, будто копируя кобылку, всмотрелся в изображение. Твайлайт, заметив это, неловко нажала на стрелочку на клавиатуре, перейдя к описанию. "Энергия Буран — советский космический челнок" — говорил заголовок. — Не слышал о таком, — задумчиво произнёс я. — А почему "челнок" — космический? — резонно задала вопрос пони. — Потому что улетает в космос вместе с ракетой, а потом возвращается, — коротко ответил я, продолжая изучать текст пояснения. Первый и единственный космический полёт «Буран» совершил 15 ноября 1988 года в автоматическом режиме и без экипажа на борту. Несмотря на то, что «Буран» был рассчитан на 100 полётов в космос, больше его не запускали... — Интересно... — Что там? — спросила кобылка, поставив точку в конце очередного определения, вписанного в блокнот. — На самом деле много всего интересного... — задумчиво произнёс я, — Но всё как всегда закончилось печально. В 1990 году работы по программе «Энергия-Буран» были приостановлены, а 25 мая 1993 года[12] программа окончательно закрыта Решением Совета главных конструкторов при НПО «Энергия». Единственный полностью функциональный прототип находился в монтажно-испытательном корпусе на 112-й площадке космодрома и был полностью уничтожен вместе с макетом РН «Энергия» при обрушении монтажно-испытательного корпуса № 112 12 мая 2002 года. Закрыто, разворовано, уничтожено. В целом, я нисколько не удивлён. Выпрямившись, я размял шею и, подхватив кружку, сделал пару внушительных глотков. Но пони нисколько не изменила своему любопытству и продолжила рассматривать картинки, прилагавшиеся к статье. — Саша, смотри, здесь есть что-то похожее! — вскрикнула она, указывая копытом на схему расположения агрегатов космолёта. В грузовом отсеке действительно было дорисовано нечто, общим своим видом напоминавшее то, что нарисовала Твайлайт. Я поставил кружку а стол и потянулся к мышке. Прокрутив чуть вниз, я прочитал подпись: Прототип аппарата "Одиссей-1А"(Роскосмос) в грузовом отсеке "Бурана" — Твайлайт, а на этой конструкции написано ничего не было? — спросил я, опустив голову на блокнот, в котором до сих пор красовался примитивный рисунок, схематично указывающий на общий вид аппарата. Кобылка задумалась, периодически переводя взгляд с блокнота на монитор, и, нахмурив брови постучала по столу копытом, вызвав глухой недовольный отзвук с его стороны. — Да, было, но я не помню что, — опустив голову подытожила она. Дочитав коротенькую статейку о планируемом международном проекте "Noomemoro", целью которого является попытка отправить исследовательские аппараты в сторону появившейся пару лет назад гравитационной аномалии, я перешёл на следующий сайт в попытках узнать больше об этом новом объекте исследований, но не нашёл ничего интереснее пустых новостных заголовков. В целом, ни проект, ни "путь в другие миры", как назвали его некоторые любители научной фантастики, меня интересовали не особо. Твайлайт же, закончив чтение примерно в тот же момент что и я, потеряла всякий интерес в продолжении потребления информации, снова начав делать зарисовки и что-то записывать. Надо будет как-нибудь одолжить у неё этот блокнотик. Почитать. Интересно ведь, что она там так активно записывает. Потянувшись, я допил остатки чая в кружке и повалился на диван, продолжая наблюдать за лошадкой, не оставляющей своего занятия. Устав улавливать мельчайшие подрагивание перьев на крыльях и едва заметные сокращения мышц на напряжённой шее, я повернул голову и уставился в потолок. В эту холодную белизну побелки, принявшей безучастный серый цвет, едва уловив скудные солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся сквозь свинец облаков и стекло окна. Именно такую погоду для себя я считал наиболее приемлемой. Не жаркая и не холодная, она ласкает лицо лёгким ветерком, подшучивая над тобой редкими каплями, иногда падающими с небо аккурат тебе на нос. Зима или лето редко дают возможность насладиться подобным, кичась то знойным жаром палящего солнца, то холодным снегом, превращая общий пейзаж в филиал раннего монохрома. Не сказать, что по осеннему серая окраска давала другой эффект, однако пестрота вянущих деревьев хоть как-то разбавляет унылую картину. Созерцание потолка привело лишь к обильному усилению бессмысленного потока мыслей, вычленить хоть что-то содержательное из которого представлялось крайне трудной задачей. В воображении проскакивали различные картинки, начиная от старенькой Волги, к которой я так и не решился сходить ещё раз, и заканчивая мыслями о документах, которые мне предстояло "получить" в ближайшее пару дней. Внезапно заигравшая смутно знакомая музыка, более всего напоминавшая какой-то гимн, заставила меня отвлечься и лениво повернуть голову в сторону источника звука. Им, естественно, был компьютер, на котором Твайлайт умудрилась включить какую-то документалку об освоении космоса. Судя по всему, преимущественно в ХХ-м веке. Вздохнув, я провёл по лицу руками и снова откинул голову. Скукотища. Я прикрыл глаза и опустил руки. Поспать чуток не помешает. Провалился в сон я удивительно быстро, учитывая, что последнюю неделю сплю столько, сколько хочется, и даже не просыпаюсь по будильнику, однако это нисколько не воспрепятствовало Морфею снова затянуть меня в свое царство, полное грёз. Что интересно, именно такая, дневная короткая "дрёма" наиболее всего изобиловала различными снами, мелькавшими цветными картинками перед глазами, с едва ли понятным сюжетом, разобраться в котором я даже и не пытался. Вскоре эта канонада случайных образов сменилась темнотой, постепенно светлеющей в самом своём центре. Приятной, тёплой, будто зазывающей своей горькой сладостью сна на грани восприятия, медленно выбрасывающего тебя на берег сознания родным голосом, или поцелуем в лоб от мамы, уставшей будить тебя в очередное утро понедельника. И ты просыпался, чувствуя сладкий запах какао с бутербродами и кашей. — Просыпайся, соня, в школу опоздаешь! — молвит спокойный голос и растворяется в глубине этой мерцающей пустоты. Где же ты теперь, мамочка? Будил меня совсем не голос а, тяжесть в диафрагме, давящая чем-то мягким на живот и грудь, делая каждый вдох чуть тяжелее чем обычно. Продрав глаза я встретился лицом с Твайлайт. Она лежала у меня на животе, удивительным образом не сваливаясь, будучи в таком положении размером уж точно не меньшим чем моим, опираясь передними ногами и свесив задние, даря при этом приятное ощущение реальности веса ставшего таким близким элегантного подтянутого тела кобылки, отдающего какой-то домашней и родной теплотой. Сложив передние ноги, пони опёрлась на них подбородком и молча вгляделась своими пурпурными бездонными озёрами в мои глаза. На губах читалась едва заметная улыбка, выражавшая тихую радость и некоторое удовлетворение. — Ты улыбался во сне, — наконец сказала она. — Правда? Наверное, сон хороший приснился, — неоднозначно ответил я и, подняв руку положил её на загривок аликорны, начав осторожно водить из стороны в сторону, поглаживая мягкую шёрстку и то и дело вплетаясь пальцами в прямые, ниспадающие ровными потоками шелковистые волосы гривы. — Сколько я спал? — Часа два, не меньше, — чуть ли не мурча ответила она, вытягивая шею и прикрывая глаза. — Так долго? — изумился я, — а ты что делала? — Смотрела... — она на секунду задумалась, а потом уверенно добавила, — Кино. Про космические корабли. Там рассказывали, как их строят и зачем они нужны. А потом показали, как запускают. Столько огня никогда не видела, даже когда мы дракона будили. — Дракона? — Ага, у нас в Эквестрии водятся драконы, — гордо заявила она. — Я думал, они только в мифах бывают, собственно, как и пегасы с единорогами, — деланно изумившись, аргументировал я, поиграв бровями. — Ты это на что намекаешь? — повернув голову и игриво зыркнув на меня, спросила пони. — А вот на это! Я аккуратно ухватился за кончики крыльев и потянул в стороны. Твайлайт, нисколько не сопротивляясь, развернула правое лишь наполовину, упёршись в стенку, а левое во всю ширь, выставив, словно один из сиреневых лиселей древнего фрегата, мчащего по ветру во весь опор, уловив мощный попутный поток, давая мне полюбоваться игрой света и теней среди перьев и пуха у самого основания. Удовлетворённое выражение на мордочке Твайлайт было вполне обоснованным. Сколько бы раз я ни разглядывал крылья — не уставал удивляться. — Ну так что, не бывает таких? — всё так же игриво спросила она, взмахнув левым крылом и ненароком сдув пару мелких бумажек со стола. — Бывают. В ответ она весело хмыкнула и, задрав голову, донельзя грациозно сложила пархалки обратно. Вернув передние ноги мне на грудь она положила на них голову и прикрыла глаза. Я же вернулся к размеренному поглаживанию загривка. Едва я прикрыл веки, как яркой вспышкой сверкнула молния, а спустя пару мгновений раздался раскатистый гром. Пони открыла глаза и окинула взглядом комнату, задержавшись на окне, в стекло которого уже начинали барабанить первые тяжёлые капли. — Дождь, — тихо сказала она. Я, в сердцах усмехнувшись такой очевидной мысли, почему-то задумался совсем о другом и, взглянув на нашу идиллию со стороны, решился задать вопрос: — Твайлайт, а почему ты так стала ко мне относиться? Пони, до этого рассматривавшая густые, налившиеся серо-синими красками облака, повернула голову ко мне и опустила глаза, видимо погрузившись в раздумья. Однако долго ждать мне не пришлось: — Как относиться? — Ну... По сравнению с тем, что из себя представляли наши отношения пару первых дней, сейчас мы живём, словно какая-то семейная пара, — ляпнул я, и только потом задумался о неудачной аналогии. Слово не воробей... Кобылка раскраснелась и отвела взгляд. Мне пришлось немного подождать, прежде чем она решилась ответить: — Просто ты добр ко мне, хотя я не приношу почти никакой пользы... — Твайлайт заглянула мне в глаза, выискивая в них ту самую доброту и, судя по чуть потеплевшему выражению лица, что-то да нашла, — Не знаю, как принято у вас, но за добро нужно платить добром, а уж если это так приятно... — она промурчала под очередным поглаживанием и, зевнув, широко раскрыв рот, вернулась в исходное положение. Я улыбнулся, задумавшись над отпущенным мне комплиментом, и в очередной раз окинул комнату взглядом. Дождь набирал обороты, уже откровенно молотя в окно. Снова сверкнула молния, а за ней последовал негромкий грохот откуда-то издали, заставивший лошадку повести ухом в сторону окна, улавливая напрягший её звук. — Я в такую погоду люблю заварить чего-нибудь вкусненького: чая, кофе или какао, например, и, укрывшись одеялом или пледом, смотреть в окно... А когда надоедает, включаю фильм, — задумчиво произнёс я, улыбнувшись своим мыслям. — А что мешает сейчас организовать? Вместе ведь всё равно интереснее, — задала вопрос пони, дёрнув ушками. — Да я бы и рад, да вот только встать почему-то не получается, — деланно изумившись, аргументировал я. — Почему же? — в её голосе теперь отчётливо слышались игривые нотки, смешанные с сарказмом. — У меня даже нет предположений. — Когда будут, обязательно поделись, а то мне тоже интересно, — промычала она и развалилась как можно вольготнее. — Нет, ну вы посмотрите на неё, — теперь я и правда возмущался, однако сверкающие из-под едва приоткрытых век глазки заставляли меня улыбаться, попутно подначивая продолжать ворчать, сообщая, что хозяйке, в общем-то, всё равно на то, что я там думаю и что собираюсь делать, — Эгоистка! Реакции не последовало. Твайлайт медленно моргнула, как бы согласившись с этим утверждением, а потом, закрыв глаза, немного поворочилась на животе, принимая более удобное приложение. Я, секунду помедлив в недоумении, всё же решился на контрмеры. — Пеняй на себя, — еле слышно, как можно более убедительным басом произнёс я. — Мгм. Сняв руку с загривка и подключив вторую, я медленно провёл по обоим бокам и запустил ладони под крылья. Пони даже не подала виду, однако стало заметно, как и до того топорщиевшиевся ушки теперь встали словно солдаты на карауле, а грудью я почувствовал участившиеся сердцебиение, потащившее за собой и дыхание, ставшее более глубоким, заставляя её миленький носик едва слышно сопеть. Наконец, нащупав пальцами рёбра, я выдохнул и... Начал коварную месть в лице активной щекотки. Твайлайт резко открыла глаза и попыталась вырваться, однако мне удалось её удержать. Комнату залил звонкий смех, перемежающийся едва различимыми просьбами остановиться. — Са... Саша! Хва-а... *ха-ха-ха* -тит *ха-ха-ха*. Этой мстёй можно было бы наслаждаться вечно, но пожалеть лошадку тоже следует. Меня искренне радовала такая смена настроения и воцарившийся игривый настрой. Последний раз проведя пальцами по бокам, я поднял руки и прижал Твайлайт к себе, дав ей возможность наконец спокойно выдохнуть. Сердце кобылки колотилось с завидной частотой, а грудь мерно вздымалась, одаривая меня тёплыми потоками воздуха из влажного носа. Аликорна совсем разомлела и теперь тщетно пыталась грозно на меня смотреть, однако довольная улыбка всё же выдавала её истинный настрой. — Это была атака без предупреждения, — наконец отдышавшись начала она. — Неправда, — ответил я, ехидно улыбнувшись. Пони недовольно фыркнула, а потом засмеялась. Этот искренний и задорный смех не мог меня не заразить, и уже спустя полминуты мы заливисто хохотали, едва успевая прерваться для короткой отдышки. Мне еле удалось справиться с очередным порывом, плотно закрыв рот. Твайлайт же понадобилось чуть больше времени, однако как только последние смешинки улетучились, воцарилось молчание, прерываемое лишь шумом разошедшегося ливня и редкими раскатами грома. Мордочка поняшки нависла прямо надо мной. Глаза сверкали в скудном свете окна, выражая тёплую доброжелательность и... Симпатию? Может, я и ошибаюсь... Где-то глубоко угадывается неловкость, смешанная с уверенностью, а её сердце стало так гулко отдаваться, что я отчётливо стал ощущать, как моё собственное начало отзываться синхронными ударами. Мы смотрели друг другу в глаза. Я утопал в ней, а она глубоко вглядывалась в меня. Только сейчас я начал осознавать, что же всё-таки стала для меня значить эта чудна́я лошадка, так внезапно появившаяся в моей жизни. Я обхватил её руками и прижал к себе, что вызвало лёгкую улыбку на её аккуратных губах. Помедлив ещё с полминуты, она неторопливо подалась вперёд, сокращая расстояние между нами... Я устал отстраняться, пора бы и признать, что она действительно мне нравиться, а вместе с тем, поднять голову в ответ...