До сих пор? Всегда. Или ребёнок от любимой женщины.

***

— О Годрик, не-е-е-т! — хрипло выкрикнула Гермиона и резко села. Неяркий свет почти без проблем дал возможность привыкнуть к окружающему. Она осмотрела всех по очереди недоуменным взглядом, не успев даже понять, что происходит, почему она в Мэноре, в постели и почему все с бледными, полуживыми лицами столпились вокруг. Рон захватил её в свои крепкие объятия, его плечи слегка тряслись. Что говорило о крайней взволнованности. — Я оживила Грейнджер! Я оживила Грейнджер! — восклицала сквозь смех и нарастающую истерику Панси. А Гермиона перевела взгляд и увидела бледного, осунувшегося, небритого, с синяками под глазами Драко. Их взгляды пересеклись, сердце больно кольнуло и Гермиона поняла, как несказанно рада снова его видеть рядом. — Что случилось? — спросила Гермиона хриплым голосом. Повисла тишина, все странно переглядывались. Джинни, сидевшая совсем рядом спросила: — Гермиона, ты ничего не помнишь? — Не знаю, — задумчиво ответила она. — Тебя похитил этот слизняк Майкл Хоул, — жёстко отчеканил Блейз. Гермиона прикрыла глаза, неприятные картинки тут-же поплыли под закрытыми веками. — Я помню это. Сжав кулаки, сказала гриффиндорка и почувствовала волну безумной ярости и злости, раскатывающейся по телу словно яд. — Дорогая, я думаю нам нужно идти. Дел много, надо отдать указания домовикам. Сказал нарочито громко Люциус, протягивая руку Нарциссе. Они двинулись к проходу, но никто больше не понял его тонкого намёка. Люциус вздохнул, усердно стараясь не закатить глаза. — Персефона, тебе стоит прилечь, — мягко сказал Малфой старший. —Блейз, побудь с ней. Надеюсь помнишь, где ваши покои? — Люциус поднял брови и выжидающе посмотрел на мулата. Тот нехотя кивнул, приобняв Панси.

***

Несколько дней спустя.

Гермиона сидела за столом в своём кабинете, разбирая дела, что накопились за время её отсутствия. Оливия раздражала своей заботой, она заглядывала каждые полчаса, будто боялась, что начальница испарится. Гермиона была уверена, что кто-то из её друзей попросил Оливию установить свой неусыпный контроль. Тяжёлый вздох слетел с пухлых губ. Трудно контролируемые эмоции часто захлестывали девушку в моменты злости или радости. На следующий день после того, как Гермиона очнулась в поместье, она собиралась домой к сыну. Зайдя в ванную комнату, девушка решила принять душ. Гермиона вспоминала произошедшее. В голове проскакивали образы мужчин-вейл. А она, как под гипнозом тщательно рассматривала себя в большом зеркале. Она была все та же Гермиона. Но чувствовала себя ровно наоборот. Другие мысли. Другие чувства, накрывающие её с головой. Девушка вглядывалась в своё отражение, пытаясь узнать. Провела ладонью по груди: она словно выросла, налилась. Кожа приобрела глубокий золотистый оттенок, а само телосложение стало спортивнее. Ладонь спускалась с груди к животу, огладила окружность ягодиц. Дыхание участилось. — Гермиона, я... — голос Драко раздался из-за приоткрытой двери ванны. Она резко повернула голову и столкнулась с темнеющей бурей серых глаз. Драко, взяв себя в руки, отвернулся. — Прости, я не хотел тебя смущать. — сказал он тихо. Гермиона и не думала смущаться. Его взгляд вызвал в ней бурю. Сама не понимая, гриффиндорка, медленно и тихо словно кошка подошла к его напряженной спине, прикрыв глаза, втягивая узкими ноздрями запах его парфюма. Этот запах. Его запах. Остановилось время. Её тихий стон заставил Драко покрыться мурашками, дыхание стало учащаться. Но он усилием воли заставил себя не двигаться. Нежные пальчики девушки прошлись от лопаток к пояснице, проникая под полы неизменного чёрного пиджака, вытаскивая рубашку из под ремня, дотрагиваясь до пресса, поднимаясь выше к грудной клетке. Гермиона ощущала, как под пальцами бешено колотится сердце Драко. Как учащается его дыхание. Не сдерживая свои порывы, Гермиона прижалась грудью к его спине, сжимая ладонями в надежде стать ближе к такому дорогому ей сердцебиению. Драко обхватил её ладони своими. Ему казалось, что через слои одежды он чувствует жар её тела. Не в силах больше стоять спиной к женщине, которую он безумно любит, а сейчас и неимоверно хочет, он резко повернулся и неистово впился в такие манящие приоткрытые губы. Гермиона горела. Прикосновения Драко распаляли её до предела. Сейчас она хотела лишь одного, почувствовать тепло такого родного тела. Касаться прохладной бледной кожи. Как они оказались на широкой кровати, как Драко оказался абсолютно голым, обнимая, неистово целуя, жадно блуждая по её телу руками, они и не смогут объяснить. Эта их близость, спустя почти шесть лет, стала поистине волшебной. Они растворялись в огне. Дарили друг другу свою любовь. Выплескивали свою боль и дарили нежность. В момент, когда Драко вошёл в неё и начал быстро и отчётливо двигаться, Гермиона почувствовала, как её тело настроилось, ожидая разрядки. Внезапно в сладкой истоме заныла каждая клеточка тела. Гермиона резко оттолкнула удивленного такой силой Драко и села на него сверху, забирая бразды правления в свои «руки». Наладив свой собственный ритм, она начала двигаться на нем, теряясь в умопомрачительных ощущениях. Лаская себя ладонью на стыке соединения их тел, двигаясь быстрее, к разрядке. Драко получал немыслимое удовольствие, чувствуя и наблюдая. Несмотря на то, что она уже родила сына, Гермиона оставалась для него по истине желанной и прекрасной по ощущениям внутри. Осознание пришло к нему давно, но сейчас Драко понял его безотлагательно. Гермиона Грейнджер была его единственной и любимой женщиной. Она — одна на миллион. Другой такой он не найдёт никогда. Рядом с ней ему не нужно было ничего. В момент наслаждения, Гермиона утробно то ли закричала, то ли зарычала, откинув голову назад, впиваясь ногтями в грудь любовника, совсем не заметив расширившихся от восхищения и удивления серых глаз, взирающих на неё. Из сладких воспоминаний девушку вырвал стук в дверь. Гермиона в панике открыла глаза, заметив, что блузка расстегнута на несколько пуговиц, оголяя окружность груди, а юбка и вовсе собрана на животе. Наспех поправляя одежду, она пыталась привести в порядок участившееся дыхание. "Кого там ещё принесло?" — злобно думала девушка, а на деле спокойно сказала, — Войдите. И в дверь тут же протиснулась голова Гарри. — Привет, — он улыбнулся и зашёл в кабинет. — Привет, Гарри. Вовсе необязательно посещать меня несколько раз за день, —укоризненно проговорила девушка, старательно пряча своё раздражение, которое тут же трансформируется в злость на себя. Мерлин! Это ведь Гарри. Её лучший друг, близкий человек, который встанет за нее где угодно. «Да что со мной не так?!» Ругала она себя. — Я просто переживаю за тебя. —Поттер не скрывал волнения в глазах, и Гермиона, заметив это, снова мысленно надавала себе тумаков за свинское отношение к близким людям. — Что переживать-то? Уже, — она намеренно выделила это слово, — все хорошо, Гарри. Брюнетка подошла и крепко обняла своего друга. Гермиона поняла, как много друг для неё делал, всегда поддерживал и был рядом. Снова эмоции захлёстывали с головой. Она с трудом справлялась с этими перепадами температур собственного настроения. — Гарри, я так люблю тебя, ты же знаешь это, да? — он улыбнулся. — Знаю, — поднял голову и спросил, — Хочешь, я посижу с тобой до конца рабочего дня? Гермиона цокнула. — Гарри Поттер! Тебе что заняться нечем? Иди в свой аврорат. Допроси кого-нибудь. — Она хихикнула, — а от меня отстань. — Хорошо-хорошо, — Поднял руки в знак поражения друг, — но ты же знаешь, что если чт... — договорить он не успел, так как Гермиона вытолкнула его за дверь и, закатив глаза, пошла к столу. — Если что, пришли патронус! — успел воскликнуть Гарри, просунув голову в дверной проем, и тут же захлопнул дверь, чуть не получив убойным заклинанием. Оно отскочило о косяк.

***

В конце рабочего дня девушка спешила домой к сыну. Но выходя из министерства, она удивленно застала у выхода на улице толпу, которая тут-же двинулась к ней. Всюду мелькали и искрили вспышки колдокамер, вездесущие корреспонденты пихались и галдели, наперебой задавая вопросы. Гермиона резко двинулась, стараясь пробраться к точке аппарации, коря себя за то, что не воспользовалась камином в собственном кабинете. — Мисс Грейнджер, как вы прокомментируете слух о том, что у вас есть внебрачный сын от Драко Малфоя? — Это правда? — Вы опоили чистокровного отпрыска древнего семейства Амортенцией? Глупые и абсурдные вопросы сыпались на неё градом. Гермиона пыталась скрыться, но толпа пираний не давала и шанса. — Мисс Грейнджер, как давно вы понесли наследника семейству Малфой? Вам разрешено видеться с ребёнком? Девушка чувствовала, что закипает и теряет обладание. Внезапно чья-то крепкая рука схватила её за запястье, Грейнджер вспыхнула и обернулась на такую неслыханную наглость. Рядом с ней стоял Драко Малфой, он чётко, громко и достаточно грубо проговорил: — Пошли вон, дайте пройти, иначе я за себя не отвечаю! — послышались ещё более частые щелчки колдокамер и удивлённый шёпот. Но все же толпа немного расступилась, благодаря чему пара смогла аппарировать. Они стояли перед домиком мистера и миссис Грейнджер. Гермиона посмотрела Драко в глаза. Было немного неудобно, особенно после их жаркого секса, после которого Гермиона по-быстрому сделала ноги, ссылаясь на занятость и желание поскорее вернуться к сыну. — Спасибо, что отбил меня от этих гадов. Он улыбнулся. Было заметно, что он тоже нервничает, так же не знает как себя вести и что говорить. Неловкое молчание развеял звук открывающейся двери и довольный возглас Дэмиана: — МАМА! — мальчик хлопнул в ладоши и удивленно и радостно воскликнул, — И ПАПА! — Кудрявый платиновый блондин бегом спустился по тропинке, за секунду оказавшись рядом с родителями. — Привет, — выдохнул Драко, самозабвенно закрывая глаза, обнимая и прижимая сына к себе. Гермиона смотрела на них и испытывала смешанные чувства. Переведя взгляд, она увидела мать стоявшую на пороге. Миссис Грейнджер смотрела на них и прижимала ладонь к губам с улыбкой на устах, женщина беззвучно плакала. Гермиона покачала головой. — Поужинаешь с нами? Драко поднял глаза на Гермиону, с радостной полуулыбкой он кивнул: — Конечно, с удовольствием! — Ура-а-а-а! — закричал Дэмиан и, схватив Драко за руку, поскакал к дому. Ужин прошёл, можно сказать, хорошо, не считая неудобных и местами неприятных вопросов мистера Грейнджера, направленных на отца его внука, которого мужчина к слову, откровенно и, не пытаясь скрыть сего факта, невзлюбил с самого начала. Малфой стоически держал оборону, ведь знал и понимал, что только сам в этом виноват. Искренне, как показалось Гермионе, извинился перед миссис Грейнджер за то, что аппарировал с Дэмианом тогда, в их самую первую встречу, объяснив своё поведение и позже рассказав подробности событий в Мэноре, после фееричного появления босоногой Гермионы стоящей в боевой стойке. Драко понимал недоверчивый и неприязненный взгляд Грейнджера старшего. Он бы и сам убил за свою дочь, поступи кто с ней таким же образом. Дэмиан был безгранично счастлив. Он хихикал, вставлял свои эпитеты, в который раз рассказывая своим домочадцам, какие прекрасные Цисси и Люциус, какой огромный у них замок и какие классные эльфы-домовики. К концу ужина малыш выпросил сказку на ночь в исполнении папы. С молчаливого кивка сдержанного главы семьи, Драко под ручку с сыном направился в сердце дома своей любимой женщины, в комнату их сына.

***

Было немного за полночь, совсем стемнело. Но тёплый летний ветерок обдавал своими нежными нитями. В небе ярко горели и россыпью переливались звезды. Тишина, трель ночных сверчков и двое на крыльце дома. — Спасибо за этот вечер, Гермиона. — Они сидели близко друг к другу, только протянешь руку и почувствуешь жар кожи. — Не нужно, спасибо тебе. Знаешь, Дэмиан очень к вам привязался, и я не хочу ничего менять. Не хочу отрывать его от вас, ведь вы тоже его семья. — Гермиона неуверенно улыбнулась, посмотрев в серые глаза собеседника. — Я согласна, чтобы ты его признал. — Малфой резко вскочил со ступенек и, глядя на девушку с верху вниз, громче чем следовало радостно переспросил: — Согласна? Правда? — он подхватил Гермиону за руки, рывком ставя на ноги, крепко прижал к себе. — Мерлин, женщина, я просто немыслимо счастлив! — он впился в её губы горячим поцелуем. Гермиона вспыхнув, отвечала с такой же страстью. — Спасибо тебе, спасибо, — шептал он сквозь поцелуи, испытывая действительно безграничное счастье. Эту идиллию не смогло бы нарушить ничто. Лишь пара ярко-синих глаз гневно взирала издалека, вынашивая план мести.