Глава 28. Только скажи
2 октября 2019 г., 12:02
Чтобы он еще раз поверил Рону? Никогда. По крайней мере в том, что касается обещаний, что всё обойдется, когда совершенно очевидно, что ситуация аховая. Особенно, если ситуация предполагает, что Гарри окажется заперт в замкнутом пространстве с толпой народа, которые в данный момент были от него, самое малое, не в восторге.
Пусть в глаза ему никто ничего и не сказал, всё равно Гарри чувствовал на себе осуждающие взгляды. Помимо воли в памяти всплывало прошлое Рождество в «Норе», наполненное уютом и теплом, а сейчас обстановка была гнетущей и удушающей. Яркие праздничные украшения и мягкое сияние огней на ёлке не вызывали радости, он вообще едва ли их замечал. Вместо этого он уставился в бокал, мечтая, чтоб узел в животе хоть чуть-чуть ослаб.
Угрюмо оторвав глаза от бокала, он обвел комнату взглядом. Из старого радио в углу негромко доносились мелодии рождественских гимнов, раздавался шум разговоров и смех. Гарри был не настолько глуп, чтобы пытаться присоединиться к разговору. Даже если бы ему удалось пробудить в себе хоть чуточку духа Рождества, представители семьи Уизли либо не хотели разговаривать с ним, либо не представляли, как и о чем вести с ним беседу. Он их в общем-то и не винил.
Обстановка была натянутой с самого момента, как он прибыл в «Нору». Миссис Уизли избегала его, а если приходилось все же говорить с ним, на ее лице появлялась натужная улыбка, она бросала несколько обязательных слов и старалась побыстрей скрыться. Джинни весь вечер прожигала его взглядом, а когда он поворачивался к ней, тотчас с беспокойным видом отводила глаза. Остальные пытались вести себя с ним нормально, что получалось из рук вон плохо, и беседа не клеилась, а Джордж в упор его игнорировал.
Гарри не знал, стало ли ему лучше или хуже после прибытия в «Нору», чтобы побыть в компании Рона и Гермионы. Пока они находились рядом, было еще сносно, но стоило им куда-то отойти и оставить его в одиночестве… с таким же успехом он мог бы оставаться в доме на Гриммуалд плейс сам по себе. Там хотя бы не было разочарованных в нем людей.
Он поглядел на миссис Уизли, которая разговаривала с Биллом и Джинни. Джинни бросила на него взгляд, и Гарри поспешно отвернулся, вновь уткнувшись пустым взглядом в бокал. Он вдруг ощутил себя безумно одиноким, захотелось спрятаться где-нибудь и никогда больше не выходить, полностью погрузившись в жалость к самому себе. Сглотнув, он тихо вышел из комнаты и проследовал в кухню.
К счастью, там никого не было. Подойдя к раковине, он оперся на нее и уставился в окно, ту его часть, что не была засыпана снегом. Небо было чернильно-черным, расцвеченное лишь точками звёзд. Вопреки собственной обиженной гордости, Гарри сентиментально задумался о том, что, быть может, Драко тоже сейчас смотрит на звёзды, а потом отругал себя за собственную неиссякаемую глупость.
Закрыв глаза, он сделал медленный глубокий вдох, стараясь подавить нахлынувшие эмоции. Он не будет плакать. Не будет! Бога ради, как он вообще оказался в такой ситуации? Чтобы он, Гарри Поттер, ревел из-за долбанного Драко Малфоя? Да как такое вообще могло кому-то в голову прийти? Он Гарри Поттер. Он победил Волдеморта, выиграл войну, но, по всей видимости, был не в состоянии справиться с самыми обыденными каждодневными вещами, как например, завести себе постоянного бойфренда.
Сняв очки, он потер переносицу. Боже, это просто кошмарно. Больше никогда он ни в кого не влюбится. Из-за этого жизнь превращается в бессмысленный жестокий бардак. Злясь на себя за то, что позволил себе расстроиться из-за мыслей о Драко, Гарри надел очки и вновь посмотрел в окно.
— Видок у тебя, как у акромантула на вечеринке василисков, — прозвучал от дверей спокойный голос. Вздрогнув, Гарри осторожно обернулся и увидела Артура Уизли, который неторопливо подошел к нему и тоже посмотрел в окно.
— Ага, — хрипло сказал Гарри, потом прокашлялся, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Судя по всему, рождественским духом ты не проникся, да?
Переступив с ноги на ногу, Гарри помотал головой, не доверяя голосу.
— Прости, Гарри, — внезапно отчетливо проговорил Артур. Гарри молчал, ожидая продолжения. — За остальных, я имею в виду. Они стараются вести себя нормально, но, наверное, просто не знают как. Не понимают, каково это.
— А вы понимаете? — с сомнением спросил Гарри.
— Нет, тут мне тоже похвастать нечем, — без уловок стоял Артур. — Но я знаю, что ты хороший человек и не стал бы нарочно ранить чувства Джинни.
— Я этого не хотел, — с грустью сказал Гарри. — Оно просто случилось.
Артур кивнул.
— Всё когда-нибудь заканчивается. А кроме того, Рон рассказал мне о Связи. Думаю, если ты погружен во все мысли человека, то становишься ближе к нему и снисходительней.
— Или хочешь придушить его, — пробормотал Гарри, сам не зная, шутит или нет.
— Хммм, — согласился Артур, продолжая смотреть в окно. — Как бы то ни было, ты сам себе хозяин, так что остальное подтянется. Все привыкнут, просто нужно время. К тому же, Драко ведь не был нам другом, но если ты считаешь, что он изменился и готов стать порядочным человеком… то я тебе верю.
— Спасибо, — тихо сказал Гарри, чувствуя, как в тугом узле эмоций у него в груди промелькнула искра благодарности. Он этого не осознавал, но именно это ему хотелось услышать. Просто знать, что есть кто-то, кто не презирает его, не судит за решения, которые он принимал, было достаточно, чтоб уменьшить навалившийся на плечи груз. Однако было вдвойне обидно, ведь Артур готов был дать Малфою шанс, но из-за трусливой низости Драко в этом уже не было никакого смысла.
— Пап. — Гарри с Артуром обернулись на звук голоса Рона. Тот стоял в дверном пролете с непередаваемо тревожным видом. Но когда Артур подошел к нему и хлопнул по плечу, выражение на лице стало расслабленным.
— Всё нормально, — сердечно сказал мистер Уизли, и без дальнейших разговоров ушел.
— Что он сказал? — спросил Рон, заходя на кухню, за ним следовала Гермиона.
Гарри пожал плечами.
— Ничего такого.
— Отлично, — подытожил Рон и улыбнулся. — Осталось только дождаться, когда и остальные придут в себя.
— Может, к следующему Рождеству? — сказал Гарри, пытаясь пошутить, но дрогнувший голос подорвал его намерения. Рон изобразил грустную полуулыбку, а Гермиона подошла ближе и потрепала Гарри по плечу.
— Вот вы где. А я-то гадала, куда вы подевались. По кусочку пирога?
Все дружно оглянулись на миссис Уизли, суетливо ворвавшуюся в кухню с подносом в руках. Гермиона вежливо отказалась, Рон взял два, и миссис Уизли удалилась прежде, чем Гарри успел что-то сказать.
Подавленно смотря ей вслед, Гарри задался мыслью, какого фига он готов теперь разрыдаться только лишь из-за куска пирога?
— О, ради всего святого, — пробормотала Гермиона, а Рон протянул Гарри кусок. Не то чтобы Гарри сильно хотел его съесть, но был благодарен за щедрый жест.
— Она просто расстроена, — тихонько сказал Рон.
— Гарри не сделал ничего плохого, — яростно прошептала Гермиона в ответ. — Когда уже люди прекратят вести себя так, будто им всё известно лучше всех. Никто из них, кроме Джинни, не видели Драко целый год, не знают, как он изменился. А словам Джинни особого доверия нет, уж кто-кто, а она самая пристрастная здесь.
— Я тоже этого хочу, — глухо сказал Гарри, положив свой кусок пирога на стол. В этом как раз и была главная проблема, не так ли? Никто не будет пытаться вникнуть в его положение и проявлять сочувствие, потому что никто не знал Драко, не видел, как тот повзрослел и изменился. Никогда не узнают, как много он сделал для Гарри своим особенным дурацким эгоистичным путем.
— Знаю, но мама ведь тоже в этом не виновата, — возразил Рон и затих, потому что на кухню вошел Перси.
— Джордж принес фейерверки, зовет всех посмотреть, — объявил Перси, — будем запускать их через минуту в саду.
— Супер, — просветлел лицом Рон. — Сейчас придем.
Перси кивнул и исчез, а Гарри подумал, возможно ли в этом доме найти такое место, где их разговор не будут прерывать каждый пять секунд. Хотя, в общем-то, такого развития событий в «Норе» как раз и стоило ожидать.
Истощенный, желающий хотя бы на минуту перестать думать, Гарри позволил увлечь себя на улицу понаблюдать запуск фейерверков вместе со всеми. Голова раскалывалась от бесконечных раздумий, сомнений и догадок, и он хотел, чтобы всё это просто прекратилось. Пристроившись между Роном и Гермионой, Гарри постарался не обращать внимания на Джинни, которая демонстративно отодвинулась от него, встав поближе к Биллу и матери. Застегнув пальто (все-таки зима давала о себе знать), Гарри засунул руки в карманы и опустил голову, глядя на снег под ногами. Рождество и фейерверки предназначены для людей счастливых. Глупая игрушка, придуманная для уже счастливых индивидов, чтобы сделать их еще счастливей, а одиноких — ещё несчастней и пришибленней.
Гермиона взяла Гарри под руку, и тот постарался отделаться от гадкой мысли, что Гермиона предпочла бы, чтоб он провалился куда-нибудь, чтобы она могла взять за руку Рона. Хотя Гарри догадывался, откуда ветер дул: он злился на Драко, хотя ему и очень хотелось, чтобы засранец был сейчас рядом, смотрел с ним фейерверк и держал за руку.
Первые всплески огней вызвали в нем еще большее отторжение, он так отличался от собравшихся людей, которые беззаботно смеялись и хлопали в ладоши. Из искорок в небе сложился большой сверкающий снеговик, а затем к нему присоединились северный олень и волна из золотых звёзд. Краем глаза уловив какое-то движение сбоку, Гарри обернулся и увидел, как Рон, что-то просигналив Гермионе, делает большой шаг назад. Гарри замер, недоумевая, что за ерунду затеял Рон. Он, что, всерьез сейчас собрался бросить его, Гарри, увести Гермиону в какой-нибудь укромный уголок и заниматься там не бог весть чем?! Гермиона посмотрела на Гарри, и тот вопросительно изогнул брови, однако вместо ответа девушка прижал палец к губам, делая знак молчать. Она взяла его ладонь в свою, и все его нелепые подозрения в мгновение испарились. Пребывая в замешательстве, Гарри дал себя увести обратно в дом, причем тайком, по возможности не привлекая внимания. Что, в общем-то, удалось им довольно легко, салют полностью оккупировал взгляды окружающих, а хлопки и взрывы перекрывали шум шагов. Гарри молчал до тех пор, пока за ними не закрылась дверь. Нахмурившись, он уставился на Рона с Гермионой, которые активно о чем-то шептались.
— Что происходит? — негромко спросил он. Рон с Гермионой переглянулись, а потом дружно посмотрели на Гарри.
— Хотим тебе кое-что показать, — прошептал Рон, мотнув головой в сторону гостиной. Ошеломленный, Гарри не спеша двинулся вслед за Роном, который, сделав знак следовать за ним, направился к камину. Гарри как-то помрачнел: на полу перед камином стояли две сумки с вещами.
— Скорей, а то заметят наше отсутствие, — поторопила Гермиона, делая шаг к камину и беря в руку горсть дымолетного порошка. — Давай, Гарри.
Она бросила в пламя порошок, и огонь полыхнул зеленым светом. Гарри оторопело глядел на нее:
— Мы, что, уходим?
— О Боже, — вздохнула Гермиона. Поставив банку порошка на полку, она наклонилась за сумками и, ступив в огонь, исчезла в ворохе зеленых искр.
— Погоди, куда мы вообще…
Закончить вопрос Гарри не удалось, так как послышался шум открываемой двери, а за ним звук голосов, так что, не тратя времени на объяснения, Рон запихал Гарри в камин, выкрикнул «Гриммуалд-плейс», и Гарри поглотило пламя.
Едва понимая, что происходит, Гарри вывалился из камина в собственную гостиную.
— Какого черта? — закашлялся Гарри. — Меня, что, похитили?
Пламя вспыхнуло еще раз, и появился улыбающийся во весь рот Рон, держа в руках по бутылке.
— Чего ты жалуешься? Мы тебя только что спасли!
— Да твоя мать меня с потрохами съест за это! — возразил Гарри, глядя, как Гермиона, поставив сумки, взмахнула палочкой, призывая бокалы. Всё говорило о том, что парочка всерьёз решила тут обосноваться.
— Ну, она, может, и не идеал, но точно не каннибал, так что не парься, — пожал плечами Рон. — Папа знает, что мы ушли, так что примет удар на себя.
— Эта ночь — твоя, — сказала Гермиона, подходя к Гарри. Шутливо пихнув его локтем в бок, она с намеком подставила бокалы Рону. — Сочельник только завтра, так что сегодня мы имеем полное право оторваться. Ты будешь пить и жаловаться на Драко, я буду пить и праздновать, что хотя бы на одну ночь смылась от Молли и ее намеков на свадьбу, а Рон будет пить просто потому, что может.
— Шутишь? — хмурый Рон сунул бутылку в руки Гарри и поднял одну из тех, что была у него в руках. — Я буду пить, потому что только в разговоре всплыло слово на букву «С».
Гарри рассмеялся. Звук собственного смеха ошеломил его, он никак не ожидал, что в ближайшее время будет способен смеяться. Тяжесть, мертвым грузом осевшая в груди, не стала легче, но все равно смеяться было приятней, чем горевать. И было здорово, что друзья рядом и делают это всё ради него, утащили из неуютной атмосферы «Норы», чтобы приободрить. Пряча слабую улыбку, Гарри поставил бутылку, которую отдал ему Рон, на кофейный столик. Понаблюдав, как Рон наполняет бокалы в руках Гермионы, Гарри поставил ополовиненную бутылку на столик рядом с неоткрытой. Взяв два бокала из рук Гермионы, Гарри протянул один радостно предвкушающему веселье Рону.
— Итак, тост за моего папу, оказавшему помощь в организации спасательной операции, — подняв бокал, сказал Рон
— Ты хотел сказать в организации похищения? — поправил Гарри, тоже поднимая бокал.
— Непреднамеренного спасения? — предложила свой вариант Гермиона, салютуя бокалом.
Гарри с Роном рассмеялись.
— Умеешь ты формулировать, — ухмыльнулся Рон, и все приложились к бокалам, а сделав глоток, синхронно закашлялись.
— Никак не привыкну к виски, — сказал Рон, стуча кулаком в грудь.
— Просто нужно больше практики, — сказал Гарри и потянулся за бутылкой, стоящей на кофейном столике. — Можем приступить прямо сейчас.
Рассмеявшись, Рон подставил бокал. Гермиона, утерев глаза, тоже подняла свой бокал.
— Серьезно? — спросил у нее Рон, и получил в ответ недоуменный пронзительный взгляд.
— Тот факт, что я девушка, не означает, что я не заслужила выпить, — сказала Гермиона с максимумом самоуверенности, но кашляя на каждом слове.
Переглянувшись, Рон с Гарри с улыбкой пожали плечами. Гарри обновил бокал Гермионы, а Рон приобнял ее за плечи.
— Знаешь, ты просто потрясающая! — сказал Рон, и Гермиона радостно улыбнулась. — Ладно, а теперь, — посерьезнел вдруг Рон, — рассказывай, где тут у тебя елка.
* * *
— Нет, Рон, не надо! Прекрати, Рон! Стой ровно! Гарри загибался от смеха, глядя, как Гермиона с Роном пытаются надеть звезду на криво стоящую елку. Вместо того чтобы найти стремянку, или просто отлевитировать игрушку на полагающееся место, Гермиона взгромоздилась Рону на плечи, визжа, когда тот начинал крениться и шататься, стараясь не уронить их обоих. — Рон! Стой ровно! — вопила Гермиона, вцепившись ему в волосы одной рукой, а второй дотягиваясь до стенки для сохранения равновесия, не выпуская при этом игрушку. — Я пытаюсь! — хрипел Рон, крепко держа ее за колени. — Сиди ровно, маньячка! Захлебываясь смехом, Гарри повалился на диван. Голова была легкой и приятно кружилась от выпитого, комната неторопливо плыла вокруг него, включая только что повешенные сверкающие украшения на потолке. Вечер явно удался, с чистой совестью они опустошили стащенные Роном из «Норы» бутылки, а теперь, веселясь, переживали последствия содеянного. Пока Рон с Гарри устанавливали елку, Гермиона зачаровала украшения на потолке, добавив немыслимое количество разноцветной мишуры. Еще Гермиона повесила носки для подарков и заколдовала огромную картину на стене так, чтобы вместо летнего пейзажа на ней появился заснеженный лесной ландшафт. Она много чего еще добавила, и теперь атмосфера в гостиной действительно была проникнутой рождественским духом, и настроение у Гарри заметно поднялось. Весь вечер Гарри подавлял мысли о Драко, отвлекаясь на помощь с декорированием Рону и Гермионе, и до сих пор справлялся вполне успешно. Однако сейчас, когда он прилег, чтоб перевести дыхание, внезапно его настигла мысль о том, как выглядела бы ель, если бы они наряжали ее с Драко вдвоем. В голове у него возник образ намного более элегантного дерева, чем то буйство красок и форм, что наваяли они с Роном. Перед глазами так и стояла картина, на которой Драко поправляет серебряные украшения, наводя последний лоск, и угрожает Гарри зашвырнуть в него чем-нибудь, когда тот зачаровывает серебряные украшения в красные и золотые, стоит только Драко на секунду отвернуться. Улыбка пропала с лица Гарри, а настроение рухнуло ниже плинтуса, не оставив и тени от недавнего беззаботного веселья. Явившись из ниоткуда, его внезапно пронзила иссушающая горечь и тоска, он вдруг так невыносимо заскучал по Драко. Под гнетом этих чувств у него не нашлось сил даже постараться не думать больше о Драко. Несмотря на его недавние отважные усилия, сейчас, словно в отместку, мысли о Драко нахлынули с удвоенной силой, и он не мог думать ни о чем другом, кроме как Драко, лежащем на животе в его постели в Гриффиндорской башне в обнимку с его подушкой, как он прячет в ней улыбку, пока пальцы Гарри блуждают по его спине. Тяжело сглотнув, Гарри часто задышал. Он хотел, чтобы Драко вернулся. Ему даже было плевать на то, что засранец натворил, черт, он простил бы ему всё, лишь бы тот вернулся… — Ты в порядке, приятель? В поле его зрения возникло расплывчатое веснушчатое лицо, перевернутое вверх ногами. Гарри моргнул, и лицо Рона вошло в фокус. — Знаешь, — задумчиво проговорил Гарри. — Никогда даже мысли не мелькало, чтобы поцеловать тебя. — Ну, — отозвался Рон, пихая Гарри, чтобы тот приподнялся. — Впервые в жизни меня так изысканно оскорбляют. — Нет, — сказал Гарри, пытаясь принять сидячее положение, — я хотел сказать… я имел в виду, что это всегда был… — он помолчал, — только он. — Недостаточно пьян, чтобы произнести его имя? — проницательно сказал Рон и так пихнул Гарри, помогая тому сесть, что севшая рядом Гермиона едва не вылетела с дивана. — Его имя под запретом, — покачав головой, сказал Гарри и нервно хохотнул. — Запрещенный Малфой, — торжественно выдал Рон. — Одобряю. — Ты скучаешь по нему? — спросила Гермиона, сделав глоток неизвестного содержимого из чашки в руке. — Нет, — с нажимом произнес Гарри, а потом уронил голову. — Да. Какая же он козлина. — Ну, в общем, да, — сказала Гермиона, словно кто-то сообщил, что дважды два — четыре. — Это же Малфой. — Я думал… — начал было Гарри, потом закрыл глаза и посмотрел в потолок. Тело было тяжелым и непослушным, и каким-то странным из-за разливавшегося по венам алкоголя. Он был измотан, он так устал, и в нем снова проснулось желание удалиться от мира подальше. — Что он стал хорошим человеком? — продолжил за него Рон. Медленно покачав головой, Гарри ощутил, как мучительные сожаления разрывают ему грудь: — Он никогда не был хорошим, — сказал он, и с каждым мгновением слова давались ему всё труднее. — Вернее, был. В каком-то своем роде. Он был… Не знаю. Боже, я чувствую себя таким идиотом. — Почему? — спросила Гермиона, кладя голову ему на плечо. — Потому что моя жизнь перевернута вверх дном, и я совсем один, — беспомощно сказал Гарри. — Пока он был рядом, было легче. Словно и нет никаких проблем. — Ты любишь его? В сущности, вопрос был обычным, а вот реакция Гарри на него обычной не была. Из глаз просто хлынули слёзы. Гарри старался сморгнуть, а они текли по щекам. Гарри воспринимал их как-то отстраненно, ему плакать совсем не хотелось, но они продолжали течь, и остановить их было невозможно. — Да, думаю, что да, — ответил Гарри, и, несмотря на бегущие по щекам слезы, голос его прозвучал ровно. Гермиона неестественно рассмеялась: — Прекращай, а то и я начинаю расклеиваться, — сказала она. — Стань снова пьяным и веселым. — Скажи Драко, пусть станет порядочным человеком, тогда я напьюсь и развеселюсь, — отозвался Гарри. — Ну, по крайней мере, ты удержался от того, чтобы ему позвонить по камину, — бодро высказался Рон. — Твоё достоинство осталось в неприкосновенности. Гарри рассмеялся, и слезы потекли сильнее. — Достоинство? Если тебя бросил Драко Малфой, ты навсегда лишился чувства собственного достоинства. — А ты точно уверен, что между вами всё кончено? — спросила Гермиона. — Может быть, он просто сбежал. — Один хрен, — отрезал Гарри, чувствуя, как его, наконец, накрывают эмоции, которые должны были проявиться вместе со слезами. В горле стоял ком, он снял очки и закрыл глаза ладонью, жалея, что он сейчас пьян. Послышался какой-то шорох, а потом его крепко обняла Гермиона. — Когда вернемся в школу, я снова превращу его в хорька, — на полном серьёзе сказала она, и Гарри рассмеялся, а потом подумал, как же он благодарен друзьям. Сделав глубокий вдох, он постарался взять себя в руки. Он уже больше не был уверен в том, что чувствует по отношению к Драко, зато на первый план вышла мысль, что пора прекращать распускать нюни и перестать думать о Драко. — А потом превращу я, — сказал Рон. — Ладно. Где, говоришь, ты хранишь эти ви-ди штуки? Давайте посмотрим что-нибудь тупое и поржем. Отодвинувшись от Гермионы, Гарри вытер лицо рукавом и надел очки. — Ви-ди, — повторил он, стараясь, чтобы голос прозвучал плавно и естественно. Вроде бы вышло. Откашлявшись, он напомнил себе, что как-никак гриффиндорец, который привык действовать, а не рыдать над пролитым молоком, как какой-нибудь хаффлпафец. Вытерев щеки, на этот раз с большей решительностью и толком, он заговорил на удивление ровным и спокойным тоном. — Да, отличная идея. Дивиди. Если там нет слащавых блондинов в главной роли, я «за».* * *
Прислонившись к дверному пролету в гостиной, Драко стоял в темноте. Устало моргнув, он плотнее закутался в ночную рубашку, жалея, что не надел тапочки. Комнату освещал лишь слабый свет камина, отражающийся в убранстве элегантно украшенной елки. Никогда еще Рождество не было таким одиноким, даже когда поместье оккупировал Волдеморт. Тогда он знал, что на празднование Рождества нет никаких шансов, так что и расстраиваться было не из-за чего. А сейчас его заживо снедало осознание того, что не испорти он всё, ему было бы с кем провести праздник. — Не спится? Услышав голос матери, Драко отлепился от косяка и, пройдя в комнату, сел в кресло с высокой спинкой. Нарцисса сидела в таком же кресле, на колени был накинут плед, в руках рукоделие, которым она занималась под светом светящейся сферы, зависшей над плечом. Драко не посмотрел на мать, невидящим взором он уставился на языки пламени. — Да, — вяло пробормотал он. — Может, хочешь чего-нибудь? Чаю? Или поесть? Медленно покачав головой, он съехал в кресле вниз. — Нет, — так же односложно ответил он. Вытянув из кармана палочку, он призвал с дивана плед и укрылся им. — Как прибыл, ты практически ничего не ел, — с неодобрением сказала Нарцисса. — Знаю, — сказал Драко. — Всё нормально. Вздохнув, Нарцисса взмахнула палочкой. Сфера света у плеча пропала, и, отложив рукоделие, она положила руки на колени и пристально уставилась на сына. Тот смущенно поежился и отвернулся, надеясь таким образом уйти от разговора, которого он успешно избегал всё это время. Вот только взор Нарциссы не дрогнул и не смягчился, и Драко сглотнул, понимая, что не сможет убегать вечно. Осознав этот простой факт, он по какой-то причине испытал облегчение. Он устал убегать от самого себя и своих поступков. Поэтому, когда его мать наконец заговорила, он остался в кресле, вместо того чтобы спешно удрать из комнаты. — Помнится, — мягко заговорила Нарцисса, — ты утверждал, что решение оставить Поттера — к лучшему. — Так и было. Вернее, так и есть, — устало проговорил Драко и потер лицо. — Тогда почему ты так страдаешь? Если это было к лучшему? — Пусть ты и делаешь что-то к лучшему, это еще не значит, что тебе это нравится, — сказал Драко, желая, чтобы его не изводили бесконечные сомнения и мучения наконец прекратились. Нарцисса кивнула. — Да, вот только ты сейчас в плачевном состоянии. Посмотри на себя, ходишь из угла в угол, терзаешься и жалеешь себя, будто это тебя бросили… — Я его не бросал, — оборвал ее Драко. — Я… Тут он понял, что не знает, что сказать. Мать смотрела на него с грустной улыбкой, и он умолк. В горле встал комок, когда он осознал, что именно он только что сказал. Все его аргументы пошатнулись и сдохли, он уставился в пол, сердце стучалось в груди, отдаваясь болью в ушах, в голове эхом раздавалось «тебя бросили». — Я, — сказал он, и голос его дрогнул, — я его бросил, да? — Полагаю, что так, — мягко сказала Нарцисса. Громко сглотнув, Драко прижал ладони к глазам. Проснувшись утром, он был совершенно уверен, что, бросив Гарри, поступает правильно, что это к лучшему. Он испугался, запаниковал, не знал, что делать и что чувствовать. Всё, чего он в итоге добился, это доказал, что он, действительно, просто трус, каким все его считают. — Я не знал, что делать, — прорвало его наконец. — Я не знал, что он чувствует… — Почему ты просто не спросил его? — с вызовом сказала Нарцисса, пробудив вспышку гнева в сыне. Слова и эмоции, которые он годами подавлял, взорвались в нем уродливой и горькой волной, и прежде чем он понял, что происходит, он уже орал, выкрикивая слова, которые поклялся никогда не говорить в гневе. — И с каких это пор в нашей семье принято честно говорить о своих чувствах? — кричал он, всё громче. — Когда это кто-то из вас поощрял меня задавать вопросы или проявлять чувства? Никогда! Один-единственный раз, когда я спросил отца, не сердится ли он на меня, я получил оплеуху, а ты только одобряла, когда я помалкивал в тряпочку. Даже пока Темного Лорда здесь не было, всё, что бы я ни сказал, было неправильно. Если я грустил — значит, я был жалок, если я радовался — значит, выставлял себя дураком. А Гарри, чёртов Гарри, единственный, кто оказался способен догадаться и понять, что я чувствую, способен заставить меня говорить обо всём, и при этом в нем было столько оптимизма, что я готов был придушить его. Он оборвал себя, закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и прекратить дрожать. Он словно пробежал целый марафон на предельной скорости, и сердце у него сейчас колотилось, как бешеное, стучась о ребра, а самого всего трясло. Он не представлял, каково это будет выпустить наружу эти загнанные глубоко внутрь чувства, озвучить вслух мысли, что были давно и прочно заперты на замок. Дрожа, он поднял глаза, глядя на мать, задаваясь вопросом, не переборщил ли он? С облегчением он увидел, что она все еще печально улыбается, понимающе глядя на него. — Ты любишь его? — мягко спросила она. У Драко задрожали губы, он кивнул и крепко сжал зубы, чтобы не разрыдаться. Снова. — Да, — глухо сказал он. — Я такой идиот. — Потому что влюбился или потому что ушел? — спокойно спросила Нарцисса. — И то, и другое, — сказал Драко. — Ты ничего не теряешь, если признаешься ему… — Разве ты не понимаешь?! Я уже всё потерял, — сказал Драко. — Он никогда меня не простит. Даже если смогу сказать ему, что я… Он умолк, чувствуя себя изможденным и разбитым, и никак не мог уложить в голове тот факт, что он влюблен в чертового Гарри Поттера. Ну, конечно, иначе и быть не могло, так ведь? Это мог быть только он. Всегда был только он. Стоило бы знать, что если путаешься с Гарри Поттером, то всё кончится катастрофой. Просто… он был так добр к Драко. Хотя, учитывая прошлое, максимум, на что мог рассчитывать Драко — сдержанная равнодушная вежливость. Но нет, Гарри был не такой. А когда они целовались, у Драко всё вылетало из головы, он просто тонул в беззаботном блаженстве, позабыв обо всех проблемах. Драко знал, что этому счастью был отмерен срок, он пользовался им авансом. Прошло бы немного времени, и Гарри вспомнил обо всех прегрешениях Драко, вспомнил, что имеет полное право ненавидеть его. Что было бы с ними после окончания школы (при условии, что они вообще протянут столько)? Несомненно, Гарри пришлось бы содержать их обоих, ведь Драко никто на приличную работу не возьмет. Драко обозлится, и станет вымещать свои амбиции и обиды на Гарри, и их отношения… Драко замотал головой, стараясь отделаться от непрошеных мыслей. Чего сочинять варианты, если до окончания школы они так и не дотянули. — Пойду спать, — без выражения сказал он и встал. Он не стал дожидаться ответа матери, а та не стала останавливать его. Волочась по коридорам, он дрожал и мечтал о том, чтобы хотя бы на секунду перестать тосковать по Гарри. Толкнув дверь в свою комнату, он скользнул внутрь и зажег прикроватные лампы. Комната наполнилась мягким светом. Как и каждый раз, когда он заходил в комнату, глаза его первым делом нашли стол, в центре которого невинно стоял пакет. Не отдавая себе отчета в своих действиях, Драко подошел к столу и провел руками по бокам пакета, глядя на ярко-красную подарочную упаковку. Мгновение спустя он бездумно прошелся пальцем по золотой ленте, которая, охватывая пакет, складывалась в неаккуратный узел по центру. Да уж, упаковщик подарков из него никакой. Сердце его затопило сомнение. После разговора с матерью его вроде бы непреклонная убежденность в том, что бросить Гарри — к лучшему, изрядно поколебалась. Здравыми ли были его рассуждения, или он поддался своей пессимистичной натуре и просто-напросто испугался? Живот скрутило в тугой узел, и он подумал, что, быть может, в итоге принял неверное решение. Он сглотнул, жалея, что не может вернуть себе настрой, который был у него утром. Из чистого упрямства он все же последовал впопыхах принятому решению, не дав нерешительности и сомнениям остановить его, а сейчас эти эмоции настигли его, и ему пришлось за это поплатиться. Ему было больно. Мерлин, эти чертовы отношения — трудная штука. «Если можно было считать, что эти отношения вообще были, и ему есть, что спасать», — подумал Драко и вдруг пораженно опомнился. Ведь он подумывает о спасении того, что благополучно разрушил собственными руками. — И какого же хрена ты хочешь, Драко? — пробормотал он себе под нос. Это следовало хорошенько обдумать. Предпочитает ли он пойти легким трусливым путем (снова!) или он хотел бы добиться чего-то, приложить все усилия и поработать над своими комплексами и страхами? Самым главным вопросом сейчас был тот, считает ли он, что их с Гарри отношения смогут продолжаться и без Связи. И тут он осознал: дело было вовсе не во Связи, дело было в нём. Он сделал глубокий вдох, потом выдохнул, стараясь привести мысли в порядок. Сжал зубы, решившись, наконец, что ему нужно сделать. Открыв ящик стола, он вынул перо и чернила, посмотрел на открытку, прикрепленную к пакету, до сих пребывающую в ожидании поздравительного послания для адресата. Не давая себе времени на раздумья, Драко поспешно набросал первое, что пришло на ум, и отбросил перо. Взяв пакет, он подошел к окну и открыл его, содрогнувшись от ледяного воздуха, ворвавшегося снаружи. Он громко свистнул, и сразу за этим последовал шум крыльев и ответный совиный крик. Драко испытал чувство благодарности, он не выдержал бы сейчас и секунды, если бы пришлось ждать возвращения Аполлона с охоты. Мгновение спустя его филин Аполлон приземлился на подоконник. Выдавив слабую улыбку, Драко погладил птицу по голове. Аполлон был его филином с тех пор, как Драко стукнуло одиннадцать, и, несмотря на довольно угрожающий вид и опасные размеры птицы, Драко полностью ему доверял. — Вот это, — сказал он, указывая на пакет, — нужно доставить Гарри Поттеру. Я, правда, не знаю, где он сейчас находится. В Хогвартсе или нет. Он вроде бы упоминал, что его лондонский адрес Гриммуалд-плейс. Номер дома не знаю. Аполлон негромко ухнул, что Драко расценил, как подтверждение, что тот всё понял. Аккуратно прицепив пакет к лапе филина, Драко дважды проверил, что крепление не подведет в дороге, потом трижды и прекратил только тогда, когда Аполлон нетерпеливо пошевелился. — Ладно. Лети скорей, пока я не передумал, — вздохнул Драко и отскочил от окна, когда, расправив крылья, Аполлон растворился в ночи. Обессилено рухнув на подоконник, Драко вглядывался в тьму за окном, слыша лишь удаляющийся шорох крыльев. Желудок скрутило в тугой узел. Что Гарри скажет, когда получит посылку?* * *
Приоткрыв в темноте комнаты глаза, Гарри тотчас смежил их, и не потому, что увидел что-то. Причина была в другом. Он чувствовал себя преотвратно: во рту пересохло, голова словно распухла и болезненно пульсировала. Ему, точно, не следовало столько пить. Он не сомневался, что стоит ему чуть шевельнуться, и взбунтовавшийся желудок покажет ему, почем фунт лиха. Целых десять минут Гарри лежал, не двигаясь, и только потом осознал, что, собственно, его разбудило. В окно кто-то настойчиво стучал, причем с каждым мгновением звук становился все громче и нетерпеливей. С трудом приподнявшись на локте, Гарри обвел взором гостиную. Он заснул на диване, а рядышком на разложенном на полу матрасе устроились полностью одетые Рон и Гермиона. Рон похрапывал, а Гермиона во сне иногда вздрагивала. Раздался скрипящий крик, и стук в окно стал еще на тон громче. Посмотрев в сторону окна, Гарри осознал, что источником шума, несомненно, является сова. Сова, которая стремится попасть внутрь. С предельной осторожностью, Гарри встал с дивана и добрался до окна. Посмотрев на часы, он отметил, что уже почти семь утра, хотя снаружи всё еще было темно и, скорей всего, очень-очень холодно. Зевая и желая избавиться от похмелья, Гарри сдвинул штору и замер, а желудок угрожающе перевернулся. Он немедленно узнал филина, приземлившегося у него на подоконнике. Ошибки быть не могло, в течение шести лет он наблюдал, как этот филин каждое утро приносит Драко письма и подарки из дома. Вблизи птица выглядела действительно жуткой. Филин негромко ухнул, и, неизбежно нервничая, Гарри открыл окно, пусть и не до конца отдавал себе отчет в причинах своей нервозности; было ли это из-за филина, или из-за того, почему этот филин здесь. Запрыгнув внутрь, филин выставил лапу, не мигая уставившись на Гарри. А Гарри в это время, не мигая, глядел на красный пакет, прикрепленный к лапе филина. Сердце его болезненно сжалось, и с каждым мгновением его все больше охватывало замешательство. Пакет сильно смахивал на рождественский подарок. А учитывая, что сейчас был Сочельник… Неужели это, действительно, подарок от Драко? Услышав, как филин ухнул, Гарри опомнился. — Ты собираешься укусить меня? — хрипло спросил он. Филин пренебрежительно ухнул, словно говоря, что насилие — не его метод. Гарри не особо это успокоило, и он осторожно потянулся за пакетом. Только он взял его, как филин тут же взлетел, не дожидаясь благодарностей или угощения. Рассеянно закрыв окно, Гарри снова посмотрел на пакет. Стоит открыть его? Технически Рождество еще не наступило, однако был уже Сочельник, так что разница не такая уж большая, верно? К тому же, Драко отправил его, это ведь было неспроста, это ведь что-то значило, так? Сердце бешено забилось в груди, желудок свело от нервов и предвкушения. Он должен его открыть. Будь это подарок от кого угодно другого, он без проблем отложил бы его до рождественского утра, но тут дело обстояло иначе. Хоть Драко и оставил его, он все же выбрал прислать ему подарок. А что если внутри записка от него? Хотя сам пакет уже был посланием… Не додумав мысль до конца, Гарри уже потянул за золотую ленту. Затаив дыхание, Гарри вскрыл упаковку. Дрожащими пальцами он дотронулся до деревянного ящичка, на котором были выточены замысловатые узоры, чем-то напоминающие вихри ветра. На небольшом серебряном замочке на крышке ящика изысканным курсивом были вирированы его инициалы. Сердце забилось еще сильней, и Гарри дотронулся до замка, который открылся от легкого нажима. Внутри на зеленом бархате лежали три идеальных золотых снитча, элегантно сияя в мягком свете рождественских огней. Их покрывала такая же изысканная гравировка, как и сам ящичек. Рядом со снитчами лежал небольшой свиток пергамента. Гарри тут же взял его, думая, что возможно, это письмо от Драко, но развернув, увидел, что это была инструкция, написанная изготовителем. Возвращающиеся золотые снитчи с индивидуальной настройкой. Предназначены для ловцов, профессионалов и любителей, желающих улучшить свои навыки. Эти золотые снитчи зачарованы возвращаться к своему хозяину при произнесении кодового слова. Чтобы активировать чары, нужно, держа снитч в руке, прикоснуться к нему палочкой и произнести выбранное кодовое слово. Снитч будет действовать, как обычный снитч, но при произнесении кодового слова вернется к хозяину в руку. Вас больше не застанет врасплох гроза, вам больше не придется задерживаться допоздна или опаздывать на встречу из-за увертливого снитча, ускользающего из рук. — Ах ты ж, засранец, — прошептал Гарри, не веря, что Драко купил ему нечто, настолько совершенное и гениальное, и к тому же умудрился всё это время держать язык на замке и устроить ему сюрприз. Взгляд его скользнул по ящичку, и он вдруг заметил небольшую открытку, затерявшуюся среди вскрытой упаковки. Не медля, Гарри взял ее в руки и, открыв, опознал почерк Драко. С трепетом и облегчением Гарри прочел: Скажи лишь слово, и они вернутся. Счастливого Рождества, Гарри. С любовью, Драко. С трудом осмысливая содержание записки, Гарри трижды перечел ее. Она, в самом деле, означала то, о чем он подумал? Драко, действительно, имел в виду, что вернется, если Гарри его попросит? Гарри провел пальцами по ящичку, размышляя о том, хочет ли он возвращения Драко. Положив открытку в ящичек, Гарри закрыл замок. Посмотрев в окно, он сделал глубокий вдох, потом выдохнул и впервые после ухода Драко ощутил, что его немного отпустило. Взяв ящичек, он осторожно, чтобы не разбудить Рона и Гермиону, вышел из гостиной и поднялся по лестнице в свою комнату. Закрыв за собой дверь, он поставил ящичек на стол. Постель так и звала к себе, и ему не терпелось нырнуть под одеяло и хорошенько выспаться. Все-таки вырубиться на диване — не лучший вариант для полноценного отдыха. Освободив руки, Гарри подошел к своей нераспакованной сумке с вещами из Хогвартса и, поколебавшись, вынул шарф Драко. Все то время, что Драко провел в башне, шарф был спрятан. В последнюю минуту сборов Гарри всё же засунул его в сумку, причем специально возвращался за ним для этого. Он даже не хотел думать о причинах того, почему не может уехать без него. Не заморачиваясь на то, чтобы раздеться, Гарри забрался под одеяло и сжал шарф в кулаке. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Обо всём этом он подумает позже. А пока ему просто хочется спать.
