Мой лучший враг

«Мой папаша с ума меня сводит». «Хардин, он в кой-то веки пытается сделать что-то хорошее для тебя». «Это и напрягает». «Тебе все равно никуда не деться». «Может ты придумаешь план и освободишь меня?» «Ну уж нет. Лечись!» Спустя неделю Хардин обзавелся телефоном, и мы переписывались. Когда он написал мне первое сообщение, то я испугалась, потому что его содержание было таким:«Ты никуда от меня не убежишь». Без подписи, опознавательных признаков с неизвестного номера. Мой здравый смысл сразу захотел отправить этого шутника в черный список, но, как известно, он появляется только лишь на секунду, поэтому я поинтересовалась о личности этого таинственного отправителя. Хардин сразу же признался, что это именно он и хотел было пошутить, но его шутки всегда были своеобразны и не совсем понятны для меня. Я привыкла принимать все за чистую монету, а это часто выходило мне боком. Мой парень сейчас находится в другом городе в больнице, в которую его перевел отец. Ехать туда далековато, но я сказала, что разберусь с учебой и обязательно его навещу. Разговаривая по видеосвязи я заметила улучшение его состояния: он все также шутил, улыбался, цвет его кожи нормализовался, а кровоподтеки и ссадины исчезали. Также его закрытый перелом руки тоже был на стадии заживления. «Тесс, напиши номер Зэда, хочу попытаться связаться с ним, а то он давно уже в сети не был». — Черт! — выругалась я, увидев его сообщение. Пару раз он уже интересовался у меня о Зэде, но я тактично переводила тему. Он все еще не знает, что его лучший друг сыграл в ящик. — Что такое? Стеф чем-то занималась в компьютере, но услышав мой возглас отвлеклась. — Хардин просит дать номер Зэда. — В чем проблема? Дай ему то, что он просит. — Но Зэд ему не ответит. — Это уже не твоя проблема. Я была удивлена тому, как моя подруга говорит об этом так спокойно. Только недавно ее мучили кошмары, а сейчас она полна умиротворения и сдержанности. Много проводит времени за компьютером, учебой и практически все время сидит в общежитии. Видимо и вправду говорят, что горе каждый переживает по-разному. Однако мне очень грустно видеть подругу такой. От ее беззаботности, ребячливости, авантюризма не осталось и следа. Несколько раз пыталась вывести ее в люди, но на все получала отказ. Любые мои попытки ее развеселить рассеивались, словно пепел. Послушав совета Стеф, я написала номер Зэда и отправила Хардину, но что-то внутри все равно навевало тревогу. «Спасибо». Я прочитала его сообщение, заблокировала экран, а через секунду на нем появилось еще одно уведомление. «И я люблю тебя, Тесса». Точнее было написать, Хардин, что ты любишь врушку Тессу. Но, естественно, я об этом ему не стану говорить. «И я тебя люблю, Хардин». Ложь. Мы все, да когда-то говорим друг другу неправду. Убеждаем себя, что она во благо; что сейчас не время для правды. Уговариваем себя, что ложь оправдана и риск обязательно найдет оправдание где-то в будущем. Однажды соврав, второй раз будет сделать это проще. А одна ложь тянет за собой другую, образуя целый океан, и уже сам не ведаешь, как выпутаться из этого омута, который затягивает все глубже и глубже. И в один момент понимаешь, что ты и сам не знаешь где правда, уж настолько ты заврался. На следующее утро, я собралась на учебу. Сегодня будет два теста по пройденному материалу, который я зубрила всю эту неделю. После всех событий, который происходили в последнее время в моей жизни, было трудно учиться, брать себя в руки и делать то, зачем ты здесь. Однако, как говориться:«То, что нас не убивает, делает нас сильнее». И до меня начинает доходить смысл этих слов. Все, что я прошла в своей жизни — не зря. Выйдя из кампуса, я направилась за кофе. Сейчас необходимо взбодриться и, быть может, освежить какие-то моменты в памяти. Я не сильно волнуюсь, но все равно есть шанс, что сидя на тесте что-то может выскользнуть из моей головы. — Тереза? — послышался строгий тембр мужского голоса. Я обернулась. И, о Боже, увидела перед собой отца Хардина. Во-первых, что он здесь делает? А, во-вторых, как он меня вообще нашел? Хотя второй вопрос, при его-то денежном состоянии, о котором рассказал Хардин, нашел ответ очень быстро. — Мистер Скотт, — я попыталась сделать как можно дружелюбнее лицо. Этот тип мне не нравился, хоть он и отец моего парня. — Извините, но я спешу на учебу. — Ничего, я не задержу тебя надолго, — ну, конечно, как же ему можно отказать. — Хардин с тобой? Ты приютила его в своих дешевых апартаментах? — Простите? — Я вопрос задал не понятно или ты еще не проснулась? Вот же хам! Так, Тесса, дыши и не давай себя в обиду! — На первый ваш вопрос мой ответ — нет. На второй вопрос даже отвечать не собираюсь, а на третий и четвертый — нет, не понятно и я сегодня спала прекрасно. Спасибо, что поинтересовались. Если это все, то мне нужно идти. Я развернулась и на несколько шагов отошла от него, но он догнал меня и схватил за локоть, разворачивая к себе. — Послушай, Тереза, мне не до детских ваших игр. Он ночью сбежал из больницы и единственное куда он может поддаться — это ты. Просто скажи номер своей комнаты и разойдемся по-хорошему. — Я не знаю, где Хардин. Вчера вечером он был в больнице, а сегодня мы еще не списывались. — Звони ему, — его тон приобрел командирский окрас. — Нет! Он еще сильнее сжал мою руку и сквозь зубы повторил: — Звони ему. Понимая, что он меня не отпустит, мне ничего не оставался как повиноваться его приказу. Его номер оказался заблокированным, поэтому дозвониться у нас не вышло. — Теперь все? Я могу идти? Он резким движением отпустил мою руку, а затем пристально посмотрел на меня. От его голубых глаз исходил холод, и такой, что у меня по коже пронеслись мурашки. — Если узнаешь, где находится мой сын, то позвони мне, — он всучил мне свою визитку. — Только без глупостей, поняла? Я кивнула, взяв бумагу, на которой был написан его номер и он, развернувшись на пятках, стремительно стал отдаляться от меня. Некоторое время я прибывала в оцепенении. Мистер Скотт был сам доброжелательность. Хардин сбежал из больницы и его телефон отключен — день обещает быть интересным, а ведь он только еще начался. Держа визитку в руках, я уставилась на нее, а затем скомкала и выбросила в первую попавшуюся урну. Нет, я не стану ему звонить. Какие бы ни были причины у Хардина сбежать из больницы — я не буду его сдавать с потрохами отцу. Но где сейчас Хардин, я тоже знать не могу. Вчера вечером, когда мы в последний раз с ним разговаривали по видеосвязи, прежде чем пойти спать, он улыбался и веселился в свойственной ему манере. И даже намека не было на то, что он хочет сбежать из своего заточения. Однако, что-то его побудило к совершению такого поступка, но что? Тесты успешно пройдены. Не сомневаюсь, что результаты будут положительные несмотря на суматошное утро. Сосредоточившись, у меня получилось ответить на все вопросы и даже закончить его раньше положенного. По дороге еще раз попыталась дозвониться до Хардина, но его телефонный номер по-прежнему остаётся заблокированным. Немного, но начинаю нервничать от незнания ситуации и того, что в теории могло произойти. Где он? Что с ним? Что произошло? Что подоткнуло его сбежать из больницы? Море вопросов, но ни одного ответа. Я забежала в кофейню и все-таки купила себе кофе, который так хотела с утра. Немного прогулявшись по парку, я отправилась к себе в комнату, чтобы положить все вещи и еще потом немного погулять. Погода была восторг! Дул теплый ветер, лучи солнца красиво попадали на здания, на земле придавали атмосферу осени, опавшие желтовато-зеленые листья, которые так приятно хрустели под ногами. А горячий кофе только придавал шарм. Мне нравилось наблюдать как лето сменяется свои зеленые тона, на желто-красные оттенки осени. В одной руке все еще держала стаканчик не допитым, но уже остывшим кофе, а в другой учебники, поэтому слегка неуклюже я открыла входную дверь в комнату и все содержимое, которое я так усердно пыталась удержать повалилось на пол. На моей кровати с книжкой в руках, закинув одну ногу на другую красовался Хардин Скотт. Увидев меня, он отложил чтиво и встал, помогая поднимать мои учебники с пола. Сама я не сдвинулась ни на миллиметр. — Тесс, ну, нужно быть аккуратней. Смотри, — он протянул мне тетрадь, которая залита была кофе. — Она вся промокла. — Что? Это единственное, что я могла сказать. Все еще находилась в ступоре, потому что первое о чем я подумала, что на моей кровати маньяк-насильник или еще какой-нибудь нехороший человек. — Я тебя так сильно напугал? — он засмеялся и указал на мои светлые брюки, на котором были следы от пролитого напитка. Я пришла в себя и тоже засмеялась, но потом ударила его по голове одной из тетрадок, которые он собрал и вложил мне в руки. — Ты чего? — А ты чего? Что с твоим телефоном? — Я отключил телефон, потому что не хочу, чтобы отец меня мог выследить по нему. — Почему ты не в больнице? — Мой дорогой и любящий отец решил, что я должен поменять свою жизнь. Хочет упечь меня в своем издательстве в Англии. От его слов я даже приоткрыла рот, не зная, что сказать. Англия? — Насчет того, что поменять свою жизнь — я согласен, — продолжил он дальше, не замечая мое смятение. — Но я не хочу в Англию, — он приподнял мое лицо указательным пальцем так, чтобы наши глаза встретились. — Без тебя. — И что делать? — Не знаю. Наш вылет должен быть завтра, поэтому у меня не было времени думать. — Он сегодня приходил ко мне. Ты же понимаешь, что твой отец не оставит в покое ни тебя, ни меня? — Все, что я могу, так это как можно дольше оттягивать этот порыв отцовской любви, пока не придумаю план получше. Я положила учебники на стол, а Хардин сел на кровать и потянул меня к себе за руку. Растерянно подхожу к нему, а он утыкается лицом мне в живот, обнимая. Через минуту другую, чувствую как его руки скользят под моей кофтой, а его губы сквозь ткань оставляют поцелуи. Так давно не ощущала его любви, прикосновений, от чего мурашки пробежали по моему телу, оставляя приятную дрожь внутри. Подняв голову и взглянув на меня, рывком усаживает меня к себе и целует в губы. — Я скучал по тебе, Тесс, — тяжело дыша, еле слышно произносит он. Отвечаю ему поцелуем. Я тоже скучала. Очень сильно. Мне так не хватало моего Хардина. Обхватываю бедрами его торс и еще сильнее прижимаю его к себе, пробегая пальцами по спине и плечам, словно боюсь, что он вдруг ускользнет от меня, а может и для того, чтобы мой мозг осознал, что он здесь и рядом. Я утопаю от его прикосновений, которые блуждают по моему телу, изучая его, лаская. В его поцелуях не было ничего целомудренного, они воспламеняли все внутри насквозь подобно дикому пламени. Оторвавшись от моих губ, Хардин стал целовать щеки, затем шею, ключицы, от чего с моих губ слетел стон наслаждения. Ни одна мысль не тревожила мою голову, я уповала в наслаждении, которое насыщало каждый дюйм моего тела. Мои руки и ноги ослабли, блаженство полностью завладело моим телом, заставляя содрогаться от каждого прикосновения его губ. Приподнимая мои руки вверх, он стягивает кофту, оставляя меня в одном лифчике, но и тот долго не задержался на моем теле. Снимаю с него футболку, а затем несколько секунд любуюсь татуировками, проводя по их очертанию. Его холодные пальцы коснулись шеи, затем провели линию между груди, спускаясь к штанам. Я вздрогнула, но не от страха, а от сладкого предвкушения его действий. Его горячее дыхание опаляет мою грудь, когда он касается ее губами, от чего я запрокидываю голову и молюсь, чтобы это никогда не прекращалось. — Х..а…р…д…и…н, — пытаюсь выговорить его имя, но стоны срываются с моих уст с каждой буквой. — Что, милая? Он поднял на меня глаза, которые на свету казались еще зеленее, чем обычно. Языком он провел по своей нижней губе, ухмыляясь от того, что видит как я извиваюсь от его прикосновений. — Может быть вот так? — облизывая мой сосок, игриво спросил он. — Или вот так? — приподнимая меня, он расстегнул пуговицу на штанах, затем ширину и проник под мои трусы. Я вынуждена прикусить губу, чтобы сдержать стон, когда его пальцы оказываются во мне. Он внимательно наблюдает за мной, улыбаясь. Я горю под его прикосновениями и все мое тело дрожит. Он дразнит меня, играется, но когда становится невозможным сдержать стон, а он убирает руку и приподнимая, медленно и плавно стал опускать меня на кровать, накрывая мое тело своим. На мгновение замираю и чувствую его зеленые глаза на себе. Его взгляд прожигает меня изнутри, побуждая мое тело еще больше дрожать. Время остановилось. Когда все элементы одежды оказались на полу, Хардин положил руку на мое бедро, затем приподнял ногу повыше, и тогда я полностью отдала себя в его власть. Наши губы едва касаются, и он начинает искать мою ладонь и переплетает наши пальцы. Его движение нежные, плавные и такие приятные. Прикусываю губу, чтобы сдержать стон, но он все равно срывается с моих уст. Хардин покрывает поцелуями мою шею, ключицу, сжимая все сильнее рукой мое бедро. Прохладный ветер, обдувал мое нагое тело, от чего мурашки пробежали по тем местам, где касались его влажные с привкусом клубники губы. И наступает момент, когда наслаждение достигает пика. Он обессилено падает рядом со мной, восстанавливая дыхание. Закрываю глаза, полностью растворять в приятном чувстве. Он берет мою руку, сжимая ее, пока все мое тело сгорает изнутри. — Может сбежим? Я усмехаюсь на его предложение. — Хардин…. — Нет, я серьезно. Рванем куда-нибудь только ты и я. — У меня же учеба, ты не забыл? Он точно сошел с ума. Поворачиваю голову и смотрю на него. Его выражения лица серьезное, задумчивое и, кажется, он и вправду считает это хорошей идеей. — Возьмешь академ, — переворачиваясь на бок, говорит он. — С моих темных делишек я всегда откладывал бабки. Там накопилась приличная сумма. — Я не могу бросить Стеф…. На этот моменте я прикусила свой язык. — Почему? Она большая девочка, тем более Зэд будет с ней рядом, — да, Зэд-то будет с ней рядом, но не так как ему думалось. — Только его нужно найти. Я уже обзвонил несколько больниц и ни в одной его не было. Он словно сквозь землю провалился. Провалился…сквозь…землю… Ты не далек от истины, Хардин. — Эм…, — почему-то меня начинает пробирать смех. Истерический смех. — Я подумаю. Последняя фраза была не столь убедительна, как хотелось бы ей звучать. Сбежать неизвестно куда? Поставить на паузу мою учебу, будущее? Оставить Стеф одной? Я не готова сейчас к таким решениям, но как же сладко звучит его предложение. Путешествовать вместе с ним, только вдвоём…черт, это слишком сильное искушение. — Я не то, чтобы давлю на тебя, но времени думать совсем нет. Папаня завтра опять заявится сюда. — С чего ты взял? — Я хорошо его знаю. Он будет это делать, пока не поймет, что это бесполезно. — А когда поймет, что меня здесь нет, то сложит два и два. — Уже будет поздно. Мы будем далеко от всех. Как я и сказал: только ты и я. «Только ты и я». Это так хорошо звучит.