Мой лучший враг

— Так что ты надумала? — Хардин, прошло всего два часа. Важные решения не принимаются за такой короткий промежуток времени. — Зануда! — кинув в меня подушку, крикнул он, пока я переодевалась. Его план, о, нет, не так. Его безумная затея была слишком невероятной для исполнения. У меня в жизни есть хоть какая-то, но стабильность — моя учеба. Я всегда знала, что после окончания школы пойду учиться, задана на кого и в какой университет, а потом работать. Вся моя жизнь была спланирована до того, как в ней появился Хардин Скотт. Он полная противоположность стабильности. Хаос, в котором он живет не для меня, и он прекрасно это знает, но упорно делает вид, что я приживусь в нем. Однако иногда этот беспорядок, в глубине моей души, мне нравится. Приятно иногда помечать о такой жизни, когда в ней нет четкого распорядка, а просто жизнь, в которой много удивительного, неизведанного и захватывающего. Может стоит испробовать эту жизнь? — Тесс, я купила нам китайской еды, — заходя в комнату, сказала Стеф, но увидев Хардина, замерла. — А ты что здесь делаешь? Я не купила на тебя еду, и если что, — обратилась она ко мне. — То делишься с ним ты. Я слишком голодная сегодня. — И тебе привет, Стефания. Она в миг помрачнела. Я забрала у нее из рук еду, а она все еще смотрела в никуда. «Стефания» или «Стеффи» — её так называл Зэд, а она его «Зэдикус», чтобы отомстить. После того, как они начали встречаться, то это было что-то вроде проявления любви, прозвищ друг другу. С момента смерти Зэда, она еще не разу не слышала, чтобы ее так называли. Она выдохнула, а затем мягко улыбнулась мне. — Я, пожалуй, схожу куплю порцию Хардину. И она быстрым шагом вышла за дверь. — Я что-то не так сказал? Нет, это я тебе что-то не сказала. Чем больше проходит времени, тем сложнее сказать правду; подгадать момент, когда это будет уместно. Может сейчас то самое время? Сажусь рядом с ним на кровать. Пальцы мягко легли на верхнюю губу, словно пытаются удержать слова, которые я собиралась ему сказать. Хардин напряженно смотрел на меня, от чего мои коленки задрожали. Страшно сказать ему то, что я собиралась, потому что я не могу быть уверенной в том, что он сможет это принять после лжи, которую он постоянно слышал. — Ну же, Тесс, что такое? В его голосе чувствовалась тревога. Мои попытки произнести хоть какой-нибудь звук — оказались тщетны. Я пыталась сказать, но вместо этого исходили непонятные звуки похожие на мычание. — Тесс, ты меня пугаешь! — Просто понимаешь… Я не могу подобрать слов. Вот просто не могу и все. Я не знаю, как ему это сказать. Это оказалось сложнее, чем я могла себе представить. — Понимаю, что? — Стеф скучает по Зэду, и когда ты ее так назвал, то ей это напомнило его. Все, что я сказала — это правда, но не та, которую я собиралась рассказать. — О, ясно, — это все, что он смог сказать. Я кивнула и уставилась на пол, как будто там кто-нибудь написал ответы. Мне так стыдно было смотреть ему в глаза, потому что струсила. Он должен об этом знать, потому что это его друг. Если раньше я могла оправдываться тем, что ему нужно оправиться и это будет влиять на его состоянии, то сейчас что? Сейчас я просто трусливый человек, который заврался и не знает, как выпутаться из этой ямы, в которую сама же и закапываю себя. Вечером Стеф написала SMS, что не придет сегодня, и мы можем съесть ее китайскую еду. Думаю, она пошла к Джесси. Что все-таки их связывает? Стеф не отвечает никогда на этот вопрос, говоря, что сейчас не тот момент. Как посмотреть, так вообще в жизни нет подходящего времени, хотя у меня самой рыльце в пушку. Если я сбегу с Хардином, то моя совесть взорвется. А я почему-то все больше и больше думаю о том, что это не такая уж и плохая идея. Забавно, что несколькими часами ранее я была в сомнениях на 90%, а сейчас практически на 60%. Но мне все равно кажется, словно это происходит не со мной и, что в моей жизни это нечто нереальное. Может, потому что я привыкла жить по расписанию? — Ты какой фильм хочешь посмотреть? Сквозь свои думы, я услышала голос Хардина, который в миг испарил все мои мысли. — Не знаю, — пожимая плечами сказала я. Мне сейчас было не особо до фильмов, хотя это, наверное, хороший способ отвлечь себя и погрузиться в мир несуществующих персонажей с несуществующими проблемами. Хардин начал выбирать фильм, но мне было все равно, что смотреть. Я практически не поела, просто поковырялась в бумажной коробочке, делая вид, что ем. А когда кино был выбрано, то мы улеглись на кровать и приступили к просмотру. К концу фильма Хардин уснул у меня на плече. Я грустным взором окинула его мирно спящее лицо и опять все мысли, сидящие в моей голове дали о себе знать, но это продлилось недолго. Через несколько минут мои веки потяжелели, и я заснула. Утром я проснулась раньше Хардина, потому что мне нужно было на учебу. Я выглянула в окно, чтобы убедиться, что его отец не караулит меня у кампуса. К моему счастью, его там не оказалось. — Ты чего вскочила? — Мне нужно на учебу. — Чтобы взять академический отпуск? — игриво спросил он. — Нет, чтобы сдать тест и послушать лекцию. — Я не понимаю. Это значит, что ты отклоняешь мое предложение? — Хардин, я не отклоняю… Он вскочил с кровати и стал останавливать меня, убирая у меня из рук тетради. — Нет, ты именно это и делаешь! Зачем сдавать этот сраный тест и слушать занудных старикашек, если у тебя другой план? Ты приняла решение, но оно никак не связано со мной. — Давай поговорим об этом, когда я приду обратно, пожалуйста? Он вложил в мои руки обратно тетради, нервно поджимая губы, а затем сел на кровать, запустив руки в волосы. — Иди, — слабым голосом, медленно произнёс он. — Хардин… — Иди на учебу, Тесса, а я подожду тебя здесь. Я медленно направилась к двери, затем несколько секунд поколебавшись, вышла. Принимать столь важное решения для меня трудно, оно все-таки изменит жизнь кардинально. И мне нужно время, чтобы понять, обдумать, взвесить все «за» и «против». Еще одно наше отличие с Хардином: он что-то придумал и уже действует, не думая о последствиях, о том как это может повлиять на жизнь, а я медлительная черепаха, которой нужно вынашивать идею, как беременной, девять месяцев. Конечно, утрирую, но это действительно так. Зашла в кофейню, чтобы перекусить и увидела Тревора, который сидел у окна и что-то записывал в тетрадь. После того, как он помогал мне организовывать похороны Зэда, мы с ним не особо общались. Перекидывались стандартными «Привет, как дела?» и все. — Можно? Я решила подсесть к нему, не потому что других свободных мест не было, а потому что мне хотелось с кем-нибудь поговорить. С тем, кто никак не замешан в этой истории и может дать какой-нибудь здравомыслящий ответ не основанный на чувствах. — Присаживайся, — улыбаясь сказал он. — Как учеба? — Тяжело, но интересно. А твоя как? — Думал, что учиться в университете гораздо легче, чем оно является на самом деле. Ты в порядке? — Я задам вопрос? — он кивнул, а я отпила кофе, думая, как сформулировать мысль. — Гипотетически есть один человек, у которого распланирована вся жизнь, который сейчас находится там, где всегда хотел быть и для него это важно. А есть еще один гипотетический человек, который живет по наитию и предлагает первому убежать от привычной жизни, сбежав с ним и живя сегодняшним днем. Что делать первому? Поддаться искушению или соответствовать своему плану жизни? — Ты собираешься сбежать с Хардином? — Я же сказала, что гипотетически. — Хорошо, мы продолжим делать вид, что ты говоришь не о себе и Хардине, — он усмехнулся, а я толкнула его в плечо. — А почему второй гипотетический человек предложил сбежать? — На это есть причины. — Весомые? Я кивнула. — Да. — Тогда предположим, опять же гипотетически, что у них романтические отношения, — он подмигнул мне. — Что мешает первому сбежать? — Это не входило в его планы. Как я уже сказала, что у этого человека распланирована вся жизнь и он просто не может взять и бросить все… — А я бы бросил, если бы была весомая причина. — Правда? — Да. Моя жизнь до ужаса скучна и также распланирована, а какая-то часть меня хочет дышать полной грудью, живя не по плану. Попробовать именно жить, а не проживать эту жизнь. «Жить, а не проживать свою жизнь» — его слова эхом разнеслись в моей голове. — В этом есть смысл, — смотря на него, сказала я. — Ты можешь попробовать жить по-другому, а если не понравиться, то всегда можешь вернуться к старому и привычному образу. В конце-концов, пожалеешь, что не попробовала обратную сторону этой медали. В мире много всего интересного, необычного, столько возможностей и ты можешь это попробовать слегка изменить вектор своей жизни, чтобы полностью насладиться ее дарами. — Спасибо — Думаешь, я помог гипотетическому человеку? — Думаю, да. Мы оба рассмеялись, хотя оба знали, что нет никакого «гипотетического человека». Есть я и Хардин. Думаю, мне действительно хотелось бы попробовать отклониться от своей нормы и попробовать действовать по иному. В конце-концов, мы сами выбираем кто мы: водитель или пассажир в своей жизни. Я хочу быть водителем. Мы еще немного побеседовали с Тревором, а после он проводил меня до аудитории. Во время теста у меня не получалось думать о задании, постоянно возвращалась к мысли о дальнейшей своей судьбе, потому что слова моего собеседника по кофе переманивали меня. Затем в перерыве я позвонила Стеф, и она сказала, что мне стоит попробовать и наша дружба не должна влиять на мое решение. Скажем так, благословение от нее я получила и услышала много нотаций по поводу того, что мне нужно научиться жить азартно, а не по шаблону, который у меня с детства. После лекции я вернулась обратно в кампус. Зайдя в комнату, я не обнаружила Хардина, зато увидела его записку, написанную корявым почерком. «Отец караулит на улице и я слышал, что он спрашивал обо мне. Приду, когда буду убежден, что он точно уехал. Целую, Хардин.» И после прочтения этой записки, я вдруг осознала, что пока мы на виду у его отца, то житья нам не будет. Ни Хардин, ни я не можем понять, с чего вдруг у него проснулась отцовская забота, но она чудесным образом появилась, а значит нужно с ней что-то делать. Мне действительно стоит попробовать жить по иному. И я приняла решение, которое изменит мою жизнь. Уже темнеет, и Хардина до сих пор нет. И честно, то уже начала переживать. Вдруг его сумасшедший отец все-таки обнаружил пропажу и теперь они направляются в аэропорт или он его заперт в комнате, чтобы тот не сбежал. Не знаю, в моей голове крутятся сумасшедшие идеи, которые не дают мне сидеть спокойно. И я решила занять себя чем-нибудь. Сперва начала с уборки, а когда с ней было покончено, нашла свой чемодан и вдруг улыбнулась своим мыслям. Я представила, как покую вещи, собираю все необходимое, и мы в предвкушении отправляемся куда глаза глядят. Заваривая чай, я оглянула комнату, которая блестела и сверкала от чистоты, а затем послышался стук в дверь. Подбежав к ней, я поинтересовалась кто это мог быть и услышала голос Хардина. — Заходи, я как раз собиралась пить чай. Будешь? Он выглядел серьезно и задумчиво. В его руке была бутылка, и по запаху, которые исходил от него, поняла, что это далеко не газировка и далеко не первая. Произошло что-то из-за чего он вновь взялся за старое. Я не хотела спрашивать это сразу, поэтому нацепила фальшивую улыбку, словно не заметила его атрибута. — Да, давай. В его голосе чувствовалось напряжение и недоброжелательность, от чего я начала немного нервничать. — С чем будешь чай? — я попыталась сказать как можно мягче и с улыбкой, но он похоже не оценил. — С объяснениями. Я повернулась к нему и недоверчиво посмотрела на него. Его глаза были красные, озлобленные и холодные. Руки, скрещенные на груди, показывали мне, что настроен он отнюдь не положительно. — И что нужно объяснить? — Например то, что ты похоронила моего друга и скрыла это. Чашка, которую я держала в руке с треском разбилась о пол. На моем лице отмечалась неизбывная тревога. — Как ты узнал? Хардин мгновение разглядывал меня, будто не веря своим ушам, а затем спросил: — Тебя волнует лишь только то, что я узнал?! — Нет. Я хотела тебе сказать сразу же, просто врач…— я запнулась, потому что пыталась сдержать слезы. — Он сказал мне, что стресс может негативно повлиять на твое выздоровление. — А потом? У тебя было кучу вариантов рассказать об этом! Например, когда трахалась со мной вчера. — Хардин! Это нелегко сказать, — я сделала шаг ему на встречу. — Я пыталась это сделать вчера после ухода Стеф, но не смогла. Хардин, мне очень-очень жаль. Его яростный взор отбросил меня назад. — Тебе жаль? — он саркастично рассмеялся, но его лицо посуровело. — Зэд моя семья! Мы росли вместе, всегда были рядом, даже когда были самые ужасные дни! Он заменил мне мою семью, которая отказалась от меня, когда случились первые проблемы! Не задумываюсь бежали спасать друг друга во что бы то ни стало. А тебе жаль? Я дала волю слезам. Мне было больно видеть его таким, но еще было больнее, что это случилось по моей вине. Из-за того, что я послушалась врача, дальше продолжала врать и не решилась ему ничего сказать. Он разбит. Хардин имел права злиться и винить меня во всем этом, но уже ничего не исправишь. Нельзя повернуть прошлое вспять. Он положил руку на затылок и уставился в окном, пождав губы. Он сдерживает слезы, но в таком состоянии он не в силах препятствовать им. — Ты злишься на меня, но, пожалуйста, давай поговорим? Я вновь сделала шаг, но он остановил меня быстрым движением руки. — Нет, Тереза. Хардин сел на кровать, поддался вперёд, а его руки повисли между колен. На несколько минут повисла тишина. Я пыталась унять дрожь в теле, а он смотрел на бутылку, делая пару глотков. А затем он встал и направился к двери, не сдержавшись, я побежала к нему. Глаза, недавно пылающие любовь, испепеляюще взглянули меня. — Не уходи, пожалуйста. Мы можем не разговаривать, даже не смотреть друга на друга, но останься. Тебе все равно некуда идти. — Я поеду к отцу. — Зачем? Он грустно улыбнулся своим мыслям. — Он был прав. Мне нужно убраться от сюда. — Но мне нужно собрать вещи. — Мне нужно убраться отсюда, — выделяя первое слово, произнёс он. — Ты никуда не едешь. Сурово произнёс он, а у меня пропала из-под ног земля. Не верю своим ушам, что он это сказал. Несколько часов назад Хардин уговаривал меня сбежать, а теперь он собирается к своему отцу, чтобы улететь в Лондон. — А как же «только ты и я»? — не унималась я. — Подумай, ты же умная девочка, Тереза. Его слова сочили ядом и презрением. Я знала, когда он называет меня «Тереза», то он злиться или подтрунивает, но сейчас это звучало так, словно он разочаровался во мне. — Ты не можешь просто взять и уйти! — воскликнула я. — Ты тоже делал мне больно! Мы можем просто закончить этот порочный круг и жить дальше? — Это не одно и то же. — Разве? Конечно, если делаешь это ты, то всегда можно найти оправдание. Я не хотела причинять тебе боль своим враньем. Понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но, Хардин, я давала тебе шанс, а ты готов отказаться от меня в секунду, даже глазом не моргнув! — Ну, вот такой я, — он развел руками. — Как можно отказаться от человека, которого ты любишь и который сожалеет о том, что сделал? — Значит, не так сильно и любил или ошибался, что любил. И он вышел из комнаты, оставив меня с этими словами, которые эхом раздавались в моей голове.