Мой лучший враг

POV Тесса

Воспоминания я храню у сердца, но с каждым днем их становится все меньше.  После того, как пришел Хардин, прошло несколько дней. Его визит тоже стал расплывчатым воспоминанием. В голове только образ Скотта и больше ничего. После того, как он посетил меня, голова начала раскалываться и очень сильно болеть. Я оказалась не так крепка, как все думали. Ко мне не пускали никого. Я проходила различные обследования, и, наконец-то, сообщили о том, что со мной происходит. Врач назвал это временно-градуированная ретроградная амнезия. Сложно и ничего не понятно.  — Ретроградная амнезия обычно градуирована по времени, что означает, что ваши последние воспоминания затронуты в первую очередь, а ваши самые старые воспоминания обычно сохраняются, — объяснял доктор моей матери. — Степень ретроградной амнезии может значительно различаться. Некоторые люди могут потерять воспоминания только за год или два до травмы или болезни. Другие люди могут потерять десятилетия воспоминаний. Но даже когда люди теряют десятилетия, они, как правило, держатся за воспоминания детства и юности. Моя мать всегда была нетерпеливой. Ее раздражало то, что она не понимает и задает вопросы, которые чаще всего и так понятны.  — Она может забыть и меня?  — Вспомните, что я говорил о воспоминаниях о детстве, — вежливо напомнил доктор.  — Тесса, деточка, — она обратилась ко мне с лицом, которое выражало и жалость, и обеспокоенность одновременно. — Ты помнишь свою маму?  — Мам, да. В сотый раз повторяю.  — У мисс Янг могут исчезать определенные события из жизни. То есть, до травмы, например, она проснулась, поела, сходила в университет, а затем встретилась с подругами. И из памяти ускользнет только один момент, что она ходила в университет, а все остальное она будет помнить.  Мама томно вздохнула. Она делает это на протяжении всей беседы с доктором. От меня не ускользнул и ее тяжелый, жалостливый взгляд, которым она меня награждает все это время.  Да, у меня действительно с каждым днем выпадает какой-то промежуток из жизни, но я точно не могу назвать какой. Например, я не помню своего выпускного. В памяти осталось ли только то, как я собираюсь на него. С именами тоже есть путаница. Девушка с розовыми волосами — это Стеф, но когда я ее увидела на фотографии, то думала, что это Тристан. Не помню, как именно мы познакомились с Хардином, о котором мать вообще не хотела разговаривать. Наверное, она надеялась, что эту часть жизнь я забыла. Многие моменты ускользают от меня. Однако чувства и эмоции сохранились. На протяжении всего этого времени, когда всплывало имя Хардина, я чувствовала тревогу. Может, это связано с тем, что мы расстались? Кстати, этого я тоже не помню. Об этом рассказала мне мама. С удовольствием. В моей памяти есть один момент, когда я стою у какого-то дома одна и вижу уезжающую машину. Это навевает мне грусть, тоску и сердечную боль. Мне каждый раз хочется реветь белугой, когда я вспоминаю об этом. Больно от этого воспоминания. — Милая, завтра, придет Стеф, — мама откашлялась. Она каждый раз это делает, когда называет чье-либо имя. — Девчушка с розовыми волосами. Вы с ней дружили.  — Это мы уже установили. Хорошо, мам.  — Если не хочешь, то я все отменю.  Мне вдруг захотелось закатить глаза за ее чрезмерную заботу. Но войдя в ее положение, понимаю, что она так проявляет свою обеспокоенность. Все-таки я ее ребёнок. И она переживает за меня.  — Нет. Я хочу, чтобы она пришла.  — Хорошо, милая.  — Она придет одна?  — Да.  Жаль. Я бы хотела, чтобы с ней пришел Зэд. Он точно разбавил бы всю эту нагнетающую обстановку. Однако, когда я вспоминаю о своем друге, то мне становится немного неуютно и грустно. Может быть мы поссорились? Не знаю, ведь я ничего не помню.  Еще я хочу увидеть Хардина, но мама точно не позволит этому случиться. Но мне нужно это. Я хотела бы поговорить с ним о том, что помнит он. Мне трудно сфокусироваться на чем-то, пока мои старые воспоминания улетучиваются со скоростью света. Хардин должен мне помочь. Наверное.  Я засыпала с мыслью, что завтрашний день должен пролить свет на мою жизнь и расставить все точки над «i».  Новый день я встретила с улыбкой. Мне действительно казалось, что сегодня должен открыться ящик Пандоры. Я должна за что-то зацепиться, чтобы отыскать в своей голове утерянные воспоминания. Не могу поверить, что они исчезли навсегда. Уверена, что если я найду какой-то момент, который настолько сильно меня зацепит, то смогу вспомнить и остальное. Пазл должен был сложиться. А сейчас я занимаюсь ложными воспоминаниями. Сама придумываю то, что могло бы быть между промежутками, которые я помнила. Такое себе занятие.  Например, первая вечеринка в университете. Я помню ее, но людей рядом не могу узнать. Помню, что кто-то назвал меня «удивительной», от чего участилось сердцебиение. Но это был не Хардин. Кто-то другой. И этот кто-то другой, назовем его мистер «Х», был очень вежлив и приятен. Я более чем уверена, что это не просто какой-то пьяный парень, который подкатывал ко мне. Иначе почему я чувствую себя смущенной? Образ этого молодого человека навевает приятные мысли, теплоту и спокойствие. А еще он был одет в костюм. И этот факт в моей голове яркой вспышкой мигает, как фонарь. Много силуэтов, образов, но именно к мистеру «Х» хочется вернуться. Когда я думаю об этом человеке, то мне становится спокойно. Доктор зашел в палату, спрашивая дежурные вопросы. Сегодня не было никакой пропасти в моих воспоминаниях. Вроде бы все осталось, как есть. Ну, а, в прочем, я могу и не помнить.  Следом за ним зашла Стеф. Она выглядела встревоженной, но в то же время и радостной. Я узнала ее. Помню много, но частично, от чего мне становится неловко. Нашу ссору из-за Зэда, ее заплаканные глаза позже. Помню ее ночные кошмары. Может они расстались, и поэтому она так сильно переживала?  — Привет, — тихо произнесла она.  Она осторожно подошла ко мне, а затем обняла. Аккуратно, без лишних движений. Мне кажется, она подумала, что если будет говорить громче и резко обнимет, встряхивая меня, то я потеряю еще кусок воспоминаний. Это так не работает.  — Привет.  Мы обменялись любезностями, поговорив о моем самочувствии. А затем, когда доктор вышел, мы выдохнули.  — Как это терять память?  — Утомительно.  Она грустно улыбнулась.  — Может, это даже и к лучшему? Я бы хотела забыть некоторые моменты из свой жизни.  — Шутишь? Прошлое сделало нас такими, какие мы есть. Его не только нужно помнить, его стоит помнить.  Она многозначительно посмотрела на меня. Я не смогла разобрать, что читается в ее глазах. Но мне кажется, что она грустила и сожалела. — Может быть, ты и права, — на выдохе произнесла она.  — Как Зэд?  Ее взгляд встретился с моим. И сейчас я отчетливо поняла для себя, что ее глаза выражали удивление и испуг. Она передернулась, когда услышала этот вопрос. Страх застыл на ее лице, словно она восковая фигура. Что-то тут не так.  — Зэд? — уточнила она, словно не расслышала. Но я-то знаю, что все услышала и поняла. Просто дает себе время, чтобы обдумать то, что нужно сказать. Складывалось ощущение, что это она теряет память, а не я.  — Да. Твой Зэд. Ты еще каких-нибудь знаешь?  Она закусила губу, раздумывая. На ее лице читалась неуверенность и тревожность. И молчание затянулось.  — Стеф…? Она улыбнулась уголками губ. Так мило и не естественно, что меня сейчас стошнит.  Вновь возникло это ужасное чувство. Все о чем-то в курсе, а я нет. Хотя это не удивительно, ведь это моя память испаряется, как роса с первыми лучами солнца.  — Зэд… Он…, — она не могла найти подходящих слов. Я чувствовала это. — Нормально.  — Нормально?  Она легко кивнула, а затем сменила тему на мое здоровье. От меня не скрылся факт того, как она быстро соскользнула с нее. И ее встревожено-печальный взгляд тому подтверждение.  Мы поговорили. О многом. Но не о самом важном, как мне показалось. Все еще сквозило ощущение недосказанности. С ее губ слетало все что угодно, но только не то, что она хотела сказать. Это было очевидно по тому, как она говорила. Старалась обходить какие-то темы, имена, людей, которые касались разговора. Юлила, но делала это красиво.  Я знала о том, что доктор запрещает влезать в лечение. Никто не должен мне ничего говорить, потому что неизвестно как мой мозг отреагирует. Но все же я ждала, чтобы кто-нибудь нарушит этот запрет и поможет мне.  — У меня есть просьба, — начала я, но уже боялась ее реакции.  — Какая?  — Ты не могла бы привести Хардина… — Твоя мать, — перебила меня Стеф, с деловым лицом. — Она не позволит.  — Знаю, знаю. Пожалуйста. Это важно.  Поджав губы, она посмотрела по сторонам. Она обдумывала, наверняка, как это все провернуть. Ведь и правду, моя мама не позволит этому случиться. Она не сильно жалует Хардина. Даже очень.  — Ну, это за гранью возможного. Она даже меня сейчас пасет.  — Пожалуйста.  Я практически умоляла ее.  — Ладно. Есть один вариант, — сдалась она, и я победно улыбнулась.  — Спасибо!  — Рано благодарить, — с легкой улыбкой произнесла она. — С тебя причитается!  — Хорошо!  — Только не забудь об этом, а то эти твои новые прикольчики, — и мы обе рассмеялись.  Не знаю откуда, но я знала, что Стеф что-нибудь придумает и поможет мне. Чувствовала это.  — Почему Хардин? — неожиданно для меня спросила она.  — Мне кажется, что я должна была сказать ему что-то важное, — я нахмурилась. Опять пытаюсь напрячь свои мозги, чтобы вспомнить. Но не выходит. — Может, если я его увижу, то будет легче.  Спустя час болтовни, Стеф ушла, а я вновь смотрела на стену напротив. Пыталась вычленить из всей информации то, что гложило меня. Не могу утихомирить свое нервозное состояние. Мне правда кажется, что я упускаю очень важную информацию. И она касается Хардина.  Что ж ящик Пандоры не открылся. Но это пока. Я уверена, что смогу сделать это. Уснула я с чувством поражения. 1:0 в пользу потери памяти. Она все еще ускользает от меня.  В течении следующей недели я сдавала различные анализы. Мне давали очень много таблеток, капельниц, но по итогу это все оказалось пустышкой. Воспоминания испарялись. Помню образы людей, но не могу собрать их воедино. Некоторые лица размыты, но я отчетливо помню их голос. Это сложно, тяжело, но я не сдамся. Нельзя сдаваться, если тебе действительно что-то нужно. Пытаться, стараться, вгрызаться, но никогда не опускать руки. Стеф пришла, как и обещала, с планом. Сначала мы мило поговорили, а затем она заболтала мою маму, и та согласилась пойти в кафе отобедать. Мне показалось, что это в духе Стеф.  — У тебя будет час. Он в курсе, — на прощание сказала она.  — Спасибо.  К тому моменту, когда Хардин зашел в палату, я причесалась, немного нанесла макияжа: тональный крем нанесла на лицо, чтобы не выглядеть слишком бледной, накрасила ресницы, подвела брови. Не сильно старалась, но все равно зачем-то захотелось выглядеть не так сильно больнично.  — Привет, — робко сказал Хардин, заходя в палату.  Я инстинктивно приподнялась и смущенно улыбнулась. Он помнит намного больше меня, а мои воспоминания совсем скудны. Мне неловко от этого. Знание того, что наши отношения закончились еще больше смущают меня. Я не знаю почему и как это случилось, но хотела бы выяснить.  Однако только один его взгляд прожигает в моем сердце дыру, и мне становится невероятно больно и тоскливо. Пытаюсь побороть эти ощущения.  — Привет.  — Хорошо выглядишь для той, чья память, как у рыбки.  Я оценила шутку. В моих воспоминаниях этот человек с колким языком тот же, что и сидит перед моей койкой в больнице.  — Спасибо. Ты… тоже нормально… выглядишь? — сказала я, скорее с вопросительной интонацией, чем с утвердительной. Мои щеки пылали.  — У нас мало времени, Тесс, — от того, как он назвал меня, сердце чуть ускорило свой темп. Это казалось непривычным, но в то же время таким родным. — Мне бы хотелось поговорить с тобой чуть больше положенного времени, но увы.  — Знаю, — прервала его я. — У меня все отрывками. Когда ты вошел в палату, то я помнила, что мы расстались, но причины — нет. Затем и другие моменты связанные с тобой пропадали и пропадают по сей день. Но есть кое-что важное. Оно тревожит меня, но вспомнить не могу.  Он внимательно слушал меня, не упуская ни одного слова. Хардин был напряжен.  — Твоим посетителям не разрешено вмешиваться в процесс лечения, ты же понимаешь это? Если я что-то скажу, то это может повлечь цепную реакцию , и ты забудешь что-то другое. Это сложно, но Док так сказал.  Понимаю. Знаю. Потому что чувствую, что мне много что не договаривают. Стеф — отличный пример этого.  — Просто помоги мне восстановить кусочки того дня, когда я упала.  — Нельзя… — Хардин, — требовательно сказала я. — Пожалуйста. Я буду говорить, что помню, а ты просто будешь соглашаться или отрицать. Все.  Он тяжело выдохнул. Я видела, что для него это было тяжелым решением, которое он взвешивал. Еще немного поколебался, но все же согласился. Я торжественно приступила к утерянным воспоминаниях своей скромной жизни.  — Так, — я нахмурила брови, пытаясь что-то воспроизвести в своей голове. — Мы были в здании, — Хардин кивнул. — Приехали с какого-то мероприятия, и я помню ощущение, что оно либо было не веселым, либо грустным.  — Когда я вошел в палату, то ты произнесла с какого мероприятия мы ушли.  Не помню. Новые воспоминания тоже немного в тумане. Я стала их записывать в дневник, который мама принесла мне неделю назад. Перечитываю, чтобы точно закрепить их.  Я объяснила это Хардину, а затем вновь погрузилась в реку воспоминаний. Зэд! Там было что-то о Зэде! Есть!  — Зэд устраивал вечеринку? — в надежде сказала я. — Потому что я помню, что я упомянула его имя.  Хардин скорчил лицо, видимо, я не попала.  — Не совсем.  — Ладно. Опустим эту часть, потому что это слишком долго. Мы были вдвоем?  — Да. Мы возвращались вместе.  — Если мы расстались, то почему мы возвращались вдвоем? Я хотела его поймать, чтобы он мне все рассказал, но не получилось.  — Тесс, — его укоризненный взгляд застыл на мне.  Не попался. Жаль, но попробовать стоило.  — Это был не мой дом и не твой? — он отрицательно покачал головой. — Отель?  Хардин улыбнулся, и я поняла, что попала. Меня саму это обрадовало, хотя это было просто пальцем в небо. — Какая была на тебе одежда?  Я вопросительно посмотрела на него.  — Это неважно. Давай дальше… — Просто попытайся вспомнить.  Я закрыла глаза и попыталась вспомнить. Черное… платье… нет, шорты… Не понимаю, как под платьем у меня были шорты. Я помню то, что я была в них одета. Они были больше меня. Шорты были не мои. Они мужские.  — Ты дал мне одежду?  — Какую?  — Шорты. — И?  И? И что-то должно быть сверху. Не могла же я ходить в одних шортах.  — И твоя футболка! Бежевая с каким-то логотипом! — я произнесла это с таким наслаждением и ликованием. Это не домыслы или ложные воспоминания. Я действительно вспомнила эту футболку!  — Да, — его лицо смягчилось, и появилась легкая улыбка.  — Хардин! Я вспомнила твою футболку! — я вскочила с кровати и обняла его, чуть не снеся Хардина со стула. — О боже! Прости! Я не хотела. Но я вспомнила! Понимаешь?  — Ты молодец, Тесс, — его добродушный тон и победная улыбка вскружила мне голову. Он рад за меня.  Я отодвинулась от него, и мои щеки вспыхнули. Это был порыв эмоций, который не хотелось сдерживать. Мне хотелось кричать об этом, потому что это моя маленькая победа над собой. Получилось! Получилось! Получилось! Значит, нужно действовать дальше. Нельзя останавливаться.  — Давай дальше, — я была полна энтузиазма.  — Может на сегодня хватит? Не стоит напрягать себя.  Я не стала его слушать, а ему ничего не оставалась, как подчиняться мне и продолжать дальше. Но ничего больше не происходило. Я либо домысливала, дорисовывала картинки, образы, людей, либо просто ошибалась, путаясь в воспоминаниях.  В конце концов, у меня заболела голова, и мы решили прекратить дальше блуждать и копаться в моей голове.  — Стеф написала, что через 15 минут они придут, — с грустью сказала я, глядя на свой телефон.  — Хорошо.  Он встал со стула и хотел было наклониться ко мне, но в секунду передумал и взял меня за руку.  — У тебя получится. Ты сможешь вспомнить. Быть может не все, но то, что именно важно тебе.  — Это изнурительно.  — Ты сильная.  С этими словами, он отпустил мою руку и вышел за дверь не оглядываясь. Голова по-прежнему болела, но я была довольна собой. Быстро записала все в свой дневник и стала ждать маму со Стеф. Как и сказала моя подруга, они вошли в палату через 15 минут. Мама выглядела очень свежо, а вот Стеф немного уставшей.  — Ты же не злишься на нас, дочь? — заходя в палату, сказала она.  — На что?  — Мы там прохлаждались, а ты тут одна скучала.  Я посмотрела на Стеф, а затем кивнула ей незаметно.  — Я хорошо провела время, мам.  — Попозже зайду к тебе, а вы пока поболтайте. Ты хорошо себя чувствуешь? Я положительно ответила, скрыв свою головную боль. И мама тактично покинула нас, осыпая Стеф благодарностью.  — Ну как все прошло?  — Я вспомнила, — улыбаясь во весь рот сказала я. Стеф выпучила глаза, приоткрыв рот. Я поняла, что не до конца договорила фразу. — Не все. Футболку Хардина.  Я рассказала ей обо всем, а она внимательно слушала меня.  — Это же хорошо? — неуверенно спросила она.  — Это ерунда по сравнению со всем тем, что я забыла. Уверена. Но хоть что-то.  — Тогда я рада, что час моих страданий прошел не зря. Твоя мама ужасная болтушка.  — Знаю.  Мы еще немного поговорили о жизни Стеф, моей, а затем она ушла, оставив меня одну. Мама зашла чуть позже, спросив меня о здоровье, а затем тоже удалилась.  Я стала раскладывать «по полочкам» всю информацию, которой владею по возможности. Ее было недостаточно, но хоть что-то. Это уже радовало меня. Но говорить об этом докторам, а уж тем более матери, я не хотела. Это капля в море. Обнадеживать никого не хотела. Самое главное самой не попасться на ложной надежде.  Следующие пять дней я чувствовала себя хорошо. Возможно что-то и пропадало из моей головы, но дневник прочно держал на бумаге мои воспоминания. Переодически я перечитывала их. Проводили множество анализов, выписывали кучу лекарств, но все это не помогало. В конце-концов я стала примиряться со своей участью, что не скажешь о моей маме.  — Вы должны делать больше, чем можете. Мой ребенок не должен страдать из-за вашей халатности и недостаточности знаний в этой области! — кричала она на доктора. Мне стало так его жалко, но мать была беспощадна.  — Мы делаем все, что в наших силах. Лучшие специалисты занимаются вашей дочерью. Это не дело пяти минут, миссис Янг.  — Старайтесь! Лучше!  Доктор с натянутой улыбкой покинул палату, думаю, что сейчас он был зол. Однако моя мать не обращала никакого внимания и дальше принялась душить меня вопросами. Я с трудом сдерживала себя, чтобы ей не нагрубить потому, что и я уже устала от ее вечных вопросов.  — К тебе после обеда зайдут друзья из университета. Доктор полагает, что тебе нужно развеяться. Я в корне не согласна…  Дальше я перестала слушать мать, и стала думать о том, кто ко мне может прийти, но совсем не могла даже предположить кто это может быть. Никто не приходил на ум, но значит так будет даже интересней вновь узнать этих людей.  Время обеда. Я уже собралась, чтобы принять «новых» знакомых. Нам разрешили обследовать территорию больницы. И я впервые за долгое время выйду на улицу. Это несказанно радовало меня. — А вот и мы! — радостно провозгласила Стеф, заходя в палату.  Я уже стояла около кровати, нервно стуча по стулу пальцами. Мне было очень не по себе, потому что я не знала, что ожидать. Следом за Стеф вошел молодой человек. Лицо парня мне показалось знакомым, но у меня сейчас так со всеми лицами, которые я вижу. Карие глаза парня были прикованы ко мне. Они выражали сочувствие. Он неловко запустил в свои небрежно уложенные темного цвета волосы пальцы, в упор смотря на меня. Словно ожидал, что сейчас я развею миф о том, что я не забыла половину своей жизни.  Рядом с этим парнем стоял другой. Он в корне отличался от того: голубые глаза, светло-русые волосы, очки, а также костюм. Кто надевает костюм в больницу? Он занимается медициной? Может это молодой практикант?  Погодите-ка… Костюм… В моей памяти есть один силуэт, который назвал меня «удивительной» и он был в костюме… Мистер «Х»? Нет. Ну что за совпадения? Стеф видя мое замешательство, представила мне этих молодых людей. Тот, что с темными волосами — это Джесси, а тот, что в костюме — Тревор.  — Тревор, — повторила я после слов Стеф.  — Ну, да. А старину Джесси никто не помнит!  Стеф шикнула на него, а затем вопросительно посмотрела на меня. — Ты помнишь Тревора?  — Не совсем, — я смотрела по сторонам, словно на дверях или стенах были какие-то подсказки. — Я помню силуэт парня в костюме и уверена, что это был именно Тревор.  — Это тебе, — он подошел ко мне, вручив цветы. Букет прекраснейших и моих любимых пионов.  — Это мои любимые цветы, — смотря на букет сказала я. — Откуда ты знаешь?  Этот вопрос был глупым, потому что я, наверное, об это говорила, но забыла. Однако молодой человек в костюме ответил: — Все еще секрет.  Я смутно улыбнулась на его фразу, потому что мне показалось это знакомым. Словно я где-то уже слышала эту фразу, диалог. Я поставила в вазу цветы, и мы отправились на прогулку.  Свежий воздух одурманил меня. Мне было очень легко и хорошо. Я чувствовала себя спокойно. Джесси шутил, рассказывая истории жизни, иногда они со Стеф шуточно дрались. Это показалось мне странным, потому что она вроде как встречалась с Зэдом, но сейчас я не хотела об этом думать. Мне впервые за долгое время было хорошо и спокойно.  Стеф и Джесси ушли купить выпить воды, а я и Тревор сели на лавочку, чтобы их дождаться.  — Ты же вроде не носишь больше костюмы, — неожиданно для себя сказала я. И когда поняла, что только что произнесла, то с удивлением посмотрела на него. — Костюмы прячут твое тело! Тревор округлил глаза, но ничего не ответил. Не вмешивался в мой мыслительный процесс.  — Ты так сказал! Что костюмы прячут твое тело!  — Нет. Это сказала ты. А еще, что мой пресс вогнал тебя в транс.  — Последнее предложение я не говорила! — я пыталась защитить себя. Это вылетело на автомате. То есть я даже не думала, что хочу сказать именно это.  — Я все еще улавливаю подтекст, — подмигивая сказал он.  Меня это насмешило, а затем словно дежавю я вспомнила этот диалог около университета. Боже мой! Я вспомнила это! Невероятно!  — Мы были около университета, — я старалась не упускать никакую деталь, которая всплывала в моей голове. — Я ждала тебя.  — Верно.  — Как я это вспомнила? Я же просто сказала эту фразу, которая вспыхнула в моей голове!  Я еще долго причитала о том, каким невероятным образом у меня получилось это вспомнить. Тревор не мешал моим рассуждениям, наоборот, молчал, давая мне выговориться.  — Зачем ты надел костюм? — Ты впервые меня в нем увидела. И я подумал, что это может навести на какие-то мысли.  — И ты был прав!  — Чертовски прав, — торжественно сказал он.  Еще я вспомнила, но утаила это от Тревора, что видела тогда Хардина. Не знаю зачем решила это скрыть, но подумала, что не стоит об этом распространяться.  Я рассказала Стеф о том, что вспомнила и она радостно улыбаясь, обняла меня.  — Тревор, твой костюм спасает жизни. Береги его, — сказал Джесси, хлопая по плечу Тревора.  — Если он спасет одну, то я уже буду счастлив, — смотря на меня сказал он.  Я не могла сдержать улыбку. Весь день мне было так хорошо и спокойно. Я забыла о своем недуге и проблемах, которые сопутствовали все эти недели. Улыбалась, веселилась, слушала истории и была, казалось, самой собой. Доктор был прав мне нужно была развеяться. Мне нужна была эта непринужденная обстановка и костюм.