Мой лучший враг

Через месяц меня выписали из больницы. Я была невероятно счастлива потому, что мне  насколько там все осточертело, аж готова была на стенку лезть. Каждый день — день сурка. Проверка врачей, проверка моего состояния, таблетки, капельницы, завтрак, затем визит мамы с расспросами, затем обед, снова визиты врачей, таблетки, ужин и сон.  Единственное, что держало на плаву — это суббота. В этот день ко мне приходили Стеф, Джесси и Тревор. Все вместе, иначе бы мама не пустила. Мы прогуливались по территории больницы, которую я уже знаю наизусть и которая порядком уже надоела мне. Но несмотря на это, я все равно ждала субботу. Мне нравились наши «пикники», когда Стеф приносила бутерброды, чай в термосе и выпечку. Мы могли смотреть какой-то фильм на ноутбуке Тревора или болтать часами о всякой всячине. И это было для меня очень важно, потому что это единственные люди, которые не обращали внимание на мой недуг, а разговаривали и общались, как с нормальным человеком.  — Да твою ж налево, — воскликнул Джесси, когда мы все были сосредоточены на фильме. Он сидел в телефоне практически все это время. — Меня опять не допустили до экзамена. — Как это? — непонимающе посмотрела на него Стеф.  Во время наших встреч я заметила, что они достаточно близко общаются. Между ними явно что-то было, но оба не могут друг другу сказать об этом. Я понимала Стеф, ведь у нее Зэд, о котором она вообще разговаривать не хочет. Избегает эту тему, как лань убегающая от охотника. Но вот Джесси? Он бы смог выразить свои чувства, а уж дальше будь, что будет.  — Не знаю, мне кажется миссис Холлуэй слишком много ест, — все еще смотря в телефон, сказал Джесси.  — В смысле? — спросила я, так как не понимала причем тут ее аппетит. — Зажралась, — мы все рассмеялись, а Джесси продолжил. — Я ей и то, и се, а она просто отстраняет меня!  — Может она к тебе неровно дышит?  — Пусть сходит ко врачу, раз неровно дышит! — воскликнул Джесси на высказывание Тревора. — И курит поменьше. Курение вредит легким, а ей и так тяжело дышать в мою сторону.  Джесси беззаботный человек. Он расстраивался, наверное, минут 5, а затем вновь вернулся к нам в своей манере. Хардину больше не удавалось тайком проникнуть в больницу. Моя мать как-то узнала об этом через врачей и устроила настоящую истерику. Отчитывала меня, докторов, даже до Стеф добралась, но я отмазала подругу, сказав, что сделала это без ее ведома. Теперь мама бдит все мои встречи, даже с ребятами.  Первые дни после больницы было тяжело. Я вернулась в свой родной город, в дом, где провела свое детство и юность вместе с мамой. Она постоянно была рядом, ограничивая меня в личном пространстве. И шагу не могла сделать без ее ведома. Даже мусор выбросить. Она ходила за мной, спрашивала кто мне звонит и кто пишет. Тотальный контроль. В конце-концов в больнице хоть врачи могли ее утихомирить, но здесь их не было.  О возвращении к учебе не стояло даже вопроса. Я взяла академический отпуск на год. Мне хотелось окунуться в атмосферу учебы, лекций, да куда угодно, лишь бы не дома.  Без друзей, с тотальным контролем матери — я осталась одна. Наедине со своими размытыми воспоминаниями о своей прошлой жизни.  Сегодня должна была приехать Стеф, но у нее не получилось из-за учебы. Началась сессия. Мне стало очень грустно из-за этого, потому что я сильно ждала эту встречу. Мне нужно было общение. Мне нужна была подруга. Мне нужна свобода. Однако обстоятельства иногда складываются не в нашу пользу, значит так должно было случиться. Хотя мне все еще очень грустно по этому поводу. — Ты куда намылилась? — выходя из кухни спросила мама. Я собиралась пройтись около дома, посидеть в парке одна, чтобы немного отдохнуть от нее. Но ее эта идея не обрадовала. — Тесса, милая, родная, я сейчас доделаю ужин и сходим вместе. — Мам! Я хочу одна. Если что телефон заряжен на сто процентов. Я буду рядом с домом.  Меня уже начинает все это раздражать, а ведь с момента нашей совместной жизни прошло совсем ничего. Две недели.  — А вдруг тебе станет плохо? — Не станет. — Станет. Она настолько была в этом уверена, что другого варианта просто не было.  — Я ценю твою заботу, но я хочу проводить время одна. Пожалуйста.  — Полчаса, — сдалась она.  Бой с главным боссом выигран. Я с победным лицом вышла на улицу. Вдохнула чистый, свежий воздух и улыбнулась собственным мыслям. Как же прекрасна природа. Как же хорошо побыть одной и лицезреть всю красоту этого мира. Как удивительно мы не ценим то, что имеем, а когда вновь приобретаем, то удивляемся, что все это было прямо перед нашим носом. Я прошлась до своей школы, путь которой не помнила, но ноги сами привели. Оглянулась, и словно в фильме, увидела за собой несколько фигур. Одну из них узнала — это была я, а три остальные не столь яркие, но красный цвет волос точно принадлежал Стеф. Под руку ее держала высокая девушка с каштановыми волосами — Тристан. Подруга, с которой мы больше не поддерживаем связь. Интересно почему? Под руку меня держала другая девушка, которая была полновата, с длинными темными волосами — это… Линда? О боже мой! Я вспомнила ее.  Я тут же позвонила Стеф. — Линда! — выкрикнула я, а образ фигур уже исчез перед глазами. — Это Стеф, — хмуро ответила она. — Знаю! — я все еще осматривалась по сторонам в надежде, что еще увижу что-нибудь важное для себя. — Я вспоминала, как выглядела Тристан и Линда. Я помню их! — Стоп, что? Как? Я все ей рассказала, а она со всем соглашалась со мной. Мне было так приятно, что я их помню. Их образ в моей голове вертелся все это время, но я не могла понять кто это был.  — А что если, я буду ходить по городу и еще что-то вспомню?  Я была полна энтузиазма.  — Вполне вероятно, но ты одна. Мало ли что с тобой может случиться? — Не включай мою мать, умоляю. Только отвязалась от нее. — А что если ты вспомнишь то, что тебя не обрадует? — Это же моя жизнь. Это уже прошло. Пусть не радует. Я должна знать, что в моей жизни происходило.  Я услышала, как Стеф тяжело вздохнула.  — Ладно. Будь осторожна. Мы попрощались. И я решила, что хочу немного посидеть на крыльце нашей школы. Никого не было рядом, потому что школьное время уже закончилось.  Я закрыла глаза, откинулась корпусом назад, оперевшись на руки. Образ моих подруг был еще яркий, но за ним ничего не последовало. Пять минут. Десять. Ничего. А затем я услышала рев мотора рядом со школой. Резко повернула голову, там кто-то припарковался. Не увидела лица, но вспышка в моей голове нарисовала картину: холод, машина низкая, черная, тонированная, четыре человека и двое из них это Хардин и Зэд. Я возмущалась, глядя в телефон, а когда повернулась, то увидела Хардина.  « — Ты меня так нахваливала, Тесса. Я аж покраснел, — произнес он с усмешкой. — Рада сделать тебе столько комплиментов, — сказала я.» Открыв глаза, я увидела, как идет отец с дочкой. То, что пронеслось в моей голове вихрем — это были воспоминания того дня, когда Хардин приехал к нашей школе, а до этого мы с Хардином потеряли связь. Странное поведения Зэда. Молчание Хардина. Встреча около школы.  « — То есть ты встречаешься с Ноем? — А ты с той девушкой из кино? — Нет, я вообще её впервые видел. — И я не встречаюсь с Ноем. Видела его впервые.» Этот диалог разразился в моей голове, словно гроза летним днем. Ной! Мой бывший парень Ной! Не помню его лица, но ощущение сложилось не совсем хорошее. Когда я о нем сейчас подумала, то ощущение было, словно что-то мерзкое прилипло ко мне и не хочет отвязываться.  В этот момент мне позвонила мама с расспросами, я заверила, что у меня все в порядке и осталась еще немного посидеть на крыльце родной школы.  Места обладают удивительной магией. Они возвращают тебя в какие-то моменты, не прилагая особых усилий. Ты просто смотришь на что-то и вспоминаешь, что здесь ты разговаривал с одним человеком, здесь ты читал книгу и так далее. В моем случае — это спасение. Ведь собственных воспоминаний у меня нет.  Больше ничего не произошло, да и я немного устала. Направилась домой, но по пути встретила одну девушку, которая в упор смотрела на меня. Большие карие глаза, ухмылка застывшая на лице, хищный взгляд и каштановые волосы с розовыми прядями.  Она не отводила взгляд, да и я не собиралась сдаваться в этом сражении. Голова ее была чуть приподнята, показывая, что она тут главная. Я не узнавала ее, хотя в момент что-то промелькнуло в моей голове. Появилось раздражение. — Какие-то проблемы? — с вызовом спросила ее я, подойдя чуть ближе, но не сводя глаз. — А у тебя? — Это ты не сводишь с меня глаз.  — Больно ты мне нужна, Янг.  Она уже собиралась уйти, но я не хотела ее отпускать. Она меня знает.  — Раз смотришь, значит нужна. Я решила подыграть ей. Скорее всего эта наглая девушка ничего не знает о том, что со мной произошло, а значит я могу выудить какую-нибудь информацию. Нужно сделать вид, что мне известно кто она.  — Как Хардин? — она прищурила глаза, склонив голову на бок. — Отлично. А тебе разве есть до него какое-то дело? — Вы расстались, поэтому возможно…, — она закусила губу, смотря на мою реакцию. Она была никакой.  Она имеет виды на Хардина. Это уже что-то. — Так дерзай, но уверена ли ты, что он хочет быть с тобой? — Я уже однажды сказала тебе, что ваши отношения ошибка. Огромная тупая ошибка, — она замолчала, а затем продолжила. — Прям как ты. — Он так не считает.  — Он вообще не умеет считать. По точным наукам у него была двойка.  Она сказала это с таким наслаждением, что мне захотелось ее ударить. Ударить? Почему я вдруг захотела этого? Ревность? Вряд ли. Но тут что-то другое.  «— Тереза, ты слишком много разговариваешь. Убирайся, а то… — А то что? — не дав ей закончить, прервала я. — Вот что, — и она толкнула меня в правое плечо. Я немного отшатнулась, но устояла на ногах.» И я ее знаю. Молли! Чертова Молли! Какая же я злая! Я вспомнила, как мы дрались перед клубом. Вспомнила, как она прочитала мое сообщение Хардину, которое было слишком личным. В голове ярким огнем засиял только этот момент, но раздражение я испытывала неистовое.  Она вгрызалась своим взглядом в меня, ожидая от меня ответа. — У вас ничего не выйдет. И никогда бы не вышло. Он же просто хотел переспать с кем-то, и подвернулась ты, — едко ответила я.  Молли явно не ожидала то, что я ей скажу. Она заметно побледнела. Я и сама была удивлена, когда слова срывались с моих губ. Как будто говорила на автомате, но никто не переключил меня на «стоп». — Хорошие вещи быстро забываются, Тереза? В следующий раз, когда будешь искать Хардина в его путешествиях, то не проси меня. — она прошла мимо меня, задев плечом, а затем не поворачиваясь сказала. — Не испытывай судьбу.  Эта ядовитая змеюка-гадюка исчезла с моего поля зрения. Меня в мгновение охватил ужас. В каких путешествиях я искала Хардина? И почему я обращалась к ней? Неужели было все настолько плохо?  Что вообще происходило в моей жизни? Я словно смотрю на все со стороны, потихоньку приходя от всего в шок. Как будто кто-то включил сериал, но ты единственный в зале зритель.  Домой я вернулась не в духе. Меня сейчас переполняли эмоции. Мама смотрела по телевизору какой-то фильм, но заметив меня, сразу же отвлеклась.  — Как прогулка? — Хорошо.  — Ты какая-то грустная.  Нет, мама. Я не грустная, а взбешенная. Но естественно ей я ничего не скажу.  — Просто устала. Я пойду к себе.  Еще несколько дежурных вопросов я успешно выстояла.  В комнате уткнулась в подушку и расплакалась. Мне так все осточертело. Каждый день просыпаюсь в надежде, что сегодня не будет никакой пропасти, но она есть и я падаю в нее, насмерть расшибаясь. Слезы лились рекой, и я не могла успокоить себя. Нужно быть сильной, но устала. Устала притворяться, что я смирилась со своей участью. Устала улыбаться, словно меня это совсем не беспокоит. Устала смотреть на людей и не узнавать их. Устала собирать себя по частям, словно я сломанная игрушка. Устала от того, что хочу жить как все нормальные люди, но не могу. Устала от самой себя.  По комнате раздалась знакомая мелодия. Мне кто-то звонил. Я была совсем не в настроении с кем-то разговаривать, но любопытство было превыше. На экране телефона была фотография Тревора, который корчит смешную рожицу, высунув язык и я рядом с ним, у которой глаза в кучу.  Мелодия прекратилась. Я так и не ответила на телефонный звонок. Засмотрелась на фотографию, от которой сначала улыбнулась, а потом вновь вернулась в свое состояние. Я не помню, как мы сделали этот снимок, почему и когда. Ничего. Только знакомый человек на ней, которого я совсем не знаю.  Вновь экран телефона осветил мою темную комнату. Луна еще не была над нашим домом, поэтому моя комната была во мраке. Однако на этот раз сообщение.  «Ты в порядке?» Гласило сообщение от Тревора. «Да. С мамой смотрим фильм, поэтому не могу говорить по телефону» В каждом предложение ядовитая ложь. Не нужно, чтобы меня жалели. Устала от жалости к себе.  «Стеф по-секрету рассказала о твоих успехах. Не вели казнить, вели помиловать» Я почему-то улыбнулась.  «Это все равно особо ничего не дало» Для одного дня, я вспомнила достаточно и даже много, но это все равно существенного ничего не дало. Или может мне так казалось?  «Маленькие шаги ведут к большому успеху» «Ты подписался на сообщество с ванильными цитатами для парней?» «Еще один секрет раскрыт :(» «Что еще пишут в этом сообществе?» «Тесса Янг — самая клевая девушка» «Не ври. Там такого нет» «Значит стоит отписаться от них…» Не знаю, что двигает мною сейчас, но мне безумно захотелось с ним поговорить. Слышу, как мама включила в своей комнате телевизор, поэтому она больше точно ко мне не зайдёт.  — Я думал, что ты смотришь фильм и не можешь говорить, — раздался удивленный голос Тревора.  — Я не смотрела. Теперь мой секрет раскрыт.  — У тебя очень опечаленный голос. Ты плакала?  — Ты в моей комнате? Откуда ты все знаешь?  Он рассмеялся, и я вместе с ним. От его голоса стало лучше, спокойнее.  — Когда мы были у тебя, я установил камеры.  — Негодяй! Я же могу ходить и без одежды!  — На это и был расчет. И вновь он меня рассмешил. Я вытерла слезы, посмотрела на себя в зеркало и увидела, что лицо немного опухло, а глаза были красные. Но на лице сияла улыбка.  Я села на подоконник, облокотившись на подушку. Луна взошла на черном ночном небе, освещая улицу. Пусто. Как и в моей голове. Совершенно ничего, лишь редкие голоса слышны неподалеку и мелькающие силуэты. — Что тебя так расстроило?  — Мне кажется этот вопрос не нуждается в ответе.  — Просто поверь, что… Нет. Я не хочу слышать, как меня вновь будут успокаивать. — Не надо, Тревор. Для меня сейчас все утешения, как для быка красная тряпка.  — А ты знаешь, что быки на самом деле не боятся красной тряпки? Они практически не различают цвета. Животные реагируют на сами движения, атакуя неведомого противника, находящегося поблизости. — Ого, — я этого не знала. — А почему тогда красная тряпка? — Тореадоры используют красную мулету только для привлечения ею внимания зрителей и отвлечения этого же внимания от себя непосредственно у быка. Это было интересно. И мне вдруг показалось, что Тревор всегда рассказывает что-то обыденное для меня, но познавательное.  Мы немного поговорили о быках, затем тема зашла о музыке, потом о фильмах, сериалах. Мне было интересно его узнать, хотя во время диалога меня не покидало чувство, что что-то я и так уже знаю. На интуитивном уровне. Хотя возможно я принимала желаемое за действительное.  — Ничего себе, уже три часа ночи, — послышалось на том конце телефонной трубки.  — Время ничтожно над нами, — с легкой грустью сказала я. Мне не хотелось заканчивать наш разговор. Я очень отвлеклась от своих проблем за обычной беседой с интересным человеком. — С тобой время всегда летит незаметно.  — Ты меня смущаешь.  — Что ты видишь сейчас перед собой? Я описала картину, которая предстала перед мной: ночь окутала город, яркое полнолуние освещает улицу, на которой я живу и звезды. Яркие, красивые звезды.  — Видишь большую медведицу?  — Да, — смотря на нее, сказала я. — Никогда не могу найти малую.  — Найди полярную звезду… — У малой медведицы она всегда в хвосте, — договорила я.  Я не ожидала от себя этого. Просто слова текли рекой из моих уст. Не задумываясь, я продолжила его фразу и вдруг, в мгновение, я вспомнила: качель, Тревора и ночное небо.  — Ты что-то вспомнила? — аккуратно спросил он.  — Сириус самая яркая звезда. Не полярная.  Ты мне это сказал на вечеринке по случаю начала второго учебного года.  — Верно.  — И тогда я засмотрелась на твой воображаемый пресс. — Ну, возможно.. Стоп! Что? Он не воображаемый!  — Ничего не знаю, — протянула я, вновь улыбаясь.  — Так все-таки засмотрелась? — поймал на моих словах он, а я сделала вид, что не услышала.  Я вспомнила этот день. Не целиком, лишь обрывками, но помню ту качель и откровение Тревора об отце. Это одно из воспоминаний, которое грело сердце. По телу прошла приятная волна, которая дарила надежду.  От плохих воспоминаний никуда не деться, ровным счетом, как и от хороших. Все мы что-то делаем, а потом жалеем. Однако по-другому сделать мы точно не могли. Действовали, говорили, жили так, как в тот момент нам подсказывало сердце. Иначе и быть не могло. И в этот момент я поняла, что не стоит так сильно переживать из-за того, что некоторые воспоминания неприятные и больные, потому что это прошло. Это стоит отпустить, сделав определенные выводы для себя. А хорошие воспоминания хранить у сердца.  — Ты вновь подарил мне воспоминания. Спасибо.  — Моя звезда всегда будет гореть для тебя.  Я отключила звонок, вновь обернувшись к небу. Одна звезда горела ярко, и я невольно улыбнулась, трогая стекло, словно хотела дотянуться до нее.  Следующую неделю я проводила гораздо лучше: разговоры по телефону с Тревором, Стеф, были даже общие видео-звонки, когда Джесси жаловался на своих преподавателей, которые относились к нему предвзято. Меня все это забавляло, но после того, как разговор был закончен, то чувствовала легкую грусть. Мне тоже очень хотелось университетскую жизнь. Жить с подругой, ходить на пары и волноваться из-за зачетов, но реальность бьет меня подзатылок в это время.  Много проводила времени на прогулках, расхаживая по улицам в поисках воспоминаний. Вдруг они где-то затерялись, а мне необходимо их найти. Но ничего не происходило. Я не собиралась отчаиваться и сдаваться. Позволяла себе предаваться грусти, но не до полного отчаяния.  Время близилось к ночи, и вновь традиционный звонок с Тревором, у которого сессия в полном разгаре. Однако даже в запаре, он находил для меня немного времени. Это было очень приятно.  — В субботу я заеду за тобой, и поедем все вместе в караоке. Как тебе идея? — Отличная!  Я правда была счастлива. Так соскучилась по всем, в особенности по Тревору. Разговоры по телефону, конечно, здорово, но личное присутствие человека никто не заменит.  — Уже не терпится тебя увидеть, — сказал он.  — И мне тебя.  — Спокойной ночи, Тесса.  — Спокойной ночи, Тревор.  Отключив звонок, я умылась, переоделась в ночную пижаму и включила фоном сериал, а сама записывала в дневник все то, что происходит. Неожиданно для меня в мое окно прилетел маленький камень. Я вздрогнула. Аккуратно подошла к окну и открыла его немного вверх. Под ними стоял Хардин, которые набирал еще немного камней в руку.  — Не кидай, иначе убьешь меня! — шепотом крикнула я. Мама уже спала, но появление Хардина могло ее разбудить. — Можешь выйти? — улыбаясь, с надежой спросил он.  — Не могу, но попробую.  Внутри закрутило живот. Если мама узнает, что в ночи ко мне пришел Хардин, то она очень сильно взбеситься. Устроит целую истерику и прочитает лекцию. Она его вообще не любит. Однако любопытство было выше чувства самосохранения от мамы.  Я аккуратно пробралась на первый этаж. Жутко скрипучая дверь чуть не вызвала у меня панику, но шагов не слышно, значит мама все еще спит. Если что, то скажу ей, что захотелось посидеть у нас в саду. Ужасная ложь, но пока больше ничего не пришло мне в голову.  — Мог бы и позвонить, — подойдя к нему, сказала я. — У тебя новый номер, на старый я уже устал слышать: «Абонент вне зоны доступа».  После несчастного случая произошедшего со мной, мама купила мне не только новый телефон, но и сим-карту. Мне даже пришлось завести новые аккаунты в социальных сетях, потому что свои пароли я не помнила.  — Зачем ты пришел?  Я постоянно оглядывалась на свой дом, в надежде не увидеть зажигающийся в нем свет. — Хотел узнать как твои дела, — рассматривая меня, словно я экспонат в музее, сказал он.  — Неплохо, но и не хорошо.  — У меня есть одна идея. Можешь поехать со мной?  — Сейчас?  — Сейчас. — Хардин, если мама узнает, что меня нет в комнате, то я даже боюсь представить, что будет.  — Я возьму всю ответственность на себя. Больше ненавидеть, чем сейчас она уже не сможет.  Сможет. Это же моя мама.  Я нервно закусила губу. Во-первых, одежда, которая на мне совсем не подходит. Согласитесь, что пижама не для ночных прогулок? Во-вторых, если мама узнает, то больше никуда меня не пустит, даже если Хардин возьмет всю вину на себя. Она только-только позволила мне выходить одной из дома.   Нет. Сейчас точно не вариант.  — Давай завтра?  — А как же твоя мама?  Боже мой, я чувствую себя школьницей, хотя уже как два года ее закончила. Эти встречи с мальчиком, чтобы мама не увидела и не дай бог не узнала, ведь ей не нравится он.  — Все нормально. Записывай номер, — Хардин записал мой номер. — Напишешь куда прийти, и я приду.  — Хорошо.  Я развернулась и собиралась уже уйти, но он остановил меня, схватив за запястье.  — Можно тебя обнять?  Я заглянула в его зеленые глаза, и вдруг почувствовала, как мое сердце ускорилось. Казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из грудной клетки прямо в руки Хардину.  — Нет, — с вызовом сказала я. Хардин нахмурился, но принял мой ответ. — Это шутка. Конечно, можно.  Хардин прижал меня к себе, одну руку положил на спину, а другой удерживал мою голову. Мы стояли так минут 5, наверное, не разрывая объятия. Я слышала его учащенное сердцебиение, которое с каждой минутой выравнивалось.  Мое сердце тоже подводило меня. Неприятная тягость сменилась ощущением легкости. Мурашки по всему телу от его прикосновений. Голова Хардина склонилась над моим ухом. Разум опьянел от его дыхания, и мне вдруг захотелось повернуть голову, чтобы наши губы встретились… Стоп! О чем я думаю? Надо прогонять эти мысли! Мы расстались. Но почему меня вдруг потянуло к нему?  Я напряглась. Хардин почувствовал это и разомкнул объятия. Мне стало неловко. Зеленые глаза ждали моих, но я избегала встречи. Смотрела куда угодно, но только не на него.  — Я пойду, — неуверенно сказала я.  — До встречи, — от его голоса по телу пробежали мурашки.  Я вернулась в свою комнату, подбежав к окну проводила его взглядом. Он сел в свою машину, которую припарковал за три дома от моего, включил музыку и уехал.  Что это было? Почему я почувствовала к нему влечение? Мы расстались. Ну, а, если этот произошло, то должна быть веская причина. Люди просто так не разбивают друг другу сердце. Надо прогнать все мысли о нем. Стараться отогнать нарастающее теплое чувство об этой встрече.  На следующий день Хардин прислал сообщение с местом встречи и датой. Маме я сказала, что иду на прогулку.  Я пришла на место встречи, а Хардин уже ждал меня, облокотившись на машину.  — Привет, — беззаботно сказал он, отходя от машины.  — Привет, — у меня вспыхнули щеки. Я вспомнила о вчерашней ночи.  Хардин открыл мне дверь машины, и я все еще игнорируя его взгляд, села в нее.  — Все в порядке? — спросила Хардин. Машина тронулась, и мы поехали в неизвестное для меня место.  — Д-да, — стараясь сделать более уверенным свой тон, сказала я. — Почему ты спросил?  — Ты на удивление тихая и зажатая, но быть может мне кажется.  Не кажется. Но ему я об этом не хочу говорить.  Всю дорогу мы молчали. Из динамика играла незатейливая музыка. Хардин стучал по рулю в такт музыке и шепотом подпевал. Я изредка поглядывала на него, но когда он замечал, то лукаво улыбался. А мне становилось не по себе. Хардин вызывает во мне противоречивые эмоции, которые я сама не могу прочитать.  Он выглядел свободно, и это в нем мне нравилось. Делал, что хотел, не обращая внимания на других. Эти ощущения и без потери моей памяти я ощущала рядом с ним. Мне тоже хочется свободы.  — Приехали, — сказал он.  Вышел из машины и подал мне руку. Я не хотела дотрагиваться до него, но его джентельменский поступок невозможно было проигнорировать. Вложив свою руку в его, по телу пронеслись разряды. Дыхание участилось, но я пыталась совладать со своими эмоциями и не подавать виду.  — Где это мы?  Он приложил указательный палец к моим губам, а затем переплел наши пальцы, поведя за собой. Его теплая рука грела мою  холодную. Я не знала куда мы идем, но инстинктивно доверилась ему.  От машины мы спустились по узкой тропинке. Хардин придерживал меня, когда был опасный склон, чтобы я не упала. Он все еще крепко сжимал мою руку, а я не сопротивлялась этому. Чувствовала его силу и мужественность. Некую безопастность. Сойдя с тропинки, мы оказались на склоне горы, вид которой открывал на весь наш небольшой город. Мне вдруг показалось это смутно знакомым, хотя я уверена, что никогда не была здесь. Но что-то в моей памяти хотелось вырваться наружу. С этого склона была видна церковь, музеи, небольшая набережная, магазины, частные дома. Весь наш город оказался на моей ладони.  — Как тебе?  — Завораживающее.  Я снова ощутила это чувство, смутно знакомого диалога. Он выпустил ладонь из своих рук.  — Садись, — он указал на скамейку.  — Откуда здесь скамейка?  — Я ее сюда установил. Нашел это место однажды и приходил сюда, когда становилось совсем тошно.  Я оглянулась вновь, когда села рядом с ним. Чуть подальше. Не хочу, чтобы он вновь касался меня, потому что это вызывает такие эмоции, от которых я не могу себя контролировать.  — Зачем ты привез меня сюда?  — Ты же бродишь по своим воспоминаниям.  — Я… я не помню, чтобы была здесь.  Здесь было красиво, уединенно и спокойно. Спрятаться от всех людей, проблем и просто наслаждаться природой — идеальное место.  — Ты сейчас открываешь мир заново и создаешь новые воспоминания. Поэтому не думай, что ты чего-то можешь не помнить, просто наслаждайся тем, что есть.  — Но я хочу помнить, — я встала со скамейки, разведя руки. — Я хочу знать, что было со мной и почему моя жизнь именно такая!  На меня нахлынули слезы. Несправедливость всей ситуации сжимала больно сердце.  — Эй, не переживай. Тесс, умоляю, — он подошел ко мне, обхватив меня за плечи. — Не плачь.  Я скинула его руки со своих плеч, вытирая слезы с щек. Мне уже не хотелось наслаждаться видом, который открылся здесь. Ничего уже не радовало и не увлекало. Хочу уйти. Сбежать. Испариться.  — Это несправедливо! Я хочу жить нормальной жизнью! Нормальной! Понимаешь?  Меня захватила истерика и паника. Тело дрожало, словно от озноба.  — Тише, тише, — он вновь попытался приобнять меня, но я пресекла попытки. Мне не нужна жалость. Не нужно успокаивать меня. — Тесс, послушай меня, пожалуйста, — я уставилась на него с полными слез глазами. — Ты очень сильная. Наверное, самый сильный человек из всех кого я знал и знаю. Ты справишься и с этим дерьмом.  Я слышала его слова, но не вслушивалась. В одно ухо влетело, в другое вылетело. — Не надо, Хардин. Не надо! Почему это произошло со мной?  Недоумение сквозило в моих словах. Я действительно не понимала почему все говно к моему огороду. За что?  На эти все вопросы есть один ответ — утерянные воспоминания, которые бесследно исчезают из моей головы.  — Я не знаю почему, — его зеленые глаза выражали сочувствие. — Ну, же, Тесс, посмотри на меня. Давай же, успокойся. Это я. Хардин.  Он взывал к себе, но я не слушала его. Паника заглушала любые сторонние звуки, кроме себя. Она поглощала меня, прогоняя здравый смысл.  — Не могу! Не могу! Не могу! Новая волна нахлынула и я разрыдалась, чуть не упав на колени. Хардин придержал меня, а затем обхватил мое лицо руками и прильнул губами к моим.