Мой лучший враг

Я и Тревор тактично покинули ребят. Зайдя обратно в караоке-клуб, мы сели рядом друг с другом. Я положила голову на плечо Тревора, а он обнял меня за талию. — Что ты думаешь о них? Его вопрос застал меня врасплох. Я все еще думала о Зэде. Меня не покидали мысли, как и почему это случилось, но понимала, что никто ничего не скажет. Нужно самой вспомнить, чтобы сложить единый пазл. Пока что это получается с трудом.  — Надеюсь, что Стеф будет счастлива.  Это честный ответ. Мне хочется, чтобы моя подруга жила полной жизнью, без оглядки назад. Ей нужно смириться с потерей, которая была с ней на протяжении длительного времени, чтобы двигаться дальше. Любить, учиться, в конце-концов, жить. Знаю, что ей будет страшно. Ужас от потери любимого человека никуда не исчезнет, но ее сила воли способна разрушить любую преграду.  — А ты что думаешь о них? Тревор задумался.  — Надеюсь, что Джесси будет счастлив. Мы оба желали нашим друзьям только счастья. Оба хотим, чтобы в их жизни все сложилось самым наилучшим образом. Только они творцы собственного счастья, а мы можем только поддерживать. Через несколько минут пришли Стеф и Джесси. Они держались за руку, будто боялись, что если сейчас отпустят, то вся магия их поцелуя испарится.   — Если вы не против, то мы уйдем, — смущенно сказала Стеф, поглядывая на Джесси.  — Нам, наверное, тоже пора? — посмотрел на меня Тревор в ожидании. Я кивнула. Все вместе мы вышли на улицу. Ребята выглядели счастливыми, но пока стеснялись своего нового статуса.  Джесси отошел с Тревором поговорить, а мы со Стеф остались вдвоем. — Это сумасшествие какое-то! — она закрыла лицо ладонями, а затем помотала головой.  — Нет. Это называется счастье.  Стеф рассказала о том, что они поговорили. Практически. Она готова для новой жизни с ним. Ей он нравится. Хотя об этом можно было даже не говорить, потому что и так все видно.  Парни вернулись к нам. С лица Джесси не сходила улыбка. Я вдруг почувствовала облегчение. Стеф больше не будет одна. У нее есть опора и поддержка в лице Джесси. Глядя на них, я задумалась, в ком я вижу все эти качества? Тревор или Хардин? А может быть такое, что сразу в двух? Мы попрощались, а напоследок я бросила достаточно тривиальную фразу Джесси: — Обидишь ее — будешь иметь дело со мной.  — Слушаюсь и повинуюсь, — все еще улыбаясь, произнёс он. Они ушли, а мне в этот момент момент позвонила мама. И я поняла, что это конец этого прекрасного дня.  По пути домой я размышляла о многом. Сегодня получилось вспомнить, наверное, самый трагичный момент в своей жизни — смерть друга. Как это пережила Стеф? Я? Хардин? Как это случилось? Вопросы мелькали в моей голове, но счастливые глаза моей подруги затмевали их. Я действительно была очень рада за нее. После длительной боли, с которой она жила, появился Джесси, который оживляет ее. Они действительно смотрятся гармонично. Дополняют друг друга.  Мама уже встречала нас у дома. Обняв меня, а затем Тревора, она засыпала нас вопросами о том, как мы провели день. Рассказ получился сумбурным, но мама была очень довольна. Она не хотела отпускать Тревора, поэтому пригласила его на ужин, но он тактично отказался, сославшись на то, что ему еще предстоит долгая дорога. — Спасибо за день, — встав на носочки, я поцеловала его в щеку.  Тревор нежно прикоснулся тыльной стороной ладони к моей щеке, заглядывая мне в глаза. Я сразу поняла, что он тянется поцеловать меня, но он этого не сделал. Легко, непосредственно Тревор прикоснулся губами к моему лбу, а затем заключил в объятия.  — Тебе спасибо, что составила компанию. — И надрала тебе зад, — припомнила я соревнования в караоке.  — У тебя шикарный голос, — заговорщическим голосом произнёс он. Я уставилась на него, почувствовав то, что уже слышала это от него. Перед самым поцелуем в том же самом караоке.  — Знаю. Это был козырь, который тебе нечем крыть, — цитируя саму себя, сказала я.  Он поиграл бровями, лукаво улыбаясь.  — Думаешь? — Уже не уверена, — хитро посмотрела я на него. — У меня всегда запрятан козырь в рукаве, которым я могу покрыть что угодно, — прошептал он мне на ухо, склонившись надо мной.  А затем сел в машину и уехал. Я смотрела ему в след, провожая взглядом. Его слова рассыпались в моей голове, а затем перед глазами появился видеоряд того самого дня. Они поиграли нам, как и сегодня, но Тревор не был расстроен. Складывалось ощущение, что это был его план. Чертовски умный план.  Я вновь кинула взор на дорогу, по которой он уезжал. Его след простыл, но запах духов все еще оставался на моей коже. Немного, но я почувствовала себя одинокой. Опять осталась одна с мамой в родном городе, который стал мне чужим.  Мне до безумия понравилась эта вылазка. Не хотелось, чтобы она заканчивалась, потому что потом вновь пропасть, в которую я упаду. Среди друзей всегда легче и свободнее. Ты не чувствуешь себя каким-то не таким, хотя изъян в моей жизни все-таки присутствует. А у кого его нет? Но рядом с ними, ты обо всем забываешь и просто наслаждаешься каждым моментом, подаренным судьбой.  Ближе к ночи я созвонилась со Стеф. Она была в приподнятом настроении. Подруга рассказывала, как они с Джесси гуляли, целовались и то, что теперь чувствует себя максимально удовлетворенно своей жизнью. Речь зашла о Зэде.  — Я не могу вспомнить ничего о его смерти. Помню лишь тебя у его надгробия, — с трудом сказала я.  — Главное, что ты это вспомнила, а остальное неважно. Но я чувствовала, что это важно. Тревога, которая все еще жила во мне, не уходила. Встреча с Хардином не пролила на это явление свет. Но смерть Зэда, казалась, должна раскрыть мне глаза. Как-то это все связанно, но как, не знаю. Интуиция обманывала меня, заводя в ловушку, но иногда она была моим самым верным другом. Сейчас я чувствую, что мы с ней на одной стороне.  — Важно. Когда я вспомнила о его смерти то, что-то щелкнуло в моей голове, но я не могу понять что. Все взаимосвязано, — говорила я Стеф, но такое ощущение, что и самой себе. — Помнишь я просила позвать Хардина в больнице? — Помню. — Меня что-то тревожило. И тревожит по сей день, но я не могу это вспомнить. Уверена в том, что это связано с Хардином.  — Я уверена, что у тебя получится, — поддерживала меня подруга.  А вот мне так не казалось. Некоторые воспоминания приходят сами собой, но для других нужно прикладывать силы, которые иссякают.  Страшно забыть всю свою жизнь за 20 лет. Все, что ты строил, выращивал и любил — сгорает, оставляя за собой лишь пепел. Боюсь, что проснусь в один день и пойму, что все, что находится вокруг меня — мне неизвестно. Начинать каждый день заново, ожидая, что наступят новые сутки и помнить уже не будешь. Страшно. Я действительно боюсь.  Со Стеф мы еще немного поговорили обо всем, но тему с Зэдом больше не затрагивали. Ей сейчас хочется пожить в настоящем, для прошлого уже в нем нет места. Она хочет вновь почувствовать вкус жизни. Не из рассказов, а самой, но жить с тяжестью в сердце нелегко. Однако, у меня есть стойкое ощущение, что она справится, потому что сильная.  День за днем, ночь за ночью прошла неделя с момента, когда я отдыхала с друзьями в караоке. За это время у меня всплыло пару воспоминаний о моей дружбе со Стеф, как курили за стадионом, называя это «конфетками», чтобы родители не узнали. Еще одно связное с Хардином, в котором мы сидели в кафе и он вел себя подозрительно, постоянно смотря в свой телефон. Трактовать все это было трудно, потому что другой части не было. Один осколок из множества.  Все также я бродила по улицам в поисках своей прошлой жизни. Но чем больше я заставляла себя это делать, тем меньше мне удавалось вспоминать. Было бы здорово, если был бы банк с твоими воспоминаниями. Зашел, купил и вышел — вуаля, они у тебя в кармане. Однако это лишь мои неосуществимые фантазии.  Сегодня мама отправилась на работу, впервые за все время моей болезни. Делать этого она совершенно не хотела, но на что-то жить было нужно. С обеспокоенным сердцем она оставляла меня дома.  — Если что-то случиться, то сразу звони мне. Я приеду. Нет ничего важнее тебя, — она поцеловала меня в щеку, а затем обняла. Я обняла ее в ответ и согласилась со всем, что она сказала.  Спустя пять минут после ухода мамы, в доме раздался звонок в дверь. Я побежала открывать, и на пороге стоял Хардин.  — Привет, — опираясь на проем в двери, сказал он.  — Ты не должен так появляться здесь. Мама могла быть дома, — впуская его за ворот в дом, грозно сказала я. — Я видел, как она уезжала.  — Ты следишь за моим домом?  Я прошла на кухню, а он следом за мной.   — Выглядит как будто да, но нет. Я хотел тебя пригласить погулять, потому что ты опять не берёшь телефон. Решил подкараулить.  — А если бы я не вышла?  — У меня железное терпение. Пришел бы в другой день.  Почему-то я была уверена, что он бы так и сделал.  — Мне нужно собраться. Ты подождёшь?  Я была одета в домашнюю одежду: топик и спортивные штаны, которые уже растянулись. На голове был небрежный пучок, который я закрутила с утра, как только проснулась. — Конечно. Я предложила ему чай, пока буду заниматься сборами, на что он положительно ответил.  Пока он мыл руки, я крикнула ему, поднимаясь на второй этаж:  — Чай на столе. — Жаль, что не… Спасибо.  Думаю, что вместо «спасибо» там должно было быть что-то другое. Потому что его голос был немного хитрым. Но думать об этом я не стану, лучше побыстрее соберусь.  Да, мама на работе, но она может и приехать в любую минуту. Нужно ей позвонить и сказать, что я отправлюсь на прогулку.  — Тесса! Что-то случилось?  — Нет, мам. Я просто звоню сказать, что ненадолго пойду прогуляться.  — Будь осторожнее, хорошо?  — Хорошо.  Теперь пришло время заниматься свои внешним видом. Быстро привела волосы в порядок, сделав хвост, накрасила ресницы, брови. Затем обратилась за помощью к своему гардеробу. Долго перебирала, что надеть, и в итоге выбрала водолазку с воротом и узкие штаны. Обыденно и со вкусом.  — Ты в детстве такая забавная, — смотря на фотографии, которые висели на стене, сказал он.  Я поставила его чашку в посудомойку и подошла к нему.  — А сейчас?  — Сейчас милая.  Закатив глаза, я взяла его под руку, и мы вышли из дома.  — Так и куда мы поедем? — Секрет. Я села в машину. Несмотря на то, что я не знала, куда мы поедем, была полностью спокойна. Обычно неизвестность меня пугала, но Хардину мне хотелось доверять.  Через несколько минут мы приехали к стадиону. Я оглянулась. Что мы здесь делали? Стадион из моего детства, где проходили различные соревнования по бегу, футболу, баскетболу. В зимнее время там был каток, на который мы ходили с подружками. Одно из воспоминаний с ним, которое недавно появилось — это курение сигарет вместе со своими подругами. Остальное я и так помнила. Больше для меня это место не имело никакого значения. Стадион, как стадион. Что в нем необычного? Дверь машины захлопнулась за мной, и я встала у входа на территорию стадиона.  — Пойдем? — он предложил мне свою руку, и я ухватилась за нее. — Ты решил заняться со мной спортом? — Еще идеи? Идей не было. Я совершенно не понимала, что мы здесь делаем.  — Больше нет, — я пожала плечами.  — Можешь зайти с другой стороны? Путь помнишь?  Я смотрела на него, как на идиота. Совсем не понимала для чего весь этот спектакль. Почему нельзя нормально сказать? — Хардин! Что происходит? Зачем мне это делать? — Просто доверься мне, — он обхватил меня руками за плечи.  С закравшимся сомнением в сердце, я пошла в обратную сторону. Обогнув здание, вышла на трибуны. Дорога была мне известна, поэтому прилагать особых усилий не потребовалось. Хардин шел мне на встречу с самодовольной улыбкой. Когда мы встретились, он разглядывал меня. — Ну как? — Что? — растеряно спросила я.  В его глазах читалась озадаченность.  — Ничего? — Что ничего? Хардин, я не понимаю!  — Не натолкнуло ни на какие мысли? Я оглянулась по сторонам, а затем замотала головой. Рядом пробегала девушка с подружкой, несколько человек сверху сидели на трибунах, сзади подтягивались парни на турниках. Что из этого должен натолкнуть меня на мысли? И на какие? — Нет, — с вызовом сказала я. — А должно было?  Хардин закусил щеку, обращая взгляд на что-то позади меня, а затем обернулся. Прошел взад-вперёд. Остановился и уткнулся взглядом в меня. Я съежилась, потому что его поведение не могла объяснить. Оно было очень странным. — В теории, — задумавшись, сказал он, а затем опять прошел взад-вперёд. — Не то время суток, погода, да и мы вдвоем.  — Ты все еще со мной разговариваешь?  — Сейчас нет.  Он что-то бубнил себе под нос, не обращая внимания на мои возмущенные реплики.  Кто-нибудь даст мне ответ, что мы тут делаем? Что хочет Хардин? И какого черта происходит?  — А мы можем вечером увидеться? — я неуверенно кивнула, а он покачал головой, полностью отрицая свои думы. — Нет, все равно не то будет. Дашь мне два дня?  — На что?  Хардин взял меня за плечи, заглядывая в глаза.  — Доверься. Просто доверься мне.  — Мне страшно, — встревоженно сказала я. — Тесс, я тебя не обижу. Никто тебя не обидит.  Он взял меня за руку, не отвечая на мои поступающие вопросы, повел к машине. Я резко остановилась. Презрительно посмотрела на него. Мне нужны ответы. — Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь мне, что происходит.  — Хочу вернуть тебе воспоминание, но нужна реконструкция событий. Это сложно, но поверь мне, пожалуйста. Это того стоит.  Я непонимающе уставилась на него. Стадион. Хардин. События. У меня не укладывается в голове, что это может быть? Что такого случилось здесь, о чем я должна вспомнить?  И еще два дня я буду мучать себя в ожидании. А мне больше всего не нравится ждать. Это невыносимо. Мучаться, думать, гадать, но ведь от тебя ничего не зависит. Самое паршивое — ожидание чего либо.  — Ладно, — сдалась я, хотя совсем этого не хотела.  Мы сели в машину. Я не хотела с ним разговаривать. Меня злил тот факт, что меня заставляют ждать, при этом не говоря чего. Нет. В теории, он мне сказал, что хочет вернуть воспоминания. Но какие? Важны ли они мне? И еще вопрос: нужны ли?  Домой я зашла гневная. Хорошо, что мама до сих пор была на работе. Мне нужно успокоиться, принять душ и перестать терзать себя вопросами. На подсознании я доверяла ему. Знала, что он не сделает мне ничего плохого, но вот есть еще кое-что, что меня волнует. «Из-за Хардина могут быть неприятности» — резко раздалось в моих мыслях. Почему вдруг это всплыло? Он не сделает ничего плохого, но из-за него случаются плохие вещи?  «Мой лучший враг» — вновь услышала я свой голос.  Я окончательно запуталась в своих суждениях и внутреннем голосе. Мне по-прежнему не по себе. Лежа в ванной, я окунулась с головой под воду, закрыв нос, и закричала. Вынырнула и повторила тоже самое. Хотелось кричать во весь голос. Орать. Выплеснуть все эмоции: страх, панику, неуверенность, мнимость. Агония чувств, которую никак не заглушить.  Вынырнула, отдышалась, умыла лицо. Даже не заметила, что заплакала, но соленые губы тому подтверждение. Уныние вновь заполнило мое тело, как и страх. Дрожь потонул не унимается, даже горячей водой.  Нужно взять себя в руки. Если тебе хотят помочь — принять эту помощь. Не играть в героя. Если чувствуешь, что не вывозишь всего, что на тебя навалилось, то попросить о помощи — не стыдное дело. Это не делает человека слабым, наоборот — это показатель твоей силы, храбрости.  Я полностью успокоилась только к вечеру. Перестала мучать себя и жалеть. Ни к чему эти два чувства, которые вызывают лишь непринятия себя. Мне нужно научиться быть собой. Принимать себя такой, какая я есть здесь и сейчас. Если бы было можно, то хотела бы поменять многое. Но мне это неподвластно. Поэтому стоя перед зеркалом, вытирая слезы, обещаю себе смириться и принимать себя со всеми недостатками. Я — это я.  Ближе к ночи, мне позвонил Тревор.  — У тебя совсем невеселый голос, — после нескольких минут разговора, подытожил он.  Я отвечала не активно, даже нехотя, но старалась не подавать виду. День сложный. И мой путь принятия только начинается, поэтому пока тяжело совладать с собой, не выдавая искренние эмоции.  — День странный, но не хочу об этом говорить.  — Окей. Не наседаю.  Я прикрыла глаза, измучено улыбнувшись.  — Как твои дела?  Мне больше не хотелось говорить о себе. Тревор всегда интересно все рассказывает, поэтому его монолог о жизни доставил большое удовольствие.  Его учёба идет полным ходом. Он старается, и эти старания окупаются. Помимо учебы он успевает ходить в спортзал, не забывая о себе. Играет с Джесси в видео-игры, параллельно пытаясь объяснить ему материал. Это нелегко, особенно когда его друг полностью поглощен игрой. Однако Тревору удается оказать помощь Джесси.  — Его все-таки допустили к экзамену?  — Цитирую: «Из любой задницы есть выход, только не все его находят, а я нашел». — Не без своего отличного учителя.  — Всегда все зависит от учащегося.  — Не скромничай.  — Не собираюсь.  Тревору неожиданно пришла идея, чтобы я осталась на весь день в кампусе. Сходила на пары, просто прогулялась. Мама вряд ли это оценит, но попробовать стоит. Я хочу вырваться из этого города, хоть и ненадолго.  — Я за, но мама против.  — Думаю, что смогу уговорить ее.  — А я думаю, что не получится.  — Спорим?  — Спорим.  И мы поспорили. Просто так. Я уверена в том, что мама не даст этой идее реализоваться. Она настолько беспокоится, что звонит мне практически каждые полчаса или пишет сообщения. Не в ее правилах изменять самой себе.  Попрощавшись с Тревором, я легла спать с ощущением того, что мне стоит перебороть себя, чтобы стать самой собой. Но тяжесть ушла, осталось только легкое волнение.  Два дня прошло. От Хардина нет вестей. Это меня расстроило, потому что я очень ждала, когда же я узнаю суть его странного поведения. На мои звонки он тоже отвечать не хочет.  Но я не собиралась сидеть дома. Мне ужасно скучно. Я собралась, стала выходить, как вдруг в дверь кто-то позвонил. Мама открыла дверь. — Стеф пришла!  Мне послышалось или моя мать действительно назвала имя моей подруги, которая должна быть сейчас далеко от меня и делать задания для семинаров?  Спустившись вниз, я действительно увидела Стеф. На моем лице отразилось непонимание, однако старалась его скрыть, чтобы мама ничего не заподозрила.  — Стеф! — кивала я, а она подмигнула мне. Понятно, нужно молчать. — Сделай вид, что мы договаривались о встрече, — шепнула она мне на ухо, когда мама отошла в комнату.  Я кивнула.  Мама вернулась и стала причитать, чтобы Стеф следила за мной, словно я полностью недееспособный человек.  — Я заберу ее ненадолго, — обратилась она к моей маме. — Обещаю не влипать ни в какие курьезные ситуации.  — Когда Тесса с тобой, то мое сердце практически спокойно, — отозвалась мама.  Мы вышли из дому. Как только отошли на приличное расстояние от моего дома, я застыла, как вкопанная, ожидая объяснений. — Что? — она уставилась на меня, словно я маленький ребенок.  — Это я тебя должна спросить, — руки в боки, и я готова брать инициативу в свои руки. — Что ты здесь делаешь?  — А ты мне не рада?  — А почему отвечаешь вопросом на вопрос?  Теперь ее взгляд говорит, что я глупая и задаю такие же вопросы.  — Приехала к ней, чтобы навестить, провести время, а она еще и не рада. Могу уехать, если ты хочешь побыть в одиночестве, в котором находишься каждый день?  Нет! Я не хочу быть одна. Это вынужденная мера, но когда есть кто-то рядом, мне всегда становится лучше. Раз уж с Хардином — облом, то я рада любой компании.  — Рада. Просто удивлена. Так, что, какие планы? — я взяла ее под руку, а она откинула голову назад, расхохотавшись.  — Никаких. Будем идти, гулять, пока не упадем от усталости!  Она выглядит такой счастливой и умиротворенной. Рассказывала о Джесси, а у самой глаза блестели. И я действительно была за нее рада. Стеф обрела счастье, которое искала долгое время. Пройдя через все препятствия, потери и трудности, она не теряет саму себя и веру на лучшую жизнь. Мне стоит поучится у нее.  Мы много гуляли по улицам, которые не вызвали никаких воспоминаний, как вдруг пришли к тому самому стадиону. Сама не понимаю, как это произошло, но ноги сами привели. Стеф не выглядела удивленной. Она все шла и рассуждала о том, почему стать невидимкой лучше, чем владеть телекинезом. Об этом был наш разговор в этот момент, но, кажется, я больше в нем не участвовала.  Два дня тому назад мы были здесь с Хардином. Он дал понять, что у меня где-то здесь спрятались воспоминания. И мы должны были находиться именно в этом месте сегодня. Но от него не было никаких вестей. А я каким-то чудом оказалась именно здесь. Мистика?  — Если бы я была невидимкой, но наблюдала бы за мальчиками в раздевалках, — заключила Стеф.  Я нахмурилась, удивляясь, как она пришла к этому выводу.  — Извращенка! — я легко толкнула ее в плечо.  — Сама такая! Я не об этих штуках, которые у них там свисают, — мы подошли к одному из панорамных окон, где, как я предполагаю по тому, что вижу, проводили тренировку по бегу для мальчиков. — Об их разговорчиках. Что они обсуждают? В каком ключе? О чем или о ком сплетничают?  — Они таким не занимаются.  — Мальчики — самые большие сплетники, — возразила она. Мы обошли здание, как я это делала два дня назад. Живот скрутило от необъяснимого волнения.  — Почему мы пошли именно здесь?  — Не знаю. Просто идем. Мы свернули с того края, где находились турники. Поднялась жуткая метель, и я немного съежилась от холода. Месяц январь. Не удивительно, что погода может так резко меняться. Однако совсем недавно было солнце и тепло, а я оделась слишком легко.  Когда мы стали проходить дальше, то я увидела силуэты людей, которые топтались на одном месте. Это выглядело подозрительно. Вдруг маньяки какие-то. Мы быстро прошли мимо них, не оглядываясь.  — Давай вернемся? — когда мы практически обошли все здание, спросила моя подруга.  — Вернемся? — удивленно спросила я, оглянувшись. — С ума сошла? Зачем? Стеф закусила губу, а брови ее потянулись к переносице.  — Просто, — сказала она скорее вопросительно, чем утвердительно.  Я покачала головой, отходя от нее.  Сумасшедшая какая-то! Там непонятная компания, которая может нам навредить, а она хочет пройти еще раз мимо них.  — Мне показалось, что я там видела кое-кого, — хватая меня за локоть, сказала она.  — Кого?  — Я… я не уверена кого, — замямлила она. — Потому и надо проверить.  Я закатила глаза, обогнув ее, пошла вперед. Она догнала меня, а затем поравнялась рядом со мной.  Странная компания, как я выяснила, парней разговаривала, смеялась, общалась, но когда мы подошли они резко смолкли. Мне это все жутко не нравилось. Я прошла первая, а потом обернулась и поняла, что Стеф рядом со мной нет.  — Твоя подруга хочет провести время с нами, — сказал один из них.  Мне не удалось их всех рассмотреть, так как было темно, да еще и снежно. Мороз пробежал по коже. Говорила же, что маньяки какие-то! Но бросать подругу, я не собиралась. Мне удалось просочиться между ними, взяв подругу за куртку, попыталась вывести из этого логова. Сердцебиение участилось от страха.  Они преградили нам путь.  — Не, мы вас не пустим, — усмехнулся за спиной кто-то. — Либо с нами, либо по снегу.  Сугробов слава богу не было, поэтому уж лучше по снегу, чем с этими.  — Разбежалась и упала, — с напускным пафосом произнесла Стеф. — Мы просто развернемся и уйдем.  Стеф взяла меня под руку, и мы быстрым шагом удалились. За спиной я слышала возгласы, мол «Ну же, девчонки, возвращаетесь», «Куколки, с нами будет теплее», а затем все стихло.  — Что это было?!  У меня не было сил ругаться, но я была зла. Зачем нужно было возвращаться к ним? Это же могло бы быть так опасно!  — Дебилы какие-то, — не обращая внимания на меня сказала она, а затем сменила тема ходьбы на медленный. — Идиоты!  — Пошли отсюда быстрее, — я поторопилась, но она все также шла медленно.  Стеф очень странно и подозрительно себя ведет. Я не понимаю ее мотивов и намерений. Что ей там нужно было, она так и не объяснила. Просто отмахнулась от моих вопросов.  Она плелась за мной, не спеша. Такое ощущение, что она тянула время. Для чего только, не понятно. Меня все жутко раздражало и злило. Какого черта произошло? Зачем вернулись к этим подозрительным парням? Нам же, в конце концов, не по 16 лет, чтобы искать приключения на задницу.  Еще эта жуткая метель, из-за которой ничего не видно и мертвецки холодно. Я хочу домой. Залезть в теплу кровать, под одеяло и смотреть что-нибудь по телевизору.  Сзади нас послышался рев мотора, и когда я обернулась, то увидела черную тонированную машину. Это очень сильно начало меня напрягать, потому что они уже оказались около нас.  Окно опустилось, и я увидела на переднем сидении незнакомого парня. Водитель, сидящий рядом с ним, отодвинул его рукой, но лица не показывал.  — Девчонки, может прокатимся? — спросил водитель.  Я шла дальше, не обращая внимание на вопрос. Мне хотелось убраться отсюда.  — Не очень заманчивая идея, — отозвалась Стеф.  Да это ужасная идея! Но в слух я ничего не сказала.  Мы перебежали дорогу, оглянулись, а они все еще ехали за нами. Из этой машины послышалась песня Ke$ha «Tic Toc». Окно на переднем сидении все еще было опущено, поэтому мы слышали, как они горланили ее во весь голос. Очень странные. Что им нужно?  — Давай свернем? — предложила я подруге.  Мы так и сделали. Они пытались увязаться за нами вновь, но на наше счастье там был тупик.  — Это очень странно, — переведя дыхание, сказала я. — Что им нужно?  — Может, познакомиться?  — Странный способ познакомиться с девушками, преследуя их.  Стеф пожала плечами.  Мы оказались около магазина «Glass». Я помню его, там были вкусные пирожные, которые мы часто покупали. Решили, что пойдем возле дома, который находился рядом с этим магазином.  Фонари около домов не работали, поэтому мы шли небыстро. Думали, что оторвались от этих ненормальных, но не тут то было. Резко сзади нам осветился путь. Полубоком я обернулась и увидела ту же машину, которая преследовала нас. Подергав Стеф за руку, я ускорила шаг. Машина отказалась вновь около нас. Стекло опустилось, но лица парня я не увидела.  — Чего вы все бегаете? Давайте познакомимся? — голос показался знакомым, но я не смогла понять кто это. — Спасибо, но нет, — ответила я. — Хватит нас преследовать.  — Мы просто хотим познакомиться, — парень на переднем сидении рядом с водителем подал голос.  — Обойдетесь, — Стеф была резка.  Мы ускорили шаг, а затем свернули на тропинку. Этим странным парнями пришлось ехать по главной дороге.  — Зачем мы вообще сюда свернули? Почему не пошли домой? — задалась вопросами я.  — Я шла за тобой. Себя спроси, — заинтересованно ответила она.  А я и сама не знала почему мои ноги повели в эту сторону. Здесь вроде бы как жила Трис. Потому что у меня есть смутные воспоминания со школьной скамьи.  Неважно. Просто неважно. Нам нужно куда-то уйти, переждать, чтобы отцепиться от них. Надеюсь, что это последняя наша встреча с ними, потому что подозрительные мальчики — эти последнее, что мне сейчас нужно.  Мы дошли до дома, в котором по моим предположениям жила Тристан. Стеф их подтвердила. Я выдохнула. Никаких фар, никаких похожих черных машин. Ничего. Мне стало немного спокойнее, но через несколько секунд умиротворение рассыпалось, как карточный домик.  Машина. Та же самая. Опять.  Я в панике обернулась на Стеф, но на ее лице ни один мускул не дрогнул. Она просто смотрела в их сторону.  — Стеф, твою мать! Мне страшно. Что им нужно?  — Познакомиться? — неуверенно отозвалась она.  — Надо уносить ноги. Срочно. Это уже ненормально, — пятясь назад, сказала я. Стеф резким движением пошла в сторону одного из входов. Открыв дверь, которая вела в подъезд, мы забежали на самый последний этаж.  — Откуда у тебя ключ?  — Тристан когда-то дала. Все еще ношу с собой зачем-то, — отрывисто говорила она, потому что резкие подъемы очень влияют на наши легкие.  Так мы просидели несколько минут. Стеф что-то печатала в телефоне, а затем обратилась ко мне.  — Может пойдем? Ну, не будут они ждать нас.  Я согласилась. Было бы глупо с их стороны ждать нас. Вдруг мы здесь живем и больше никогда не выйдем. А на улице не лето.  Спускаемся, и мое сердце замирает. На каждой ступеньке стоит по одному из парней, которые в ожидании, смотрят на нас. В конце по середине стоит один в кепке.  Мое сердце ушло в пятки, и я бросилась вверх по лестнице, прихватив за руку свою подругу.  — Что нам делать? — крикнула я, когда больше уже бежать было некуда. Нам некуда идти. Некуда бежать. Мы в замкнутом пространстве, а внизу стоят эти ненормальные. Полиция! Нужно звонить в полицию! И срочно! Набираю номер, но Стеф выхватывает телефон.  — Отдай. Я спасаю наши жизни, — злостно сказала я. Она не послушалась. Я опять попыталась выхватить свой телефон, но и тут Стеф не поддалась.  — Что мы им скажем? Я удивленно покосилась на нее. Она, что, все это время спала что ли?  Пытаюсь ей объяснить, но она на каждую мою фразу находит аргумент. Телефон так и не отдает.  — Давай просто спустимся и пойдем домой?  — Ты дура? Вот скажи мне честно. У тебя проблемы с головой?  — Нет. Мы даже их лица не увидели, чтобы в полицию заявлять. Ничего они нам не сделают. — Ты так в этом уверена?  — Ну, конечно.  Это какой-то сюр. Она действительно была уверена в том, что эти преследователи просто так за нами гоняются? Они буквально едут за двумя девочками на машине, по пятам следуя за ними до самого дома, а потом поджидают около выхода. Это странно. Это пугает. И нужна полиция. Все равно, если их там не будет. Зато домой мы поедем в спокойствии и с мигалками.  Но телефон мне не отдают, поэтому я не знаю, что мне делать. Решаюсь, довериться ей. Но все равно ужасно перепугана.  Возвращаемся на первый этаж, а они все еще стоят там. Сколько они будут там стоять? Медом намазано?  — Почему вы зашли именно в этот дом ? — отозвался парень в кепке. Я все еще не могу разглядеть его лица. Головной убор натянут так, что ни глаз, ни носа не было видно.  — Серьезно? Мы должны отчитываться почему мы зашли сюда?  Я растолкала всех, кто мне мешал идти прямо на выход. Последний сам отошел, и я почувствовала от него знакомый аромат духов. Чей? Я так и не смогла понять. Да, и не до этого было.  Мы вышли, и холодный воздух ударил в нос. Мороз пробирался по коже, заставляя волосы вставать дыбом. Ноги промерзли так, что передвигать ими было очень тяжело. Но не смотря на все, я не обращала на это внимание. Гораздо больше приковывало мой взгляд — это парни, которые вышли за нами.  Когда же они уже отстанут? Когда у Стеф встанут мозги на место? Почему мы не можем вызвать полицию? Что им нужно от нас?  — Девушки, назовите, хотя бы ваши имена, — догоняя, крикнул один из них.  Он обогнал нас, преграждая путь.  — Хрен тебе, — я поддалась вперёд, ударила его между ног.  — Ага, хрен тебе, — и Стеф нанесла второй удар туда же.  — Вы ненормальные? Корчась от боли, парень отошел в сторону, освобождая нам путь.  Мы не нормальные? Серьезно? А вас как тогда именовать?  Теперь вся эта компания преградила нам путь, а этот в кепке стоял по середине. Уголки его губ сложились в ухмылку.  — Что вам надо?  У меня уже не было терпения. Все эти приключения — это какой-то кошмар.  — Познакомиться, — ответил парень в кепке. — Вы серьезно думаете, что преследуя двух девушек, они согласятся с вами познакомиться?  — Да.  — Ты самоуверенный дебил, — с вызовом сказала я. — Если думаешь, что будешь так себя вести и все девушки твои.  — Правда?  — Кривда.  Он отвечал спокойной, без лишних эмоций. У меня складывалось ощущение, что ему нравится эта непонятная игра, в которую никто не хочет играть.  — Ехать на машине за нами — не лучший вариант знакомства, — вставила Стеф.  — Жаль, — ухмыльнулся он. — А мне казалось, что из этого что-то должно выйти. — Все. Мне надоело это. Вы, маньяки ненормальные, еще раз я увижу одного из вас рядом с нами, то я вызову полицию.  Я была предельно ясна в своем высказывании. Но их это насмешило. Идиоты какие-то.  Еще раз осмотрев их, я развернулась и пошла в обратную сторону. Стеф рванула за мной. И в этот момент у входа в дом, стояла девушка. Я присмотрелась к ней, но не узнала. Из-за темноты, метели ничего не было видно, но мне показалось, что я должна была ее знать.  Подойдя ближе, мое сердце упало в пятки. Тристан! Это была Тристан! — Трис? — растеряно спросила я. — Привет, Тесса, — она подошла ко мне, а а затем обняла. — Привет, Стеф.  Они не обнялись. Это показалось мне странным. Но сегодняшний вечер весь был странный. Жуткий даже.  — Что ты здесь делаешь? — Ты у моего дома. Давай подумаем?  Я обернулась, взглянув на Стеф, а затем на эту странную мужскую компанию. Перевела взгляд обратно на Тристан.  — Что здесь происходит?  — А я у вас хотела спросить. Это вообще кто? — она указала на парней, который все еще стояли сзади нас.  — Я… я не понимаю… — мямлила я, смотря на всех. — Что происходит?  Этот вопрос не был направлен к ним. Я задавала его сама себе. Пульсация в мозгах начала усиливаться. Я схватилась за голову, пытаясь успокоить вибрации, но она еще больше начинала болеть. Неприятный шум из голосов в моей голове раздавался эхом. Картинки мелькали одна за другой. Одно лицо сменяло другое, совершенно мне не знакомых.  Я закричала, упав на колени. Стеф рывком подбежала ко мне, как и все остальные. Мне словно раскололи череп надвое, а затем стали там копаться и сверлить. Невыносимая, жуткая, усилившаяся боль с каждой секундой нарастала.  В последний раз я открыла глаза, взглянув на вечернее небо, а затем закрыла, упав на снег, потеряв сознание.