Игры Судьбы

      Осенний лес дышал прохладой, а ветер еле слышно трепетал листья деревьев. Природа затаилась, словно ожидая чего-то скорого и неминуемого.       Сваленная от времени и уже пожелтевшая кучка опавших листьев вдруг взорвалась резким всполохом, разлетевшись в разные стороны: стройное тело хищника выскочило вперед, показывая всю мощь перекатывавшихся под иссиня-черной шерстью мускулов. Открытая пасть была полна заостренных клыков, капавшая слюна недвусмысленно говорила о сильном голоде и желании настигнуть добычу. А ведь она убегала вперед с неплохой скоростью: молодая лань скакала не хуже взрослого самца, очевидно подгоняемая страхом смерти более всего. Стройные копытца пружинили вверх по траве, совсем не путаясь в кустах и зарослях, гибкое тело ловко огибало овраги, а нежно-бежевый окрас шерстки сливался с корой деревьев, что не могло не раздражать преследователя. Волк поражал своей нацеленностью, словно ему был принципиально важен выбор жертвы: чуть отставая, он держался на дистанции, постепенно стараясь ее сокращать. Если движения жертвы были продиктованы опасением за собственную жизнь и естественным инстинктом самосохранения, выражаясь грациозно и изящно, то будущий убийца передвигался более не спеша, и это несмотря на то, что его мучил дикий голод. Это было особенно заметно по зрачкам: серые, отражавшие хмурое осеннее небо, вот-вот вынужденное разразиться грозой, они выражали только одно желание — утолить базовую потребность.       Один неверный поворот стоил лани жизни. Благодаря лучшему маневрированию и более мощной мускулатуре, волк резко вырвался вперед, чем, естественно, спугнул добычу, заставив ее припустить еще быстрее: однако самка продолжила движение по прямой траектории, чем и решила исход погони. Резкий прыжок влево с невидимого ей угла сделал свое дело: крепкие челюсти за мгновение перекусили горло почти пополам, бросив хрупкое тельце прямо на охапку, обагренных кровью листьев.        — Недурно, весьма недурно… ваш отец в свое время забавлялся, проделывая со зверями разные фокусы, ну а вы, как я погляжу, тоже не отстаете, мой юный господин. Желаете вытереться? — мужчина в наглухо одетом капюшоне невозмутимо протянул белоснежную крахмальную салфетку, но волк только зарычал: он был слишком занят трапезой, доставшейся не так уж и легко. Человека это нисколько не смутило. Встав с одного колена, он выпрямился в полный рост, довольно высокий, надо сказать; пристально посмотрел в небо, будто высматривал что-то, и произнес:        — Пора, Ваше Величество. Ваша мать никогда не отличалась лояльностью к опозданиям на торжественные мероприятия.

***

      Строгая на вид женщина в элегантном черном платье внимательно изучала открытое пространство танцевальной площадки и сцены с балюстрады балкона. Выточенная осанка, чуть откинутые назад плечи и спокойно вздымавшаяся грудь — казалось, весь облик этой дамы говорил о непоколебимом покое, внутреннем мире и хладнокровном характере. Тем не менее, если бы случайный гость сегодняшнего мероприятия отважился бы заглянуть в эти темно-карии, цвета поздней осени глаза, он бы вряд ли обнаружил там что-то подобное. Беспокойство мелькало на самом дне, тщательно скрываясь и ничем не выдавая себя. Женщина превосходно держала себя в руках и читать что-либо по ее лицу было все равно что пытаться угадать эмоции камня.       Это была не кто иная как Каталина Верди, законная наследница огромного семейного состояния и бизнеса, превратившегося за последние триста с лишним лет в некую обитель всякого рода темных существ. Игровой клуб «Роскошь» — любимое детище директрисы — представлял собой частное владение, весьма и весьма скрытного типа. Попасть сюда можно было лишь по ограниченному числу специальных билетов, пароли на которых менялись каждые новые лунные сутки, либо, в крайнем случае, по специальному приглашению от самой владелицы; охрана держалась лишь для особых случаев потасовок внутри самого заведения, тогда как главная проблема решалась проще всего: обычные люди видели самый обычный пятиэтажный офис, расположенный, правда, весьма странно — во дворе жилых домов на окраине города. Репутация района говорила сама за себя: жители ближайших домов старались лишний раз не выказываться на улицу, а уж местные и вовсе не заходили сюда без особой надобности. Кто знает, чувствовали ли они какую-то недобрую энергетику или нет, только вели себя так как того от них и ждали. Королева Каталина, как почтительно ее следовало называть, была широко известна своей жестокостью по отношению к особо любопытным, а потому два или три человека, осмелившиеся за все время существования здешнего клуба проникнуть вовнутрь, горько пожалели об этом, мучительно поплатившись жизнями за невольное проникновение на чужую территорию. Таковы были правила.       В данный момент клуб, что называется, кишел разными тварями: тут были представители практически всех мастей. Вампиры, оборотни, демоны, мелкие бесы и прочие были разделены на определенные сектора, в зависимости от ранга и статуса, а так же личного фавора королевы. Так, некоторые были в немилости, другие пользовались расположением, третьи просто радовались возможности побывать здесь, так как об этом заведении ходило бесчисленное множество слухов. Рассказывали разное: и про мучительные и страшные пытки людей ради забавы, про сумасшедшие по масштабам оргии и, конечно же, про негласные правила клуба, которые многим казались абсурдными. К примеру, многие посетители десятками лет гадали причину отстранения королевы Каталины от общих увеселений. Это было странно: подобное укрепляет власть, и коль скоро она занимает главенствующее положение, то не правильно ли было бы присоединиться, дабы разделить весь восторг подданных? Этот камень преткновения рождал сомнения в королеве, и даже бунты и заговоры, правда, на весьма непродолжительный срок: каким-то неведомым способом эта женщина с копной черных кучерявых волос и суровым взглядом настоящей властительницы настигала несчастных за считанные часы, заставляя остальных вновь шептаться. А шептались о многом: поговаривали даже, что происхождение королевы сочетает в себе несколько сущностей, а не только вампирскую, как было известно официально. В любом случае казни заговорщиков проходили тихо и незаметно, что и создавало жуткий ореол таинственности и молчания вокруг этого.       Возможно, королева сама провоцировала подобное, окружая себя фаворитами определенной категории: чего стоила близкая приближенная Миранда Дрейк, опытная искусительница и обольстительница мужских сердец, суккуб и просто красивая девушка. Что и сказать, внешность ее говорила сама за себя: округлые бедра, прекрасная фигура, чаще всего подчеркнутая кожаными корсетами и остальными деталями, идеальное каре темных волос и, конечно же, сверкающие в темноте клуба зеленые кошачьи глаза. Много, много было таких, что пострадали от этой соблазнительницы, поддавшись ее чарам, однако существовали и минусы в знакомстве с этой красоткой. Во-первых, суккубы и инкубы считались не самой высокой категорией, главным образом потому что род их деятельности подразумевал частые контакты с людьми, презренными из презренных. Если другие убивали ради источника энергии, то эти демоны не брезговали спать и получать удовольствие от простых человечишек, что, конечно же, считалось не самым уважаемым занятием. Во-вторых, суккубы и инкубы, как существа начисто лишенные какого-либо стыда, были лишены и другого: гордости и чувства собственного достоинства. Довольно часто они служили так называемыми «наемниками» и «наемницами» у более высших особ. Спали ради информации, спали ради проверки слухов, спали просто так и с кем угодно — многие считали это дешевой рабочей силой, что-то вроде рабов у людей. Вышестоящий наниматель платил защитой и своим расположением, что в мире тьмы ценилось гораздо выше чем какие-нибудь там деньги. Таким образом, посетители обвиняли Каталину в снижении качества правления путем сближения с такого рода особами: плюс ко всему, старший брат Миранды Адам активно проявлял себя как фаворита королевы, компрометируя чинную и прекрасную в своем холоде женщину и своим развязным поведением, и внешним видом. Подумать только: мускулистый загорелый инкуб оказывает знаки внимания самой Каталине Верди, владелице «Роскоши»! Неслыханная дерзость!       Все это чрезвычайно не нравилось и не одобрялось частыми посетителями, мнение коих и составляло большинство. Однако королева не утруждала себя оправдательными речами, поступая так как считала нужным и не прислушиваясь к сплетням нижестоящих, невольно забывая о том, что величие монарха и прочность власти напрямую зависят от довольства или недовольства подчиненных.