Мысль - слово - дело

      В зале таверны «Бравый солдат» было душно и воняло дымом, который отказывался улетучиваться в специальное отверстие в потолке. В этот день здесь много народа, ведь сегодня легионеры, расквартированные в Хелгене, получили жалование и их отпустили в город. А куда же пойдёт солдат, уставший от муштры и недавно получивший жалование? Конечно в таверну! Там он напьётся до поросячьего визгу и поползёт обратно в казарму спать. В этот вечер, как обычно, все столики были заняты вояками. Они ещё не успели выпить столько, чтобы лежать под столом, но уже достаточно, чтобы вовсю лапать разносчиц и распевать грубые и пошлые песни.        — Вот скажи бедному Ф’Жухраю, друг Тольсгар… — За ничем не отличающимся от других длинным столом сидели два друга, не обращая на других соседей никакого внимания. Перед ними стояла целая гвардия бутылок вина и чуть меньше бутылок мёда, к которым они время от времени прикладывались. Каджит сидел почти уткнувшись носом в грязную тарелку, а норд, подпирая голову одной рукой, залпом допивал уже четвёртую бутылку медовухи.        — А, друг Тольсгар, почему на свете есть такие жестокие люди? — Сказав это, каджит с трудом оторвал нос от тарелки и посмотрел на друга чуть окосевшими от трёх бутылок выпитого вина глазами.       Тольсгар молча допил медовуху и стал откупоривать бутылку с вином.        — Ф’Жухрай, друг, понимаешь, мир — это сложная штука опп-аа. — пробка была извлечена из горлышка и Тольсгар начал уничтожать очередную бутылку и оторвался от неё только когда та опустела. — Понимаешь, в нём есть и хорошие люди и откровенные сволочи, которым нужны только власть и деньги. — Его язык заплетался так, что разобрать слов было почти невозможно, но пьяный пьяного всегда поймёт и Ф’Жухрай, скорчив кислую морду кивнул другу и потянулся за очередной порцией выпивки.       Два дня назад каджит ходил в город Рифтен, чтобы купить книги и продать несколько драгоценных камней, найденных друзьями в древней городской гробнице. Ничего хорошего этот поход не принёс, Ф’Жухрая побили на одной из городских улочек. Очнулся он на берегу озёра, возле которого и располагался Рифтен, возле канализационного слива, загаженные воды которого, скорее всего, вынесли каджита к озеру. Путь до дома друга занял день, так как шёл мохнатый страдалец налегке и быстрым шагом, также свою лепту внёс и прохладный, непривычный жителю жаркого Эльсвейра, ветер, который также подгонял Ф’Жухрая, так как в Рифтене у него забрали всё, даже набедренную повязку. Добежав до домика он первым делом закутался в одеяло, чтобы немного согреться, но Тольсгар, беспокоящийся о состоянии друга, предложил согреться более действенным способом. И вот, спустя два часа они сидели в единственной таверне Хелгена «Бравый солдат». Таверна называлась так не просто. Во первых, туда ходила пьянствовать вся расквартированная в местной крепости часть (Одна часть в Имперском легионе насчитывает пятьсот солдат и командиров.) А ещё в этой таверне был вербовочный пункт, где любой желающий мог подписать пятилетний контракт на службу в Легионе.        — А, точно, Ф’Жухрай, прости меня, это я виноват! — Тольсгар долбанул себя рукой по лбу, забыв, что в этой руке он держит кусок копчёной рыбы, из-за чего часть этого блюда осталась в его волосах, а часть размазалась по лицу. — Ух, дерьмо скампа! Так вот, я забыл тебе сказать очень важную вещь. — Он попытался вытереть лицо другой рукой, которая была вымазана в мясном соусе. Ф’жухрай всё это время смотрел на друга с, как ему казалось, умным видом. — В Скайриме идёт война. В Вонд ээ нет, Вилх тьфу, в Виндхельме засел Ульфрик Буревестник. Он, предатель и сволочь, решил подмять под себя весь Скайрим. И собирает армию из таких же поганых сволочей, как он сам. Они все там, гады гадские. Вот на них ты, скорее всего, и нарвался!        — Ты думаешь? — Ф’Жухрай сделал ещё десяток глотков из уже седьмой по счёту бутылки. Его язык почти не выговаривал слова. — Но, в таком случае, с ними должен кто-то бороться. — Каджит в сердцах стукнул кулаком по столу, попав при этом по краю своей тарелки с недоеденными овощами. Та, тихонько звякнув, улетела вбок и приземлилась на голову спящему норду, который никак на это не отреагировал, продолжая спать лицом в миске из-под супа.        — Да, с ними борются эти, как там их, ну вот эти — Он указал пальцем на норда с тарелкой на башке. — Как там их, во, легионеры! — Он икнул, облокотился на руку и захрапел.        — Это эти? — Ф’Жухрай указал на единственного трезвого человека в форме легиона за дальним столом. — Эй, Тольсгар, ты спишь? — Не дождавшись ответа, каджит допил остатки мёда в своей бутылке, затем потянулся за второй, потом за третьей, за четвёртой…        — ПОДЪЁМ!       Ох, что такое? Как же болит голова! Ф’Жухрай больше никогда не будет пить, совсем.        — Я СКАЗАЛ ПОДЪЁМ, ленивые твари! — Громкий, слегка шипящий голос врезался в голову словно стамеска, усердно вбиваемая огромным молотком.        — Кому сказано вставать, сосунки? — Где-то поблизости что-то рухнуло на пол и застонало.        — И ты встал! — Ф’Жухрая кто-то обхватил за живот и плечо и скинуло с того, где он лежал и каджит с грохотом откуда-то брякнулся.        — Ох, ах! — Приземлившись пухом на пыльные доски, каджит не удержался от стона. Рядом, уже с другой стороны, грохнулся очередной бедолага.       Где Ф’Жухрай оказался, он не узнаёт местность? Последнее, что он помнит — это как он допил последнюю бутылку вина и всё, больше ничего.        — ЧЕРЕЗ ПОЛ ЧАСА ВСЕ НА ПЛАЦ, НА ПОСТРОЕНИЕ.       Какое построение, куда все бегут?        — Эй, каджит, чего встал? Давай помогу бронь надеть, потом ты мне поможешь, а то эти желёзки мало того, что не удобные, так ещё и их не оденешь нормально.        — Какую бронь, Ф’Жухрай не понимает, где он находится.        — А, знакомая история, тут половина таким образом оказались. Нажрался и бац, проснулся солдатом элитного имперского подразделения. Я тебе всё расскажу, но давай поторопимся, не хочется пяток палок по спине получить, за опоздание.       Оказалось, что Ф’Жухрай, в пьяном угаре, подписал пятилетний контракт на службу в самом элитном подразделении имперской армии — Имперском Легионе. Берут сюда всех подряд, несмотря ни на статус, ни на положение в обществе. Принимают и аристократов голубых кровей, и крестьян. Здесь не служат только преступники, это в других подразделениях, с людей, пошедших на службу снимаются все обвинения, тут не так. Этот корпус — костяк вооружённых сил Империи, сюда берут только тех, кто не запятнал свою репутацию тяжёлыми преступлениями. Это всё Ф’Жухраю объяснил Солон. Он тоже новобранец. Сын крестьянина с какой-то приграничной фермы, служить пошёл чтобы мир посмотреть и себя показать.       На площадке перед казармами стояла толпа новобранцев, пытавшаяся изобразить хоть какое-то подобие строя. Никто не переговаривался, так как суровый вид аргонианина в тяжёлой офицерской броне и со шрамом через всю морду отбивал всё желание пообщаться. Он подождал, когда все вылезут из казармы и начал говорить:        — В следующий раз все опоздавшие получат по десять палок по спине, ясно? — Он говорил почти без шипящего акцента, присущего всем аргонианам, его речь была слышна ясно, не смотря на то, что он не повышал голоса.        — Вчера вы все подписали пятилетний контракт на службу в армии Империи. Это приравнивается к присяге Императору. Я ваш ауксилий. В ближайшие три месяца я буду руководить вашей подготовкой, затем вы перейдёте под командование легата Рикке. Вас можно поздравить, так как вы оказались в лучшем военном подразделении Империи. За время обучения я сделаю из вас — тряпок и маменькиных сынков, настоящих легионеров, бесстрашных и способных выйти победителями из любой битвы! Сейчас вы пойдёте к командному блоку, где вас распределять по родам войск. Расписание висит у входа в командный блок и на стене в казарме, советую изучить его, так как за опоздания на построения и тренировки положено десять ударов палкой по спине. Устав висит там же. А теперь, к командному блоку, бегом.