Мысль - слово - дело

      Эти три месяца, для Ф’Жухрая, прошли очень тяжело. В первый день всех новобранцев распределяли по родам войск. Распределяли новобранцев так:        Боевые маги: сюда брали всех, кто знал и умел применять хотя бы пару заклинаний, не важно каких, также солдат должен был быть грамотен.       Берсерки: сюда брали абсолютно всех орков но, если солдат отличается недюжей силой и размером, то его возьмут даже если он не орк. Отличительное свойство этого отряда в том, что орки, составляющие девяносто процентов всего отряда, во время боя впадают в так называемый «режим берсерка».       Кавалерия: сюда берут всех, кто умеет держаться в седле. В основном это охотники и пастухи.       Пехота: сюда отправляются все, кто не попал в другие рода войск. Пехотинцы обучаются всему понемногу, они являются основой Имперского Легиона и выполняют основную часть боевых задач, возложенных на Легион. Пехотинцы по окончанию обучения должны сносно стрелять из лука, хорошо владеть мечом и щитом, уметь биться в строю, хотя бы с горем по полам ездить верхом и легко переносить быстрый марш продолжительностью до полутора суток. Всё это должны уметь и солдаты других родов войск, но пехота считается более универсальной.       Ф’жухрая распределили в пехоту. Это происходило так:       Всех новобранцев пригнали к командному блоку, им оказалось каменное двухэтажное здание с плоской крышей, на которой расположилось двое лучников. Возле входа в здание стоял имперец в форме легиона (здесь все ходят в этой форме) с длинным листом бумаги и пером. Новобранцам приказали встать в очередь и подходить к имперцу по одному, при этом чётко и ясно приговаривая своё имя и, если есть, фамилию. Все, кто заходил в дверь, назад не выходили, видать, их выпускали из другого выхода.       Ф’жухрай стоял в очереди полтора часа, он был одним из самых последних, но, в конце концов и он подошёл к имперцу с листом бумаги.        — Ф’Жухрай. — Каджит уже устал и выговорить имя звонко не получилось.        — Не Ф’Жухрай, а рядовой Ф’Жухрай! Привыкай перед именем всегда говорить звание, это во-первых. Во-вторых, говорить надо громче и чётче и жест воинского приветствия, когда говоришь со старшим по званию. Ясно? А теперь представься по правилам.        — Рядовой Ф’Жухрай! — чётко и звонко сказал каджит, при этом ударив себе в грудь кулаком, затем, быстро отвёл руку чуть вперёд параллельно с этим разводя пальцы в сторону.        — Вот, молодец! А то даже аргониане выговаривают приветствие лучше чем ты. — Он что-то черканул в списке, перед этим обмакнув перо в походную чернильницу, висевшую на груди. — Так, какие-нибудь умения есть, грамотен?        — Рядовой Ф’Жухрай грамотен, и немного умеет драться на мечах.        — Так, хорошо, рядовой Ф’Жухрай, запишу тебя в пехотинцы. Значит так, заходишь в командный блок, идёшь прямо по коридору, третья дверь справа.       В указанном кабинете каджита внесли в несколько каких-то списков, сказали там расписаться и отправили через заднюю дверь в казармы для пехотинцев. А со следующего утра начались страдания.       Ф’жухрай никогда не хотел идти в армию. Ему ещё отец говорил «если умеешь работать головой, никогда не иди в армию», теперь Ф’Жухрай полностью понял смысл этой фразы. То, что жизнь будет не сладкой, Ф’Жухрай понял только посмотрев на «распорядок дня легионера», висевший в казарме справа от двери. Один только подъём в шесть часов чего стоил. А когда начались упражнения, Ф’Жухрай понял, что зарядка Тольсгара — лёгенькие движения для поднятия настроения. Ауксилий гонял новобранцев так, что на завтрак большая часть ползла на четвереньках.        После завтрака им давали немного отдохнуть — кому надо, побриться, помыться, поговорить.        Дальше шла строевая подготовка. Она включала в себя трёхчасовую отработку строевых построений, если солдат нарушает строй, то получает палкой, куда попало.        После построений обед и два часа отдыха, в течение которых солдаты могли делать все, что душе угодно, в рамках дозволенного конечно.        Потом новобранцев обучают владению мечом и щитом вне строя. Вот здесь Ф’Жухрай узнал очень много нового. Ауксилий рассказывал о приёмах, что должен знать легионер. Здесь каджит узнал, имперский меч имеет множество функций: им можно рубить, колоть и резать, круглым навершием очень удобно оглушать противника, а крестовина у рукояти хорошо подходит для блокировки рубящих ударов. Также Ф’Жухрай понял, что блоки принимают не на ребро меча, а на плоскую его часть, и что мечом лучше отводить удары в сторону, а не ставить жёсткий блок, для этого есть щит. Каджита очень удивило то, что щитом можно не только блокировать удары, но и бить противника.        Дальше шли стрельбы. Каждый легионер должен попадать в фигуру человека с 40 шагов. Стрельбы являлись самым нелюбимым занятием Ф’Жухрая. Нет, стрелял он не хуже других но, натягивать на него тетиву каджит ненавидел. Чуть не так ухватишься за конец лука, во время его сгибания, и он тут же выскользнет из захвата и, распрямляясь, выбьет тебе зуб, ушибёт или сломает челюсть.        Езда на лошади Ф’Жухраю также не нравилась, так как лошадь, закрепленная за ним, не упускала возможностей для попыток его скинуть. Ничего интересного и выделяющегося за время тренировки не происходило.       За три месяца подобной муштры, толпа крестьян, разбойников и мягкотелых горожан превратилась в отряд отборных профессиональных легионеров, правда, ещё не видавших крови и не познавших тяжесть сражений.       Как только закончился срок обучения, новичков сразу же отправили на взятие лагеря Братьев Бури неподалёку от Рифтена под командованием правой руки легата Рикке. Имени этой руки никто из рядовых не знал, да и не до разговоров было. Пехотинцам пришлось быстрым маршем преодолеть расстояние дневного перехода за пол дня. В отряде ходили слухи, что такая скорость нужна для того, чтобы застать мятежников врасплох. Ф’жухрай не думал об этом, в последнее время он ни о чём не думал, на это не было ни сил, ни времени, тем более, когда отряд на марше, а на спине десять килограмм груза, впрочем, другим приходилось не легче. Всего на лагерь шло двести пехотинцев, включая командный состав повара и лекарей. Останавливался отряд всего один раз на получасовой перекус, повар даже ничего готовить не стал, просто раздал всем порцию сухого пайка и всё.       К полудню была дана команда «разбить лагерь». Легионеры сразу же начали раскладывать палатки, разжигать костры, ставить временный частокол, собирать «ежи» из кольев и ставить их перед выходами из лагеря (для защиты лагеря от кавалерии), а в сторону, где предположительно засел враг, вышла небольшая разведгруппа. Ф’жухрай вместе со всеми разбивал палатку на двадцать человек, части которой он нёс от самого Хелгена, затем до самого вечера играл в кости с двумя соседями-аргонианами.       Утром лагерь был похож на муравейник. Все сновали туда сюда, каждый что-то делал: кто-то надевал броню, кто-то точил меч или готовил пищу. Ф’жухрай не был исключением и стал как следует экипироваться: надел тяжёлый стальной имперский панцирь, сапоги со стальными щитками, наручи, также со щитками, лёгкий шлем, с кольчужными вставками, пристегнул тул, туго забитый стрелами, закрепил на поясе ножны с мечом, по лучше подогнал ремешки на стальном щите, проклиная всё на свете, натянул на лук тетиву. Ещё три месяца назад каджит загнулся бы в такой экипировке и не смог сделать в ней и шага, но постоянные тренировки и марш броски в полной боевой выкладке укрепили тело Ф’Жухрая и теперь он в таком прикиде без проблем мог бегать даже по пересечённой местности. Ещё раз проверив, хорошо ли сидит броня, не натирает ли где, не спадает ли что, Ф’Жухрай пошёл к полевой кухне за порцией каши. Всё утро мысли каджита занимал предстоящий бой. Мохнатому вояке не хотелось умирать, он ещё не достиг своей цели в жизни и собирался её достичь. В лагере царило возбуждение. Не только Ф’Жухрай думал о предстоящей битве и возможной смерти. Вон, возле той палатки на коленях стоит и молится богам имперец, совсем ещё мальчишка, а возле того костра сидят и задумчиво смотрят на огонь два близнеца редгарда. В этом лагере никто ещё не знал, что такое настоящий бой и каждый одновременно и боялся битвы, и желал её. Ф’жухраю было страшно и одновременно любопытно, а каково это, биться с врагом в строю, стоя плечом к плечу с боевыми товарищами? Через несколько часов это станет ясно.       В десять часов утра подразделение Легиона разделилось на четыре части и окружило лагерь мятежников. В каждом отряде было по пятьдесят человек. Отряд в котором выпало быть Ф’Жухраю выстроился в две шеренги по двадцать пять человек: передняя должна будет атаковать Братьев Бури в рукопашную, а задняя будет поддерживать переднюю огнём из луков. Как только у стрелков закончатся боеприпасы, они тоже вступят в ближний бой (по крайней мере так думал Ф'Жухрай). Ф’жухрай оказался во второй шеренге. Весь отряд стоял на своей позиции и ждал сигнала командира подразделения.       Было видно, что легионерам не удалось застать мятежников врасплох. Над частоколом то и дело появлялись головы лучников, а на входе столпились люди в синих доспехах. Оружие у всех было разное: у кого меч с круглым щитом, у кого молот или секира. Преобладало двуручное оружие и создавалось ощущение, что Ульфрик не обеспечивает своих солдат необходимыми вещами и те воюют в своей броне, своим железом. Ф’жухрай подозревал, что всё необходимое они добывали сами, путём бандитских налётов на фермы и мелкие деревеньки. От правителя Виндхельма они получили только синие накидки с изображением медведя на спине и груди.        — Легион, шагом! — Раздался голос сзади и повторился кем-то с левой стороны каждой из шеренг.       Ф’жухрай, вместе со всей шеренгой сделал шаг, второй, третий… Земля, казалось, слегка подрагивала под шагами пяти десятков обутых в тяжёлую сталь ног. Бумц бумц бумц. С каждым шагом страх куда-то улетучивался, оставляя какую-то пустоту. Бумц бумц.        — Стой! — Отряд послушно встал. — Луки, преготовсь! — Ф’Жухрай, как и учили на строевой, остановился, поставил щит перед собой так, чтобы он закрывал ноги, но не мешал рукам. Быстро достал лук и застыл, держа его перед собой. Все легионеры выполнили команду так синхронно, будто это сделал один организм. — Целься! — Каджит выхватил из тула стрелу и натянул лук, выбирая при этом цель. Цели не было, братья бури, как только увидели, что легионеры собрались стрелять, сразу по прятались за частокол. — Навесом, раз! — Легионеры разом подняли луки вверх и одновременно спустили тетивы. Лагерь мятежников со всех сторон накрыло пологом стрел. Раздались крики, стоны умирающих и раненых. — Навесом, два! — Прозвучала команда спустя две секунды после первого выстрела и снова обрушился на врага смертоносный дождь.       Ф’жухрай стрелял и стрелял, точно по команде, пока его тул не опустел. Так как количество стрел было у всех одинаковое, то и закончились они у всех одновременно. Как только это произошло, раздалась команда:        — Готовность, ближний! — Ф’Жухрай быстро убрал лук за спину, поднял щит и вытащил меч, встал, закрыв щитом всё тело и часть лица.        — Легион, шагом!       Шеренги, прикрываясь щитами, двинулись вперёд. Мятежники, как только поняли, что по ним не стреляют, тут же повылазили изо всех щелей и начали стрелять по легионерам. Стрелы братьев бури летели подобно демонам, желая напиться крови разумных. Они отскакивали от стальных щитов и пластин на голенях ног, не в силах их пробить. Несколько товарищей Ф’Жухрая упали с пробитыми шлемами, не выдержавшими прямого попадания бронебойной стрелы.        — Щиты, выше!        Ф’Жухрай поднял щит над головой, чуть наклонив его вперёд. Несколько стрел тут же бессильно ударилось о панцирь и ещё пара снарядов стукнулась о щит. Всё время, пока солдаты Легиона шли до крепости, мятежники обстреливали их с низенького частокола, окружавшего их лагерь. Несмотря на броню и поднятые щиты, несколько легионеров упали ранеными, получив стрелу в бедро. Хоть ноги выше колена и защищены юбкой из расположенных вертикально стальных пластин, есть шанс, что снаряд попадёт между ними.       Когда отряд легионеров подошёл совсем близко к проходу, то из него, как скампы из врат Обливиона, полезли братья бури. Передний строй сомкнул щиты, Ф’Жухрай встал в стойку, уперевшись щитом в впереди стоящего и приготовился к схватке.       Волна повстанцев ударилась в строй с такой силой, что легионерам пришлось сделать несколько шагов назад. Ф’жухрай изо всех сил подпирал имперца, что стоял впереди, чтобы его не вытеснили вглубь строя. А тот самый имперец, глухо закрывшись щитом, время от времени колол мечом всё, что двигалось по ту сторону щита. Ф’жухрай тоже пытался колоть, просовывая меч над плечом переднего легионера. Попал или нет видно не было, так как всё впереди мельтешило со страшной скоростью. По чувствительному слуху каджита били звуки ударов металла о металл, крики и вопли, на свист стрел уже никто не обращал внимания.       И вот, произошло то, что, как надеялся Ф’Жухрай, в этой части шеренги не произойдёт. Легионер впереди дёрнулся, застонал и секунду спустя его шея как будто взорвалась. Голова упала и каджита окатило струёй крови, фонтаном бьющего из огрызка шеи покойника. Ф’жухрай, как и учили, вытолкнул щитом его тело из строя и встал в передний ряд, закрывая дырку. Тут же на щит обрушился град ударов. Мохнатый воин, плотно закрывшись щитом, начал в слепую, наугад, тыкать мечем в толпу противника. Броня у мятежников была плохая и почти любое попадание приносило нужный результат.       Ф’жухраю казалось, что бой длится бесконечно, но вдруг, давление на щит резко ослабло и повстанцы отступили в лагерь.       Ту-у-у-у ту ду-у-у — прозвучал сигнал атаки и весь Легион кинулся в лагерь. Когда Ф’Жухрай выбежал внутрь, там уже во всю шёл бой. Из-за хаотично расположенных палаток держать строй было невозможно и в лагере образовалась натуральная свалка. Каджит не стал долго думать и, пока к нему не вернулся страх, кинулся на ближайшего повстанца, который стоял к нему спиной и бился с другим легионером.        — А-а-а-а — С воплем Ф’Жухрай размахнулся и с плеча всадил врагу в руку меч.        Тот выронил молот и сразу же был зарезан легионером, с которым до этого сражался.       Не долго думая, каджит с диким воплем бросился в самую гущу врагов. За ним бежали и другие легионеры, злые и готовые любого покромсать на куски. Ф’жухрай с разбегу прыгнул на врагов, ударив в воздухе кромкой щита какого-то повстанца и с ходу вогнал клинок в грудь другого. Ногой столкнул тело с лезвия меча и опять нанёс удар щитом.        — И-ия-а-а — Справа раздался воинственный девичий визг. Ф’жухрай обернулся, закрываясь щитом, но не успел. Какая-то девчонка, в броне повстанцев, с разбегу долбанула по его боку снизу вверх молотом из дрянного железа. Каджита швырнуло в сторону и ударило головой обо что-то твёрдое. В глазах пошли тёмные круги и мир не спеша померк.