Мысль - слово - дело

       Очнулся Ф’Жухрай от ощущения, что его куда-то волокут. Любая неровность, будь то ямка или кочка, сильно отдавала в нижнее левое ребро. Дышать было тяжело, при каждом вдохе стреляло в том же нижнем ребре, которое, судя по всем признакам, было сломано.        — Ох. — На очередной, особенно большой кочке каджита сильно тряхнуло и он не сдержал стона.        — Чего это он? Живой чтоли?        — А я тебе говорил, что надо нести его к лекарям, а ты «да сдох он, сдох». Разворачивай давай, обратно понесли. — Эти голоса были знакомы Ф’Жухраю. Они принадлежали двум близнецами редгардам, что служили в одном с ним подразделении. Голова трещала, ребро стреляло так, что от боли начинало тошнить и мозг решил спастись от боли, отправившись в блаженное забытие.       Второй раз Ф’Жухрай проснулся в куда более приятных условиях. Он лежал на чем-то мягком, укрытый чем-то тёплым. Открыв глаза, каджит узнал палатку для раненых. Она была битком забита пациентами, между которыми ходил орк-лекарь в жёлтом балахоне. Он перебинтовывал обрубок ноги норда, который, как Ф’Жухрай помнил, был в первой шеренге. Его взгляд, обращённый на ногу, был полон боли и отчаяния, казалось ещё немного и он заплачет. Лекарь пытался его утешать, тихонько приговаривая что-то, но получалось это у него плохо. В себя пришли далеко не все раненые, многие ещё лежали без сознания хотя, может быть они просто спали. Сосед слева был в сознании и даже не спал, судя по всему, ему было очень скучно и он, как только увидел, что Ф’жухрай проснулся, решил с ним поговорить:        — Эй каджит, тебя же Ф’жухраем звать да? Здорово тебя помяли, кто это тебя так?        — Эх, Ф’Жухрая ударила молотом по рёбрам молодая нордка. Он и глазом моргнуть не успел, как его уже снесло ударом.        — Да-а-а, у этих нордов даже бабы бешеные. Представляешь, одна меня к стене стрелой пригвоздила! И если бы не везение, то даже стальной панцирь не спас бы, она в упор из боевого лука целилась! И как только натянуть смогла. Я случайно оступился и завалился чуть назад, из-за этого стрела не в живот воткнулась, а в плечо, прошла насквозь, вместе со стальным наплечником и увязла в частоколе. Я только под конец битвы от городьбы оторваться смог.        — Ф’Жухрай считает, что они поступили не разумно, им было проще сдаться, а они чуть ли не голышом на мечи прыгали.        — Да, согласен с тобой, но они бы не сдались, фанатики, что поделать. Последние десять человек, когда их окружили и предложили сдаться, они все дружно перерезали себе горло.       Лекарь обходил всех по очереди. Сначала он помогал тем, кто получил серьёзные увечья или раны. Таким образом, перед тем, как подойти к Ф’Жухраю он обработал чем-то глубокую рану на животе аргонианина, вытащил остатки глаза и перевязал глазницу следующему легионеру, извлёк стрелу из груди третьему и ампутировал превращённую в кашу ударом молота руку четвёртому. И вот наконец он подошёл к каджиту.        — Так, что у тебя? — И не дожидаясь ответа начал осматривать пациента.        — Бок болит — С трудом выдохнул Ф’Жухрай, поморщившись от резкой боли в голове. — И голова.        Орк дал выпить мохнатому страдальцу какое-то, приятное на вкус, зелье, перебинтовал грудь и голову, прочитал какое-то заклинание, проведя рукой по голове и груди, и перешёл к сидящему слева, с дырой от стрелы в плече.        Следующим же утром подразделение пошло назад. Все, кто мог идти пешком, шли, тех, кто не мог, — тащили на волокушах. Потери были относительно небольшими: 25 бойцов убито и 48 ранено. Убитых тащили на отдельных волокушах. По прибытии в Хелгене их тела отправят родственникам, а тех, у кого никого нет, похоронят на местном кладбище. Из раненых семеро отправится домой из-за утери боеспособности. Также удолось захватить одного пленного, солдаты умудрились не дать ему себя зарезать, хотя он очень старался. В результате его связали по рукам и ногам, привязав сзади длинную доску, чтобы он не мог разбить себе голову (Доска не давала ему двигать головой). Идти из-за ноющего ребра было тяжело, но на обратном пути солдат никто не гнал и все шли обычным маршем, каждые четыре часа делая остановки.        В Хелген прибыли только к вечеру третьего дня, как только подразделение отметилось в командном блоке, всем пехотинцам выдали жалование в размере 50 серебряных септимов. Ребро уже не болело, орк долечил его ещё по дороге в крепость, как и голову. А на следующее утро легионерам было позволено выйти отдохнуть в торговую часть крепости. Ф’жухрай решил этим утром сходить вместе со всеми в «Бравого солдата», делать сегодня всё равно было нечего, да и деньги нужно на что-нибудь потратить.       Войдя в трактир, каджит понял, что свободных столов нет и подсел к компании двух аргониан и имперца, напивающийся за ближайшем к двери столом. Они были не против, а когда мохнатый солдат заказал семь бутылок медовухи, даже обрадовались такому щедрому собутыльнику.       Разговоры были не особо интеллектуальные, темами в основном являлись бабы, начальство и тупые мятежники. Сначала Ф’жухрая эти темы раздражали и он игнорировал собеседников, но после второй бутылки и сам начал сыпать пошлыми анекдотами, включаясь в обсуждение о женских прелестях, яростно доказывая свою точку зрения. Внезапно медовуха закончилась и каджит громким «Эй ты, меду мне!» заказал ещё десяток бутылок. Таким образом все члены компании, за пол дня, спустили всё своё месячное солдатское жалование. А оставшись без медяка в кармане поползли отсыпаться в казарму.        — ПОДЪЁМ, дармоеды!        Со всех спальных полок послышались болезненные стоны (большая часть солдат вылезла из кабака за полночь и мучилась с похмельем). Ауксилий прошелся по казарме и скинул всех нерасторопных со спальных полок, громко при этом матерясь. Ф’Жухраю падать не пришлось, он, как и большая часть служак, успел выскочить сам (У пехотинцев на слово «подъём», сказанное повышенным тоном, вырабатывается своеобразный рефлекс, который, после того, как прозвучало это слово, ставит тело в вертикальное положение, не зависимо от того, спит ли человек или бодрствует.).       В течение 5 минут Солдаты оделись, выскочили на плац, где их ждал ауксилий, и построились.        — Медленно, слишком медленно, как дряхлые деды собираетесь! Дармоеды! Никакого порядка. Смотреть на вас тошно!        На строй действительно было жалко смотреть. Нет, стояли все как положено, но бледные лица, растрепанные волосы, синяки и ссадины портили всю красоту построения. И это не учитывая того, что у всего состава болела голова.        — Ладно, перейдём к делу. Легиону не хватает разведчиков и командование решило разбить вашу сотню по десяткам и передать под командование разведчасти.       Разведчасть третьего подразделения Имперского Легиона представляла собой десяток групп по десять человек, не считая командира группы. Она следила за границей, проводила разведку во вражеских лагерях или городах, проводили диверсии, а самых опытных могли послать и на устранение какой-нибудь ключевой личности, но это случалось очень редко. Дисциплина у разведчиков не такая строгая, как у остальных пехотинцев, строем они не ходят, но их обучают гораздо лучше, чем остальных солдат, да и жалование выше. Ф’жухрай, вместе с девятью сослуживцами попал под командование Хадвара. Он был опытным разведчиком, его отряд был единственным на момент распределения сотни пехотинцев и их всех повысили в звании и дали в подчинение отряд новичков. Именно Хадвар и стал обучать их премудростям разведки и диверсий.        На спокойное обучение был выделен один месяц. Потом новоиспеченные разведчики отправятся на задания. Режим был почти такой же, как раньше, за исключением некоторых моментов. Например, строевой подготовки больше не было, вместо неё Хадвар учил своих подопечных правильно передвигаться по пересечённой местности, при этом не походить на корову, проламывающую себе дорогу через кусты и бурелом. Ф’жухраю не понравилась идея высокого начальства сделать его разведчиком, так как эта работа в большинстве случаев требовала сидеть долгое время неподвижно, а он это делать не любит.       И вот, месяц спустя, десяток, в котором состоит Ф’жухрай, начал выходить на задания. Они рассредотачивались по границе с Рифтом и смотрели чтобы эту границу никто не нарушал. У каждого члена отряда был зачарованный камень, который мог передавать звук на такие же камни, такая связь действовала только внутри отряда и сообщение передавалось на все камни сразу. Обязанности Ф’Жухрая сводились к неподвижному сидению на высокой ёлке, постоянному оглядыванию окрестностей и сообщению отряду обо всём подозрительном. Их десяток выходил следить за местностью раз в три дня, потом разведка переходила по очереди к другим отрядам. Следующий, после дежурства, день шёл на отдых — разведчики отсыпались после суточного бдения. Третий день — день тяжёлых учений, командир Хадвар обучал рядовых бою на мечах (теперь не только со щитом, но и без щита) и премудростям разведки. У Ф’Жухрая уже костью в горле стоит отработка бесшумного шага (а этот шаг был для каждой местности разным). Также в третий день часто проходили вылазки на вражескую территорию, которые часто заканчивались взятием языка в каком-либо лагере братьев бури. Ф’жухрай не любил эти вылазки, так как происходили они исключительно по ночам, то в стан противника отправлялся именно каджит, из-за того, что он имеет чёрный цвет шерсти, вкупе с отличным бесшумным шагом.       Так продолжалось всё оставшееся время службы. Ничего выбивающегося из ряда событий не происходило, так, поймали парочку шпионов, троих диверсантов и невезучего контрабандиста (и всё это произошло не на вверенной каджиту территории). Всё это время Ф’Жухрай так хорошо изучил местность вокруг своей злосчастной ёлки, что, забравшись в своё гнездо, он мог сказать, сколько листьев упало с соседней берёзы и был в курсе событий семейства ежей, обосновавшихся под его деревом. Поляна, на краю которой росла точка наблюдения каджита также не изобиловала событиями. Один раз на ней стая волков загоняла несчастного зайца, второй раз бодались два оленя. Между этими событиями прошло три месяца, незаметно по спать на посту было невозможно, Ф’Жухрай должен был каждый час передавать сообщение по камню:        — Рядовой Ф’Жухрай докладывает. В четвёртом секторе никаких происшествий не было.       И так весь день. Такая скука заставляет обращать внимание на любое изменение обстановки в пределах видимости. Однажды Ф’Жухрай с не поддельным интересом наблюдал за тем, как дикий кот на ветке дерева жрёт какую-то птичка, а потом три часа на этой же ветке спит. Участок Ф’Жухрая был не удобен для переходов, через горы, на подходах к которым и располагался наблюдательный пост каджита, никто не лазил и единственными нарушителями границы являлись дикие звери.       Во время последнего на военной службе дежурства скучная череда событий резко прервалась. Ровно в полдень Ф’Жухрай съел обеденную порцию сухого пайка и приготовился снова тупо втыкать в пространство, как его внимание привлекла небольшая рябь воздуха в центре поляны. Отупение сошло моментально, солнце сегодня не печёт так сильно, чтобы воздух у земли волнами шёл. А волны, тем временем, становились всё чётче и чётче, а затем пространство в четырёх местах вспухло, на мгновение окрасившись в фиолетовый и разгладилось. На поляну вывалилось четыре тела и, утонув в высокой траве, остались лежать. Ф’жухрай тут же схватился за камень:        — Командир! Командир! — От возбуждения каджит забыл и о уставе, и о правилах доклада. — Тут какая-то фигня творится, магическая аномалия выплюнула четверых человек! Разглядеть их Ф’Жухрай их не успел, они в траву упали, не понятно, то ли мёртвые, то ли без сознания.        — Кто докладывает и почему не по уставу? — На этих словах каджит резко протрезвел и начал доклад как положено.        — Командир, рядовой Ф’Жухрай докладывает. В четвёртом секторе замечена подозрительные аномалия, предположительно, имеет отношение к магии, она перенесла отряд, состоящий из четырёх человек. Пока рассмотреть вторженцев не имеется возможным.        — Вот, так и надо докладывать. Рядовой Ф’Жухрай, глаз с нарушителей не спускай, обо всех их передвижениях тут же докладывать мне. Ничего, кроме слежки, не предпринимать, я вышлю семерых разведчиков для захвата, больше прислать не могу, все заняты. Всё понял?        — Рядовой Ф’Жухрай приказ понял, разрешите выполнять!        — Давай.       Камень погас и Ф’Жухрай расслабился, он почему-то во время разговора с начальством невольно напрягается.       Ф’жухраю очень интересно, чем это занято двести человек из подразделения быстрого реагирования? Ну не Ульфрика Буревестника же берут. Ладно, нужно следить за пришлыми, а то один уже ворочаться стал.