Hotel California

Когда Дин выкарабкался из омута танцующих теней и нашел в себе силы разлепить глаза, он увидел светлый потолок и ветвистую люстру. Украшающие плафоны ветки тянулись рогатыми пальцами, рассекая номер на кусочки. Дин попробовал приподняться, но руки разъезжались, тонули в вязком пододеяльнике как в зыбучих песках. С трудом повернувшись к окну, он уставился на бархат ночи в прорези – как это романтично – светлых легких штор. Звезды сияли точно так же, как в момент, когда он отрубился, и гитарная мелодия плыла по номеру, отражаясь от стен. По невзрачным обоям извивались живые тени – вслед за качающимися за окном деревьями. Дин со стоном повернулся на бок, а затем на живот, сползая к краю кровати. В дверь застучали, сначала тихо и дробно, а потом четко и очень-очень гулко. - Что произошло? - спросил сам себе Дин. В горле саднило, хотелось пить. - Эй, сонный постоялец! – из-за двери послышался бодрый голос Эйдана, - ты проспишь самое замечательное время суток. Или уже проспал. А может и не проспал, это ты сам решишь, только впусти меня! - Изыди, демон, - проскрипел Дин, поднимаясь на ноги и медленно подходя к двери. По босым ступням пробежал ледяной воздух, когда дверь номера открылась, позволяя сквозняку зацепить шторы и вытянуть их в кромешный мрак. Эйдан стоял на пороге чуть привалившись к косяку, как тогда, при первой встрече. - Тебе так не понравилось мое общество, что ты отключился на середине затяжки, – подначивающее ухмыльнулся он, - Так можно войти? “Как будто ты этого не сделаешь без моего разрешения,” – сердито подумал Дин. Ему было неуютно от мысли, что он неизвестно сколько времени провалялся в наркотическом бреду. Или алкогольном, не так уж важно. В солнечном сплетении подсасывало противное чувство, что он похерил больше суток. - Проходи. Который час? - Самое время отскребать тебя с кровати и идти развлекаться дальше. Ты задолжал мне оргазм, кстати, - Эйдан дернул Дина на себя, обдав облаком парфюма, и слегка коснулся губами его губ. Гитарная мелодия усилилась, навязчиво отдаваясь в ушах. Дин потерялся во времени и пространстве, между жаром тела Эйдана и выстужающим ветром из окна. - Мне… Мне стоит сходить в душ, - прошептал Дин, вопреки собственным словам сильнее вцепляясь в кожаную куртку Эйдана. “Успел накинуть?” - Угумффф, - Эйдан сверкнул глазами и подпихнул Дина к двери ванной. С металлическим щелчком замка, наваждение спало. Вокруг Дина выросла ванная комната, пугающе настоящая, в противовес зыбкой спальне. Капли воды были мокрыми, как им положено, полотенце – мохнатым и скрипучим от чистоты. Гель для душа оставил в духоте отпечаток цитрусовых, зубная паста чуть горчила ментолом на языке. Реальность была опьяняющей и страшной одновременно. Она как будто отступала рядом с Эйданом, не рискуя сражаться на его территории, но настигала неизменно, находя бреши в броне. В голове настойчиво бился не получивший вопроса ответ о времени. По внутреннему ощущению, прошло как минимум несколько часов, но тогда небу стоило хоть немного изменить цвет. Дин попытался сосредоточиться, высчитывая время. В отель он завернул около одиннадцати, плюс-минус полчаса ушло на регистрацию, со всеми мелочами вроде забрасывания чемодана под кровать. Но сколько времени утекло, пока они с Эйданом сидели и пили, пока целовались? Что-то не сходилось. - Ты утопиться решил? Тебе не стоит мешать в важный момент или, наоборот, пафосно вынести дверь и спасти за секунду до гибели? – голос Эйдана звучал глухо и шипяще, дверь поскрипывала: он явно навалился на нее с той стороны. И снова то ощущение – реальность поплыла, заволоклась паром от горячей воды, истаяла и осела прозрачными каплями на крошечном зеркале. Дин наскоро вытерся и вышел, на ходу застегивая джинсы. Все знакомые звуки отражались от стен, принимая незнакомые интонации. Эйдан подошел, мягко ступая ботинками по ковролину, кожанка скрипнула в рукавах, когда он провел рукой по влажным волосам Дина. - Нас ждут завораживающие ритмы, - горячо и вибрирующе, - ты готов танцевать до изнеможения? До абсолютной потери памяти? Возможно ли было спорить? Возможно ли было хоть что-то противопоставить заклинанию, в которое превращались все слова Эйдана? Для Дина ответ был ясен.