Градиент малолетки

      Сегодня в рабочем графике Лив были только две смены в «Клевере», а поэтому она вернулась домой ещё до темноты и не промёрзнув, хотя не только ночи, но и дни, казалось, становились всё холоднее и холоднее. И это лето не выдастся жарким в Англии, но не беда — девушке всё равно больше нравилась осенняя погода, присутствующая и сейчас, а поэтому она как следует насладилась прогулкой от её станции метро до дома, её голова была свежей и не слишком забитой, не то что на работе, ведь там она только и думала, что о других расследованиях, с которыми каждый день детективу приходится сталкиваться. «Вот это работа», — мечтательно вздыхала девушка, с девяти утра и до семи вечера просто подавая масляные закуски к дешёвым напиткам. Да, она не знала, сколько мистеру Холмсу платят и платят ли ему вообще, но зато он был каждый день по-разному занят, никакой рутины, никакого давящего однообразия. Вчера она была слегка другого мнения о его работе, мало того, вчера бы она ни за что не хотела бы повторить то, что с ней случилось, но сейчас, переспав ночь и хорошенько отдохнув, при этом даже не прогуляв генеральную уборку в баре, на которую и без всяких приключений она редко являлась, Лив думала совсем иначе. Что там, она почти завидовала мужчине и точно бы ещё раз составила бы ему компанию в абсолютно любом расследовании, если бы тот только позвал.       Но он не позовёт. Зачем это ему? И хоть Лестрейд вчера после короткого допроса и рассказал, что обычно сыщик работает в компании его соседа Ватсона, но сейчас вынужден был или терпеть одиночество, или цепляться за Скотланд-Ярд, он всё равно наверняка лучше предпочтёт не связываться снова с девушкой. «Во-первых, я не коп и не врач, чтобы ему пригодиться. Во-вторых, я и близко не умею так мыслить, как хоть кто-нибудь из его свиты, не говоря уж о нём самом. И в-третьих, Лив, ты — метр с кепкой и идеальная кандидатура чтобы не подумав что-то потрогать, а потом от этого и помереть. Не возиться же ему с тобой снова», — убеждала девушка саму себя в том, что не нужно ему звонить и проситься на расследование. Это как минимум будет унизительно и как максимум безрезультатно.       Но опустевшая в один миг квартира, в которую ей теперь официально можно было заселяться обратно, только одним своим видом заставляла ещё больше хотеть снова окунуться в мир детектива Холмса, где хоть какая-то занятость спасала бы девушку от мыслей о Даене, нагрянувших совершенно внезапно когда все расследования наконец прекратились. Встряхнув головой, чтобы наконец выбросить весь вчерашний вечер и желание в него вернуться из мыслей, Лив без стеснения сорвала ярко-жёлтую полицейскую ленту и вошла в помещение, в котором и живого места не было от всего того бардака, что навели и оставили после себя полицейские. Ну хоть на и без того пыльное ковровое покрытие не натоптали, явно обувшись в бахилы прежде, чем войти. Всё остальное же было в полном беспорядке — все ящички, особенно у раскладывающегося диванчика Даены, были выдвинуты и бестактно вывернуты на пол. Ванная и комната Лив, что до этого была заперта на замок, тоже не остались в стороне — видимо, инспектор Лестрейд с его командой действительно долго не хотели проверять версию мистера Холмса, а от этого и старались найти как можно больше доказательств, указывающих на мистера Уилфорна. Они также обыскали и кухню, а на их тёмном обеденном столе полицейские обвели тело убитой девушки мелом, отчего это место буквально приковало взгляд Лив к себе, а по её телу побежали мурашки. Оглянувшись, она стала представлять себе момент убийства Даены, хотя это сейчас было последним, что ей было нужно: скорее всего миссис Уилфорн, в точности, как Лив вчера, пришла под предлогом «просто поговорить за чашечкой чая» с девушкой, а поэтому та её и впустила, лишний раз не подумав. Они пили чай не на кухне — две чашки и чайничек так и остались стоять в гостиной на том же кофейном столике, где Лив хранила свой нож, вот только жидкость из них изъяли на обследование, и вероятнее всего это сделал детектив, ведь полиция, по его словам, ещё долго была не в курсе о яде. Обманутой жене удалось подлить отраву Даене в чай, отчего далее той стало плохо — она, шатаясь, побрела к кухне, допустим попить воды. Её последние передвижения можно было чётко отследить по обведённым таким же мелом вмятинам на ковре, определённо принадлежавшим тапочкам Даены, — вот она добирается кое-как до столешницы, но уже в следующую секунду отталкивается от неё и из последних сил оборачивается, скорее всего чтобы взглянуть на недавно пришедшую гостью. Но Лив готова была спорить, что девушка ни на секунду не заподозрила миссис Уилфорн, а лишь только хотела позвать ту на помощь, но женщина и с места не сдвинулась, кривя свои тонкие губы в точности, как она вчера их кривила на Лив. Даена уже было двинулась к ней, еле-еле перебирая отказывающими ногами, но вдруг все силы наконец разом иссякли, и та рухнула без сознания прямо на стол, тут же начав с него съезжать. Но убийце её первое место приземления понравилось, оно было удачным, а поэтому та, наконец встав, решила приподнять любовницу её мужа обратно, естественно не забыв надеть перед этим синие латексные перчатки для осторожности.       Далее всё по сценарию — ещё редко дышащее, но всё же живое тело Даены она придушила так, словно ей этого ничего не стоило, и окончательно лишив ту жизни, стала уже посмертно давить на горло, оставляя нужные следы удушения вместе с синяками и вмятинами от сильных пальцев… Всё было продумано до мелочей. И от этого Лив было совсем тошно. Она и не заметила, как на глаза навернулись слёзы, грудь стала вздыматься чаще, а на лице застыла жуткая паника, словно она только что увидела всё это собственными глазами, при этом не имея никакой возможности помочь Даене. Впервые после смерти соседки её с головой захлестнула истерика, а ужас и непонимание душили так, что было трудно дышать, но ещё труднее было всё-таки свыкнуться с мыслью, что в мире ежедневно происходят такие страшные вещи, и что Даены больше нет лишь только из-за того, что она решила потягаться с женатым мужчиной. Вот только знала ли она, что тот женат? Не мог ли мистер Уилфорн ей наврать, при этом став хоть и не физическим, но всё же точно таким же убийцей, как его жена? Лив было неизвестно, но также и неважно. Её внезапно захлестнула слепая ярость — как же можно по такому дурацкому поводу лишить человека жизни? Как же можно вот так просто распоряжаться чужими судьбами? И никакое свершившееся правосудие, никакой тюремный срок для миссис Уилфорн не вернут девушке её соседку. Весёлую, немножко ленивую, простодушную, глуповатую, добрую соседку, чья жизнь завершилась совсем не так, как должна была, — в боли, непонимании и всепоглощающем страхе…       — Мисс. Мисс, вам нужно успокоиться, — когда пришедшие без предупреждения работники из Скотланд-Ярда появились будто из ниоткуда в её квартире чтобы забрать все свои вещи, оставленные здесь для дальнейших расследований, которые, к счастью, так и не продлились, Лив сидела на полу и рыдала, уткнувшись лицом в собственные колени и всё никак не превозмогая сильную истерику. Она даже не сразу обратила внимание на копов, так что для неё их внезапное присутствие стало настолько шокирующим, что и слёзы забыли, как им течь, но уже вскоре снова вспомнили.       — Господи боже, — наспех вытерев лицо руками, пробубнила с заложенным носом девушка, пока её щёки покрывались стыдливым румянцем. — Извините, я просто… Я… — она так и не смогла сказать, что произошло. Просто в какой-то момент осознание того, что девушка снова одна ударило её под дых и напрочь выбило всю землю из-под ног. Да, она откровенно себя жалела, хотя всю свою сознательную жизнь хотела никогда таким не заниматься и другим не давать, но в данной ситуации это было очень непросто, почти невозможно. Кстати говоря о других — панически осмотревшись и увидев в маленькой квартирке лишь женщину, присевшую рядом и мужчину, неловко проверявшего, ничего ли они не забыли, Лив с облегчением выдохнула, к своему счастью не увидев здесь детектива. «С чего ему быть здесь, он ведь раскрыл это дело и пошёл дальше», — тут же поправила себя она, покачивая головой от столь дурацких мыслей. — Простите, — в итоге просто прошептала она, безвольно опустив руки, когда лицо снова начинало морщиться от новых приступов рыданий.       — Нет, ну-ка хватит. Давайте, вставайте, — дав девушке опереться о своё плечо, полицейская с лёгкостью поставила ту на ноги, скомандовав своему напарнику идти к машине. — Я понимаю, что вы чувствуете. Сама недавно потеряла отца.       — Мне очень жаль, — тут же ответила Лив, обречённо всхлипнув.       — Не стоит. Да, это очень грустно, когда люди умирают, но им совсем не грустно там, где бы они ни были. И им становится грустно лишь тогда, когда они смотрят на нас и видят, как мы плачем. Раз так случилось, значит так было задумано, суждено. — её слова не совсем подходили под то, во что веровала девушка и под то, что ей бы хотелось услышать в данный момент от абсолютно чужого, но мудрого, словно прописанного по сюжету персонажа, но тем не менее глубокий голос женщины, её неспешная интонация и мягкая улыбка на персиковых губах смогли слегка заглушить щемящую боль в груди Лив. — Знаете что я сделала, когда мой отец умер? Пошла и напилась с друзьями в баре. Никто из родственников меня не понял, а мама и вовсе сначала подумала, что мне дела нет, но вскоре я ей объяснила, что значил мой поступок. Мне было невыносимо больно, но я смогла заглушить эту боль и пойти дальше почти в тот же день. Я смогла отпустить эту боль, смогла отпустить отца, и неважно каким способом. Его больше нет, ничего не попишешь. Так попробуйте и вы. Пойдите куда-то или займитесь уборкой, отвлекитесь от боли, и она уйдёт. — Лив хмыкнула и улыбнулась, запястьями продолжая размазывать слёзы вместе с косметикой по лицу. Но затем она твёрдо кивнула, будто наконец взяв себя в руки, хотя по её виду и не скажешь, что с девушкой уже всё было в порядке. Но полицейская, тем не менее, ещё на дольше задерживаться не могла. Коротко попрощавшись, напоследок даже ободряюще сжав плечо девушки, хранительница закона и порядка ушла, а Лив тем временем, всё всхлипывая и терпя проигрыш икотке, стала по чуть-чуть наводить порядки, прежде чем начать собираться на вечеринку, что должна помочь ей прийти в себя, если верить личному опыту полицейской. Да, ей определённо не помешает сегодня напиться. И большое спасибо другу мистера Уилфорна, что решил устроить праздник именно сегодня, ведь если бы не он, то хорошенько выпить обошлось бы девушке слишком дорого, а при её моральном самочувствии это бы лишь помешало, став ещё одним поводом поплакать.       Её сборы на вечеринку совсем не походили на то, что обычно бывает в фильмах — никаких бесконечных ванных процедур, выворачивания всего гардероба на пол и сотни попыток ровно нарисовать стрелки чёрной подводкой. Всё ещё будучи очень растрёпанной и морально неготовой куда-либо идти, Лив через силу умылась, провела мокрым от мицелярной воды ватным диском по местам на лице, куда размазанная от слёз тушь особо въелась, и накрасилась ровно так же, как она обычно красилась на работу — просто уложила брови гелем-фиксатором, заново накрасила ресницы, припудрилась и, чтобы уж точно быть похожей на приглашённую гостью, а не официантку бара «Клевер», добавила на скулы халайлайтера, а на губы блеск, который девушка невзлюбила ещё с самого первого использования, ведь с ним совершенно нельзя было ни есть, ни пить. «Но зато красиво. Надо чем-то жертвовать», — как назло тут же вспомнились Лив слова бывшей соседки, которая настолько ценила и любила всю эту внешнюю красоту и моду, что и работала исключительно в таких сферах — то продавцом в косметических магазинах, то консультантом во всяких масс-маркетах. Нужно отдать той должное, ведь именно из-за её усилий у Лив сейчас было так много косметики, что хотели пустить на тестеры, но вместо этого которую Даена с лёгкостью утащила домой, и красивой одежды, которую соседка брала со скидкой для сотрудников или под конец коллекции, когда она стоила копейки. Да, девушка хоть и не блистала умом, но была очень доброй и щедрой, ничего не жалела для Лив и денег с той не брала, когда та хотела по-честному отдать их Даене за вещи. Снова глубоко вдохнув и выдохнув для восстановления спокойствия, хотя на глаза уже и без того успели набежать горячие слёзы, девушка быстро выбрала, что ей надеть, ведь настроения заморачиваться ещё и над одеждой не было, — на ногах простые чёрные джинсы в обтяжку, далее широкий ремень с вышитыми на чёрном кожзаме красными розами и яркой пряжкой, сделанной под известный бренд, выше был такой же по цвету гольфик, а поверх него для контраста Лив решила накинуть белоснежную джинсовую куртку, которую ещё ни разу не надевала в страхе быстро ту запачкать. Довершали образ её ежедневные белые кеды, подошвой которых лучше было нигде не светить, металлическая цепочка, приобретённая на барахолке, и её фирменный пучок на голове, из которого вечно торчали непослушные русые волосы, но сейчас это было как раз кстати — Лив так и чувствовала, что чуть ли не впервые за очень долгое время выглядит довольно стильно, она смотрелась так, словно была типичной ни о чём не волнующейся студенткой, и девушка тут же стала жалеть, что не ходит так каждый день. «А куда мне так, собственно, каждый день ходить?», — тут же вспомнив, что её жизнь не жизнь той самой беззаботной студентки, чьё обучение, жильё, еду и разнообразные развлечения не устают оплачивать родители, поправила она саму себя, дополнительно вытянув в прическе ещё пару локонов у лица. И чтобы ещё сильнее не портить себе настроение долгой поездкой в метро, а потом и нудными поисками нужного дома, Лив вызвала по телефону такси таким небрежным тоном, будто это было привычным для неё делом, после чего наспех распихала по карманам куртки кошелёк, телефон, ключи и блеск для губ, ведь маленькой сумочки специально для таких вещей у неё не было, и наконец быстро покинула дом, и так проведя в квартире намного больше времени, чем ей хотелось и моглось. И как она только собирается жить здесь и дальше?..       — Здравствуйте, — издалека поприветствовал охранник только успевшую вылезти из такси Лив, стоя на крыльце ну просто невообразимо шикарного особняка, гости которого, в отличии от девушки, уже давно сюда подоспели, заставив всю подъездную дорожку и бордюры у дома своими дорогущими автомобилями. «Нужно было накраситься больше. И одеться получше. А лучше было бы вообще сюда не приходить», — ещё совсем недавно будучи полностью довольной своим внешним видом, подумала Лив, увидев в больших окнах дома безупречно одетых гостей и обречённо вздохнув. Но её опоздание уже приметили, а значит смыться сейчас было бы как минимум странно, и только эта мысль продолжала двигать девушку вперёд к учтивому темнокожему охраннику в строгом классическом костюме.       — Здравствуйте, — подойдя ближе, наконец поздоровалась Лив в ответ, заворожённо продолжая смотреть в высокие окна за спиной мужчины — те будто были специально не зашторенными, выпуская яркий, но мягкий и почти что золотистый свет на улицу, отлично предоставляя обзор на все те богатства, в которых купался хозяин дома. «Обалдеть», — вспомнив, в каком неудобном и ободранном захолустье она живёт, только и смогла подумать она об этом дворце из сказок наяву. Нет, это скорее напоминало особняк Великого Гэтсби — так же шикарно, так же помпезно, так же дорого. И так же, как Нику Каррауэю в книге, Лив здесь было не место.       — У вас есть особое приглашение или вы пришли сюда просто? — словно слегка повторяя сюжет книги, продолжил охранник, явно ожидая отрицательного ответа от гостьи, но та мигом дала мужчине пригласительную открытку, на что он, мельком глянув на неё сверху вниз, чего Лив не могла не заметить, слегка удивился. Но догадавшись, что её могли пропустить сюда и без этой бумажки, девушка пожалела, что и вовсе её взяла и так бережно держала в руках всю дорогу, боясь помять.       — Тогда проходите, пожалуйста. Мероприятие для вас должно начаться уже совсем скоро. Как только услышите слово «мозги», проследуйте туда, куда пойдут все — в большой зал номер два на втором этаже. — и словно ни в чём не бывало, мужчина вежливо ей улыбнулся, вернул приглашение и приоткрыл для Лив двери, пока та стояла и не знала, что делать дальше. Какие «мозги», какой большой зал номер два, куда ей надо было потом идти?.. — Ну же, — чуть поторопил он девушку, когда к ним стал приближаться ещё один опоздавший гость. И, не желая больше испытывать неловкость и привлекать к себе лишнее внимание, она наконец переступила порог вечеринки, что только что стала слегка интересней и ещё более нетипичной в её глазах.       А внутри было ещё красивее, чем она могла себе представить. Эта шикарная мебель, высокие потолки, огромное пространство, где с лёгкостью могли танцевать венский вальс как минимум пять пар одновременно, и где сейчас кучковались в зависимости от статуса гости настоящего книжного торжества, все выглядевшие просто шикарно. И вспомнила Лив о том, что хозяин особняка какой-то там знаменитый актер, только когда и вокруг себя она стала замечать более-менее известных или хотя бы влиятельных личностей Лондона. Вот вам одна из самых известных репортёрш на «Би-Би-Си», вот директор центрального банка, вот ещё какая-то очень стильно одетая девушка… Хотя постойте, это просто официантка. И даже она сейчас выглядела более к месту, чем Лив — та сильно выделялась, будучи одетой для вечеринки слегка другого характера, а поэтому не подходила ни к одной компании гостей не только из-за того, что никого из себя не представляла, но и из-за её прически и макияжа, что были сделаны её же руками, когда как все главные красотки этого вечера явно тратили свои денежки и драгоценное время у мастеров в салонах красоты. И что же, теперь весь вечер подпирать стену и смотреть, как тешат своё эго богачи?       — Ну уж нет, — пробормотала себе под нос девушка, выхватив с подноса у проходящего мимо официанта какой-то красивый, но ещё неизвестный ей коктейль и наконец вспомнив, для чего она сюда пришла — чтобы не быть в её опустевшей квартире совсем одной и чтобы напиться, естественно. И в конце концов, её сюда пригласили, она не забрела сюда по случайности, а значит девушке можно было точно так же здесь находиться, как и всем остальным. «Но как только вложить себе это в голову?.. — удручённо отметила она и тут же заторопилась к опустевшему местечку у барной стойки, стараясь не сталкиваться ни с кем взглядами, но явно чувствуя, что за её коротким дефиле к бару одновременно пронаблюдали как минимум пара человек. — Или мне просто всё это мерещится». Тем не менее, Лив продолжала чувствовать себя неловко, делая первый глоток своего напитка из сахарной трубочки и ещё не зная, что совсем скоро она будет как минимум с половиной из этих богатых и знаменитых людей на равных, хоть и совсем ненадолго, почти мимолётно, но навсегда в её памяти.       Желанием как можно больше выпить разнообразных напитков на этом жутко пафосном вечере Лив не ограничилась, ведь ей также было интересно изучить дом и его окрестности. Но рассмотреть всё как следует внутри не вышло — те комнаты, что были доступны всем гостям быстро ей надоедали, ведь кроме людей, стоящих у очередного бара, стола с закусками, всяких примитивных развлечений и украшений там ничего интересного и не было, а все остальные комнаты были или заперты, или под охраной. Девушка ни в коем случае не осуждала хозяина — ей бы тоже не хотелось, чтобы посторонние люди шастали по её дому, но с другой стороны зачем тогда этот человек всю эту толпу приглашал? И вообще знает ли хозяин дома всех этих людей? Ведь вряд ли здесь было много таких, как Лив, все эти гости совсем не были на неё похожи, не смахивали на людей, что получили свои приглашения чисто случайно и то даже не лично от человека, устроившего эту вечеринку. «И где сам Великий Гэтсби, собственно? — мысленно задала Лив самой себе вопрос, будто она знала, как выглядит хозяин дома и осмелилась бы с ним заговорить, увидев его. — Тогда ещё коктейль и пойду смотреть сад». И только она двинулась к своему так и не занятому после её ухода месту у барной стойки, как вдруг все гости стали хлопать, пускать белоснежные улыбки и возгласы приветствия в сторону лестницы, по которой Лив минутой ранее хотела подняться, но была в который раз остановлена одним из охранников. Она тоже обернулась, сразу же догадавшись, что возвышался над всеми гостями на молочной мраморной лестнице как раз-таки мистер Гэтсби собственной персоной. Девушка тут же его узнала — это же сам Кёртон Одис, один из самых популярных актёров за последние пару лет! «Ничего себе у мистера Уилфорна знакомые», — таращась на голливудскую знаменитость родом прямиком из Лондона, подумала Лив, подняв в точности как все гости свой бокал с шампанским.       — Спасибо всем, кто пришёл сегодня. Как вы знаете, две тысячи девятый и две тысячи десятый были очень щедрыми на роли, я не был дома почти всё это время. Но теперь я здесь, с моими друзьями, и я очень хочу отпраздновать за одну эту ночь всё, что я пропустил — Хэллоуин, Ночь Гая Фокса, День благодарения, Рождество, Новый год, Пасху и даже собственный день рождения! — гости разом зааплодировали, что автоматически сделала и Лив, при этом слегка поражаясь его самолюбию и через чур манерной, наигранной речи. — О боже! — драматично воскликнул он, когда девушка перестала его слушать. — Ну где же мои мозги?! Я приготовил каждому из вас по маленькому подарку в конце вечера, не забудьте получить свой у прислуги, когда будете уходить! — после его риторического и наверняка заранее продуманного вопроса Лив опять перестала вслушиваться в смысл тщеславных слов, но уже не от того, что ей стало скучно— она чётко услышало тот самый код, о котором в начале вечера сказал ей охранник. «Мозги». Стараясь особо не выделяться, та завертела головой из стороны в сторону и увидела, как то же самое делали и некоторые другие гости самого разного типа — они так же высматривали тех, кто понял скрытое послание Кёртона. Некоторые же не стали дожидаться особого приглашения и под разными предлогами стали медленно пробираться вслед за ушедшим на второй этаж актёром. Схватив свой бокал с шампанским, словно он вдруг что сможет ей чем-то помочь, девушка тоже стала придерживаться нужных инструкций, о которых ей говорил встречающий гостей охранник на улице, хотя она до конца и не была уверенна, стоит ли ей это делать. Вдруг в голову закралась интересная мысль — а что, если у всех этих людей, что поняли послание Кёртона так же, как и она, тоже есть приглашения? Вдруг всё это связано, и сейчас из вип-вечеринки она перейдёт в ультра-вип? «Стоп», — прервала весь этот водоворот верных и неверных мыслей Лив, когда в толпе она рассмотрела крайне знакомую кучерявую голову. Мужчина, как всегда элегантно одетый и сдержанный, неспешно прокладывал себе путь ко второму этажу, и в его руках девушка увидела то самое приглашение, какое дал и ей, и ему один и тот же человек и в одно и то же время…       — Мистер Холмс! Шерлок! — тот мигом застыл, про себя надеясь, что её звонкий оклик ему только послышался, но обернувшись, он и вправду увидел Лив, одетую намного лучше, чем всегда и слегка обрадованную тем, что наконец-то она не одна белая ворона на этом сомнительном мероприятии, что вызвало только очередное закатывание глаз у мужчины. Да, он так и думал, что она здесь появится, ведь судя по всему тому, что он подмечал за ней раньше, ей совершенно нечего было делать почти во всё своё свободное от работы время, чему мужчина был ужасно не рад, ведь теперь, явно заметив его и ещё и проорав об этом на весь холл, она явно от него не отвяжется. Но поделать больше ничего было нельзя, а поэтому детектив, лишь глубоко вздохнув от огорчения, слабо кивнул ей и, подметив лишнее к себе внимание, снова повернулся к Лив спиной и продолжил подыматься по холодным каменным ступенькам, одной только рукой незаметно показывая Лив, куда им нужно пойти дальше — вместо того, чтобы скрыться со всеми остальными особыми гостями за правым поворотом второго этажа, детектив подзывал её в противоположный коридор, где подёргав за все ручки и найдя лишь одну незапертую спальню с погашенным светом, тот собирался быстренько объяснить девушке всю ситуацию и попросить её не участвовать в процессе, как это было в прошлый раз, но всё снова пошло не по его чёткому плану.       Как только он вошёл туда, а следом за ним и Лив, тихо прикрыв за собой двери, мистер Холмс тут же понял, что в комнате есть кто-то ещё. Да и спальня эта сильно отличалась от всех тех, в которых он сегодня уже успел побывать, проверяя свои теории, — эта была роскошней всех и с чёткими следами длительного пребывания в ней, когда как другие явно были сделаны для гостей, что никогда не оставались на ночь, а поэтому и ни разу не пользовались дополнительными спальнями. Здесь было очень убрано и чисто, но многочисленный мусор, считающийся у обычных людей сувенирами и реквизитом со съёмочных площадок, явно указывал на то, что это была не просто очередная комната с кроватью, но комната самого Кёртона, и она бы точно была заперта или под охраной, если бы самого хозяина в ней не было. А поэтому, сделав вид, будто детектив не разглядел актёра в темноте, который в одно мгновение одиноко стоял у окна и победно улыбался, а уже в другое оборачивался на их с Лив внезапное появление у себя в спальне, тот быстро прижал девушку к закрытой двери из красного дерева и сделал вид, будто неистово целует её шею, лишь прижавшись к ней носом, закрыв при этом своим телом весь пикантный обзор актёру. Девушка, в свою очередь, окончательно растерялась, застыла на месте и оттолкнула мужчину от себя лишь тогда, когда наконец заметила стоящего в лунном свете другого мужчину, совсем по-девичьи при этом ойкнув от испуга и неожиданности.       — Посмотри! — всё ещё не понимая, что происходит, но видя, как на них с Шерлоком таращится владелец дома, она как раз-таки выдавала и тому, и детективу вполне подходящие под ситуацию эмоции, а поэтому в правдивости всего происходящего мистер Одис не усомнился ни на минуту, что сыщику было лишь на руку.       — Оу, — словно только увидев постороннего, сказал тот, наконец отпустив Лив и переведя глаза на актёра, пряча при этом собственное лицо в тени. Кёртон заговорчески ухмылялся.       — Вы здесь по приглашению, ребята?       — Д-да, — ужасно смущаясь и благодаря бога за то, что здесь было так темно, сказала Лив, продемонстрировав при этом свою открытку, а точнее лишь её очертания.       — Тогда не буду злиться на потенциальных покупателей. Но прошу вас, проходите уже в зал, всё скоро начнется. Ну ладно, дам вам ещё минутку, — и, весело тем подмигнув, хозяин вечеринки, что совсем теперь была непонятной для Лив, неспешно покинул свою же комнату, насвистывая под нос какой-то мотивчик.       — Что за х… — как только шаги Кёртона достаточно отдалились, тут же накинулась девушка с вопросами на Шерлока, что всё это время так и держался совсем-совсем близко, продолжая играть роль внезапно застуканной парочки с той, которая, как оказалось, ещё вполне может ему пригодиться и уже пригодилась. Иначе ему бы пришлось выдумывать более сложное оправдание тому, что он забыл в комнате у известного актёра, и это всё вполне могло бы закончиться раскрытием его личности. А так он остался незамеченным в роли какого-то богатенького парнишки, пришедшего на этот тайный аукцион лишь чтобы свою одноразовую пассию впечатлить, и это Холмсу тоже было выгодно.       — Спасибо, — искренне сказал он Лив, демонстративно поправляя свои волосы так, будто только что ничего особенного не произошло. У него вести себя так, видимо, было привычным делом, на что девушка сначала лишь истерически хмыкнула, и лишь потом снова спросила, в какой очередной спектакль она попала.       — Клянусь всем, что есть, но ты никуда не пойдешь, пока не скажешь, на кой чёрт нюхал мою шею на протяжении пяти секунд!       — Ты считала? — в свою очередь хмыкнув с этой типичной для детектива однобокой ухмылкой на губах, спросил он, после чего, не желая больше терять ни секунды своего драгоценного времени, решил быстренько всё рассказать до того, как аукцион начнется. — Полгода назад я получил это дело, но так и не смог раскрыть. Я знал, что это временно, и вот наконец моё время настало.       — Хватит хвастаться, к сути, — и самой желая узнать все подробности как можно скорее, чтобы снова стать вовлечённой в дело, поторопила она его, в ответ получив очередной неодобрительный взгляд от мужчины. «Упс», — лишь только успела подумать она о том, что скорее всего вся эта авантюра снова не пройдёт для неё идеально гладко, прежде чем Шерлок продолжил.       — Эта выскочка полтора года назад была взята на главную роль в полу-документальном фильме о самых древних шахматах в Англии. Естественно, их никто бы не дал актёрам как реквизит для съёмки, но всё же взглянуть на них и даже потрогать главному герою дали, это произошло в музее на острове Льюис, Шотландия. Ты обратила внимание, какой у него дом? Весь в подлинниках настоящего искусства. Да что там, здесь даже есть пара пропавших картин дрезденской галереи, но не в этом суть. Кёртон — настоящий любитель таких вещей. Но также большой любитель денег, а тем более хранить у себя пропавшие после приезда актёров шахматы было чрезвычайно опасно, а значит их было лучше продать.       — Пропавшие?       — Да, сразу после их посещения музея шахматы были подмены. У него была лишь одна попытка, и он, подкупив нужных людей, отлично ею воспользовался и подменил все семьдесят восемь шахматных фигурок их точными репликами. И их подмену, особенно подкупленный человек, отличил далеко не сразу, а лишь спустя время, что сделало из него не подозреваемого номер один, а лишь одного из тысячи подозреваемых, ведь за всё то время тот музей успело посетить впечатляющее количество людей. Не знал, что люди ещё пользуются ногами, чтобы посмотреть достопримечательности. В общем, фильм был отснят, для шахмат в фильме сделали ещё один комплект поддельных фигурок, но уже не с целью обмана. Большая, нет, огромная путаница, особенно когда музей узнал, что теперь у них лишь реплики, а не самые старинные шахматы Англии и поднял на уши всех, кого только можно было. В этом деле много дыр, но не из-за недостатка моего ума или сведений, а из-за того, что сам актёр поступал неумно. Но всё же, он додумался не продавать эти шахматы тут же, как он их заполучил, ведь это бы сразу навело на него все следы. Он ждал, ждал, и вот терпение кончилось, ситуация наконец улеглась и развивается теперь снова только на территории Шотландии. А значит время для подставной вечеринки с подставными гостями, ведь те, кто остался внизу, вдруг что лишь оправдают честное имя Кёртона и скажут, что тот просто решил устроить вечеринку для них, соскучившись после долгих разъездов. Сама доброта. Все же остальные гости — никакие ему не друзья, а лишь, как он сам выразился, потенциальные покупатели, получившие свои приглашения лишь в обмен на доверие и молчание.       — Тогда почему эти приглашения есть у нас?       — Потому что и Кёртон, и мистер Уилфорн идиоты. Актёришка доверился своему давнему, но глупому другу, который знает богатых людей, но сам таковым не является, и поручил ему раздать своим знакомым пару приглашений, но тот вместо этого дал их нам как свою благодарность за дело с его женой. Но какое совпадение! Я не верю в них и не верю в случайности, но если бы не это, мне бы пришлось по-другому сюда проникать, так что выпьем же за то, что мистер Уилфорн такой дурак! — и, даже не спросив разрешения, Шерлок выхватил прямо из тонких пальцев Лив её бокал и выпил остатки шампанского залпом, наконец смочив горло от слишком быстрого и долгого шёпота.       — Вау, — так и не сумев всё это связать воедино, сказала девушка, смотря в нетерпеливое, но довольное лицо Холмса, что прямо-таки из штанов выпрыгивал, желая скорее оказаться за этими дверьми и побежать прямо к… — Так мы, получается, покупатели на аукционе?       — Блестящий вывод, — поставив пустой бокал прямо на пол, ответил ей детектив, наконец провернув ручку и выйдя в коридор, при этом придержав для Лив двери. «Возможно, она не так уж и бесполезна», — в очередной раз подумал он, начиная также обдумывать и то, как она сможет помочь ему в дальнейшем и как ей сделать это правильно. С её вечным непониманием и чуть ли не восторгом от всего происходящего вокруг, Шерлок точно мог быть уверенным в одной весьма важной вещи — она стопроцентно не соскочит с дела, как и в прошлый раз. — Мне будет нужна ещё ваша помощь, — слегка опомнившись и снова перейдя на «вы», сказал он наконец, ведя свою спутницу прямо к тому самому большому залу номер два.       — Хорошо, только скажите, что делать, — пытаясь скрыть свою радость, ведь с настроением всё снова стало нормально и этот вечер больше не был таким скучным, ответила она моментально, и чем ближе они были к двери в правом от лестницы коридоре, тем она больше входила в ажиотаж, хотя не этого от неё сейчас ждали и ей срочно надо было снова становиться спокойной и сдержанной, какой она была до всего этого очередного безумия и до неожиданной встречи с детективом в целом.       — Скажу через минуту. И кстати, хороший аромат.       — Аромат чего? — нахмурив брови, спросила она непонимающе, прежде чем они вместе вошли в очередной красиво оформленный зал, от двери и почти до конца заставленный резными стульями с бархатной обивкой, что были чётко повёрнуты к импровизированной сцене с небольшой трибуной, на которой уже стоял первый лот аукциона.       — Вашей шеи.       Когда всё началось, Лив почувствовала себя героиней уже другой книги — она играла совершенно нестандартную богачку, пришедшую сюда для того, чтобы заполучить желаемое, и не важно, сколько это будет стоить и легально ли это. Вместе с ней в большом зале сидело ещё куча различных покупателей и их представителей, ведь некоторые, представьте себе, не смогли самолично явиться, прислав вместо этого своих доверенных лиц. Или же они сделали это специально, желая оставаться для всех анонимами. Но мистер Холмс уже наверняка знал, кто есть кто и кто кого представляет, ведь он был совершенно спокоен и расслаблен, сидя рядом с девушкой на предпоследних от сцены местах. Ему в этой ситуации очень важно было оставаться незамеченным аж до самого финала, а значит именно Лив придётся выполнить всё то, что должен был сделать мужчина в нужный момент. И та, в свою очередь, опять тряслась из-за предстоящего нового шоу. Что, если дрогнет голос? Что, если когда она станет участвовать в процессе, все гости разом к ней обернутся и заулыбаются так, как улыбаются малышам, которые делают вид, будто они взрослые? Но она тут же собралась с мыслями и вспомнила, что даже несмотря на то, что вчера чуть не умерла, она действовала весьма правильно и уместно, и детектив даже похвалил её в Скотланд-Ярде, а значит и здесь она не облажается. Не должна, по крайней мере. В теории.       — Не тряситесь, — тихо прошептал мистер Холмс до начала аукциона, продолжая разыгрывать из себя лишь представителя богатого клиента, при этом прижимая к уху телефон и продолжая смотреть только вниз, то на пол, то на подёргивающиеся время от времени ноги Лив, стараясь, чтобы его не заметили.       — Легко вам говорить. И что бы вы только делали без меня? — нервно приулыбнувшись, сказала она ему, смотря, как хозяин дома и его помощники готовились наконец-то начать то, для чего они всех здесь собрали.       — Действительно, — не скрывая сарказма, ответил он ей с ухмылкой, приняв от официанта свою табличку и потянувшись за напитками в вычурных железных бокалах. — Вам шампанского или…       —  Я его уже пила сегодня, да и у женщин от шампанского возникает целлюлит, ведь оно не так полезно как вино, например, в нём слишком много сахара…       — Вина уже нет, — заглянув в каждый бокал, быстро прервал её мистер Холмс.       — Да.       — Что — «да»?       — Извольте подать шампанское, мистер Холмс, — официант тихо хмыкнул себе под нос, имея смелость усмехнуться и тут же получив от детектива его типичный неодобрительный взгляд со слегка приподнявшимися широкими бровями.       — Ещё громче сообщи всем моё имя, пожалуйста. И вообще, тебе пить ещё нельзя, — в свой черёд став улыбаться, пока теперь уж Лив возмущённо на него смотрела, мужчина отнял у неё бокал и сделал один малюсенький победный глоток, после чего вмиг отставил напиток в сторону — всё должно пройти как по маслу, а алкоголь этому может лишь помешать. «Тем более если дать его этой», — про себя сказал Шерлок, но девушка, словно прочитав его мысли, мигом пихнула того локтем в бок.       — Мне через полтора месяца уже будет восемнадцать!       — Во-первых, спасибо за эту информацию, весьма полезно, а во-вторых, если ты не знала, пить и курить по закону можно лишь тем, кто достиг двадцати одного. Всё, заткнись, — прежде чем они продолжили и дальше саркастично шептаться между собой, сказал он Лив и двумя вытянутыми пальцами указал на то, что аукцион наконец начинается. Уже и забыв о своём беспокойстве, девушка вновь затряслась и молча потянулась за своим бокалом дабы ещё чуть-чуть набраться храбрости перед началом, ведь для кого-то это и вправду был просто аукцион, не первый и не последний в их жизни, но для неё это снова значило играть на публику, уже во второй раз принимая активное участие в расследованиях Шерлока Холмса. «Что ж, вперёд», — подумал тот, а Лив с ним заодно.       В начале мистер Одис решил продавать всё то, что, видимо, было не приколочено на различных съёмочных площадках, где он бывал, — вот вам кусок декорации из «Великого побега Уолтера», вот пара элементов одежды из коротенького сериала с участием всё того же Кёртона, а вот он бесстыдно торговал автографами своих коллег, и всё это буквально вылетало у него из рук за довольно бешеные деньги. Ставки всё росли, с каждым новым лотом сумма всех этих безделушек увеличивалась как минимум на полтысячи фунтов, но Лив участвовала в каждой продаже, ведь так ей повелел детектив. Но, слава богам, её обязательно кто-то обходил, называя сумму побольше, и девушка тихонько отходила в сторону, будучи заменённой кем-то, кто был готов тягаться дальше. Один раз она правда чуть не приобрела какой-то реквизит из фильма про те самые шахматы, и Кёртон уже чуть не стукнул своим раскладным молоточком по трибуне, обрекая девушку на шесть с половиной тысяч фунтов, но в последний момент её спас какой-то джентльмен с передних рядов, которому она была безгранично благодарна, хотя на публику лишь слабо улыбнулась и склонила голову в сторону нового обладателя черти чего, принимая своё «поражение».       — Вам сегодня не везёт, леди, — прежде чем начать разыгрывать то, ради чего сюда все пришли, сказал Кёртон Лив, отчего они оба наигранно посмеялись. «Нет, это вам сегодня не везёт». — И так, наконец-то главный и последний лот сегодняшнего аукциона. Напоминаю, мои дорогие друзья, что всё то, что сейчас происходит, абсолютно секретно, иначе… Иначе никто из вас больше не получит приглашение на следующую вечеринку! — на этот раз вместе с ним притворно смеялся весь зал, кроме, конечно же, мистера Холмса и его подставного покупателя. Мужчине всё это время было донельзя скучно, и вот наконец тот оживился, сел ровно на своём стуле и крепко сжал подлокотники, готовясь к его самому любимому моменту любых расследований — момент, когда злодей понял, что проиграл, когда в его глазах проскользнут все те мгновения, в которых он напортачил, что и привело детектива к нему. Это для мистера Холмса было как наркотик. Но иногда и настоящий наркотик не был так сладок, как этот самый безупречный момент. — Самые древние шахматы Англии, дамы и господа. Кто нибудь знает их историю?       — Я, — мигом шепнул мужчина рядом, отчего Лив тут же хмыкнула, скрывая смешок. «Кто бы сомневался».       — Всё, что мне известно, что они были найдены рядом с церковью Святого Молуага, где по сказаниям и были изготовлены. Большинство из них сделаны из моржовых клыков, другие же — из китовых зубов. Есть также одна общая история их происхождения, но легенды куда интереснее, я прав? — народ в нетерпении зааплодировал, чем наконец привёл в чувства Кёртона — не время было распинаться, время было наконец получить свои деньги, ведь здесь собрались не просто очередные богачи, желавшие заполучить что-то необычное, но и настоящие охотники за редкостями, которые и без него знали и все эти легенды, и историю, и материалы фигурок. — Ими я могу поделиться с новым владельцем шахмат уже после того, как он или она их получит. И так, леди и джентльмены, начальная цена — сто тысяч фунтов.       Лив быстро пробежалась глазами по залу — здесь ещё ни разу за вечер не фигурировали такие большие деньги, а самая большая сумма, отданная за костюм викторианского стиля из фильма «Киноплёнка девятнадцатого века», была в районе тридцати тысяч. Тогда у неё просто-напросто челюсть отвисла, она никогда и в руках таких денег не держала, но сейчас это был совершенно другой уровень. Но, тем не менее, в воздух тут же взметнулось двадцать или больше табличек участвующих людей, и незаинтересованной осталась только Лив, когда как ей первой, по словам мистера Холмса, нужно было действовать.       — Подними руку! — мигом прошептал он ей с плотно сжатыми зубами, и та, всё ещё потрясённая, наконец его послушалась.       — Мужчина в правом ряду поднял первым, табличка номер 6. Кто даст больше? — комната тут же наполнилась голосами. Лив ничего не успевала, ведь богачи ежесекундно кричали, перебивали друг друга, называли всё большие и большие суммы, но сильнее других трудились представители телефонных покупателей — они то молниеносно переговаривались со своим анонимным начальством, то тоже начинали встревать в процесс и неистово орать свои заоблачные числа. Девушка всё никак не могла выбросить из головы то, что за всю свою сознательную жизнь она наверняка и не потратила таких денег, а ведь они уже давно отошли от начальной суммы, пока детектив Холмс, тем временем, неистово думал — каждый раз, каждый чёртов раз он забывал, каким же потрясающим скотом становятся люди, когда их жизни в опасности, когда происходит что-то, что может навредить им или вот хотя бы когда срочно нужно заполучить что-то ценное, а вокруг тебя толпа точно таких же желающих. Мужчина часто забывал о всех этих примитивных человеческих качествах, и к сожалению, ещё ни раз о них забудет, но сейчас нужно было срочно искать новое решение, пусть и не такое элегантное, каким оно было изначально, но такое, чтобы быстро сработало.       — Поднимись и пафосно скажи «миллион», — когда цена шахматного набора перевалила за четыреста тысяч, сказал он Лив, поняв, что любой другой выход из сложившейся ситуации может помешать его любимому моменту и, собственно, задержке афериста.       — Чего? — выпучив на мужчину глаза, спросила она изумлённо, хотя чего тут было удивляться — всё снова пошло не по ранее озвученному плану, и этого стоило ожидать, так что не став ждать других объяснений, она встала на ноги и… Её было совсем не видно среди других поднявшихся мужчин и женщин. «Господи, какой позор». Но нужно было отметить, что встань сейчас кто-то такой же высокий, как Шерлок, его бы тоже не особо заметили, а поэтому она, не сильно заботясь о дорогой мебели, тут же нашла выход из положения — запрыгнула на стул, гордо выпрямилась и наконец произнесла пугающее число таким тоном, чтобы её точно смогли расслышать. Но такую сумму буквально грешно было бы пропустить Кёртону мимо ушей. — Миллион фунтов!       — Я ждал вашу руку, леди в белой джинсовке. Думал, раз не везло со всем остальным, значит должно повезти сейчас, — тут же отметил её табличку у себя в записях хозяин аукциона, любезно при этом улыбаясь. Все же остальные гости, как и ожидала Лив, тут же обернулись на их с мужчиной задние места, где сидели только они вдвоём, но в их глазах девушка не прочитала тот самый надменный вопрос по типу «Чьё это дитя?», нет, в них она увидела удивление и… Зависть? Очень странная смесь. Спрыгнув со стула, она вышла в проход и продолжила играть так, словно ей ничего не стоило отдать за чёртовы шахматы целый миллион фунтов.       — Полтора миллиона! — прозвучал чей-то хриплый голос с передних мест.       — Два, — тут же отозвалась девушка, действуя именно так, как хотел от неё мистер Холмс, хотя о дальнейшем он её не просил. Шерлоку оставалось только ещё совсем чуть-чуть переждать в тени, скрывая свою непроизвольную улыбку.       — Два миллиона сто тысяч! — воскликнула в азарте теперь уж женщина, при этом обернувшись и язвительно посмотрев на Лив.       — Три миллиона, — пресёк на корню все дальнейшие попытки её обыграть, парировала девушка спокойно и успешно, сложив в небрежном жесте руки в карманы и при этом разведя их в сторону, словно говоря, что на любое их слово у неё найдется свой ответ. Настало её время говорить, и жаль только она поздно поняла, что совершенно легко было распоряжаться и прощаться с тем, чего у тебя нет и никогда не было. Казалось бы, довольно грустная мысль, но сейчас ей всё это лишь приносило удовольствие. Возможно, теперь у неё тоже в любом деле есть свой особенный, любимый момент.       — О мой бог, — не веря своим ушам, сказал Кёртон, сделав шаг назад от Лив, хотя она и так была достаточно далеко от него. Он словно теперь опасался её, а не как раньше был готов над ней остроумно подшутить. Но быстро опомнившись, тот снова включил своего внутреннего актёришку и продолжил восторгаться своим же мероприятием и своими же гостями одним только довольным видом. — Три миллиона раз. — боясь упустить драгоценного покупателя, но при этом также надеясь, что появится ещё один идиот с числом побольше, стал неспешно считать мужчина. — Три миллиона два.       — Шерлок! Что дальше? — шепнула она детективу, который тем временем что-то усиленно считал, да так, что голубые вены до предела сжатых рук стали отчётливо проявляться на светлой, почти белой коже.       — Три миллиона…       — Четыреста семьдесят три миллиона триста восемьдесят пять тысяч шестьсот фунтов ровно. — весь зал охнул, включая и Лив, когда детектив наконец выдал это, медленно откатывая обратно рукава своей идеально белой рубашки. Следом за этим Шерлок неспешно облачился в свой чёрный дорогой пиджак и застегнул его на верхнюю пуговицу, пока за ним, с непониманием на фарфоровых лицах, наблюдал весь зал.       — Простите? — таким тоном, словно Кёртон смеялся над детективом, сказал тот, выгнув свои густые брови в удивлении. — Четыреста семьдесят три миллиона и так далее чего? Галлеонов, рублей? Слонов, в конце концов? — по залу стали пробегать смешки, ведь всё это явно походило на небылицу — какими бы ни были эти шахматы и какая бы история за ними не стояла, они, в конце концов, не из бриллиантов сделаны, чтобы покупать их за такую сумму. Да и покупатель совсем не был похож на того, у кого такие деньги имелись, так что недоумение гостей мистера Одиса и самого актёра было вполне объяснимо. И даже щёки Лив стали уже во второй раз за вечер густо покрываться румянцем, когда Шерлок наконец решил объяснить и ей, и публике, что значили все эти его цифры.       — Секунд. Секунд вашего минимального тюремного срока, мистер Одис. И лучше не зовите охрану — чем проще вы сдадитесь, тем лучше мы сохраним ваше имя в глазах прессы.       — Кто — «мы»? — так оскорблённо, как он только мог, фыркнул Кёртон детективу в ответ, ещё не до конца осознав, что происходит, а поэтому и не желая ударять в грязь лицом перед всеми своими гостями.       — Мы — это полиция, мистер Одис, ведь вы виновны в краже музейного экспоната и попытке продать сценический реквизит за стоимость подлинных фигурок, при этом их оставив себе. Минимум пятнадцать лет, а при осмотре дома ещё плюс десять-двадцать лет к сроку. Так что советую не бежать и не звать охрану, — легко услышав в этой гробовой тишине какую-то возню за дверью, детективу наконец было за что похвалить Скотланд-Ярд, ведь те в кои-то веки появились идеально вовремя. И лёгким движением руки распахнув дубовые двери, тот и вправду впустил в большой зал целый отряд полицейских с оружием наготове, среди которых удивлённая не меньше гостей Лив тут же заметила ещё одно знакомое лицо инспектора Лестрейда, отчего ей тут же стало намного спокойнее. Другие же гости, в свою очередь, испуганно заохали, а некоторые и вовсе попадали на пол, словно в рефлексе.       — Вы все задержаны, сейчас вам зачитают ваши права, — громко озвучил инспектор, после чего довольно прошёлся в конец зала, дабы самолично наконец-то надеть наручники на мошенника Кёртона, что вечно много следил, но всё никак не попадался с достаточно большими уликами против самого себя.       — Да кто вы нахрен такой? — догадавшись, что дело в шляпе, но совсем не у него, наконец злобно спросил актёр у мистера Холмса, в котором он так и не узнал ни известного сыщика, ни того мужчину, которому хватило наглости привести целоваться стоящую рядом с ним юную красотку прямо в спальню хозяина вечеринки. Вот почему у него так ничего и не вышло — он порой был слишком самоуверен и слеп. «Типичная ошибка всех начинающих».       — Я Шерлок Холмс.       — И я должен быть потрясённым?       — Можно было бы, — напоследок подмигнув тому и громко сказав Лестрейду, что он будет ждать его внизу, мужчина наконец принялся удаляться из весьма надоевшего зала, и было бы глупостью думать, что до этого скромно молчавшая Лив сейчас не пойдёт за ним следом, начав восторженно трещать обо всём, что только что случилось. Но, пребывая в хорошем и, что самое главное, удовлетворённом расположении духа, Шерлок подумал, что ещё немножко её компанию ему будет совсем не в тягость потерпеть. «В конце концов, она и сегодня хорошо продержалась, чем я ей и обязан».       — О как, — было первым, что сказала девушка, едва поспевая за его быстрым шагом, но и это лишь вызвало у него улыбку, и даже не слишком едкую.       — Именно так, — просто ответил он.