Слишком живой труп для слишком мёртвого экстраверта.

— Аха, чёрт меня дери, он никак не входит! Помоги мне! — Я ведь предупреждал тебя о его размерах, так что, нет уж, давай сам. — Там слишком узко… — Боже, просто расслабь поясницу! Нет, это не то, о чём вы подумали, но такими темпами мы уткнёмся носом нашей лодки под названием "Безумие" в тупик. Скорее, крокодилы научатся летать или петь в церковном хоре, чем этот ебанат сможет затолкать за пояс пушку. И чего это он выбрал именно обрез? Ладно, выбор подходящего огнестрела - личное дело каждого. На вкус и цвет ведь фломастеры разные? — Ствол слишком широкий, — снова завыл он, безуспешно, но весьма усердно запихивая оружие за пояс. Точнее, пытаясь запихать. — Так в чём, собственно, проблема, амиго? Возьми пушку меньшего размера. — Отсоси! Я хочу эту… Ура! Вошёл, вошёл! Какой же он большой…. Я мысленно ударил себя по лицу, потому что прекрасно понимал, что этот ебатрон специально кидался фразами из какого-нибудь немецкого порно-фильма "со взрослыми школьницами", чтобы позлить меня. — Ох, если кто додумается вырвать эту фразу из контекста, — бурчал я себе под нос, сосредоточенно хмурясь и разгребая руками хлам, фантики от конфет и дорогое оборудование в багажнике. Хей, я нашёл двадцатку! К слову, хорошие новости: мне отдали отцовский нож. Ну, как отдали?… Пришлось цапаться за него с этим женоподобным ублюдком. Причём в прямом смысле "женоподобным": он же дерётся как баба, ей Богу! Расцарапал мне лицо (круто, теперь я как брутальный мафиози с раной-царапиной от левой скулы до подбородка), а я банально имя этой сучки не знаю, чтобы, если вдруг понадобится, посреди ночи нарисовать ему именной хуй на лбу перманентным маркером. Хмм, Сучка… так и называть, что ли? А, нет, постойте, он же Мудак, как я мог забыть? Кстати, этот мой новый «напарник-ненапарник» сказал, что сначала подумал, типа отцовский нож вовсе не нож, а мачете. Ну да, он длинный, и что? Люблю вещи такого разме-… Блять, почему всё всегда приводит к шуткам про члены!? — Уу, я слышал о тебе немало баек, но полноценных фанфиков про тебя не читал, — закивал темноволосый, смешно морща нос и помогая мне с перекладыванием хламья из одной части багажника в другую. Мы же не совсем тупые, чтобы идти гулять ночью на место кровожадного покушения на лошадок и коровок без оружия? Ну припрёмся мы, и что? А если там не обычные вампиры версии «два ноль», а уродцы? Чуть ли не с пелёнок я кромсал этих гандонов направо и налево, но никогда, слышите, никогда не вдавался в подробности: какие среди них бывают разновидности и как в кланах и «стаях» определяется «кто в доме хозяин». Уродцы — это что-то типа моего фирменного названия для таких вот существ. Почему именно так? Право, если бы вы их видели, а не слушали посредников, типа меня, вы бы и не сомневались в данном импровизированном названии. Если честно, то я понятия не имею, как они становились, кхм, такими. Кожа липкая и тонкая, и при малейшем трении слезает кусками с хозяина; волосы редкие и сальные; позвонки, тазовые косточки, суставы опасно выпирают, грозясь порвать ту самую тонкую кожу; а запах, ох, знали бы вы этот запах! От этих тварей за километр разит тухлыми яйцами и не стиранными три года потными носками какого-нибудь холостого алкаша-затворника. Острые крепкие клыки торчат из пасти, банально не помещаясь в неё. Если сунуть такому пупсику руку в рот, он моментально её откусит, и глазом моргнуть не успеете. Но, вот дилемма, зачем вам уродцам руки в рот пихать? Челюсти у тварей вытянутые, какие-то слишком деформированные для бывших вампиров. Да, к превеликому сожалению, и у меня яйца не такие уж стальные, так что я всегда немного побаивался уродцев. Но в то же время мне было просто по-человечески жаль их, лишь потому что даже такие создания некогда являлись людьми… А вот уродцам никогда не было жаль таких как я. Помню, пришлось мне однажды поработать с одним неплохим охотником. Обидно, конечно, что до конца задания он так и не дожил. Именно поэтому, я, кстати, такой ярый противник парной работы, а уж тем более тройничка, если брать в расчёт Майкса, который своей щуплостью и толики доверия не внушает. В общем, дело было во Флориде. Мы с Филимоном (охуетительное имя для человека, живущего в двадцать первом веке, никому не кажется?) брали точку на юге штата. По показаниям местных обывателей, там должно было быть не меньше десятка «кровососущих», обосновавшихся в глуби леса. Ой, да мы чуть не обкончались от счастья, когда этот самый десяток встретил нас с хлебом и солью у входа в лес, где они, по нашим сведениям, тусовались, а потом, когда нас утащили в непроходимые дебри чащи местных кустарниковых джунглей к "гнезду", мы познакомились с вождём и, блять, ещё двумя десятками этих милашек. Так бы и затискал!.. Справились мы быстро. Единственное, что вечно мешало, так это жуткий запах. У нас глаза от него слезились, нет, просто вытекали из глазниц, честное слово. Я готов был выдавить себе глазные яблоки и перестать дышать, удушившись собственноручно, лишь бы навсегда забыть об этом адовом смраде. А Филимон вообще от рождения был наделён отменным нюхом, так что он то и дело тёр глаза и шмыгал носом, когда мы пробирались через острые колючие ветви кустарников к выходу из леса, ну или хотя бы к тропинке какой-нибудь. Мужчина шёл чуть позади меня, и я полушёпотом что-то увлечённо ему повествовал, довольный проделанной работой. К слову, Филимон был не на много старше меня, может, лет на пять-шесть максимум, и он был мне весьма симпатичен. Фил — весёлый и красивый молодой человек, что немного не соответствовало статусу охотника. Конечно, как самый мерзкий тип из всех, кого вы знаете, я успел положить на него глаз, собираясь предложить сгонять в пивнушку как только отмоемся от гадкой запёкшейся крови на наших плащах, перчатках и лицах. Я смотрел на него с высока, как на самого обычного очень-даже-ничего-для-одного-раза парня, просто потому, что, хей, раз уж моя первая работа в паре прошла успешно, почему бы не устроить победный трах? Да и сам Филимон не был против, то и дело кидая в мою сторону соблазнительные взгляды и кусая губы. Буду говорить на чистоту: я не влюблялся ни разу в жизни, потому что это казалось мне смешным. Влюбляются ведь только маленькие девчонки и легкомысленные идиоты, правда? Я даже знать не хотел, что происходит с влюблённым человеком, но, по рассказам очевидцев, это больно. А вот удовлетворять свои физиологические потребности мне хотелось как любому другому подростку, пусть и повзрослевшему слишком рано. Правда, я с трудом сдерживал хохот, когда приходилось употреблять в диалоге фразы с упоминанием имени моего спутника или вообще говорить себе: «Я собираюсь заставить Филимона скакать на моём члене». Я даже представить не мог, как буду заниматься сексом с парнем с таким именем. С именем, которое, к моему удивлению, совершенно не клеилось с внешностью, хотя на моём веку с остальными людьми приключалось иначе: как мама в детстве назвала, так и бегаешь, и тебе всё идеально подходит и нравится. (Не считая новоиспечённого пса Хагрида. Боже....) Вы только вообразите человека, в исступлении выкрикивающего "О да, Филимон, быстрее!" В какой-то момент я услышал позади себя рваный вскрик и фатально острый для барабанных перепонок треск сухих веток. В мгновение ока стало прохладнее. Я затравленно поёжился. Смрад усилился, пусть до этого я думал, что вони отстойнее просто не существует. Конечно же, я без промедления обернулся. И, обернувшись, я наткнулся взглядом на... ЭТО. Сказать, что я охуел, - ничего не сказать. Оно смотрело на меня своими выцветшими, тускло мерцающими во тьме бесстрастными глазами, небрежно размазывая когтистой лапой по лицу кровь и ошмётки мяса. Я кинул взгляд на кусты справа от себя и увидел Фила. Точнее, меньшую его часть. А если ещё точнее, его ногу, вырванную подчистую, и море, море крови. Целый Мировой океан. Она была повсюду, даже на мне. Всё было гротескно-кровавым в тот вечер, словно я надел розовые очки (отметая всякие фразеологизмы про "сладкую" жизнь, относящиеся к этому словосочетанию), сам того не зная. До сих пор думаю, куда делись остальные части тела? Может, так и лежат в том лесу, в виде обглоданных косточек. Хотя, и те, наверное, белочки да зайчики растащили по норкам и бережно расставили вместо предметов интерьера, а-ля череп-светильник или лопатка-столик-для-пинг-понга. В смысле, да, я оставил труп там. Эта херабора со стопроцентной вероятностью собиралась закусить не только моим коллегой, но и мной. Типа, самый мелкий на десерт, или что? Естественно, я не сглупил и незамедлительно прострелил ей башку. А что вы ожидали? Что я буду церемониться? Нет уж, увольте, я не растерялся. И снова моя настырная привычка зацикливаться на взглядах тех, кого убиваю, дала о себе знать: взгляд я поймал дикий, чуть ли не на грани безумия. Моё сердце ослепил этот мёртвый звериный взор. Оно хотело уничтожить, растерзать, разодрать меня на кусочки, обглодать кости и станцевать на них победную сальсу. Но эти яростные отблески поспешно исчезли, померкли во мраке ночи, оставив меня наедине с тем, кто когда-то был вампиром, а ещё ранее — человеком. И это, безо всякого, заставило меня содрогнуться, наблюдая за подрагивающим в предсмертных конвульсиях и издающим утробные хрипы телом. Мельком я заметил некое подобие ошейника на его шее, врезавшегося в мягкую тонкую кожу. Существо резко стало каким-то слишком человеческим и тихим, что я… даже не знаю, что я чувствовал. Наверное, самую постыдную эмоцию. Наверное, жалость. А вот уродцам никогда не было жаль таких как я. Как я тогда понял, некоторые Биг-Боссы среди чистокровных вампиров любили выпендриваться своими «домашними» уродцами, попросту сажая их на цепь как собачек. Так вот, мне казалось, что на ранчо отца той девушки обязательно должны были водиться уродцы. Чисто интуитивно, уповая на шестое чувство. Ещё пару минут мы с «сучкой», «мудаком» или как его, копались в багажнике моей «детки» (и, нет, это не закос на Дина Винчестера). Я нашёл себе старый добрый охотничий револьвер четыреста десятого калибра**, патроны к нему и парочку серебряных кинжалов, которые я обычно распихивал по ботинкам или рукавам. И, о, конечно же, отцовский нож-похожий-на-мачете за поясом, куда ж без него? А вот напарник-на-одну-ночь прихватизировал то, что отобрал во время моей отключки — там не много, пистолет да два ножа, — и обрез, который ему так понравился. Свои собственные финтифлюшки он где-то припрятал. Я облокотился на край багажника, пока он искал нам соль, святую воду и деревянные кресты. Не верю я в Бога, но это действительно работает. К слову, в эту ночь погодка была не такая уж и дерьмовая. Полный штиль, чёрное как смоль небо. Мой Вранглер* стоял на одной из просёлочных дорог, которые отходили от некого подобия шоссе, по которому я ехал в пригород. Здесь было так же тихо как и везде, а метрах в ста пятидесяти от нас распростёрся заброшенный особняк, в котором Майкс как раз тушил камин. — Парень, а у тебя имя-то есть? — спросил я, склонив голову на бок и смотря на него с играющей на губах лёгкой полуулыбкой. Напарник недоверчиво окинул меня подозрительным взглядом. — Эм… Джерард? — Точно Джерард? А то по твоему тону кажется, будто ты сам в этом сомневаешься, — хихикнул я, за что получил удар локтем под ребро. — Когда кажется, надо идти нахуй. Повторяю для особо одарённых: он мудак. — Но там не так было. В поговорке говорилось, что ты должен креститься, — отлично, Айеро, сумничав перед долбоёбом, встань с дегродантом на один уровень развития, вперёд! — Тёмные времена настали, друг мой. Здесь уже себе любимому время от времени не доверяешь, — поспешил оправдаться он, переведя таким образом тему, кивая самому себе и недовольно морща нос. Ох, слишком часто он так забавно куксился, и я, откровенно говоря, не был в восторге от того, что это из раза в раз оказывалось настолько милым и пробуждало во мне какие-то странные будоражащие чувства, которые можно было описать разве что как лёгкие покалывания на кончиках пальцев, щекочущие разряды тока, пробегающие по коже, или нарастающую эйфорию глубоко внутри грудной клетки, постепенно перетекающую к низу живота и превращающуюся в лёгкую и приятную боль в животе. Да, он был сверх меры, мать его, милым и мармеладным мальчиком, а насчёт всех этих дурацких эмоций… ну не вдуплял я, что это значит, ладно? — Но, я подумал, что, раз я знаю твоё имя, Джек, то тебе следует знать моё тоже. Я вообще тем человеком восхищался секунду назад? Мы поменялись местами в тот момент. Теперь уже он глупо хихикал, прикрывая рот рукой, а я пихал его локтем в бок.

***

- Фрэнк, мы пропали. А ведь этот засранец был прав на все сто-пятьсот процентов. И это я-то один из лучших охотников? Меня сегодня наебала заказчица, чуть не убил какой-то педик-наркоман, а судя по мертвенно-белому цвету кожи, мёртвый педик-наркоман, спрыгнув откуда-то с потолка (теперь я знаю его самую страшную тайну: он Человек-Паук, и это объясняет мою арахнофобию), и вообще я в насквозь провонявший самым дерьмовым дерьмом в мире амбар попасть не смог. Из плюсов только то, что забавный мальчик-берёзка предлагал мне водички, а ранее укутал в пледик (это же он сделал?). Спасибо ему, а то я бы точно застрелился из двух пальцев и сам обвёл свой труп мелом на грязном бетонном полу, залитом кепчуком. Вряд ли кто вообще поверит в то, что я, например, очень классный стрелок, после всего, что случилось. Обожаю эту жизнь. Всё через жопу, - говорил я сам себе уже несколько часов подряд. Поверьте, мы были на ранчо. А в итоге.... Об этих самых"итогах" даже говорить стыдно. Было бы круто рассказать, как мы сражались не на жизнь, а на смерть с целой ордой уродцев, хаотично, но в то же время слаженно размахивая световыми мечами и бластерами, но, к сожалению, не было ни мечей, ни бластеров, ни даже уродцев. Мы прятались за старым деревенским туалетом какое-то время, Джерард ныл о том, как же там воняет, заставляя мой левый глаз нервно дёргаться от напряжения; потом он пошёл отлить в кусты, после чего попытался вытереть руки о мою куртку. Оу, а ещё чуть позже мы пошли к очень уж подозрительному амбару. Я быстро, крадучись, выбежал из-за туалета и стремительно понёсся к бревенчатому зданию, подсвеченному лишь одним тускло-жёлтым фонарём. От этого света щипало глаза. Ах, я так чувствителен к паршивому освещению. Ранее оттуда вышли двое рабочих, о чём-то оживлённо перешёптываясь. Вот скажите мне кто-нибудь, какого члена два взрослых мужика могут делать ночью в пустом сарае? А, нет, не говорите, я как бы тоже туда с мужиком шёл, да и у самого женской груди и ПМС не наблюдалось, так что и ситуации, и пошлые мыслишки аналогичны. — Фрэнки, детка, — страдальчески застонал Джерард, возникнув из темноты у меня из-за плеча. Обычно я на такие резкие телепортации реагирую быстро и без шуток. Вот вам перечень словосочетаний, найдите связь: мой кулак, его лицо. Всё, в принципе. Ну как, поняли? Но я сдержался, я умничка. — Здесь же воняет ещё хлеще. И уже не дерьмом, а мертвечиной какой-то. Вот так мы и простояли у того амбара, задыхаясь от убийственного смрада и тупо пялясь на огромный замок. Стояли мы под самым фонарём, да так, что если бы кто выглянул на улицу из других построек, которых здесь было не мало, то без труда бы запалил нас. Это, блять, стиль ниндзя, это, блять, конспирация. И на что мы рассчитывали? Так бы и пилили (в прямом смысле) взглядом это чёртово препятствие, если бы у меня не зазвонил мобильник. - Пфф, - неопределённо фыркнул я, копаясь в кармане. - Подозреваемый, это всё, что вы можете сказать в своё оправдание? В общем, я знаю, что нам делать: отчаяться. Давай пойдём к Майкосу? А завтра вернёмся сюда с кусачками. Идёт? — Джерард по-доброму улыбнулся, дёргая меня за рукав, и я хотел с ним согласиться, но… Всегда есть это хреново «но». Телефон, блять! — Альёу? — протянул я, состроив довольно странную гримасу: словно я неугодный работник, которому звякнул босс, чтобы наорать за незаконную мастурбацию прямо на рабочем месте. Я назвал это: "Гримаса Предчувствия Пиздюлей". Джерард сочувственно кивнул мне и закусил кулак. - Ещё раз привет, Фрэнк, - из динамика послышался возбуждённый немного неуместной радостью женский голос. Джамия? Откуда она узнала мой телефонный номер? Хотя, чего это я? Он должен был быть у её отца, он же звонил мне. Джерард вдруг оживился и встал рядом со мной со стороны той руки, которой я держал мобильник. В ту же секунду я почувствовал тяжесть его рук, опустившихся ко мне на плечи. Парень слегка склонился, чтобы соответствовать моему росту, и приложил ухо к телефону, чтобы слышать девушку на другом конце линии. Не хотелось говорить ему, что я, как бы, мог поставить громкую связь, так что я просто поудобней обхватил пальцами телефон, дабы не мешать результату махинаций Джерарда, и собирался ответить Джамие, но не успел. Она продолжила, очень-очень быстро затараторив вопросы: - Не отвлекаю? Есть продвижение в работе? Нашёл кровососов? Как думаешь, закончишь к Хэллоуину? Сильно занят сейчас? А чем занят, заданием? Чего молчишь? Мы с Джером одновременно однотипно оторопели и переглянулись, поделившись шокированными взглядами. Было принято негласное решение ответить: - Нет, да, нет, да, да, да, ничего, - проговорил я с расстановкой, сопровождаемый одобрительными кивками напарника. - Воу, я даже забыла, в каком порядке задала вопросы, - рассмеялась девушка, и Джер сильно сжал мои плечи, отчего я болезненно, но беззвучно застонал, выдохнув весь воздух из лёгких. Чего это он? Надо же.... - Ладно, раз ты не сильно занят, то я бы хотела обсудить нашу следующую встречу. Мне бы хотелось сказать тебе кое-что важное как можно скорее. Короче-.... - Я точно помню, что на вопрос о занятости ты ответил "да", - прошептал напарник так, чтобы услышал только я, и я кивнул, глупо улыбаясь произошедшей лаже. Болтовню Джамии я больше не слушал до определённого момента, всё косился на комично сосредоточенное лицо Джерарда, чья голова покоилась на моём плече. Его нос с такого ракурса казался ещё острее. Ох, Иисусе, он у него такой вздёрнутый и... забавный? Просто, это правда выглядело необычно и красиво, пусть освещение и портило всю его "модельную" внешность. Хотя, не-а, не портило. Я мог бы целую бесконечность пялиться на его нос, если бы не: - ...вот так. Значит, завтра в два часа дня? Отлично, пока. Послышались короткие гудки. - Она ведь тебе и слово сказать не дала. Женщины.... - Ага, ты прав, нахуй их, - хмыкнул я, пряча телефон в карман джинсов и немного самодовольно ухмыляясь. - Да, нахуй! - Ты начинаешь мне нравится, Джерард. Тот лишь фыркнул и отстранился, встав напротив меня. - Тот этап, когда ты мог называть меня Джерардом, пройден. Лимит, так скажем, исчерпан. Поздравляю с повышением. Теперь ты можешь звать меня как угодно, но только не так. Усёк? Моё полное имя олицетворяет слово "отстой". Оно такое блевотное.... - Мм, ладно, - заговорщически протянул я, приставив руку к подбородку и сощурив глаза. Не знаю, мне всё нравилось. Джерард - необычное и звучное имя. - Фамилия? - Уэй. - Ещё лучше, чувак! А есть какое-нибудь убогое сокращение имени или прозвище, которым разрешено пользоваться только маме и брату? - Ну уж нет, свой супергеройский никнейм я тебе не скажу. Но брат называл меня по первой букве имени. - Джи? - Да, Джи. - Джи, - вторил я, пробуя слово на вкус. - Звучит неплохо. - Идём, Джек, нас Майки ждёт, - улыбнулся он. Я буду скучать по этому моменту. Отпустите? Я сделал музыку по радио на толику громче. Fleetwood Mac - The Chain По пути в бар Уэй молчал и смотрел в окно, уткнувшись лбом в стекло и размеренно посапывая. Создавалось впечатление, словно он дремлет, вот только приоткрытые глаза и подрагивающие густые ресницы выдавали его с поличным. Они так сверкали, что я.... Я забывал даже о том, что веду машину. Потерявшись в бредовых раздумьях и фантасмагориях, в какой-то момент я решил, что он обратится в оборотня и сожрёт меня в полнолуние. Вот только золотистый серп на небе мерцал совсем ещё молодой, да и оборотней не существует. Хотя... может, они и есть, но точно не такие радикальные. То ли дело вампиры: дерзкие, как понос резкие. Холодное стекло обрамилось тонкой мутной линией пара вокруг горячего лба Джерарда. Он ёжился, ёрзал на месте и шуршал одеждой. Но, нет, это не раздражало. Что касается меня, я смотрел, в основном, на освещённую фарами дорогу, лишь изредка поглядывая на расслабившееся лицо парня, погрузившееся в сумрак ночи. Однако, пусть это весьма абсурдно, между нами не чувствовалось никакого напряжения. Мы просто молчали, и это была та тишина, которая говорила о каждом из нас многое. О Джерарде, например, то, что глубоко в его душе засела тревога, зато едва заметная улыбка на губах показывала наличие чего-то живого и трепещущего совсем на поверхности, чем он старался поделиться с угрюмым мной. Обо мне же тишина слагала целые легенды. Выглядел я ужасно недовольным и уставшим, виной чему была глубокая ночь и потребность в крепкой выпивке, никотине и сексе. Но душевное состояние страдало куда больше оболочки. Я терзал себя воспоминаниями пережитого, которые зачем-то наградили меня личной драмой и тоской по "прежнему Фрэнку" ещё на три пожизненных срока. Я умер когда-то давно. Лет так десять назад, если брать точнее.... Итак, весь вечер мы ебланили по полной. Я материл Уэя, Уэй материл меня. Мы не узнали ничего, и это огорчало. Драгоценные часы были потрачены впустую. Мы ушли с ранчо Джамии не столько из-за того, что не смогли бы взломать амбарный замок или сорвать цепь, сколько из-за того, что почувствовали неладное. Понятия не имею, как это объяснить, но что-то явно было не так. Эта вонь, неожиданный звонок, тараторящая Джам. А ещё нас не поймали, словно нас вовсе и не было. Не такие уж мы и ниндзя. А эта настойчивость Джамии, когда она просила "убрать" братьев или назначала встречу? Хотя, она не никогда выглядела опасной, может, это Уэям нельзя доверять? В любом случае, завтра всё должно было проясниться. В конце концов любая тайна становится явью, а шрам от укуса на моём запястье этой ночью начинает предательски зудеть впервые с момента, как там появился.... - Джера-... кхм, Джи? - Мм? Что? - встрепенулся парень, подняв на меня вымученный взгляд. - Который час? - Оу, я думаю, - он взглянул на дисплей смартфона, - думаю, два часа ночи. - Но я приехал в Ричардсон в шесть вечера. - То есть тебя не колышет то, что ты пробыл в отключке почти семь часов? - он устроился поудобнее, откинувшись спиной на дверь, и уставился на меня. Меня напряг этот пристальный взгляд, заставивший мышцы в пояснице напрячься и спину резко выпрямиться, прогнувшись чуть ли не до хруста. Оу... чё бля? - Э-эм, я ведь не знал. Это ты меня так? - я сильнее сжал руль и нахмурился. Лоб отчего-то покрывался лёгкой испариной, ладошки потели. Его голос звучал чуть хрипловато и успокаивающе, пусть и был слишком низок для женщины и слишком высок для мужчины: - Да. Прости ещё раз. Думал, это вампир или... ещё кто. Но никак не знаменитый охотник Фрэнк. Ох, этот чёртов штат Юта сделал тебя героем. Но ты неуклюжий, ты знаешь? - я буквально почувствовал, как он улыбнулся. Тепло и солнечно. В машине, кажется, стало уютнее и светлее. Ну или я просто слишком сентиментален. Оу, этот момент я бы так же хотел помнить вечно: как противный охотник Джерард превращался в милую принцессу Джи-Джи. Он как Царевна Лягушка, только не зелёный и без бородавок. А ещё его не целовал прекрасный принц, - извиняюсь, я не отдаюсь на первом свидании! Ха! Шутка. Отдаюсь. Но у нас, блять, не свидание, мы на работе. А ещё он меня не привлекает, ясно? Он просто был весь такой сладкий и плюшевый в этот момент, вот и всё. - Догадываюсь, - ответил я с сарказмом. - А что насчёт тебя? Я никогда о тебе не слышал. И о Майксе. Кто вы такие и с чем вас едят? Я был очень рад завязавшемуся разговору, что помогал мне не думать о лишнем. Ну и не уснуть, конечно. - Мы с ним сироты, - буркнул он, и в эту секунду я понял: настало время душевных разговоров за жизнь. А что? Я не брезгаю. - Знаешь, когда жизнь кидает в тебя какаху, возмутись и кинь какаху в жизнь. Мы стали убивать из-за непреодолимых трудностей. Убивать вампиров, а не людей, конечно. Не ударяйся в поиски логики, её здесь не хватает, но она существует, честное слово, но только для меня с братом. После того, как правительство узаконило убийства враждебно настроенных кровососов, наше существование стало значительно легче. Хотя, ты ведь знаешь, многие фараоны люто агрятся на охотников. Однако нам ведь было за что крошить нечисть. Они лишили нас семьи, когда мне было пятнадцать и в то время я дико много пил, а Майку - одиннадцать и он ели справлялся без трезвого меня. Родителей покусали какие-то уроды и... ох... Я горько усмехнулся, но Джерарду, видимо, показалось, что я посмеиваюсь над его горем. - Я что-то не так сказал? - он недоверчиво сморщил нос и вжался в сидение, пытаясь слиться с ним в единое целое. - Нет, что ты. Просто, пару часов назад ты казался мне противным мудаком, который только и умеет, что плеваться ядом и хмуриться. - Так и есть, на самом деле, - усмехнулся он. - В темноте люди меняются, Фрэнки. Ты открыл во мне что-то новое. Однажды и я открою что-то в тебе. Со стороны Джи послышалось шевеление. Я вздрогнул, когда почувствовал холодное касание на своей руке. "Одним глазом" я удивлённо косился на кисть Джерарда, что лежала поверх моей собственной, поддерживающе её сжимая. Он был очень холодным, и меня это вводило в лёгкий ступор, ну, знаете, как после просмотра порно с птеродактилем... Боже, о чём я? Может, он замёрз? А у меня печка сломалась как раз некстати. Что за напасть? - Только Майки ни слова о том, что я тут размяк как мочалка. Не подобает старшим братьям подрастающему поколению такой пример подавать. Для него я должен быть супер-героем, а не размазнёй. Ты же мне подыграешь? Конечно, куда ж ты денешься? - Ты похож на чувака с биполяркой, - заключил я, громко цокнув языком и криво усмехнувшись. - В точку! В кого ж ты такой догадливый? - хохотнул Джер, неловко убрав руку "под шумок" и сунув её в карман пальто. - Мне двадцать пять, - (ух ты, кто-то любит переводить стрелки (не будем тыкать пальцами)). - А мне двадцать один. Ну, в смысле, будет. На Хэллоуин. - О, Майксу тоже двадцать один. Ничего, я подарю тебе тортик. И объятия. Если захочешь, конечно, - Джи смущённо (или коварно?) заулыбался. Я улыбнулся в ответ, но промолчал по этому поводу. На самом деле, было бы круто. Меня не обнимали, наверное, лет с шести. Вот только очевидно же, что этот говнюк просто подъёбывает: как обычно. А ещё я правда не знал, что мне делать с таким спокойным и учтивым Джерардом. Хотя, я понимал его состояние: мы оба просто устали. Тем более, Иисусе, очевиднее некуда, сейчас же глубокая ночь! Но даже будучи какими-то абстрактными и бесформенными от переутомления, мы какого-то члена не упускали возможности метать колкости в адрес друг друга, и, да, я всё ещё считал Джера придурком. Но уже немного меньше. Совсем чуть-чуть. За следующие пять минут поездки парень успел рассказать мне что-то про свой любимый мультик, про мороженное, которое хотел бы съесть прямо сейчас, про собаку, которую однажды спас, и про хобби, которым увлекается, чтобы ещё немного подзаработать, - проектировка дизайна зданий для какой-то крупной фирмы в Новом Орлеане, которая иногда подкидывала ему несложную работёнку, если не хватало сотрудников; - и всё потому, что я попросил его говорить без остановки, чтобы не уснуть за рулём. Интересно, долго ли он надеялся скрывать свою болтливость? Она была мне только в плюс, я любил слушать и реагировать, но его рот просто не переставал генерировать странные темы для разговора, будто бы ему всегда было что ляпнуть. Джерард оказался тем, кто говорит всегда и без промедления. - Знаешь, мы с Майксом в чём-то похожи, - вдруг шепнул я, не задействовав ни одной извилины, чтобы подумать до того как сказать. - И в чём же? - Мне тоже было одиннадцать, когда я потерял родителей и-... Руки как-то на автомате выкрутили руль вправо и машина завернула на крошечную стоянку у бара. - ....и мы приехали, - я пожал плечами. Ну вот, не удалось нагнать драмы. Какое разочарование! Я заглушил двигатель и неосознанно горько вздохнул. Вылезая из Вранглера, я, конечно же, запутался в собственных ногах, ёбнулся на сырой асфальт и разодрал джинсы вместе с кожей на коленях. Знаю, Джерард, я неуклюжий, а ты почти спас мне жизнь, подняв с земли и заботливо отряхнув, потому что, клянусь своей покойной бабулей, я бы так и продолжил стоять раком на земле. Мой герой Джи-мен, ну конечно! Постойте, не-а, он же принцесса-мудила? Я пока не определился. Сложный выбор. School's Out - Alice Cooper Возникнув в баре, мы с Джерардом моментально оказались в совершенно иной атмосфере. Люди здесь отжигали под свою музыку. Так как в этой гавани я прослыл бывалым моряком (других баров на окраине города располагалось не особо много, что довольно-таки не типично, а в этот я залетал уже целых ДВА раза - с Джамией и сейчас), я понимал политику сего заведения, особенно когда смотрел в глаза тому противному грубияну-бармену. Заплатил ли я ему в прошлый раз?... Как только лёгкие до самого дна наполнились местным воздухом, что-то в голове щёлкнуло и мысли тут же стали однообразны и типичны, без перерыва талдыча: "Бухатьбухатьбухатьбухать...". Кажется, мозгошмыги в моей черепушке - те ещё алкаши. Майки сидел у самой стойки и напряжённо жевал губу, пытаясь проглотить ком в горле. Узнал я его исключительно по тонким очкам, что неуверенно висели на остром носу, то и дело сползая и бликуя на всё помещение, точно два маяка. Парня окружили крошечные рюмочки, напоминая своим расположением некий забор из стекла. Джерард, завидев всю эту чудесную картину маслом, лишь осуждающе вздохнул. - А сейчас слушайте сюда. Оба, - как только мы приблизились на ощутимое расстояние к Майксу, он зашипел это каким-то через чур уж ледяным загробным голосом, не обернувшись к нам ни на миллиметр. Все мои мысли про выпивку тут же куда-то выветрились, смешавшись с витающим повсюду сигаретным дымом и растворившись где-то под потолком. А я ведь даже не успел кинуть заготовленное "Ну чё, не ждал? А мы припёрлись!". - Знать не хочу, где вы шлялись целых два часа, хотя, нет, хочу, но оставлю это на потом, потому что сейчас есть проблемы в тысячу раз важнее. У меня уже задница онемела от длительного восседания на этом троне для продвинутых альпинистов, но если я шевельну хотя бы одним пальцем, чтобы элементарно почесать яйца, мне пизда, понятно? Это я утрирую, конечно, - продолжал он, обливаясь потом и показательно шевеля указательным пальцем прямо перед своим носом. Простите, а каждая его фраза обязательно должна напоминать зашкварные боевики со Стэтхэмом? Он словно специально переигрывал, устраивая шоу, но Джерард, как раз в этот момент влезающий на высокий барный стул "для альпинистов" (что мне, кстати, давалось сложнее из-за, блять, тупого гномьего роста) справа от брата, но слева от меня, выглядел вполне себе серьёзно, так что я постарался отбросить мысли о наигранности слов Уэя-младшего. Чтоб вы знали: у этого "худющего дрыща-анорексика", судя по его обыденному немного деревянному поведению, не наблюдалось выдающихся актёрских способностей в исполнении ролей каких-либо угрожающих или устрашающих персонажей этой пьесы под названием "Жизнь", но сейчас он однобоко скалился, обнажая ряд ровных острых зубов, и это вселяло в меня доверие, мол, странный он, но не пиздит. - Я не понимаю, - Джерард закачал головой и я мысленно вскинул руки вверх, благодаря Бога за то, что хоть кто-то из нас додумался озвучить очевидное. - Ладно, ребят, я попытаюсь сказать это максимально просто и доходчиво для таких баранов как вы, - Майкс шмыгнул носом и аккуратно выпрямился, начиная незаметно сползать со стула на пол, - пора сваливать. Уже через какую-то долю секунды меня стремительно тащили к выходу из бара за рукав куртки, попутно тараторя на скомканном английском: - Я припёрся сюда хрен знает когда, сидел себе, значит, глотал скотч, ни о чём не подозревая, но не тут-то было, - Майки вылетел из бара и понёсся в неизвестном направлении мимо моей машины, заставляя нас с Джером тревожно переглядываться, но всё ещё безмолвно тащиться за ним. Почему люди не имеют привычки говорить всё, блять, прямо, как есть? Нет, надо тянуть кота за бубенчики! - В какой-то момент я понял, что парни с одного из столиков в углу зала как-то странно на меня косятся. Оу, а вскоре оказалось, что они не просто косятся, а пытаются взорвать мой головной мозг своими испепеляющими взглядами. И, хей, я подумал, что мне срочно надо сваливать, но я не мог, потому что вас всё ещё не было. А разборки на людях я устроить не мог, они бы сразу просекли, кто я... и все дела. Да и оружия у меня не было. - Но, Майкс, подожди, - Джерард как-то резко остановился, отчего его брат остановился тоже, и, естественно, я, - ты думаешь о том, что говоришь? Вот именно! Они не стали бы трогать нас прилюдно, а сейчас мы вышли на улицу и полностью открыты для-... Раз. В этот самый момент я издал тонкий писк от неожиданности, когда крепкие мужские руки схватили меня за волосы и буквально кинули в какую-то подворотню, тут же подхватывая за шею и вжимая локтевым захватом в чью-то широкую грудь. Майки? Джи? Прямо над ухом я слышал гадкое вампирское шипение, небрежно смешанное с утробным рыком и голодным стоном. Становилось сложнее дышать. Два. Глаза постепенно начинали привыкать к освещению, но воздуха по-прежнему не хватало всё больше и больше с каждым мгновением. Я видел, как два здоровенных амбала схватили моих друзей, - друзей ли? - и, так же как и меня ранее, кинули в эту самую подворотню. У самого горла Майки оказался нож, и тот замер, тяжело дыша и стараясь не шевелиться. "Чёрт," - услышал я от младшего, а старший, пытающийся вырваться и защитить брата, получил сильный удар от того, кто держал его, в солнечное сплетение. Джерард согнулся в три погибели и упал в лужу грязи, отчаянно пытаясь сделать такой нужный ему глоток воздуха. У меня сконфуженно забилось сердце. Я уже и забыл, что такое "паника". Три. В голову пришла необъяснимая идея. Что у меня было? Секунда? Две? Именно. А ещё, что важнее, у меня была цель. Цель защитить тех, кто мог погибнуть прямо на моих глазах. Я не мог этого допустить. Было бы у меня больше свободы в районе шеи, но меня сжимали всё крепче, а Джерарда тем временем грубо схватили и потянули вверх за его длинные красивые волосы, и он издал полный неподдельной боли высокий вскрик своим прекрасным бархатным голосом, который сейчас казался таким хриплым и измученным. У него даже не было сил, чтобы встать на ноги, так что он безвольно висел, пока его волосы натягивались до предела и причиняли невыносимые страдания. Рывок руки амбала, и Джи уже лежал у меня в ногах, задыхаясь в клубах пыли и рыдая от боли в животе и голове. И снова я окунулся в какую-то бездонную пропасть, из последних сил наблюдая за тем как Джерард, сейчас такой слабый и беспомощный, тянулся за обрезом, выпавшим у него из-за пояса, и пытался подняться на ноги. Я, я и только я мог помочь двум беззащитным парням в тот момент. Лишь переполошившийся я и мой ушедший во все тяжкие отбитый мозг. Сейчас!