Слишком живой труп для слишком мёртвого экстраверта.

Сейчас ли? Самым верным выходом из ситуации за всю историю Соединённых Штатов Америки стало весьма гнусное решение. За меня действовали инстинкты. Как только эта мысль посетила мою голову, дёсны начали ощутимо зудеть, причиняя дискомфорт. Локтем громила с силой вжимал моё ослабшее тело в свою крепкую вздымающуюся грудь, затрудняя дыхание. От давления жутко ныла переносица, а глазные яблоки словно выдавливало изнутри головы. Пульс ускорился, и я весь вспотел, словно меня полчаса в унитазе топили (со школы помню эти незабываемые эмоции...). Дьявольское шипение над ухом прекратилось, превратившись в самый настоящий звериный рык. Я знал, он собирался меня укусить, правда, мне уже было совсем похуй на себя, окей? Я из последних сил цеплялся пальцами за крепкую руку, сжимающую моё горло, и прекрасно знал о том, что собирался сделать дальше. Последней каплей для меня стал хриплый сухой кашель Джерарда. А можно ли в такой ситуации сравнить его с чайкой, придавленной роялем? Блять, конечно да.... Определённо сейчас, Фрэнк. То, что я сделал в тот момент, посчиталось бы грязным приёмчиком, если бы не эта самая-невероятная-на-свете ситуация. Доступ кислорода к мозгу был перекрыт, так что он работал в экстренном режиме, тихонько проигрывая на заднем плане какую-то песню Тейлор Свифт, а это могло значить только одно: я в жопе и я должен выложиться на полную прямо сей-сука-час. Знаете, есть несколько типов реакции: бей, беги, замри, сдавайся, отключись. «Бей или беги,» — так обычно реагирует твой организм, если ты попал в беду. Но бывают и те чуваки, которые переходят в «спящий режим», если что-то угрожает их драгоценной жизни. Но я, определённо, был из тех, кто бьёт. Дальше нельзя было медлить. Да что там, я и сам ели успевал уследить за своими же действиями, потому что здравый смысл, — то самое связующее звено между решениями мозга и махинациями тела, — сказал мне «Hasta la vista». Ой, да кому я пизжу? Этого дерьма у меня никогда и не было. Кому вообще нужен здравый смысл? Одним большим рывком я согнул ногу в колене, при этом напрягая все возможные мышцы, и резко, со всей дури дёрнул её вниз, попав пяткой по пальцам правой ноги мужчины, что меня держал. Тот вскрикнул и хватка его слегка ослабла. И вот я подумал: «Аллилуйя! Пришёл, блять, мой светлый час!». Раскрыв рот так широко, как только мог (а я в этом деле просто министр), я впился зубами, которые оказались гораздо острее, чем я предполагал, в локоть громилы. Мужчина гортанно закричал и забрыкался, почти полностью выпуская меня. Я надеялся прокусить кожный покров сразу же, но, нет, пришлось постараться, чтобы проткнуть его клыками, которых я, кстати, всегда стеснялся из-за размеров, — слишком большие для челюсти обычного человека и слишком маленькие для вампира; так что ни там ни там меня не принимали за своего, и в каждой компании, где бы я не оказался, - прямиком от общения с коллегами и вплоть до шпионажа, - вечно закрадывались бесящие подозрения. Этот мудак хотел куснуть меня? Хуй там! Я отплатил ему тем же, получив вместе с тем целый вагон с тележкой жизненного опыта: зубы у меня острые, кусать только надо сильнее, чужая кровь на вкус пресная и гадкая, как ржавая вода, а ещё у меня нос в таких ситуациях чешется. Воспользовавшись промедлением врага, локтем я отпихнул его назад, и тот, всё ещё вопя от боли, держась за кровоточащую рану и посыпая меня трёхэтажным матом, повалился с ног, подмяв под себя пару мусорных баков. — ОН УКУСИЛ МЕНЯ, УКУСИЛ! Неподрасчитав оставшиеся силы, я шлепнулся боком на землю рядом с Джерардом. Стараясь не тупить, я достал из кобуры за поясом револьвер, снял с предохранителя и, вскочив на колени, направил его на одного из двух оставшихся мужчин, который уже направлялся на меня, сверкая во тьме свирепым взглядом и шерудя рукой, — её он сразу же одёрнул, — за поясом в поисках… оружия? Выстрел. Гул пополз по стенам подворотни. Взвизгнув от боли, мужчина повалился на землю, держась за кровоточащую рану на ноге. Я попал точно в цель, не задев ни кости, ни важные артерии. Профи. — БЛЯТЬ, МАТЬ ТВОЮ, УКУСИЛ! УКУСИЛ МЕНЯ, СУКИН СЫН! ТЕПЕРЬ МНЕ ПИЗДЕЦ, О, БЛЯТЬ, БОЖЕ ИИСУСЕ! — НОГА-А-А! БЛЯТЬ, А-А-А! Я, лохматый и потный как чёрт, быстренько поправил шарф, почесал кончик носа и направил пушку на парня, что держал Майкса и тот попятился назад. Вы, наверное, спросите: «Фрэнк, почему ты не воспользовался оружием раньше?». Да потому что мне, блять, нечем было дышать. Ладно, если опустить этот факт, то вот другая проблема: куда б я стрелял, если бы смог достать пушку? Если бы я попал не туда или вообще бы не попал? У меня бы отобрали ствол и меня же из него и застрелили. «А кинжалы?» Ну ткнул бы я в себя, круто было бы, а? Да и убивать громил в планах не было. У меня было чувство, что, убей я их, проблем стало бы сенсационно много даже для моей задницы. Я бы просто купался в этой параше. Сразу представились заголовки газет, типа: «НАРОДНЫЙ ЗАЩИТНИК ИЛИ БЕЗЖАЛОСТНЫЙ УБИЙЦА? Известный охотник застрелил трёх мирных граждан в переулке, встав на сторону двух кровососов, терроризирующих город!». В этом пригороде наверняка все друг друга знают, а Уэев, в основном, считают за кровососов, так что… И, о, чёрт, ну конечно, из-за случая в Ореме мне дали бы странное прозвище. Фантастика! Но, что уж там, всяко лучше, чем настоящая фамилия, ведь тогда бы меня точно выследила какая-нибудь банда с дилдо. Джерард оставил попытки вытащить обрез и подполз ближе ко мне, свернувшись рядышком в клубочек, словно маленький беззащитный котёнок. Ему всё ещё было трудно дышать, и, как я понял, это было надолго. — Руки, — рыкнул я, и парень, который держал Уэя-младшего, послушно одёрнул свои когтистые конечности и поднял их вверх, слишком легко сдаваясь. Майки тут же отпрыгнул от него и упал рядом с братом, пытаясь поднять того с грязной земли. Я встал, с трудом пытаясь устоять на ватных ногах сквозь страшную дрожь в коленях, и ухватился за револьвер двумя руками, держа его на прицеле. — Ты укусил вампира, — пропищал он. — И? — кинул я. — Он тоже пытался… — Ты, блять, знаешь, что с ним теперь будет?! — закричал он, топнув ногой в мою сторону. — Мне плевать. Но если ты сейчас не поможешь своему дырявому дружку остановить кровь, то последствия будут не из лучших, хотя артерию я не прострелил. Мужик, так и будешь стоять на месте или дашь нам свалить? Стоит мне только спустить курок.... Нам больше не о чем было говорить. Джерарду было плохо, и мы не могли тут устраивать допрос с пристрастием. Отчаянно простонав, третий нападавший отступил, освобождая проход из узкой подворотни. Майки как раз приподнял Джерарда, чтобы передать его мне. Вот так, закинув руку Уэя-старшего себе на плечо, я поспешил вытащить его из этого места, в то время как Майки, каким-то хером умудрившийся вытащить обрез из-за пояса брата (он просто ёбаный волшебник!), побежал за нами, прикрывая с тылу. Я убрал четыреста десятый обратно в кобуру. — Ё-моё, мужик, ты как? — прошептал я, с испугом осматривая еле переставляющего ноги парня. — Лучше всех! Чувствую бабочек в животе. И они, кажется, пытаются меня сожрать, — он вскинул до этого опущенную голову и натянуто улыбнулся. Услышав его хриплый слабый голос, я чуть не разрыдался. Образно говоря, конечно же, но сердце ощутимо сжалось. Прикол был в том, что я ничем не мог ему помочь. — Майки, машину водить умеешь? — не дождавшись ответа, я кинул в руки охотника ключи от тачки. Мы подошли к автомобилю и остановились, ожидая, пока его откроют. — Да. Сейчас, — мальчик-берёзка закопошился с ключами в руках, но вскоре нашёл нужную кнопку. Детка знакомо пикнула, вызывая у меня самый настоящий ушной оргазм. — Эм, ладно, поехали? — спросил Уэй-младший, когда мы все завалились в машину и он завёл двигатель. К слову, мы с Джером расположились на задних сидениях прямо посередине, прижавшись друг к другу как маленькие котятки (да, у меня именно тот статус в жизни, чтобы сравнивать всех и вся с котиками). Джи всё также тяжело дышал и изредка морщился от боли. Наверняка его жутко сильно тошнило. Ох, мой бедный мармеладный мальчик-герой…. — Конечно, — я улыбнулся Майксу в зеркало заднего вида, запустив пальцы в дохрена-мягкие-для-обычного-человека волосы Джерарда, который положил голову мне на грудь, мелко дрожа. — Я сейчас поведу себя как сентиментальный баклан, но я мог бы сделать тебе массаж кожи головы, если хочешь, конечно? — зашептал я так тихо, чтобы услышал только Джи. Ответа не последовало, так что я подумал, что меня проигнорировали, но, вопреки всем моим ожиданиям, через мгновение Уэй неуверенно кивнул. Я принялся массировать кожу парня, изредка пропуская густые спутанные пряди волос между пальцев. — Зато теперь не так больно, правда? Так ведь лучше? Джерард вымученно вздохнул и, чуть замешкав, зашептал куда-то мне в куртку (какая жалость, именно сегодня я без петлички!): — К чему такая чрезмерная забота? Чем я заслужил её, а? Ну же, чем я заслужил тебя, Фрэнки? Я сглотнул ком в горле и поёжился, но перебирать пальцами волосы Джера и поглаживать кожу его головы не перестал. Расспросы было решено пропустить мимо ушей. О да, главное: в нужный момент разбудить спящего внутреннего динамо. Если бы за игнор штрафовали, я был бы вне закона. — Ты, кстати, весь мокрый и грязный и пачкаешь мои сидения, на которых я, между прочим, сплю. Джерард хмыкнул и сделал так же, как и я: пропустил всё мимо ушей. Быстро учится, чертила. И, знаете, - только вот не надо тут называть меня сопливой девчонкой, ей Богу! - мне захотелось почувствовать запах его волос, так что я, без зазрения совести, опустил голову и уткнулся носом в макушку парня, осторожно и как можно более беспалевно вдыхая. Когда, если не сейчас? Потом мы будем заняты делом, затем разъедемся кто куда. И всё станет как раньше. Это была смесь чего-то сладковато-мятного с сигаретным дымом. Джерард же, в свою очередь, опустил ладонь на мой живот и оставил её лежать там неподвижно. И именно там, куда он её положил, закружилось и затрепетало что-то лёгкое и щекочущее, заставляя меня улыбаться. Мог же я, в коем-то веке, позволить себе стать собой на какое-то время, испытать мимолётную слабость? А Майки… Майки видел всё это в зеркало и хихикал. Вот говнюк, весь в братца.

***

— Эм… Вы уверены, что хотите остаться здесь? Просто, Джи, с тобой уже точно всё нормально? Джерард закатил глаза и цокнул языком, плечом облокотившись на отсыревший дверной косяк. Мне не нравился его убитый внешний вид. Создавалось впечатление, будто бы он простыл. Может это СПИД? — Повторяю ещё раз, мамаша! Мы не замёрзнем: у нас есть камин. Нам есть на чём спать и чем обороняться в случае повторного нападения тех говнарей-упырей из переулка. Дежурить будем по очереди. И! Мы не голодные, потому что привыкли не есть несколько дней подряд. Питаемся воздухом и просмотром картинок с едой в гугле, окей? Всё, доволен, Пэнси? Иди спать. Уже начинает светать. — Но я не спрашивал, голодные ли вы.... Хватит меня троллить, мудак. Главное: не суй больше ничего за пояс. И… а ну подожди-ка! Как ты меня назвал!? — Все мамочки всегда спрашивают, голодны ли их детишки! Да, Пэ-э-энси? - охотник оскалился, обнажая свои маленькие белые зубки с клыками, чем-то напоминающими мои. Не один я здесь лох, юху! — Ну тебя, Джи, — я махнул рукой и, развернувшись на пятках, побрёл по темноте к машине, что на этот раз стояла всего в нескольких метрах от крыльца, но всё же ближе к кустам (мм, кусты - любимое место таких ниндзя-долбоёбов как я). Вот дерьмо, а ведь небо и вправду потихоньку озарялось солнцем, лазурной каёмкой обрамляя горизонт за лесом. — Чёрт бы побрал этих Уэев, — бурчал я себе под нос, заваливаясь на задние сидения и доставая из тайного места в багажнике мягкую подушку. - Просто охуеть. Просто. Охуеть! Сначала чуть было меня не убили, потом я их из передряги вытащил. А завтра встреча с Джамией, - я скривился. - Не, она теперь на первом месте в списке тех, кого я отправлю в ад, если проснусь раньше часа дня.... Готовьтесь, сучки, Фрэнк надерёт ваши жирные задницы! Но сначала перестанет болтать с самим собой, поспит и сходит к психиатру. И всё же, кому понадобилось нападать на нас сегодня? И что не так я сделал, укусив того парня? Завтра, всё завтра....

***

- Иисусе, блять, я больше не могу! Не-мо-гу. Хочу почувствовать на языке этот вкус. Нет, хочу забрать себе всё, чтобы оно было моим особенным.... - Почему ты так этого хочешь? Это же Канини. Ещё и тот самый, которого они искали. Они убьют тебя, если ты это сделаешь, потому что это сорвёт все их планы. - Я знаю, чего я хочу. И, мне кажется, это то самое. - Подожди, что? Ты... ты в этом уверен? - Абсолютно, потому что я готов отдать всё, лишь бы всегда чувствовать этот запах рядом с собой. Я могу сделать это в тот день, чтобы больше не нуждаться.... - О, нет, ты хочешь сделать то, о чём я думаю? - Эй? Сука.... Отвечай же, ну! Это опасно для твоей сраной жизни, козёл! - Не молчи, блять! Не молчи! - Что ты делаешь, убери эту дря-... Мм.... Прозвучал аккуратный глухой стук, и я разлепил глаза. Что-то могло случиться за...час моего сна? Правильный ответ: нихера. Из-за боли в глазах я ели взял себя в руки и присел, нелепо шурша одеждой, которой накрывался вместо одеялка, оказавшись в итоге в одной лишь футболке и джинсах и сжимая в руке заряженный револьвер, - ага, ну прям типичный, блять, лежебока, ничего не сказать.... Стёкла запотели, но, арбалет мне в задницу, за окном я видел...это. Честно? Я не хотел бы больше просыпаться, я хотел застрелиться из своего любимого четыреста десятого. К запотевшему стеклу носом, губами и щекой прижимался Джерард, криповато скалясь. Он постучал ещё раз, отлипнув, наконец от стекла. Я застонал от досады, но дверь всё же открыл, тут же почувствовав всю суровость холода поздней осенней ночи. Ну или раннего осеннего утра. - Фрэ-э-энки! Честно? Из-за своих выходок он иногда напоминал мне тех чуваков, которые шутят шутки из разряда "Вилкой в глаз или в жопу раз?". Таких я встречал редко, но всё же встречал. Как видите, глаза у меня два. - Фрэнка здесь нет, - буркнул я, падая обратно на сидения и поворачиваясь лицом к спинкам. - Зайдите позже, и, возможно, Вы застанете его на рабочем месте. - Раз Фрэнка здесь нет, передайте ему, что заходил очень красивый темноволосый зеленоглазый и вообще самый охуенный парень на деревне и приносил ему тёплый мягкий пушистый и просто расчудесный плед. Но, его же здесь нет, совсем нет! Так что этот соблазнительный красавчик уносит плед обратно в дом. Прощай, говорящая пустота. - Не-не-не! - запаниковал я, правда подумав, что Джер уйдёт с пледом. С моим законным пледом. Я сел, обернувшись к открытой двери, но удаляющегося-в-дом Уэя не увидел. Он всё так же стоял прямо тут, закинув руку на дверцу. Стоял неподвижно, театрально-обольстительно и одновременно тепло мне улыбаясь. К чёрту плед, если есть такая согревающая улыбка. Хотя, нет,... плед всё же практичнее. Он не упадёт на меня с потолка и не поставит шишку или сотрясение мозга. С этими мыслями я выхватил у него соблазнительно мягкую вещицу и небрежно накинул на себя, по привычке сделав какой-то корявый кокон. Корявый как моя, блять, жизнь. - Ты, подхалим, пробудил меня ото сна и принёс подозрительно крутую вещь, значит, пришёл не просто так, и.... - я принюхался. В голове словно что-то щёлкнуло, глаза загорелись и усталость как рукой сняло. - Какого хрена так сильно пахнет кофе? - А вот это я хотел предложить после пледа, - Джерард по-блядски громко и сипло хихикнул, но продолжил: - Я успел подремать немного, а когда проснулся, сказал Майки ложиться вместо меня. Он захрапел просто моментально. Ну и я, как настоящая хозяйка, предусмотрительно притащив в это захолустье газовую печь и кофеварку (на горбу ездового брата, естественно), сварил себе кофе. Но одному ведь скучно, так что я решил потерроризировать тебя, дорогой. Пошли пить кофе и сплетничать, мм? - Может, тогда логичнее было бы предложить мне сначала кофе, а потом уже плед? - я изогнул брови, усаживаясь поудобнее в ожидании какого-нибудь "остроумного ответа". Долго ждать не пришлось, какая неожиданность! - А если бы ты отказался от кофе? Вот я и принёс плед в качестве ритуальной неодушевлённой жертвы. Могу и станцевать во славу Богам Кофеина, - Джерард состроил умное лицо и принялся делать какие-то абсолютно контрастные безумства: он приседал, хлопая себя по коленям, и выпрямлялся, вскидывая руки и голову к посветлевшему небу. Я хмыкнул и зевнул, посильнее укутавшись в плед: он был тем же самым, которым меня накрыли при первой встрече. Джерард тогда был какой-то бякой-закалякой, а сейчас, вон, уже танцевал. Это ничуть не напрягало, нет. Минут через двадцать мы уже сидели у камина под одним пледом, плотно прижавшись друг к другу и попивая из железных кружек изрядно остывший кофе. Оу, а ещё мы смеялись слишком громко. - О! О! Вспомнил! Только, чур, я тебе этого не говорил.... Майкс же писался до пяти лет! - Джи покатился со смеху, выплёскивая на пол немного драгоценного напитка из кружки. Помню, мы бесились на качельках во дворе, и он так боялся сказать мне, что хочет в туалет, что описался прямо там, лишь бы повыпендриваться! - Дай угадаю, потом ты несколько лет подряд его подкалывал по этому поводу? - До сих пор, Фрэнки! До сих пор! Мы снова разразились смехом, тайком поглядывая на Майкоса. Спал как убитый, только могут ли убитые так громко храпеть? Ох, да, он был даже громче нас, хотя, что, мать вашу, могло быть громче этих визгов? Вот его храп мог. Но я бы на его месте точно проснулся от шума и раздал всем пиздюлей, прямо как Чак Норис. - Я просто голову теряю от вида твоих татуировок, чувак. Слушай, а что это? - перейдя от разглядывания рук к чему-то на старом матрасе, на котором мы сидели, постелив его на грязный пол, чтобы не испачкаться, Джер поставил кружку и взял мою ладонь в свою. Я не сразу понял, что он смотрел именно туда, ведь как раз-таки рука, которую он подхватил, и лежала в том месте, куда он смотрел. Признаться, сначала я даже подумал, что он пялился на моё бедро. Но, хей, что за бред? - Где? - не понял я, вместе с ним разглядывая тыльную сторону своей кисти. Там я не обнаружил ничего нового, как ни странно. Оу, и я, в коем-то веке, был без перчаток, демонстрируя миру свои татуировки, которыми вдруг почему-то стал восхищаться Уэй. Ещё я сидел здесь в вонючей футболке, которую давно пора было выбросить или хотя бы постирать раз на десять и погладить, ведь я постоянно парился в ней, так как сверху всегда была накинута куртка, которую на этот раз я оставил в машине. И, типа, о, нет, как же я без куртки? Я же умру, она мне как дочь! Бла-бла-бла... - Это, - Джерард мягко провёл большим пальцем по зудящему шраму от укуса детских зубов на коже в районе первой пястной кости. - Сколько времени у тебя этот шрам? - прищурился он, заметно напрягшись. - Ну, - я попытался вспомнить, - мне было лет девять или десять, когда я им обзавёлся. Я жил здесь, в Ричардсоне, с родителями. И какая-то девочка на детской площадке укусила меня во время игры в песочнице. Помню только то, что это было ужасно больно. И что я пролежал с температурой неделю или даже две. Вот так.... Джи, что с тобой? Ты весь побледнел.... Джерард как из транса вышел. Его дёрнуло так, что я даже испугался, чуть было не разлив свой кофе. Поленья в камине тихо потрескивали, Майкс продолжал храпеть, а мы с Джерардом тупо пялились друг на друга, ничего не понимая. Он бы действительно бледным и ошарашенным, словно его осознанием тщетности бытия по голове огрели. - Так вот почему.... А я всё думал, как они собираются...? Думал, зачем им...? Ебать.... Я же был.... Прямо видел, блять-блять-блять! Чёрт, охренеть, - тихо-тихо мямлил он, бегая по мне взглядом, словно увидел впервые. - Да что? Что такое? Ты совсем тронулся? Я не подливал ничего в кофе, клянусь. Джерард на секунду нахмурился, поджав губы, а потом затараторил с какой-то новой супер-силой, словно таблеток наглотался: - Так, стоп, сучара, для меня это шок! Я очень восприимчив, и я сейчас завизжу. И, оу, нет-нет, чувак,... подожди, - Джерард вскочил на ноги, скидывая с себя плед. Стало как-то холодно и неуютно. Я продолжал ничего-не-понимать. Чувствовал себя умственно отсталой индюшкой. Крик Вильгельма так и застрял у меня в голове. - Подожду, подожду, только сядь, - я дёрнул Уэя за руку, и он мигом оказался под пледом, наваливаясь на меня всем своим весом. Так-то лучше. Вроде. - Ну? - я вложил ему в руки его кружку, заставив сделать глоток, но он выпил всё содержимое залпом. - В этом шраме всё дело! Это делает тебя особенным. Нет, я не брежу, ха-ха! Так, хорошо.... Помнишь, тот мужик-ходячая-пятиэтажка орал, когда ты его укусил? - И что? Я ему руку прокусил. Ему просто было больно. Чёрт, а ты реально бледный. На самом деле, я и раньше подмечал бледность Джерарда, так ведь? Так вот: забудьте всё, что я говорил. Тогда он был настоящим папуасом по сравнению с тем, насколько бледным стал сейчас. А ещё под глазами появились огромные синяки размером с Висконсин, и щёки будто бы впали, создавая не лучшее впечатление. Как я раньше не замечал всех этих изменений? Значит, Джерард менялся постепенно. Он был болезненно истощён, но почему? Стоило ли ему поесть? Вот только он сам говорил о том, что есть он совершенно не хочет. Наверное, он специально делал на этом акцент. Или что? Клянусь, я не знал, что думать. Я словно сел в стог сена и именно моя жопа нашла иголку. - Ладно! Не переводи тему! А что насчёт третьего парня? Он говорил, типа "ты знаешь, что с ним теперь будет?". Блин-блинский, Фрэнк, у нас проблемы, и завтра мы пойдём искать по окрестностям, чтобы всё предотвратить. - Так, стоп, остановись. Что искать? - Мгм, не могу сказать, - замялся Уэй, - ты поймёшь, когда сам это увидишь. - Боже, - я повторил действия Джера, выпив свой кофе залпом, и, поставив кружку на пол, вымучено застонал. Руками я яростно тёр лицо, будто бы пытаясь проснуться. У меня резко закружилась голова. Хотя меня с самого начала подташнивало. Может, это от того, что я выпил кофе на голодный желудок? - Я так устал и хочу спать, Джи.... - захныкал я, состроив жалостливую мордашку. - Ох, - выдохнул он, опустив плечи. Уэй пожевал губу секунду, раздумывая о чём-то. - Встань. - Чего? - Совсем оглох, придурок? Встань, говорю. Давай, давай! - Джерард замахал руками, словно пытался отогнать птиц от рассыпанных семечек, и я, глупо пыхтя, вскочил на ноги. И что вы думаете? Этот шакал просто развалился на матрасе, содрав с меня плед и накрывшись им. - Ну и как это понимать? - я скептично фыркнул, рассматривая эту звизду-пизду с высоты своего роста (ага, высоты, конечно). - Ну и дурак ты, конечно. Никогда таких дубин не видел, честное слово, - цыкнул он. - Ложись, умник, - Джи нелепо хохотнул и похлопал ладошкой по свободному месту у себя под боком, отгибая уголок пледа для меня. - А сразу сказать не мог? - вздохнул я. Ох, узнаю Джерарда-мудака. А я ведь уже соскучился. Упав рядом с Уэем, я тут же заполз под одеяло. Да, именно заполз. Прям как гусеничка. Но вот ему, мудаку, что-то не понравилось, и он решил подтянуть меня ещё ближе, уложив мою голову к себе на грудь. - Как мило, - прокомментировал я, обнимая Джера за талию и располагаясь поудобнее. - Ой, заткнись, - бросил в ответ он, но всё же растянулся в кривой улыбке. Я, блять, затылком эту улыбку почувствовал. - Чёрт, так уютно.... Но проблема в том, что я отключусь, если останусь лежать в таком положении. Да и ты, я думаю, можешь задремать. Кто тогда будет на стрёме? - Спи ты. Я не усну. - Уверен? - Да, - кивнул Уэй, уткнувшись носом в мою макушку. Ох,мои волосы не были особо длинными, но они и короткими не были тоже. И я всегда мечтал их перекрасить. В чёрный, например? Думаю, выглядело бы круто. - Странно, что кофе не действует, меня вырубает. Какой-то неправильный у Вас кофе, мсье. Я уже проваливаюсь в царство Морфея, - мямлил я, расслабляясь всё больше и постепенно засыпая. Стало сложно шевелить губами. И, блять, Джерард был таким холодным! Зато нас грел камин. - Спи, малыш, - прошептал он куда-то мне в макушку, приятно щекоча кожу губами и дыханием. - Не называй меня так, мне не нравится.... Я мужик или принцесса!? - Оу, тогда я буду злоупотреблять этим словом и раздражать тебя. Понял, малыш? Всяко лучше, чем Джек, верно? - Хах, - усмехнулся я, совсем уж ослабшим голосом. Веки давно уже были закрыты, приятно зудя. - И всё же.... - Малыш-малыш-малыш, - снова зашептал Уэй, забавно хихикая. - Да иди ты.... И я... я уснул. - Прости меня, Фрэнки. Но я чувствую, что должен.

***

Было больно. Не знаю, почему и когда именно, но во сне мне было больно. Когда я проснулся, у меня просто пиздецки сильно болела шея. И голова. Но больше - шея. Я постоянно цеплялся за неё рукой, потому что болела она где-то сбоку, и мне было удобно растирать больное место. Причём я не отрицал того, что я полностью тронутый, потому что, чёрт, это всё равно что пытаться почесать комариный укус, а потом страдать от этого. И пока Джамия целый час (ладно, два) рассказывала мне о том, какая она несчастная и какой у них на ранчо геноцид, что трупы прям девать некуда, а потом ещё и о том, что в городе стали интенсивнее пропадать люди и местные власти подумывают отменить празднование Хэллоуина, я тёр шею и скулил от ноющей боли, осматривая бар, в котором мы сидели, на наличие вчерашних нападавших. Да, мы сидели именно в этом баре. Вот честно, хуй его знает, почему. Как будто других забегаловок не было. В итоге, не услышав от Джам ничего путного (кроме того, ради чего я как бы и пришёл: её отец собирался заплатить мне вдвое больше за Уэев, если бы я пришёл к ним домой на ранчо на скромный ужин после убийства), я свалил в особняк, из которого вылетел пробкой с утра, как только проснулся. Ну, как... не с утра, а в без пяти два, в конце концов сильно опоздав на встречу. Просто чтоб вы знали: я нихуя не пунктуален. И именно тогда, когда в полшестого я подъехал к месту, где провёл ночь, я понял, что ни разу не рассматривал его при дневном свете. Моё лицо в тот момент нужно было видеть. Оно бы подошло для какой-нибудь карикатурной зарисовки или для обложки комикса. Я видел перед собой действительно красивое здание из замшелого серого булыжника, вдоль и поперёк заросшее цветной виноградной лозой. Оно выглядело таким живым и ярким для заброшенного, что я невольно подумал, что хотел бы жить в нём всегда. В шесть вечера я уже ехал в машине с обновлённым Джерардом, от которого так и пёрло жизнерадостностью и бодростью (я даже подумал, что он поддатый или накуренный), и с рассерженным на что-то заспанным Майксом. И никто из двух братьев не мог рассказать мне о том, что произошло между ними во время моего отсутствия. К слову, ехали мы в гипермаркет.