Смертельный сон

Гвейн так и не отыскался — вероятно, это было единственной причиной, по которой Артур снова разрешил Мерлину приблизиться к себе. — Нужна твёрдая поверхность. Носилки. Не поднимай его так! — Мерлин в буквальном смысле отпихнул Леона, который уже собирался закинуть тело Артура себе на плечи. — Если у него повреждён позвоночник, мы не должны… — Если у него что?.. — Леон даже попятился прежде чем снова взять себя в руки. — Но… до Камелота слишком далеко. — Ты прав. Попробуй найти что-нибудь прямое и твёрдое. Не слишком длинное бревно, чтобы привязать… — Ты не будешь привязывать меня к бревну, — прошипел Артур, но такими угрозами Мерлина было не запугать. — Буду и не советую тебе сопротивляться, если ты не хочешь навсегда остаться… — он поперхнулся. Артур смотрел на него с неприятным изумлением, словно не мог поверить в так и не прозвучавшее предательское слово. Больше он не сопротивлялся, и это немного облегчило их с Леоном задачу, но стало очередным плохим знаком. — Что у вас стряслось на этот раз? — Гаюс небрежно протёр очки широким рукавом, прежде чем водрузить их обратно на нос, и принялся расчищать широкий деревянный стол. Пока Леон укладывал туда Артура, Мерлин отыскал нож и быстро перерезал наспех сделанные узлы, и самодельные верёвки расплелись. Два ствола молодых деревьев, привязанные к спине Артура, не представляли для Гаюса загадок о случившемся, напротив, они являли собой ясный ответ. — Что вы нашли? — Границы Камелота снова свободны, — уклончиво сказал Мерлин; он даже подумывал рассказать легенду о том, как Артур поборол таинственную опасность ценой своего здоровья — всё равно тот почти ничего не помнил. Но ложь стала бы лишь неудачной попыткой искупить вину. Гаюс вздохнул и крепко сдавил переносицу. — Спасибо за помощь, Леон. Думаю, тебе стоит отправить отряд на поиски пропавших, — строго сказал он, выпроваживая рыцаря прочь. У порога он крепко ухватил Мерлина за локоть. — Надеюсь, ты не собираешься уходить. Расскажи, что случилось на самом деле? — Мерлин умоляюще посмотрел на стол, где неподвижно распластался Артур. — И как вы справились? Нельзя же отвечать откровенно прямо здесь и сейчас! — Это я, — ответил Мерлин одними губами, и это было ответом на все вопросы. Гаюс согласно кивнул, как будто не ожидал другого. — Я всё ещё здесь, — окликнул их Артур, приподнимаясь на локтях, и Гаюс поспешил уложить его обратно. — Не шевелитесь, сир. — Что… со мной будет? — не унимался Артур. Он спросил именно так — не «что случилось?», будущее уже сейчас рассеивалось для него, подёргивалось дымкой, такой же чёрной, что сгустилась недавно вокруг его королевства. — Вы чувствуете боль? — Гаюс довольно бесцеремонно ткнул пальцем в самый глубокий порез на его спине, и Артур нахмурился. — Смутно. — Тогда Гаюс потянул его сломанную руку, и Артур вздрогнул так, что едва не рухнул на пол. — Гаюс!.. Я не могу не шевелиться, когда ты пытаешься доломать мои кости! — Простите, сир. — Посланный Мерлину взгляд Гаюса поверх макушки Артура не предвещал ничего хорошего. — Мерлин, будь так добр… Нужно наложить корсет. — Что? — Артур снова попытался сесть, и на этот раз Мерлин удержал его. Артур вздрогнул, когда Мерлин прикоснулся к его плечу, вздрогнул и отстранился, как будто он знал… но он не мог знать, что это Мерлин во всём виноват. — Это временная мера, сир, — успокаивающе сказал Гаюс, но Мерлин знал, что в действительности крылось за этими словами. Они значили, что рано или поздно Артур либо поправится, либо останется калекой даже после того, как его кости срастутся обратно, и корсет так или иначе не будет нужен ему до конца жизни. Перевязка проходила в полном молчании. Артур упорно смотрел в сторону, как если бы ему было стыдно заглядывать остальным в глаза. Что ж, он ничего не знал о настоящем стыде. — Молоденькие девушки постоянно носят такие и не жалуются, что им трудно дышать, — Мерлину стоило немедленно закрыть рот, но плохие шутки теснились внутри него. На губах Артура не родилось и подобия улыбки. Так было даже лучше, гораздо лучше напускной бодрости. Когда они закончили, Артур вытянулся во весь рост и замер — такое послушание должно было обрадовать Гаюса, но радость — совсем не то, что можно было отыскать на лице старого лекаря. — Я оставил открытой рану, — сказал тот. — Нужны будут холодные компрессы, чтобы уменьшить опухоль. Я найду средства, которые помогут разогнать кровь. Гвейн, ты можешь войти. Из-за двери немедленно показался смущённый, изрядно помятый и вполне живой Гвейн. — Догадываюсь, что Леон так никуда и не ушёл. Помоги ему отнести короля в его покои. Ему больше нет нужды оставаться здесь. Но осторожнее! Никакой тряски. Мерлин заметил, что, подобно Леону и Артуру, Гвейн тоже упорно прятал глаза, пока заканчивал приготовления. Но главное — их начал прятать и сам Мерлин, и с каждым разом смотреть на Артура было всё труднее, и приходилось направлять свой взгляд, удерживать его, не дать себе сомкнуть веки в последний миг.  — Мерлин, ты, в свою очередь, должен помочь мне. Это значило, что их ждал разговор. Мерлин заставил себя посмотреть Артуру вслед, с чьих ног даже не сняли сапог, как будто всё, связанное с его ногами, было уже неважным. — Мерлин? — Это я столкнул Артура. И я — я лишился магии, — быстро сказал Мерлин, перебивая собственные мысли. — Она вся ушла, Гаюс. Вся до капли. Но я победил. И… — Мерлин. — Рука Гаюса тяжело легла ему на плечо. Любая ноша казалась тяжёлой сейчас, даже рука старика, потому что нош стало слишком много, и потому что он не заслуживал ободрения. Но Гаюса не интересовала заслуженность. — Медленно и спокойно расскажи, что случилось. Откуда взяться спокойствию? Впрочем, спешить тоже больше не было надобности — всё сделано, и Мерлин ничего не может исправить. — Я столкнулся с каким-то странным колдовством… смертельно опасным, и… отразил его, но потерял свою магию. Сразу перед столкновением я отбросил Артура далеко в сторону, чтобы он не увидел лишнего, и он приземлился в какой-то овраг прямо на камни. И я… теперь не могу ему помочь. — Конечно, можешь. Стойкое спокойствие Гаюса почти всегда придавало ему сил. Но именно сейчас его участливый, сдержанный тон всколыхнул раздражение и гнев. Мерлин не нуждался во всех этих нелепых жестах поддержки. Никто, даже Гаюс, знакомый с магией не понаслышке, не способен судить о том, что случилось: это глупое тщеславие пробудилось в Мерлине, сплетённое с жаждой самобичевания. Как странно — он принёс, казалось бы, благородную жертву, но она опустошила его, вскрыла самые тёмные углы, сделала неприятным даже для самого себя. Может быть, Артур тоже почувствовал эти перемены и потому поспешил отвернуться. Мерлину нужно было объяснение, любое, пусть даже самое горькое. — Нет, не могу, — он покачал головой, подавив в себе вспышку. — Гаюс, ты не понимаешь… магии больше нет со мной. Как будто я потратил её всю. Может быть, это и было моё предназначение. Я спас Камелот… и Артура тоже. Но я не хотел… не хотел спасать его такой ценой. Он вытер слёзы, почувствовал их на своих щеках. Он даже не заметил, когда они появились. Может быть, он плакал уже давно. Пальцы Гаюса теперь сжимали его запястье. — Я говорил и о другой помощи тоже. — Он подал ему походную сумку, полную засушенных листьев и остро пахнущих мазей. — Ты не просто чародей, Мерлин, но ещё и ученик недурственного — отброшу ложную скромность — лекаря. Есть вещи, на которые ты способен и без магии. Огромное множество вещей. Мерлин послушно вскинул сумку себе на плечо. — Я прошу тебя проследить за Артуром этой ночью. Я ничего не смогу сказать точно, пока внешние повреждения не заживут немного, пока не пройдёт отёк. Побудь с ним, чтобы он не отчаивался раньше времени. И дай ему выпить вот это. — Настойка мака? — Мерлин неохотно сжал в ладони поданный флакон. — Гаюс, я… не думаю, что Артуру это нужно. — Мак почти не имеет запаха, но Мерлин отчего-то был уверен, что именно его флюиды уловил в своём сне-предсказании, и это предсказание сбылось, и может статься, что сбылось ещё не окончательно. — Он ещё не почувствовал боль в полной мере, — Гаюс, казалось, не понимал затруднений Мерлина, а ведь он как никто другой должен осознавать всю опасность такого лечения. — Нет ничего хорошего в том, чтобы терпеть боль, а Артур делает это постоянно. Но это полезно только в бою, а в обычное время вовсе не придаёт сил, а, наоборот, ослабляет тело. Мерлин только пожал плечами. — И вот ещё что, — голос Гаюса снизился почти до заговорческого шёпота. — Ты на самом деле спас Камелот, Мерлин. Я уверен, что Артур и сам охотно пожертвовал бы своими ногами ради королевства. — Мерлин поднял испуганный взгляд, и Гаюс предостерегающе поднял руку. — Я вовсе не имею в виду, что поставил крест. Ещё слишком рано для прогноза. В комнате Артура масляная лампа отражала на стенах пляшущие огоньки. Рядом не было ни Гвейна, ни Леона — только молчаливые стражники за порогом. Почему все оставили короля одного? По той же причине, по которой привычная дорога Мерлина от собственной спальни до спальни Артура занял в два раза дольше обычного. Каждому было неловко находиться в обществе короля, внезапно оказавшегося в столь жалком положении. Но это работа Мерлина — быть рядом. Можно простить это подлое смущение кому угодно, только не Мерлину. — Артур? — Мерлин мог с уверенностью сказать, что тот не спал, хотя упорно делал вид. — Артур, — повторил он, похлопывая его по груди. — Перевернись на бок. Гаюс передал мазь для тебя. Он уверен, что она помо… — Их нет, Мерлин. Их как будто… просто нет. — Это может быть временно. — Артур не пошевелился. Он не собирался позволять Мерлину помогать себе. Мерлин со вздохом расставил все принесённые пузырьки на столе — он займётся ими завтра утром — если магия до утра не вернётся к нему, нельзя терять надежду. К тому же, Артур не сможет встать, чтобы убрать их прочь… нельзя было рассуждать так. — Хотя бы выпей вот это. — Мерлин потянулся за пузырьком Гаюса, но в последний момент подал Артуру стакан воды. Сон был ещё слишком свеж в его памяти. — Теперь уйди. Пожалуйста… я прошу тебя. Артур просил очень редко, но всегда делал это проникновенно. Что касается Мерлина, он давно научился перечить ему, но на этот раз послушался почти с облегчением.