Смертельный сон

— Куда ты собираешься? Догадываюсь, что не за стеблями ревеня, о которых я твержу уже третий день. Мерлин так и знал, что стоило убраться из Камелота под покровом ночи, но решился только к рассвету, и теперь Гаюс явно не собирался одобрять его неожиданного бегства. — На Авалон, — коротко сказал он, но поднятые брови Гаюса вынудили его продолжить. Мерлин отложил в сторону дорожный мешок и добавил: — Гаюс, так не может продолжаться. Артур должен исцелиться. Иначе всё пойдёт прахом. Я должен вернуть себе магию любой ценой, и Авалон — лучшее место для того, чтобы начать поиск. Странно, что я не отправился туда раньше. Я должен был сделать это с самого начала. Гаюс глубоко вздохнул. — Что он тебе наговорил? — Артур? Ничего… ничего такого, что я не мог бы ожидать, — его непринуждённый тон трещал по швам. — Я понимаю, как ему тяжело. Думаю, что понимаю. И не обижаюсь. Просто…  — Послушай, уже в который раз Артур попытался тебя прогнать? Раньше ты не слишком-то прислушивался к подобным его приказам. — Уж сбился со счёта. Но в этот раз… я вдруг понял, что он серьёзен. Что он правда… по-настоящему не выдержит, если я останусь рядом несмотря ни на что. — Мерлин, в нём говорит смущение. Он не хочет, чтобы ты видел его уязвимым именно потому, что ты особенный… особенный для него человек. Мы всегда боимся предстать в плохом свете перед близкими. — Я думал, всё будет наоборот, — Мерлин быстро осёкся. Он уже достаточно проговорился. И всё же… Каждый стесняется близких, но перед самыми близкими проходит любая скованность. Небезразличие Артура отчасти согревало, но ещё совсем недавно он был уверен… нет, предполагал… нет, надеялся, что его-то, Мерлина, прошедшего вместе через столько злоключений и тайн, Артур точно не оттолкнёт в самый важный миг. Что именно его присутствие не станет мучительным. Кажется, он ошибался — ничьей вины здесь нет. — Я скоро вернусь, Гаюс. Не беспокойся. Всего несколько дней туда и обратно. — Что будет, если ты столкнёшься с Морганой по дороге? — резкость в голосе Гаюса подчёркивала беспокойство. — Не думаю, что ей сейчас до сражений. После такого магического сюрприза… она должна залечь на дно. Маг подобен сосуду. Если забрать слишком много — придётся ждать, пока силы вернутся. — Хорошо, но что ты рассчитываешь отыскать на Авалоне? — Не знаю, — прощальный разговор начал раздражать Мерлина. — Это сосредоточение силы. Одно это место должно как-то помочь. Хотя бы дать подсказку. Гаюс поднял ладони в знак того, что больше не собирался спорить. Это было облегчением. И без их пререканий у Мерлина было тяжело на сердце. — Позаботься о нём, — попросил он. — Придумай, что сказать обо мне, — их любимая шутка про таверну на этот раз осталась забытой. — Я постараюсь вернуться как можно скорее. Гаюс тоже принялся собираться, словно собирался отправиться в поход вслед за Мерлином. Теперь каждый визит к Артуру требовал особенной подготовки. — Может быть, у тебя лучше получится отвлечь его. — Ему нужен ты, — сказал Гаюс напрямик, но уже без излишней суровости. — Да. Как маг. На пути к воротам Мерлину не удалось избежать чужих вопросов. Неужели каждый человек, живущий в стенах Камелота, считал, что Мерлин не мог покинуть королевство в эти дни? Многие ли задумывались о короле и его слуге, многие ли догадывались, многим ли вообще было до этого дело? Мерлин бормотал что-то про стебли ревеня, полезные для работы сердца и лёгких, и вздохнул с облегчением, когда наконец остался наедине с собой. Путь до Авалона был знаком ему так хорошо, что почти не отложился в памяти. По дороге Мерлин надеялся разобраться в мыслях, но и этого ему не удалось: все они не то улетучились, не то осели внутри тяжёлым грузом. Не хотелось вспоминать ни резкие слова Артура, ни его окаменевшее лицо, и в то же время невозможно было не думать о нём, не возвращаться к последним дням. Грести пришлось самому — Мерлин больше не мог заставить лодку двигаться одним лишь усилием воли. Очень скоро его руки онемели от тяжести вёсел, спина затекла и промокла от пота. Внезапно коварная мысль пронзила его: чем он так уж сильно отличается от Артура сейчас? Артур лишился ног, а он — магии, и надежда вернуть и то, и другое слабее, чем паутинка на ветру. Ещё до того, как нос его лодки мягко стукнулся о берег, Мерлин понял, что не найдёт того, за чем проделал этот путь. На острове не было ни души, и сам остров словно бы спал. Мерлин слышал эхо своих шагов, хотя звуку не от чего было отражаться. Как найти утраченное, если не знаешь, где и как потерял? Магия была с ним с рождения; он и не думал, что мог утратить её в один миг и навсегда. Он ждал подсказок, но так и не отыскал ни одной. Мерлин сдался, когда день начал клониться к закату. До темноты он плакал, сидя на земле, до боли прижимая ладони к глазам, давясь сухим кашлем, почти не успевая дышать. Ни одна травинка не шевельнулась с его прибытием: Авалон жил своей жизнью и не торопился раскрыть секрет. Может быть, он не заметил его присутствия вовсе. Мерлин схватил подвернувшийся под руку камушек и запустил его в колодец, чтобы разбередить водную гладь, разбить её сосредоточенную непроницаемость. Поверхность воды забурлила, изошлась пузырями, словно в кипении, а потом и вовсе окрасилась в чёрный. Мерлин видел своё неровное отражение и ждал откровения; если не сейчас, то уже никогда. Его отражение растаяло, уступив место другим картинам. Мерлин без труда угадал силуэт Артура — его фигура кувыркалась в свободном падении, как бумажный лист, попавший в порыв ветра. Сердце Мерлина забилось быстрее, и он наклонился ниже, пока считанные дюймы не оставались между его лицом и водой. Картина не прояснилась, только наоборот, стала хаотичной и мутной, а потом в голове Мерлина забил невидимый колокол, раскалённая спица вонзилась в его череп и вслед за нею хлынул неслышимый остальному миру призыв. Мерлин! — совсем как в ту ночь, когда он впервые оставил Артура одного. На этот раз этот внутренний крик казался почти мучительно громким. Мерлин отшатнулся прочь от колодца и долго переводил дух, а когда взглянул обратно, на воде не было видно ничего, кроме привычных бликов. Магия так и не вернулась к нему, но Авалон показал ему кое-что другое. Мерлину срочно нужно было вернуться в Камелот. Сидя в лодке, он грёб к обратному берегу так отчаянно, что едва не утопил весло. На мелководье он не вытерпел и бросился бежать бегом, не заботясь о том, отнесёт ли лодку течением прочь от берега. Его промокшие выше колен штаны казались тяжёлыми гирями, пока он добирался до лошади и торопливо отвязывал её от дерева. На лошади возвращаться слишком долго. Ему понадобится помощь иного рода. — Килгарра!.. Ни одной тени в подсвеченном закатом небе. Что, если он поторопился, отвязав скакуна? Мерлин обернулся — того и след простыл. Если он уже не был магом, оставался ли он повелителем драконов? Порыв ветра хлестнул ему в лицо, а потом среди облаков появилась точка, это точка росла и росла, пока не у неё не появились крылья и хвост. — Что стряслось на этот раз, юный чародей? На мгновение Мерлин лишился дара речи. Что стряслось? Какой нелепый вопрос! Он не сразу понял, что дракон до сих пор ничего не знал — как странно. — Камелоту угрожала опасность, и я попытался отбить её, но случайно покалечил Артура, да ещё и лишился магии, и теперь… — он выпалил на одном дыхании всё, кроме самого главного. Что следовало сказать теперь? — Он… не умирает, но... скорее, не может жить. — И ты отправился сюда, чтобы вернуть магию? Мерлин сглотнул. — Ничего не вышло. Он заметил, что у него подогнулись ноги, только когда в колени больно впилась галька. Что-то попало ему в горло, и Мерлин испугался, что вот-вот задохнётся и умрёт глупой смертью, но это были всего лишь рыдания — снова. Килгарра шумно выдохнул, и горячий воздух, вырвавшийся из его ноздрей, зашевелил волосы на его голове. — Ты укоряешь Артура за то, что он сдался раньше времени, а сам проливаешь слёзы, едва тебе показалось, что всё кончено. Мерлин почти ничего не успел рассказать, но дракон уже знал… конечно, он всё понял, такому мудрому существу не нужны лишние слова. Он неуклюже утёрся рукавом. Килгарра был прав — разумеется, прав. Мерлин горевал не только из-за того, что больше не мог помочь Артуру. Он тосковал по своей магии, по своему таланту, без которого был никем. Чем он так уж сильно отличается от Артура сейчас? — Ты, как и я, создание магии, — прорычал Килгарра. — Ты не можешь перестать быть магом, как я не могу перестать быть драконом. Авалон ничего не вернул тебе, потому что нечего и возвращать. Ты уже знаешь ответ. Маг подобен сосуду. Если забрать слишком много — придётся ждать, пока силы вернутся. Он знал это с самого начала, но знать, оказывается, недостаточно. Мерлин поднял руку, и лежащий перед ним сухой лист начал медленно тлеть. Это был слабый, едва заметный знак, и всё же… — Кажется, ты уже понял, о чем я говорю, — пророкотал дракон. — Но Авалон должен был показать тебе кое-что важное. Остров никого не отпускает просто так. Мерлин вспомнил Артура в отражении колодца. Это было напоминанием, а не воспоминанием. Новым предупреждением. Внутри его головы снова забился зов. — Мне нужно вернуться как можно быстрее, — он снова очнулся после сна, вспомнив, для чего на самом деле вызвал дракона. — Артур… Я не знаю, что случилось, но я должен… Он не успел договорить, когда Килгарра склонил на землю кожистое крыло, приглашая взобраться на спину.