Тепло.

Мне ваших рук тепла не достается, И взгляды мне спасенья не пророчат. Отто Дикс "Грех уныний"

      Холода в этом году в Англии ударили аномально рано. Уже в середине октября стекла в замке были подернуты тонким узорчатым инеем, а пожелтевшая трава в Запретном лесу противно хрустела под ногами. В сырых подземельях холод и вовсе пробрался в каждую щель, сделав существование в слизеринской гостиной почти невыносимым. Все, кто худо-бедно владели согревающими заклинаниями, то и дело во что-то заключали тепло: дверные ручки, кресла, перья — но все равно теплее тут не сделалось ни на йоту. В любом случае, судить об этом точно не Драко.       За это время способность ощущать хоть какое-то тепло притупилась. Теперь не только пальцы, но и почти все тело было невосприимчиво к теплу. Помимо этого, проклятье начало выступать и внешне: кожа сделалась белой, как полотно, а кончики пальцев и губы посинели.       Драко все это приводило в ужас. В ужас до дрожи в руках и невольных горячих слез. Впрочем, их он тоже не чувствовал. Липкое отчаянье подступало к горлу, душило беспомощными, да и бесполезными, слезами. Было одиноко. Нет, даже не так — было убийственно одиноко. Как будто в этом, начавшим казаться огромным, мире он остался совершенно один. Он понял, что, если он сам не избавится от проклятья, его не избавит никто. Отец в Азкабане, Снейп с Беллатрисой мертвы. Ему больше не к кому бежать за помощью. Ему даже не к кому бежать за утешением. К матери? Нет, ни за что! Только не к Нарциссе. Он не будет умирать на глазах у собственной матери.       А потом он привык. Свое собственное отражение перестало вызывать жгучую бурю эмоций. Не сразу, постепенно. Драко лишь ловил себя на легком уколе где-то под сердцем, напоминающим тупой болью о происходящем. Ему становилось как будто все равно. Только, наверно, притупленный укол совести и глухая боль заставляли делать хоть что-то. Но он и сам понимал, что этого было недостаточно. Будто он все еще надеялся, что кто-то сделает это за него.       Драко за это время успел достаточно прочитать об обморожении и смерти от холода, что, надо сказать, не очень подбадривало. А поиски хоть какой-то информации о том, как от этого избавиться, оказались тщетны. В Хогвартсе он не нашел того, что бы изначально не знал. А все описанные случаи, которые удалось найти, с его разнились колоссально. Книги говорили, что проклятый этой дрянью не живет и двух недель, а вот уже почти два месяца прошло — и он все еще жив. Да и любая описанная «история болезни» разительно отличалась от того, что происходило с Драко. Хорошо бы было попасть в библиотеку Менора. Там книжек-то с темными ритуалами и проклятьями побольше будет. Но домой он все еще ни разу не вернулся. С каждым днем проклятье было все выразительней и выразительней. Если от сокурсников и Пенси это еще можно было как-то скрыть, свалив на холод или на освещение, то с мамой все будет не так просто.       Даже в Хогвартсе это становилось сложней. И надо было принимать хоть какие-нибудь худо-бедно решительные меры. Он около недели планировал вырваться в Хогсмид, чтобы начать осуществлять свои решительные меры.       Снег шел со вчерашнего вечера. Хогвартс успело хорошо припорошить — первокурсники даже затеяли в снежки играть и бросались почти во всех, в кого было не лень. Драко готов был поклясться, что в затылок ему прилетело далеко не от первокурсника. Он дергано отряхнул снег с шарфа и головы, обернулся и свел брови к переносице. Пенси с самым невинным видом стояла чуть поодаль, тяжело дышала, будто только что бегала, и улыбалась. Драко легко выдохнул. Не хотелось нарваться на неприятелей — потом бы отвязаться было сложно. — И куда это ты без меня собрался? — нагнав Драко, хмыкнула она. — Не пущу. — Я хотел сходить один, — хмуро возмутился Драко. — Мне надо кое-что в Хогсмиде купить, — Драко все равно почти тут же перестал хмуриться, рассудив, что если она хочет с ним, то пусть идет.       Хогсмид белел и шумел голосами волшебников. Сегодня была вторая вылазка в Хогсмид для учеников от третьего до пятого курса, поэтому в «Трех метлах» и «Сладком королевстве» было не протолкнуться. Но Драко надо было в магазин одежды. Он все еще не возвращался в Менор, а письмо маме о такой резкой нужде грозило, как минимум, вопросами, на которые Драко отвечать не хотел.       Драко долго стоял в отделе аксессуаров и разглядывал перчатки. — Да сколько можно? — Пенси явно утомилась ждать, пока Драко определится, покупать вон те серенькие или те черные на пуговке. — Бери уже какие-нибудь и пошли. — Пенси, — не отрываясь от созерцания перчаток, осадил Драко подругу, — что ты как пятилетняя?       Наверно, минут через пять, к великому удовольствию Пенси, он все-таки определился с тем, какие перчатки брать. Правда, пока дошел до кассы, чуть три раза не вернулся взять все-таки те серые. — Вот и зачем они тебе? — уже на улице, когда Драко убирал перчатки в сумку, фыркнула Пенси. — И домой написать совсем не судьба что ли? — Не судьба, — вкрадчиво ответил Драко и пожмурился от слепящей белизны, ударившей в глаза. — Пошли лучше в «Три метлы». Не хочу в Хогвартс возвращаться.       Пенси вкрадчиво кивнула. В Трех метлах, как Драко и предполагал, Низла некуда всунуть было. Но Пенси удалось все-таки выбить для них дальний столик у окна и задержаться там почти на час, пока в паб не ввалилась шумная компания Гриффиндорцев, с которыми у Драко на почве войны и Волан-де-Морта сложились непростые отношения. Очень непростые. Как когда-то у Поттера с Драко. Малфой за это время успел почувствовать себя аж десять раз на месте Поттера. И ему мало понравилось. Но компашка останавливаться не планировала и меры никакой не знала. А потому Драко предпочел ретироваться из паба как можно быстрей. Пенси возражать не стала. Ей тоже не особо хотелось нарываться на разборки. — Надоело бегать. Когда они уже отстанут? Делать им, что, больше нечего? — вслух возмущалась Пенси, морщила вздернутый нос и кривила губы. Драко отчаянно молчал и пытался себя не винить. Все эти кошки-мышки были по его вине, но он старался не думать, что и подругу втягивает в это все, а она-то тут совершенно не при чем. Пенси сама продолжала с ним общаться и дружить (?). Драко ее, в любом случае, не заставлял. — Вестимо, нечего. Пошли к визжащей хижине. Там вроде бы никого быть не должно.       Уже начинало темнеть, и на улицах Хогсмида только больше рябили цветастые мантии волшебников наперебой с черными школьными. Это уже начинало раздражать. А у визжащей хижины было спокойно, тихо и, казалось, что немного темнее, чем везде. Еще когда Драко с Пенси выходили позорно бежали из Трех метел, небо начало ронять редкие снежинки. Сейчас они кружились в каком-то медленном танце, опускаясь новым слоем на и так пушистый снег. Светло-серые облака сгущались над головами, сливались с белизной, нарушаемой разве что слишком темной полосой стволов близ находящегося леса, и становились совершенно невыносимы для человеческого глаза. Драко готов был биться об заклад, что он со всем этим сливается.       Снежинки путались в сухих черных волосах Пенси, припорошили макушку и мантию. Пухлые щеки и кончик вздернутого носа горели каким-то бешеным огнем, став совершенно Гриффиндорского цвета. Весь аристократический лоск испарился. Пенси казалась Драко живой. В любом случае, живее его самого. — Эх, — облокотившись на ветхий забор, ограждающий воющую хижину, страдальчески вздохнула Пенси, наклонив голову вбок. — Романтично, — горечь в голосе подруги Драко научился различать лучше любых других интонаций, может быть, потому что именно ее она пыталась замаскировать под задумчивость. — Я могу навести иллюзию, если хочешь, — робко, насколько позволяла привычка ровно говорить, предложил Драко.       Пенси посмотрела на него несколько безнадежно, будто говоря, что толку ей от этой иллюзии никакой и что он, как бы ни старался, ни разу не Грейнджер. Драко был с этим согласен чуть более, чем полностью.       Драко с Пенси вернулись в Хогвартс, когда уже почти стемнело. Слизнорт, по своему обыкновению, устроил вечер клуба Слизней, куда Драко с Пенси не приглашали. Им и не шибко хотелось. Они сошлись на этом еще в начале курса, когда Пенси в очень категоричной форме отказалась от посещения первой вечеринки и всех последующих. Драко хоть и не хотел признаваться, но он был ей благодарен. И как бы там не было, они быстро нашли аналог этим вечерам. — Эй, я не заметила!.. — возмутилась Пенси, смешно скривив губы, когда Драко с самым довольным выражением лица брал ее Короля своим Ферзем. — Победа была почти у меня в кармане! — Не в этот раз, — собирая фигуры в коробку, хмыкнул Драко. — Ты же в курсе, что нам еще трансфигурацию делать? — А может, лучше еще партейку? — отбирая у Драко шахматную доску, предложила Пенси. — Трансфигурация твоя никуда не сбежит, а пешки — еще как, — хватая красного человечка, усмехнулась она. — Если еще одну…

***

      Пенси щурила глаза, морщила нос и то и дело косилась на руки Драко, которые с чуть подтупленным изяществом нарезали какой-то очень замысловатый корень. Новые перчатки Драко носил в режиме двадцать четыре на семь, как казалось Пенси. Она уже пару раз в шутку спрашивала, не спит ли он случайно в них. Но, что было совсем из ряда вон, он их не снял даже на зельеварение. Она бы быстрее поверила, что он в них и моется, чем готовит ингредиенты, которые «требуют чрезвычайно точности и внимания, сними ты это чертово кольцо, испортишь».       Пенси, конечно, распирал праведный гнев за такую вселенских масштабов несправедливость, но Драко очень вяло говорил о новом элементе гардероба, а иногда ограничивался выразительным взглядом, так что ее совершенно справедливые возмущения сейчас не возымели бы никакого эффекта. — Что он о себе вообразил вообще? Нацепил эти перчатки, вспомнил, что аристократ?! Папочке, небось, своему подражает!.. — Рон… — Или заразу какую подхватил. Вот смеху-то будет. А то строит из себя черт-те что… — Ро-он! — Гермиона все-таки докричалась до него, но всполошила своим криком чуть ли не весь класс. — Простите, — посмотрев на Слизнорта, виновато улыбнулась она. — Рон, тебе-то какое до него дело? — шепотом забормотала она. — Ну носит и носит, что тебе-то? То Гарри на шестом курсе нам мозги выедал, то теперь ты зациклился. Честно, я уже слушать устала о Малфое. Он не так раздражает, как ты.       Рон обиженно засопел и принялся разминать какие-то фиолетовые вырвиглазные бобы в ступке с таким усердием, как будто там не бобы были, а целая толпа маленьких Драко Малфоев.

***

      Пенси привыкла оставаться на ночь в комнате старосты. Туда даже перекочевали некоторые ее вещи первой необходимости, чтобы утром не захаживать в свою комнату и не претерпевать неудобные, да и к делу никак не относящиеся, вопросы. Не сказать, что Драко это сильно тяготило, но когда он вляпался в какую-то вязкую светло-бежевую жидкость, он действительно негодовал. Он заметил не сразу, что залез рукавом во что-то подобное, а когда только мазнул по щеке толстым слоем этого крема, а Пенси, хитро улыбаясь, утирала салфеткой с его лица остатки нечто, до Драко дошло. Он видел, как Пенси щедро намазывает это на лицо, гордо именует тональным кремом и заказывает почти каждые два месяца по новому тюбику. Драко еще долго не мог понять, зачем ей нужна эта маггловская дрянь, а сейчас осознал всю ее незаменимость на собственном опыте.       И как он сразу-то не догадался.       Драко чувствовал себя идиотом. В попытках поладить с маггловскими косметическими средствами он терпел полное фиаско. Оказалось, что и без того осветленный крем надо было осветлять еще, потому что на коже цвета полотна он смотрелся, мягко говоря, вызывающе. Если бы не необходимость в виде неестественно синих губ, он бы такое даже в руки не взял*. Второй проблемой стало то, что он совершенно не умеет это делать. Видимо, тут надо постичь какие-то сакральные тайные, чтобы получалось хотя бы на удовлетворительно. — Ты же в курсе, что это отвратительно, — Пенси смотрела на него, как на идиота. На идиота, которому в руки попал чужой тональный крем. — Если хочешь привлечь к себе внимание, то лучше чай из вазы пей, чем это. И вообще, чего ты пытался добиться? Драко впервые чувствовал себя набедокурившим ребенком перед Пенси. Обычно элемент адекватности и ответственности из них двоих он. А на этом поприще, вестимо, эту нишу заняла Пенси. — Это долго объяснять, — Драко чувствовал весь этот театр абсурда почти на физическом уровне. Было стыдно. И казалось, что он попался на чем-то и что сейчас придется все карты раскрывать. По крайней мере никто не скажет, что он не пытался скрыть. — Я ради тебя даже исключение сделаю и послушаю, — ее голос погрубел и стал неестественно низким. Пенси злилась. Ибо поняла, что использовал он далеко не свой тональный крем. А в этом отношение она была особо трепетна.       Драко не думал, что так бездарно попадется. Хотя, попасться здесь неправильное определение, но за неимением лучшего он именовал это так.       Говорить оказалось даже сложней, чем Драко себе представлял. Нет, конечно, когда-то это должно было случиться, но у него же было время хотя бы подумать о том, как это все преподнести. Слова застревали в горле или ускользали от него, не складываясь в ровную вязь. Получалось криво и постоянно невпопад.       Пенси была потрясена. Она смотрела на него в упор, иногда быстро моргала, будто отгоняя наваждение, и пыталась что-то сказать. Она открыла рот, а потом быстро его захлопнула и опустила глаза. Она поджала губы и мелко вздрогнула. Если она боролась не с навязчивыми слезами, то по крайней мере со своей собственной злостью на то, что он гордо молчал обо всем два месяца.       Драко пытался придумать, что будет отвечать. Или как избежать ответа, потому что говорить и что-то рассказывать сил у него не было. Под ребрами, казалось, ничего не осталось — только бесконечно зияющая дыра. Драко было паршиво. Нет, не плохо, а именно паршиво, когда даже убиваться и плакать сил не было. Какое-то омерзительно безразличие засело под горлом. Ему просто хотелось, чтоб это все быстрее закончилось.       Все закончилось. Совместным прогулом нумерологии и завтрака.       Когда Пенси свыклась с этой мыслью, а Драко перестал чувствовать себя виноватым перед ней, прояснить ситуацию удалось чуть более детально. Пока Драко собирал свои мысли по крупицам, стараясь сложить их в одну цельную картину, Пенси привычными всем слизеринцам заклинаниями заваривала успокаивающий чай. Чай и правда привел обоих в чувство и позволил Драко рассказать все то, что он знал и что удалось узнать за это время. Как оказалось, информации было ничтожно мало и она во многом не сходилась с тем, что происходило с Драко. — Ты в запретной секции искал? — Пенси звучала как-то механически и задумчиво, будто пребывала где-то на периферии между своими мыслями и этим разговором. — Конечно. Но ты же знаешь, как мне дают туда разрешение, — усмехнулся Драко, вспоминая, как на него смотрел Слизнорт, у которого он периодически выпрашивал выписать ему разрешение копаться в запретном отделе библиотеки. Если бы Драко знал, он бы окрестил этот взгляд, как типичный взгляд на того, кто собрался обзавестись по меньшей мере семью крестражами и этого не скрывал. И обязательно бы негодовал, почему это Слизнорт провел аналогию между ним и, чтоб его, Лордом Волан-сука-Мортом. — Лазить туда по ночам с люмосом немного неэффективно. — Значит, нам нужно разрешение, — вывела логическое заключение Пенси и, отставив пустую чашку, встала с диванчика. Она накинула мантию, засунула обратно в сумку коробочку с чайными листьями, пергаменты и перья, которые вытаскивала, пока искала нужную заварку. — Ты, что, собираешься просить его сейчас. Мы вообще-то бысстыже прогуливаем нумерологию, если не забыла, — вставая следом за Пенси, отчеканил Драко. — Я не хочу объясняться еще и перед этим старым маразматиком, почему мы прогуляли и зачем нам так срочно нужно разрешение. — А я не собираюсь просить его у Слизнорта. Это, во-первых. А во-вторых, мы еще и завтрак прогуляли и нам надо поесть.       Драко спорить не стал.       Конечно, эльфы были не особо рады видеть Пенси с Драко. Они вообще питали какую-то нелюбовь к слизеринцам. Но девушка быстро расположила их к себе, начав петь, что была не права и что пренебрегала ими все это время. Подвешенный язык и навык складно лить в уши воду и вешать на них же лапшу Пенси был свойственен всегда, но, видимо, какая-то толика искренности в них все же была: под конец ее обнимала растроганная эльфийка, по совместительству заведующая кухней, и получала вполне себе ответное объятье.       Гермиона Грейнджер меняет людей, даже сама о том не подозревая. Или это любовь — Мерлин ее знает!       Эльфы подсуетились и накрыли поляну, которую им двоим было даже при всем желании не осилить. Пришлось даже отнекиваться. Но зато слизеринцам по карманам мантий и сумкам распихали всякого печенья и кексов. Пришлось еще заходить и все это добро в комнате Драко оставлять. — Я, конечно, понимаю, что это необходимо, — колдуя над губами старосты, протянула Пенси, — но ты же понимаешь, что чужим пользоваться нельзя?       Драко вкрадчиво кивнул и нахмурился. Ему не надо было, как ребенку, объяснять такие элементарные вещи. Но возмутиться ему не давала Пенси своим зычным: «закрой рот — неудобно!».       Пенси пошла просить разрешение сразу же после нумерологии. И пошла не абы куда, а сразу в кабинет директора. Когда Пенси смогла уговорить горгулий пустить ее в кабинет, она оставила Драко в коридоре, и ему осталось только гадать, поглядывая на статуй, что там Пенси так долго делает. Но вышла она оттуда довольная, как кот, бодро помахивала пергаментом с разрешением и так лучезарно улыбалась. Драко сразу понял, что разрешение достать оказалось не так просто и что все-таки в словесном сражении выиграла она и сама себя превзошла. — Мне еще разрешили задерживаться на час после комендантского часа, — складывая пергамент в сумку, довольно протянула она. — Очень за тебя рад, но, если ты не заметила, мне не разрешили, — делая ударение на последнем «не», протянул Драко недовольно. Пенси фыркнула, мол, «будто нас это остановит».       Их это действительно не остановило на протяжение почти каждого вечера. Они уже столько книг перетаскали к себе и столько перечитали, что к середине второй недели видеть их уже не могли. Если Пенси, стоило только ей заметить Грейнджер, ошивающуюся, по своему обыкновению, в библиотеке гораздо больше всех Гриффиндорцев вместе взятых, рьяно принималась штурмовать все новые и новые фолианты, то у Драко уже не было сил хотя бы стараться найти что-то новое. Как только удавалось ухватиться за новую ниточку, она приводила их в тупик. — Я сейчас, — Драко тяжело встал из-за стола, пошатнулся на онемевших от долгого сидения ногах и закинул свою сумку на плечо. — Пойду марафет наведу, — фыркнул он на вопрошающий взгляд Пенси и быстрым шагом удалился из библиотеки на второй этаж в закрытый туалет для девочек. — Так-с, — сидящий чуть поодаль от стола слизеринцев Рон достал из сумки одолженную на время у Гарри карту мародеров и разложил ее на столе поверх книг по усложненной трансфигурации, — посмотрим. — Ты одолжил у Гарри карту, чтобы за Малфоем следить? — раздраженно вопрошала Гермиона, начиная злиться. — Да я говорю тебе — задумали они что-то. Гермиона закатила глаза и повела головой в сторону от Рона, еле сдерживая себя, чтобы не зарычать от негодования. — Ну я ж говорил тебе. Вот скажи, что делать Малфою в туалете для девочек на втором этаже? Гермиона отшатнулась от книги и посмотрела в карту. Точка с именем Драко Малфой действительно была в туалете для девочек на втором этаже. — С Миртл поболтать пошел? Вряд ли, — Рон звучал скептически и был чрезвычайно собой доволен. Он поднялся из-за стола, быстро свернул карту и пошагал под недовольный взгляд Гермионы из библиотеки.       Стоило ему только выйти из читального зала, как он со всех ног бросился с четвертого этажа на второй. Еще со времен второго курса он легко находил туалет Плаксы Миртл. Так что найти нужную труда ему не составило. Рон достал палочку, еще раз открыл карту, убедился, что Малфой там, и, схватив палочку покрепче, медленно приоткрыл дверь. И застыл, как Василиском увиденный. Он понял, что не должен был видеть то, что происходило в туалете. А Малфой, видимо, был так сосредоточен на своем деле, что не заметил образовавшуюся щелку между дверью и дверным косяком. Рон с такой же щепетильной осторожностью закрыл дверь и кинулся обратно в библиотеку, чувствуя себя редким идиотом. Он-то думал, что там Малфой, как минимум, оборотное варит, а он… — Рональд Уизли, — интонацией очень похожей на интонацию его матери, обращенную часть к Фреду и Джорджу, протянула Гермиона, — если он там не Тайную комнату открывает, я тебя убью. — Он там губы красит, — бесцветно отозвался Рон, вцепившись в стул пальцами и прокручивая увиденное снова. — Губы… красит, — Рон, наконец, понял всю комичность сложившейся ситуации. Он схватился за спинку стула еще крепче и согнулся от истеричного смеха, что-то бормоча себе под нос. — Молодой человек! — возмутилась мадам Пинс в сторону Рона.

***

      Пенси уже зевала, даже не прикрывая рот рукой. Ее здорово, как и самого Драко, клонило в сон, но останавливаться было нельзя. Они что-то нашли и сейчас надо было не упустить эту ниточку. — Я уже ненавижу эти подклады, — честно признался Драко. — Они такие, — зевнул, — муторные. — Никогда бы не подумала, что ими можно навести такое сильное колдунство, — Пенси совершенно по-детски потерла глаза, устраиваясь на диване под боком Драко поудобней. — Ты холодный — жутко, — пробормотала она, перелистывая на следующую страницу. — Может, все-таки оставим их на завтра. Уже почти светает, — Драко покосился на окно, в котором озерная вода уже значительно посветлела. — Нам осталось спать от силы пару часов. — Может ты и прав, — Пенси зевнула еще раз и уронила голову на плечо Драко, уже не в силах бороться с накатывающим Морфеем. Книга из ее рук выскользнула в ноги старосте.       Драко хватило только на Нокс и запрокинуть голову на спинку дивана. Последняя мысль, скользнувшая в затуманенном сознании, была о том, что завтра было бы неплохо прогулять. Хотя бы завтрак. — Начинаю замечать, что с каждый днем это все неприятней и неприятней, — отрываясь от пальцев Пенси, возмутился Драко. Он обнаружил буквально несколько дней назад, что не только утренняя процедура в виде маскировочного раскраса, но и в целом чьи-то прикосновения начали приносить несильный, но ощутимый дискомфорт. Его как будто несильно било током, когда кто-то его касался. — Терпи, — раздраженно фыркнула Пенси, возвращая голову Драко в исходную, удобную для себя, позицию. — И не болтай.       Драко устало вздохнул.       Этим же вечером Пенси в первый раз завела свою шарманку насчет того, что надо теперь искать в библиотеках Малфоев и Паркинсон. На третий день Драко сдался. Но он все еще не хотел ни о чем говорить маме, хотя и чувствовал, что рано или поздно ему придется обо всем рассказывать. Теперь он лишь пытался оттянуть этот момент. Пенси была этим упрямством крайне недовольна, но спорить не стала, потому что выход нашелся сразу же. — Чем могу помочь молодому хозяину Драко? — бодро отозвался относительно молодой домовик поместья Малфоев. — Руф, молодому хозяину нужно, чтобы ты перенес его в нашу домашнюю библиотеку так, чтобы хозяйка Нарцисса и другие эльфы ни о чем не узнали, — отрапортовал наставительно Драко. — Но хозяйка волнуется. Руф должен сказать хозяйке Нарциссе, что молодой хозяин был дома. — Руф, разве непонятно? Я приказываю тебе перенести меня домой и сделать так, чтобы об этом никто не узнал, как и о твоем визите в Хогвартс, — стараясь сделать голос как можно тверже, произнес Драко. — И почему мы не могли твоим порт-ключом воспользоваться? — еще раз возмутилась Пенси. — Не изобретали бы Люмос. — Потому что, если бы мы воспользовались порт-ключом, моя бы мама обязательно об этом узнала, — раздраженно кинул Драко. — Давай, Руф. — У молодого хозяина такие холодные руки. Ему нездоровится? — схватившись за ладонь Драко, пропищал обеспокоенно домовик. — Руф!       Домовик перенес их сразу же в огромную библиотеку Менора. Найти шкафы, в которых хранилась необходимая им литература, для Драко не составило труда. Он еще в детстве проводил здесь много времени и часто, ослушиваясь наказов не ходить к каким-то шкафам и ничего оттуда не брать, все равно сбегал туда и, пока его не найдут, медленно вышагивал вдоль полок и водил пальцем по потрепанным корешкам, ничего все равно не понимая. Эти книги обладали какой-то интригующей притягательностью, хотя бы потому, что брать их не разрешали. Драко становился старше и со временем начал дотягиваться до верхних полок, которые уже утратили свое пугающее обаяние. Они стали просто пугающими.       Но сейчас нужны были именно те полки. И оказалось, что их даже больше, чем Драко себе помнил. Но зная педантичную манеру Малфоев к порядку, Драко мог поручиться, что, если они найдут хотя бы одну книгу с проклятьями, где-то там будут и остальные. — Боюсь, что тут каждая вторая книга может нас проклясть, — хмыкнула Пенси. — Как будто одного проклятья на двоих нам мало. — Не думаю, что мой отец стал бы хранить такие книги в местах, в которых без особых затруднений я могу их найти, — поставив обратно еще один ветхий том, протянул Драко. — А как можешь заметить, до библиотеки мы легко добрались. — Ой, я, кажется, что-то нашла, — почти воскликнула Пенси. Но вспомнила, что их здесь никто не должен обнаружить, и продолжила несколько хрипящим шепотом. — Помнишь, мы про подклады читали. Так тут о них так подробно расписано… — Ты думаешь, что кто-то мог что-то подобное сделать? Мы обыскали всю мою комнату и, как помнишь, ничего там не нашли.       Они действительно обшарили в комнате Драко все, что могли, заклинаниями и не только, и ничего не нашли. Так что Драко отмел эту мысль быстро, сосредоточившись на снятии проклятья. А Пенси еще возвращалась к подкладу, видимо, утверждаясь в том, что это был бы самый простой и желательный выход из ситуации, все еще на него надеялась.       Из Менора они унесли не так много книг, как хотелось бы. В конце концов, часа не хватит, чтобы обшарить всю Малфоевскую библиотеку. Или по крайней мере нужную им ее часть. Тот же домовик вернул их в Хогвартс и еще раз получил от Драко приказ ни о чем Нарциссе не говорить. Изучение книг Драко отложил на завтра, а пока просто навел легкую иллюзию, чтобы в случае чего их не заподозрили в темном колдунстве. С нынешней репутацией попасться с такими книгами в комнате — это чревато последствиями.       До конца ноября они успели еще пару раз наведаться в Менор под покровом ночи и домовика. Но дело в гору не шло никак. В тех редких случаях, когда им действительно удавалось утащить нужные книги, они все равно приводили в один и тот же тупик. То, что было написано в книгах, и то, что происходило с Драко, — было две разные вещи. Не сказать, что ничего и близко похожего они не нашли. Нашли, но везде было какое-то огромное «но», из-за которого продолжать дальнейшее изучение по этому пособию представлялось бесполезным.       Что было гораздо важнее — проклятье прогрессировало, как сумасшедшее. Уже в первых числах декабря Драко шарахался от прикосновений, не растапливал камин и даже снял все согревающие чары в комнате. Тепло приносило не еле ощутимый дискомфорт, а боль, острую и режущую, от которой хотелось плакать или кричать.       Драко видел подобный симптом в одном описанном случае. И если верить, осталось ему очень недолго. Хорошо, если он доживет до Рождества.       Пенси ни разу не заговаривала с ним о стремительно убывающем времени, хотя тоже прекрасно все знала. Она только смотрела как-то горько, нервно сглатывала и быстро терла покрасневшие от выступивших слез глаза. Драко ненавидел себя за то, что стал настолько внимательным к этому. — Драко? Ты чего? — Пенси только и успевала вертеть головой, пытаясь взглядом успеть за Драко. — Я домой, — коротко отрапортовал Драко, небрежно скидывая в свой чемодан выглаженные рубашки.       Пенси не нашлась, что ему ответить. Она прекрасно понимала, что рано или поздно он все равно вернется в Менор. Да она и останавливать бы не стала. Это было правильно, что ли. Но его было страшно отпускать. Или страшно больше никогда не увидеть. Драко не шутил. Он в тот вечер собрал свои вещи и через порт-ключ вернулся домой. Пенси лишь успела отвесить ему упрямое «пока».       На следующий день МакГоннагал объявила только, что Драко покинул Хогвартс раньше из-за каких-то семейных обстоятельств и что временной старостой Слизерина назначается Пенси Паркинсон. Первое вызвало бурную реакцию за столом Гриффиндора, а точнее — у конкретной компании, а из-за второго Пенси после завтрака освистали. Но у нее не было сил даже злиться. Все оставшиеся после бессонной ночи ушли на негодование из-за радости этих Гриффиндурков от отъезда Драко. Пенси подумалось, что они бы с радостью станцевали на его могиле, если бы им представилась такая возможность.       «Судьба, все-таки, бессердечная ты сука», — вывела Пенси, вернувшись теперь уже в свою одиночную комнату.       Она бы буквально пару недель назад все бы отдала за вечера наедине с Грейнджер. А сейчас не хотелось ничего. — Пенси, — Гермиона обратилась к ней после ужина в Большом зале, нагнав в коридоре и почти схватив за плечо. — Что?! — огрызнулась она, развернувшись. Но тут же застыла, уставившись на предмет своих воздыханий. — Ты временная староста же, да? Ты знаешь, наверно, что старосты после отбоя патрулируют коридоры? — Пенси вкрадчиво кивнула. Она часто ходила вместе с Драко вылавливать малолетних нарушителей и снимать с них баллы. — Мы могли бы сегодня пройтись вместе. Думаю, тебе было бы легче освоиться с кем-то. — Да, конечно, — вяло согласилась Пенси. В любой другой день она бы обрадовалась и уже бы жарко договаривалась встретиться возле портрета Полной дамы, но Драко, упорно не шедший из мыслей, не давал чему-то толково радоваться. — Тогда… возле Большого зала встретимся? — Хорошо, — девушка еще раз кивнула и, развернувшись, медленно ушла в сторону подземелий.       Как оказалось, целью Гермионы было далеко не помочь освоиться в качестве старосты, а, видимо, удовлетворить свое то ли волнение, то ли любопытство. — Пенси, — Гермиона сцепила пальцы и опустила карие глаза вниз, — ты не знаешь, что у Драко случилось?       Староста Слизерина резко остановилась и глянула на Гриффиндорку так, будто хотела испепелить ее за столь нежеланный сейчас вопрос. А потом темные глаза потеплели, а лицо, искаженное гримасой раздражения, разгладилось. Пенси подумалось, что было бы действительно неплохо все Грейнджер рассказать. Хотя бы для того, чтобы не носить это одной. — Это его дело. Ничего серьезного, насколько я могу судить, — отрапортовала Пенси, но тут же пожалела. Ей показалось, что она упустила какую-то хорошую возможность.       Вестей от Драко не было почти неделю. Письмо пришло утром, со всей остальной почтой, с той ушастой совой. Сова медленно опустилась на плечо девушки и очень неохотно вручила письмо. Пенси дрожащими от волнения пальцами вскрыла конверт, совершенно забыв, что она волшебница, и извлекла сложенный вдвое пергамент. Внутри все похолодело. Она медленно развернула письмо и спокойно выдохнула. Письмо начиналось с успокаивающе: «Живой».       Драко писал немного и ничего не писал о себе: ни о разговоре с матерью, ни о проклятьи, ни о прошедшей неделе — он только спрашивал о Пенси. И писал так, как будто все было нормально. Но от этого становилось только дурней. Она-то знает, что все ненормально!       Ее молчания не хватило надолго. Это письмо совершенно выбило из колеи, застало врасплох, стоило только Пенси научиться отвлекаться от мыслей о Драко. Конечно, не без участия Гермионы, теперь Гермионы, с которой Пенси действительно становилось хорошо. И теперь это письмо — как соль на только начавшую заживать рану. Пенси пыталась быть стойкой и не выдавать себя перед Гермионой. Но слишком быстро сдалась, понимая, что сил держать это все в себе нет.       В теплых и не по-женски крепких объятьях Гермионы оказалось довольно легко выговариваться и плакать. Грейнджер не насмехалась, как бы обязательно сделали другие слизеринки. В ее взгляде не было жалости: ни к ней, ни к Драко — только странное, слишком взрослое сочувствие и ужас. Пенси уже отмечала, что Гермиона, то ли просто она такая, то ли из-за пережитой войны, гораздо взрослее своих лет. А теперь она казалась ей не просто взрослой, а взрослой, которой под силу справиться со всем этим, которая может вытащить Драко с того света.       Пенси, конечно, знала, что нельзя было приводить Гермиону в гостиную Слизерина, но в эту ночь ей был кто-то рядом необходим. Да и уже было поздно не вести — Гермиона сидела на их с Драко жестком диване, пила успокаивающий чай и слушала Пенси. — Рон, говоришь, — она нахмурилась. Пенси кивнула и снова утерла с щек накатившие слезы.       Под утро Пенси успокоилась. Гермионе удалось убедить ее, что они обязательно найдут что-нибудь. Если уж не в Хогвартсе и в Меноре, то в библиотеке Министерства. Да пусть хотя бы в самом Отделе тайн. Услышав про Отдел тайн и что «мы уже туда один раз вломились, вломимся и второй», Пенси улыбнулась. Что-то заставляло верить Гриффиндорке. В любом случае, с ней не казалось все так безнадежно. Покинули они гостиную Слизерина еще до того, как хоть кто-то успел проснуться и застать гриффиндорскую гостью в святой обители Слизерина, и сразу направились к портрету Полной дамы, где Гермиона оставила Пенси дожидаться ее и предпоследнего Уизли. Рон вышел в коридор заспанный и, видимо, очень наскоро одетый в школьную форму. Он тер глаза, жмурился и кривился. — Что там у вас? — лениво протянул он, вкладывая во фразу все свое недовольство.