Тепло.

Недавно тёплый мой маленький друг, Ты оживёшь, может быть. Fleur «Маленькие пушистые смерти»

      Драко нервно, будто в судороге, дернул плечами во сне, проехал носом по подушке и повернул голову в другую сторону. Зимний ледяной воздух скользнул по шее, запутался в волосах у затылка и только потом коснулся белой, как снег во дворах Менора, щеки. Драко этого не почувствовал, но зато очень хорошо почувствовал сжигающее тепло в ногах и еще раз дернулся, пытаясь сбить толстое пуховое одеяло. Ноги закололо в едком жаре. Только когда пальцы наткнулись на холодный воздух вне одеяла, копошения прекратились. Но ненадолго.       Большая сова потопталась по одеялу, а потом бочком перешагнула на тонкую почти синюю лодыжку. Драко взметнулся с кровати, спихнув птицу с ноги. Та возмущенно ухнула, отлетая от дергающегося мага, и злобно воззрилась на Драко со старой клетки его филина. Драко вернул ей не менее злобный взгляд. Он тихо выругался, спихнул одеяло на пол и притянул пораненную ногу к себе, дабы разглядеть масштабы трагедии. Контрастно красная кровь лениво стекла и капнула на изумрудно-зеленую простынь.       Драко поднялся с кровати, стянул с нее следом ночную рубашку, которую каким-то образом умудрился во сне снять, надел ее на себя и потянулся. К сове он не спешил. Он знал, от кого письмо, и знал, что ничего сейчас важного для него там не будет. Он пару дней назад писал Пенси, наверняка, она ему просто ответила. Да и получать писем ни от кого не хотелось. Но сова еще раз возмущенно ухнула и навострилась лететь на него. Видимо, невнимание к ее персоне сове не очень нравилось. — Ну давай, что ты там принесла, — Драко потянулся к сове, встав на носочки. Сова медленно вытянула лапу, к которой было привязано его письмо. Драко, повозившись с лентой, взял в руки письмо и развернул свернутый в трубочки пергамент. Писала ему действительно Пенси, но писала коротко, еще короче, чем накануне он, и очень по существу. «Сегодня будем у тебя. Возражения не принимаются. Жди после обеда».       Драко нахмурился и вчитался в письмо внимательнее. Нет, не то, чтобы он говорил когда-нибудь Пенси, чтоб она больше его не трогала. Он даже не просил ее не появляться. И он был бы действительно ей рад. Но его очень смущало то, что Пенси пишет о ком-то еще. А вот о ком — Драко не мог ума приложить. И это, черт возьми, очень настораживало.       Он давно похоронил мысль о Уизли и хоть о каком-то его содействии. Он был уверен чуть более, чем полностью, что Уизли быстрее сам загонит его в могилу, чем станет помогать. Так что вряд ли Драко мог даже допустить такую мысль, что увидит на своем пороге Уизли предпоследнего. Нет, одно время он, конечно, уповал на совершенно глупую привычку Трио спасать любого встречного и поперечного. Но Драко любым встречным, а уж тем более поперечным не был, и ему и так изрядно помогли, так что свой лимит даже на небескорыстную помощь он исчерпал, и надеяться оставалось только на самого себя.       Драко обдало волной уютного мягкого тепла, стоило ему только встретить своих гостей. Он был действительно удивлен, увидев на пороге Менора столь пеструю компанию. У Драко даже слова застряли где-то под кадыком. — Да все с вашим хорьком нормально. Не подыхает он, — смерив Драко каким-то оценивающим, прощупывающим взглядом, заключил Рон. Уизли, видимо, предполагал увидеть его в кровати, неспособным встать и нормально говорить — его бы то и дело гнул надрывный кашель или боли. На счастье Драко это было не так.       Драко только хотел ему возразить, но посчитал, что не обязан никому доказывать, что он тут медленно и методично душу отдает. Впрочем, урезонили Рыжего здорово и девочки, вместе рыкнув его имя.       Нельзя сказать, что терапевтический эффект от Уизли был почти на грани фантастического, но все-таки он был, что не мог не отметить про себя Драко, которому внезапное и обильное тепло вскружило голову. Мягкая истома забралась куда-то под кожу и свернулась там уютными клубочками. Если бы не Уизли, Драко бы уже испепелял взглядом Пенси и беззвучно клялся ее проклясть, в лучшем случае, до того, как откинет коньки, а не до сегодняшнего вечера. — Вижу, теперь мое проклятье — секрет Полишинеля? — хмыкнул Драко очень лениво и безучастно вместо того, как должен был: обидчиво и ядовито. Уизли совсем разморил его. — Секрет кого? — Рон скосил глаза на Драко, но его недоумение проигнорировала даже Гермиона, не говоря уже о Драко, которому только прельщало выставить Уизли идиотом. Малфой пригласил своих гостей пройти в гостиную и потом уже, когда каждый нашел, куда приткнуться, вытребовал все ему объяснить.       Драко не хотел даже самому себе признаваться в том, что сел рядом с Гриффиндурком специально, потому что рядом с ним было тепло, но факт оставался фактом — он сидел от того на расстояние вытянутой руки и долго пожирал взглядом, думая, как бы было хорошо прильнуть к плечу Рона и уткнуться носом во впадинку за горячим ухом. Драко был несколько шокирован своими мыслями и тем эффектом, который они произвели на него. В груди что-то мягко мурлыкнуло и туго свернулось.       Тем не менее хозяин Менора собрался и вспомнил, что все же это неэтично. Он позвал домовика и велел заварить чай на три персоны. Когда домовик, поклонившись, покинул гостиную, Драко обвел своих гостей взглядом. Рыжее недоразумение выглядело вызывающе неправильно в роскошной гостиной Менора — даже грязнокровка вписалась здесь лучше Уизли. Но Драко не было до этого дела. В его голове лениво толкались всего две мысли: о том, как хорошо было бы прильнуть к плечу Уизли и залезть руками под его футболку и как сильно ему необходимо сейчас отскочить от ставшего за это время неправильным тепла в самое дальнее кресло.  — Что ж, — Гермиона сжала школьную юбку в пальцах, прекращая нервно перебирать на ней складки. — Что вы задумали? — Драко чувствовал напряжение, нависшее под потолком, и, наученный такту ведения диалога, хорошо понимал, что так продолжаться не может и что вопросы здесь задавать должен он, а не безмолвно требовать объяснений, от, как бы там не было, своих гостей. Малфой звучал несколько резко, насколько резко ему позволяла звучать липкая истома.       Пенси с Гермионой переглянулись и обменялись вкрадчивыми кивками, вестимо, договорившись, что рассказывать будет Гермиона. У Пенси никогда не получалось толково и лаконично отвечать на вопросы, которые требуют развернутого ответа. А Драко такой ответ требовал. — Мы подумали, — Гермиона неловко усмехнулась, понимая, что из всех троих подумала скорей всего она. Драко понимал, что ее это «подумали» было собирательным и лишь незначительно имело отношение к следующей фразе, — что, если мы хотим снять проклятье, нам нужно чуть больше времени. А судя по тому, что ты рассказал Пенси, есть только один способ. Нам кажется, что Рон может, если не остановить, то хотя бы замедлить прогрессирующее действие проклятья, — Гермиона, было видно, очень старательно избегала острых углов, сглаживая их, и давала хоть и неточные и неестественные формулировки, но тем не менее довольно исчерпывающие. — Исходя из того, что вам удалось за это время найти, твой случай либо очень старый, либо принципиально новый. — Либо кто-то очень жестко накосячил, пытаясь тебя прибить по-быстрому, хорек, — усмехнулся Рон, сложив руки на груди и отвернувшись от осуждающих взглядов Гермионы. — Да, либо кто-то, кто пытался тебя, кхем, убить, очень сильно накосячил, — несколько сконфуженно протянула Гермиона, кивнув. — И этот косяк в какой-то степени нам на руку, потому что человек с подобным проклятьем не живет дольше месяца. Я не могу точно сказать, чем обусловлена такая разница во времени, но у меня есть пара догадок. Почти во всех описанных случаях проклятый умирал как бы во сне. После всех мучений наступало расслабление, приятная истома, тянуло в сон… Но с тобой не тот случай. — Ты это к чему? — Драко изогнул бровь и уставился на Гермиону в упор, будто понимая, что от сути она начинает его уводить. — Если бы мы узнали раньше, возможно, нам бы и не пришлось принимать таких… решительных мер, но у нас выбора нет. Пока мы не найдем способ снять проклятье, вы с Роном вынуждены будете, — она запнулась, а Драко почувствовал, как у него на затылке волосы зашевелились, — жить вместе. — Я так понимаю, мое согласие по умолчанию, — как бы для себя протянул Драко. — И насколько вместе? — В одной комнате, — Драко перевел взгляд на Рона, будто пытаясь понять, что он об этом думает. Тепло, разящее от Уизли, убеждало Драко в том, что он (Драко) совершенно не против такого соседства, даже если им придется делить одну кровать на двоих. Особенно если им придется делить одну кровать на двоих. Уизли скривился, но других признаков протеста не выдавал. — Хорошо, — вкрадчиво отчеканил Драко, удивляясь, как так легко согласился. Но еще больше удивляясь Уизли. Он ожидал совсем другой реакции. — Что насчет проклятья? — Ну я начала говорить, — в голосе Гермионы сквозило слишком заметное облегчение. Вся самая страшная информация, по ее мнению, была позади. — Это проклятье что-то вроде замедленного процесса обморожения. Но ты за все это время так и не перешел с первой степени даже ко второй. Единственное, что меня смущает, — это твои руки. Но я думаю, объяснение такой реакции надо искать не в маггловских справочниках. Или они вовсе могут быть строго индивидуальными. — Подожди, — Драко перебил Гермиону. — Я не понимаю, — он потупил озадаченный взгляд, формулируя вопрос. — Во всех прочитанных мною историях болезни то, что со мной происходит сейчас, было завершающим этапом. — С тобой происходит сейчас не совсем то. Подобный симптом лишь частично обуславливается степенью обморожения. И он есть в каждой. И в тех случаях он не является завершающим этапом. Вряд ли проклятый был в состоянии вести дневник на последних рубежах… Просто проклятье прогрессирует как бы в геометрической прогрессии, а потому может казаться и так. Черт, ты же не знаешь, что такое геометрическая прогрессия, — поймав на себе сбитый с толку взгляд, выдохнула Гермиона. — По-моему, у хорька еще и мозги замерзли. Это ж элементарно, — Драко бросил в сторону Уизли уничтожающий взгляд. Виной его недогадливости был не холод от проклятья — он наоборот заставлял соображать лучше — а Уизли, под боком у которого удалось пригреться. — Рон, перестань. Не время твоим глупым шуточкам, — раздраженно бросила Гермиона, а потом снова обратила все свое внимание в сторону Драко. — Дело в том, что все то — не твой случай. В твоем случае оно действительно является завершающим этапом. Но не причиной. Тебе стоит ждать сбоя работы внутренних органов, а не того, что ты медленно и приятно отойдешь в сон.       В гостиной повисло звенящее молчание. — Так значит, — голос Драко звучал слишком неестественно в этом молчании. Слишком натянуто, как будто грозил вот-вот порваться и кончиться совсем. — А что насчет Уизли? Я не видел ни одного упоминания о чем-то подобном. Я, конечно, знаю, что так бывает… — Слишком нераспространенное проклятье. Да и тебе, можно сказать, повезло. Это же мог быть какой угодно маг. Возможно, ты бы даже его никогда в своей жизни и не встретил бы. — Даже Во-волан… — Драко и сам не понимал, почему подумал именно о нем. Но перед глазами тут же всплыл змееподобный образ Темного Лорда с щелями-носом и красными, как кровь, глазами. Только представив, что от этого существа может разить таким головокружительным теплом, Драко захотелось съежиться или куда-то сбежать. Он бы этого не вынес. — Если бы был жив, то, возможно. Правда, я не знаю, мог бы быть один из его хоркурсов или он сам в той форме, в которой он существовал до своего… возвращения. Драко нервно сглотнул, внутренне ликуя, что это все-таки Уизли. После упоминания Темного Лорда затих даже Рон, который, несомненно, придумал пару остроумных комментариев на этот счет.       В гостиной повисла слишком громкая тишина. — Ладно, и кто еще кроме вас двоих знает о моем проклятье? — Драко снова разбил гнетущее молчание, только в этот раз чуть более решительно, будто собравшись. — Только моя мама, — несколько сконфуженно подал голос Рон. — Она потребовала подробных объяснений того, что происходит. И нам ничего не оставалось, кроме как сказать правду. — А как с МакГоннагал? — Я смогла ее убедить отпустить Рона, не очень распространяясь, зачем нам это надо. Да и его мама нам помогла. — Замечательно, — тяжело вздохнул Драко, поднимаясь на ноги. Теперь осталось только поговорить с Нарциссой. Драко был не намерен больше отказываться от вожделенного тепла, в какой бы форме оно не было. Да и ужасно жить ему хотелось. Ужасно. — Осталось теперь только как-то об этом моей маме сказать. Скоро вернусь.       Он вымученно вздохнул и быстрым шагом покинул гостиную. Уже на лестнице на второй этаж стало мучительно холодно. Драко зябко поежился, ссутулившись, скользнул по плечам ладонями и втянул шею. Теплее не становилось. Он знал, что после Уизли станет еще невыносимей, но чтобы на-астолько!.. Захотелось вернуться в гостиную, забраться с ногами на диван и пристроиться рядом с Уизли. Как можно ближе.       Драко тряхнул головой, подумав, что даже на смертном одре такие мысли — непозволительная дикость. Он убедил себя в том, что стоит ему только вернуться в гостиную, как навязчивое желание близости с Уизли больше его не побеспокоит. Но пока было не до Уизли. Надо было поговорить с мамой.       Драко, конечно, предполагал, что ее реакция не будет такой резкой, как была бы у отца, но было все равно страшно. Он помялся перед дверью в кабинет Люциуса, где с момента его возвращения из Хогвартса Нарцисса проводила почти все время, и робко постучал. Несколько тише, чем обычно. Услышав приглушенное «Войдите», он нажал на ручку и толкнул дверь. — MamA, — на французский лад протянул Драко, так и не отпустив ручку двери. — Разве у тебя не гости? — она подняла на Драко осуждающий взгляд и нахмурила светлые брови. — Надо поговорить, — серьезно, но потерянно уронил Драко и шумно сглотнул. Он понимал, что, скорей всего, перебил Нарциссу и что делать этого не должен был, но сил терпеть тирады у него никаких не было. Он прокашлялся и поправил пальцев воротник свободной домашней рубашки. — Я еще в сентябре понял, что рядом… — Драко опустил взгляд в пол. Он начал издалека, потому что совсем не представлял, как сказать матери, что Уизли теперь живет с ними. Драко вспомнились его сомнительные желания и мысли. Теперь такая истина показалась слишком интимной, тем, чем с родителями делиться не принято, — с одним человеком проклятье как бы отступает. Но я не надеялся на его помощь, а потому и не стал ничего говорить. Я не знаю, как Пенси с… сделала это, но он вроде согласен мне помочь. — Кто это? — стараясь скрыть за холодной сухостью волнение, отчеканила Нарцисса. Она впилилась в сына немигающим и встревоженным взглядом. Драко ненавидел, когда на него так смотрят. Это задевало какие-то хрупкие струнки внутри него, пробуждая липкую и удушающую вину. Драко казалось, что в него что-то залили, и оно мешало ему дышать, говорить и слышать. — Уизли. Рон Уизли.       Сердце Драко пропустило удар, а потом провалилось куда-то в пропасть под желудком. Его бросило в жар. Но он нисколько не грел, он только что-то внутри методично сжигал. — Это какая-то глупая шутка?       Драко качнул головой. Он и сам не мог понять, почему чувствует себя нашкодившим ребенком. Ведь вины его здесь не было совершенно. Как и не было вины Уизли. Это магия так распорядилась. Не они. Нарцисса колебалась всего несколько мгновений. Но этого было достаточно, чтобы выбить из-под ног Драко землю и заставить его чуть ли не повиснуть на двери. — И что от него требуется? — нарочито медленно, будто пробуя на вкус это мысль, протянула Нарцисса. — Быть рядом, — только спустя пару секунд до Драко дошло, как неестественно и, о Мерлин, неправильно это прозвучало. — И он сейчас… на первом этаже в нашей гостиной вместе с Пенси? — И Грейнджер, — тут же ляпнул Драко, посчитав, что о магглорожденной все равно надо сказать. — У нее есть мысли насчет проклятья. И надо сказать, довольно толковые, — будто в свое оправдание протянул Драко. — Хорошо. И… что ты хочешь? — Чтоб Уизли остался у нас, пока мы не найдем способ снять проклятье, — быстро выпалил Драко, а в конце шумно схватил воздух ртом. В голове снова медленно проплыла мысль о том, что было бы неплохо залезть руками под футболку Рыжего. — Пенси с Грейнджер уже со всем разобрались. Осталось только твое согласие. — Если тебе это действительно поможет, то он может остаться, — спокойно выдохнула Нарцисса. Ее выдали только пальцы, сжавшиеся в слабые кулаки. — А сейчас тебе лучше вернуться к своим гостям.       Драко облегченно выдохнул, кинул слова благодарности и выскочил из кабинета, захлопнув за собой дверь. Он кинулся по коридорам к лестнице, а потом, чуть ли не перепрыгивая через ступеньку, спустился на первый этаж. От гостиной снова веяло ласковым убаюкивающим теплом. В нем хотелось раствориться. — Ну? — Пенси вскинула на Драко озадаченный взгляд. — MamA разрешила ему остаться, — Драко опустился рядом с Уизли, борясь с желание прижаться к нему всем телом и закинуть на него замерзшие ноги. — Прекрасно, — Гермиона улыбнулась одними уголками губ. — Что ж, я запросила сегодня утром разрешение посещать библиотеку министерства… — Но., — Драко вскинул брови, — разве национальным героям нужно разрешение? — Я для Пенси, — Гермиона широко и застенчиво (?) улыбнулась, покосившись на девушку. — Так вот, если мы что-то найдем, мы сразу же сообщим.  — На днях нам пришли фолианты, в которых может быть что-то. Мама сейчас переводит их, так что… — Если там будет что-то важное, тоже сообщи. Хотелось бы составить полную картину, — Гермиона отставила на ближайший столик пустую чашку, которую с момента прихода Драко крутила в руках, и поднялась. — Мы пойдем. Мы с самого утра не были на занятиях, да и надо еще вещи Рона забрать и перенести сюда. Мы воспользуемся твоим камином? — Да, конечно, — Драко поднялся следом.       Когда девочки ушли, в гостиной стало значительно напряженней. Рон испепелял Драко своим «злобным прищуром», кривил губы и придумывал какой-то обидный выпад. — Если я и остаюсь здесь, то это еще не значит, что ты мне начал нравиться, хорек! — наконец выпалил Уизли. И вид при этом был у него крайне довольный. Чрезвычайно. — Пошли, — Драко проигнорировал его остроту и только вздохнул — тяжело и мучительно, — покажу, где ты будешь жить. А то заблудишься еще ненароком.       Рон насупился и понурый последовал за Драко. Только понурым он был недолго — его интерес захватило убранство Менора. В его памяти Менор был тяжелым мертвым склепом, насквозь пропахшим кровью и отчаяньем. Но сейчас он больше не казался Рону мрачным изваянием — то ли он никогда таким не был, то ли стал таким после войны — Менор был светлым. Он ни на йоту не был похож на Гриммо 12 — разящий контраст чувствовался почти физически.       Голубые глаза разбежались в попытках уцепиться за что-то красивое и блестящие, чего здесь было в изобилии, и рот округлился. Такая реакция Уизли не просто удовлетворяла Драко: она грела ему душу.       Драко поднялся с ним на второй этаж и завел в коридорах-лабиринтах в свою комнату, которая значительно превышала в размерах спальни в Хогвартсе. — Ну и зяблово у тебя тут, хорек. Брр, — Рон поежился. — Сразу видно — истинный слизеринец.       Драко цыкнул и, взмахнув палочкой, закрыл открытое нараспашку окно, которое уже довольно давно не закрывалось — ему так было легче. А потом растопил камин. — О, а грозный и страшный Пожиратель Смерти спит с мишкой!       Драко медленно повернулся к Рон, сжавшись и ссутулившись, от чего став похожим на хорька, который старательно пытается быть устрашающим. Рон небрежно держал Альциона за лиловую лапу. — Положи мой талисман обратно!       Через минут сорок к Драко примчался домовик сообщить, что вещи его гостя прибыли. Драко приказал нести их сюда. — И стоило столько мороки из-за сменных трусов и пары носков, — хмыкнул Драко, явно с целью задеть Уизли, который расположился на диванчике и от скуки чуть ли не в потолок плевал. — Ну свои-то шелковые ты мне не дашь.       До конца вечера ничего, кроме редких коротких переругиваний, не случилось. Драко, обложившись книгами и словарями, не давал поводов для шутеечек, а Рон изнывал от скуки, меняя место дислокации и придумывая себе нехитрые развлечения, в процессе которых разбил два золоченных блюдца. Драко оторвался окончательно от фолиантов, когда щербатый медальон луны уже заглядывал в комнаты Менора. Рон в этот момент с радостью обнаружил, что у хорька своя ванна, и с такой же радостью проторчал там сорок минут. — Нет, хорек, с тобой я спать не буду! — гордо заявил Рон, взял одну подушку, приказал эльфам дать ему простынь с еще одним одеялом и расположился на жестком кожаном диванчике.       Драко, свернувшись клубочком посреди своей огромной кровати, поклялся себе, что ни за что, как бы то сильно не давила потребность в тепле, он не попросит Рона лечь с ним. Но его решимость постепенно таяла, как и решимость Рона провести ночь на этом треклятом диванчике. — Какой же он, черт возьми, неудобный, — ворочаясь, бубнил себе под нос Рон. — Ты можешь лечь со мной, — насмешливо предложил Драко, тем ни менее без всякого желания шутить и ерничать. — Ой, а я думал, в твоих апартаментах мне кричать придется, чтоб ты меня услышал, — вставая и беря свою подушку, едко кинул Уизли. Он, громко шлепая босыми ногами по полу, дотопал до кровати Драко и кинув к изголовью подушку, улегся с самого края. — И учти, не прижиматься!       Драко вкрадчиво кивнул, тоже сдвинулся на край кровати и даже отвернулся от Уизли. Так было потрясающе тепло. До шустрых приятных мурашек под лопатками и у шеи. Потрясающе. Близкое тепло убаюкивало на раз-два. Оно окутывало тело и сознание, заставляя свинцовые веки лениво опускаться, а дыхание выравниваться. Рон еще долго ворочался, но спустя какое-то время, когда хорек, закутавшись в одеяло и свернувшись клубочком, заснул, он тоже начал отходить из царства Малфоев в царство Морфея. Темная комната перед глазами начала мутнеть, а сознание покорно убаюкивалось, отключаясь, пока… — ТВОЮ МАТЬ, МАЛФОЙ, — Рон ошалело дернулся и соскользнул с кровати на пол, перебудив, как минимум, пол Менора и Драко в частности. Хозяин комнаты лениво, с грацией заколдованной дудочкой змеи, поднялся и оперся на руку, а второй сонно потирал глаз. — Что случилось? — К-к-ко мне к-как буд-дто кусок льда прижался! — До тебя только дошло… — сонно хмыкнул Драко, поджав губы, как делал это на втором курсе. — С открытием. — Да чтоб тебя, хорек, — сипло плюнул Рон, тяжело поднялся с пола и направился к диванчику. Драко почувствовал почти физически разочарование и нежелание его отпускать. Холодные иглы пробежались по плечам к лопаткам и по позвоночнику вниз, забравшись под ночную рубашку. Обожженная теплом грудь и правая рука все еще издевательски пылали, медленно затухая и давая холоду наступать. Драко соскользнул и безвольным телом упал на место, где еще с минуту назад лежал Рон. Он прикрыл глаза и отвернул голову к окну. — Эй, че разлегся. Двигайся, давай. Я на твоем диване спать не буду, — Рон, оказывается, всего лишь сходил за вторым одеялом и палочкой.       Драко молча, не поворачиваясь к Рону, подвинулся на другой край кровати на свою подушку, утянув за собой одеяло. Рон сел рядом и закинул на кровать ноги. Вооружившись палочкой, он наставил ее на Драко и прищурился. — Авадой в меня пальнуть собрался? — Драко повернул к нему голову и скептически приподнял бровь. — Нет, — Рыжий мотнул голову, медленно поднял палочку вверх, а потом резким движением вернул ее вниз. — И что ты сделал? — Долгосрочная модификация Протего. Гермиона научила, — почти гордо хмыкнул Рон и отложил палочку на тумбочку рядом.       Драко протянул руку, расставив широко пальцы. Они уперлись во что-то твердое и от подушечек пошли волны-круги, как на воде. Малфой нервно отдернул руку и повернулся к Уизли спиной, закутавшись в одеяло с головой. Глаза защипало, а скулы свело до рези. Обидно. Барьер, как для зверюги. Он ненавидит Уизли.