Предателей убивают, не так ли?

В принципе, я почти не опаздывал: хотя солнце зашло уже некоторое время назад, на улицах зажглись ещё не все фонари. Как бы то ни было, Морино Ибики — не тот человек, которого хотелось бы огорчить. Я успешно прошел все посты охраны и брякнул костяшками пальцев в дверь кабинета: — Ибики-сан? — Да, я тебя всё ещё жду, — прорычал Ибики. На этот раз мы были вдвоём. Яманака, надо думать, вкушает ужин в семейном кругу. Жена хлопочет, подкладывая вкусненького, дочь — у него вроде бы дочь — рассказывает об успехах в Академии… — Ну, докладывай. Я уселся верхом на стул напротив ибикова стола: — Пока докладывать нечего, Морино-сан. При всем уважении к проделанной вами работе… — Я надеялся, что Гений Шарингана найдет хоть что-то, недоступное простым шиноби, — устало ответил Морино. Я счел за лучшее перевести разговор: — Ибики-сан, а почему к этому делу не привлекли Нара? Всё-таки, лучшие аналитики. — Старейшины ему не доверяют. — Они не доверяют Главному стратегу Конохи? — похоже, свойственная любому шиноби паранойя с возрастом достигает фантастических размеров. Или это уже старческий маразм? — Я не ебу, что там у них в мозгах. Иноичи… В общем, понятно, что танто в мешке не спрячешь, но это уже не мои проблемы. — Чем я могу помочь, Ибики-сан? — скептически поинтересовался я. И в самом деле, не учить же контрразведчика делать дело, с которым он успешно справляется много лет. — Возможно, нам пригодится твой шаринган, — Ибики постучал себя по правому виску. — Если бы было, как раньше… — вздохнул он. После того, как Полиция Конохи, в большинстве своем состоявшая из Учиха, была уничтожена, на АНБУ свалилась куча работы. На ведомство Морино Ибики, в частности. Там, где Учихе было достаточно засветить шаринган, рядовым анбушникам приходилось применять силу, а то и оружие. На прощание Морино напомнил: — На время расследования тебя освободили от миссий. Так что будь готов. — Шиноби всегда готов! — попрощался я. Зачем, спрашивается, приходил? Прыгая по освещенным луной крышам Конохи, я пытался собрать воедино то, что удалось узнать за день. Почему не доверяют Нара? Зачем потребовалось показательно присоединять меня к этому делу? Как красноробые всё-таки проникли в деревню? Кто их информатор, и как он умудрился ускользнуть из-под наблюдения АНБУ? Голова была занята сразу несколькими теориями, поэтому я позорно прозевал темную фигуру, возникшую за спиной. Незнакомец сразу проявил недружественные намерения, попытавшись проткнуть меня некотэ с обеих рук. Я увернулся, разорвав дистанцию, и сразу сдвинул хитай. Как ни печально, острый нюх не замена ночному зрению. Враг ожидаемо попытался достать меня дотоном. Пропустив каменные колья под собой, я создал клона и отправил его на растерзание ночному гостю. Конечно, после крайней миссии ирьёнины рекомендовали не пользоваться чакрой ближайшую неделю, но кто и когда слушал эти рекомендации… Других гостей пока обнаружить не удавалось, видимо, враг был один. Движения четкие, плавные, явно не хер с горы, а опытный боевик. И дотоном владеет неплохо. Клону удалось избежать земляной ловушки, он успешно увернулся от каменных глыб и попытался проткнуть врага чидори. Близким взрывом меня чуть не снесло с ветки дерева, на которой я удобно устроился, наблюдая за боем. О, две стихии, ну надо же. Кажется, я даже чуял запах палёной плоти от развоплотившегося клона — Катон Хосенка но Дзюцу. Мелочь, а неприятно. Жарким пламенем занялось молодое деревце, попавшее под технику. Так он мне весь дом разнесёт! Когда враг сошёлся в тай с еще одним клоном, ополовинившим мой резерв, оригинал очутился у него за спиной: — Сдавайся или умри! Он зарычал в ответ, попытавшись уйти в землю. Я ухватил его за шиворот в последний момент, и тут наше уединение нарушили. Выдернув врага из-под земли, как дайкон с грядки, я успел перекатом уйти от арбалетной стрелы. Ну твою ж Биджу! — Отпусти его! — скомандовал из темноты женский голос. Куноичи, наручный арбалет, стрелы наверняка ядовитые, если это то, о чём я думаю. — Предлагаю сдаться, если тебе так дорог твой дружок, — спокойно ответил я, слегка придушив противника. Вообще странно, что до сих пор нет никого из АНБУ: мы уже наделали столько шума, что давно должно проснуться пол-Конохи. Мой дом в самой сердцевине старой застройки, тут от людей плюнуть некуда. Мне ответили градом сенбонов и ещё одной отравленной стрелой, куноичи предпочла спрятаться за дерево, не вступая в прямой бой. К ней я отправил ещё одного клона, предварительно притопив полузадушенного врага дотоном. И только прокусив палец, чтобы вызвать псов, я понял, что с чакрой происходит что-то неладное. Она то замедляла свой ход, то начинала течь с большой скоростью. Кажется, я все-таки пропустил одну из игл. И она действительно была отравлена. Я опустился на колено, продолжая контролировать пленного. Если чакрой пользоваться нельзя, придется закрыть шаринган, что резко ухудшит моё положение. Было бы неплохо, если бы при себе был хотя бы танто… На два часа, где среди деревьев скрылась вражеская куноичи, раздался шум. Что-то они не торопились. Передо мной выпрыгнул анбушник в маске медведя: — Что с вами, Хатаке-сан? И всё плывёт…

***

Я резко открыл глаза. Надо мной светлел до боли знакомый потолок госпиталя. — Как вы себя чувствуете, Хатаке-сан? — к изголовью склонилась симпатичная ирьёнин, мимоходом мазнув по лицу кончиком длиной косы. — Теперь замечательно. Яд? — Ох, я так за вас волновалась, Хатаке-сан! — прощебетала она, поправляя одеяло. — Да, это был яд на основе пчелиного. Такой делают на границе Земли и Водопада, у нас по счастью был готовый антидот. Яд серьезно нарушил циркуляцию чакры, но вас доставили вовремя. Думаю, утром вы уже сможете пойти домой. Ирьёнин поправила капельницу, торчавшую в моей вене, и направилась к выходу, не забывая по пути крутить аппетитной попкой. — Я к вам зайду попозже, проверю капельницу, — многообещающе чирикнула она и закрыла дверь палаты. Предложение было заманчивым, но не настолько, чтобы я оставался на больничной койке больше необходимого. Обычно я уходил из госпиталя сразу же, как только мог сделать это своими ногами, и не собирался сейчас изменять своей привычке. У входа в госпиталь мне встретился печальный… хм, даже не знаю… нетопырь?.. К некоторым маскам АНБУ впору приклеивать ярлыки с названием зверя. Нетопырь передал наказ Морино непременно зайти к нему утром, чтобы поделиться впечатлениями, и сообщил неприятную новость. От спасших мою шкуру анбушников смогла уйти не только куноичи с арбалетом, но и захваченный мной боец. Судя по настрою Нетопыря, фитиль им вставили от неба до земли, но не сказать, чтобы это меня хоть сколько-то утешило.

***

Утро было недобрым. Вчерашнюю жару сменили черные тучи, нависавшие над деревней. В воздухе ощутимо парило в преддверии грозы. Хмурый больше обычного Паккун, вернувшись от Инузука, буркнул сквозь зубы «Ждут!» и распался облачком. За что-то опять дуется, собакин сын. На входе в квартал меня действительно ждал наследник Инузука. Худенький лохматый парнишка с клановыми татуировками, которые придавали его матери определённый шарм, а на нём смотрелись довольно забавно. Мальчик проводил меня в беседку за главным особняком и неохотно снизошел до ответов на мои вопросы. Я не умею и не люблю общаться с детьми. Собственно, и в детстве не умел и не любил. Но несмотря ни на что, из огрызающегося на самый невинный вопрос пацаненка удалось вырвать признание в полной непричастности. Вряд ли Цуме готовила сына в дипломаты, да и способностями к ментальным практикам собачники никогда не славились, так что парню можно было верить. Не дорос он еще врать джонину. Какой-то след мог остаться на месте преступления. Надеюсь, от пришедших мне вчера на помощь АНБУ Морино услышал всё, что хотел, и мои комментарии не понадобятся. Во всяком случае, это немного подождёт, и я могу отправляться в гости к булочнику. К моему удивлению, бывший дом бывшего пекаря оказался обитаемым. Лавочка была закрыта, а вот внутри кто-то копошился. Я осторожно отодвинул ставень и спрыгнул в комнату на втором этаже. Судя по всему, это был будуар пекаревой жены — у большого зеркала лежали многочисленные дамские радости: побрякушки и косметика. От сильного запаха духов нос чесался даже под маской. Ничего интересного в комнате не было, даже драгоценности оказались нетронутыми. Коридор, как и несколько оставшихся комнат на втором этаже, также не представляли интереса. Спустившись по деревянной скрипучей лестнице, я оказался в тёмном коридорчике, и прежде, чем успел проанализировать ситуацию, сработали рефлексы. Я крепко фиксировал в объятиях гибкое и определённо женское тело. — Тише. Кричать не надо, — прошептал я ей на ухо. — Я сейчас тебя отпущу, а ты, будь добра, перестань грызть мою ладонь. Неизвестная девица негодующе хрюкнула, отскочив от меня сразу, как только я её выпустил. — Кто вы такой! Что вы делаете в доме дяди?! — даже в темноте было видно, как вздымается её грудь и ярко блестят глаза. Не плачет, ужё хорошо. — Ты племянница Сэки-сана? — спросил я, попытавшись улыбнуться. — Не бойся, я шиноби Конохи, — для верности я постучал ногтем по хитаю. — И что шиноби Конохи делает в этом доме? — в её словах чувствовалась неуловимая неправильность. Выговор явно не уроженца Страны Огня, не конохский, уж точно. — Я ищу тех, кто убил твоего дядю. Но, может, мы поговорим в другом месте? — я снова улыбнулся единственным видимым глазом. С годами наловчился не то, что улыбаться, клеить девушек движением брови. Крайне полезное умение, кроме шуток! Незнакомка снова выразительно хрюкнула и направилась в освещённую часть дома. Я пошел за ней, не забывая осматриваться по сторонам. Мы сидели в кабинете главы семьи: всюду были разбросаны бумаги, какие-то счета и рецепты. — Меня зовут Ямори, Сэки Ямори, — девушка сверкала на меня рубиновыми, как у Куренай, глазами из-под длинной бронзово-русой челки. — Меня зовут Хатаке Какаши, я джонин Конохи. Меня попросили узнать, кто убил твоего дядю и его семью. Такие преступления не должны оставаться безнаказанными, — сочувственно произнес я. — Тебя не было здесь в этот момент? Она неожиданно всхлипнула: — Это было ужасно! Я только вошла и сразу увидела тело… Кровь, было столько крови! — слёзы уже лились ручьем. Она бросилась мне на грудь, крепко вцепившись в воротник форменного жилета. — Ну-ну, тише… — я погладил девушку по волосам, успокаивая. Она приятно пахла чем-то цветочно-знакомым, сладкий запах не давал сосредоточиться, обволакивал. — Давай, ты попробуешь успокоиться и расскажешь всё по порядку? Я с трудом оторвал девушку от своей груди и усадил на стол. Хозяин возражать уже точно не будет. — Ямори-тян, откуда ты? Ты ведь не из Конохи, верно? — Мы живем на границе между Странами Травы и Водопада, — девушка немного успокоилась и теперь теребила в руках белый платочек. — Ото-сан отправил меня в Коноху, к дяде. Здесь, в стране Огня, люди живут лучше, чем у нас в приграничье. Тут спокойнее. Дядя обещал позаботиться обо мне и… — девушка зарумянилась и, опустив глаза, смущенно закончила, — …и найти хорошего жениха. — Не надо смущаться, Ямори-тян, — улыбнулся я, — ты очень хорошенькая, думаю, это не будет проблемой. — Теперь, когда дядя… Теперь некому позаботиться обо мне, — она подняла на меня сверкающий рубином взор. Я старательно сохранял дистанцию, делая вид, что не понимаю ни намеков, ни языка тела, которое недвусмысленно намекало, что девушка не против… в общем, не против. — Расскажи, что ты видела в день смерти Сэки-сана? — Я в этот день только прибыла в Коноху. Ото-сан пристроил меня в торговый караван, там очень милые люди, они помогали мне, — Ямори заправила русый локон за ухо. — Мы дошли до деревни как раз перед закрытием ворот, уже было темно. Я долго искала дядин дом — Коноха очень большая, — девушка смущенно улыбнулась. Я не чувствовал лжи, но в ней было что-то неуловимо настораживающее. Я не мог понять, что меня так в ней смущало. Ммааа… Чакра. Я чувствую в ней чакру. Очень-очень слабо, но всё же. В принципе, это не такая уж большая редкость среди деревенских обывателей, бесклановых шиноби, даже не потомственных, хватает. — Когда я увидела вывеску и вошла, тут были чужие люди, они ругались. А посреди лавки… там… — у нее перехватило горло. — Дядя лежал в луже крови, и тётя, и братик… — она снова уткнулась лицом в мой жилет, обхватив руками меня за пояс. Ками-сама, я же не железный! Как же сложно бывает с женщинами… Я со вздохом оторвал симпатяшку от полюбившейся ей жилетки и взял девушку за подбородок, посмотрев ей в глаза: — Ямори-тян, могу я осмотреть место, где все случилось? — Да, конечно, шиноби-сан. Я покажу. Очень трогательно взяв за руку, Ямори отвела меня в торговую часть дома. Значит, здесь всё и произошло. Лавка была разгромлена основательно. Всё, что могло разбиться, было разбито, деревянный прилавок сломан, везде раскиданы раздавленные и уже чёрствые булки. На всем видимом пространстве виднелись потёки крови, фактически ею был залит весь пол. В обычном человеке, неважно, шиноби это или гражданский, пять литров крови. Умножаем на три, итого пятнадцать литров. В общем, похоже на то, что их убили действительно здесь. Я прокусил палец и сложил печати призыва. — Ну чего ещё? — Паккун в своем репертуаре. Даже девушки не постеснялся. — Паккун, нужна ваша помощь. Здесь почти двое суток назад убили троих людей. Надо найти чужие следы и пройти по ним. Если будет что-то необычное, докладывайте сразу. — Будет сделано, босс! — рыкнул Булл, и свора закружилась по лавке. Паккун, печально поглядев на меня, тоже уткнулся носом в пол, потоптался немного, и подошёл к Ямори. Внимательно обнюхав ее лодыжки, он кокетливо повилял хвостом: — Она была здесь. — Это мы знаем, Паккун. Ищите другие следы. — Они такие милые, — приподнявшись на цыпочки, прошептала мне на ухо девушка. Чем же от нее так соблазнительно пахнет? Псы, наконец, взяли след и заскулили, прося выпустить их на улицу. — Пойдемте, я вас провожу, — улыбнулась Ямори, на правой щеке от улыбки показалась ямочка. Невозможно поверить, что девушка недавно плакала на моей груди. Мы вышли через черный вход, выводивший в переулок. Псы бросились врассыпную, а я задержался на пороге. — Если ты не возражаешь, я ещё приду, Ямори-тян. — Вы… Ты… — блеснула она глазами из-под чёлки и повисла у меня на шее. — Ты приходи, ладно? Ох, ками-сама! Неожиданно сильные девичьи руки обнимали меня так крепко, что я даже через форменный жилет чувствовал её горячее тело. Она ящеркой извернулась в моих объятиях и прильнула губами к маске. — Приходи обязательно, шиноби-сан! — входная дверь захлопнулась перед моим носом. Переулок на короткое мгновение осветился лучами солнца, пробившимися в прореху между туч, клубившихся над Конохой. С места преступления я уходил с добычей. В нагрудном кармане жилета лежала сливовая косточка, нашедшаяся в зале. Казалось бы, мелочь, но ничего из слив в ассортименте лавочки не было, да и сливовых деревьев в деревне не росло. Но, пожалуй, самым значимым трофеем оставался жаркий девичий поцелуй.

***

Следующим пунктом стояло посещение злачных мест. «Треснувшая пиала» представляла собой нечто среднее между баром, притоном и перевалочным пунктом для немногочисленных конохских барыг. Преступную поросль регулярно пропалывали, но в последнее время не особо усердно. С одной стороны, АНБУ хватало работы и без барыг с контрабандистами. С другой, мне было доподлинно известно, что интересы клана Сарутоби простираются и на теневую сторону торговли. Подозреваю, что Митокадо с Утатане также не стоят в стороне. При всей моей нелюбви к Данзо, нельзя было не признать, что в первую очередь он заботится об интересах деревни. Ну да хватит об этом, слишком дорого политика обходится моей семье. Как я уже говорил, путь лежал в «Треснувшую пиалу». Именно там была назначена встреча с моим бывшим сослуживцем по кличке Филин. Обычно бойцы АНБУ не стремятся раскрывать инкогнито даже перед напарниками, но на миссиях волей неволей сходишься с кем-нибудь. Сложно не завязать чуть более тесных отношений с тем, кто прикрывает тебе спину или тащит твоё полумёртвое тело. Так что, несмотря на предписания и свойственную всем анбушникам паранойю, в командах завязывались относительно тесные отношения. С Филином мы часто пересекались на миссиях, и постепенно между нами образовалось нечто вроде дружбы. Насколько это возможно для двух асоциальных шиноби и бойцов секретной службы. По нынешним временам, происшествие с пекарем попадало под юрисдикцию АНБУ. Учитывая все обстоятельства, открыто интересоваться подробностями этого убийства не стоило. Конечно, можно попросить допуск у Морино, но у него непременно возникли бы неудобные вопросы. Официально я не мог иметь никакого отношения ни к несчастной семье пекаря, ни к расследованию. А вот Филин мог помочь с информацией негласно. Насколько я знал, убийство проходило как криминал, и грифа секретности на нем не стояло. Так что я заглянул домой, чтобы переодеться и нанести грим, и вскоре уже открывал дверь непрезентабельного кабачка. В нижнем зале было сумрачно, шумно и накурено. Филин, как мы и уговаривались вчера, сидел за дальним столиком у стены. Я откинул капюшон плаща и сел таким образом, чтобы видеть и зал, и собеседника. — Давно не виделись, семпай. — Не так уж и давно, — отозвался я. — Мне нужна твоя помощь, кохай. — Чем птица невысокого полёта может помочь летающему высоко? — усмехнулся он. — Ночные птицы видят то, что недоступно прочим. — Не всё из того, что творится под покровом ночи, может быть рассказано на свету, — Филин насупился, привычная гримаса на чужом лице смотрелась довольно забавно. — Меня интересует недавнее убийство. Пострадала семья пекаря, владельца «Сёкупан от Сэки». Насколько я знаю, это ваше дело. — Угу. Более того, это произошло в моё дежурство, так что я был на месте преступления. Это было хорошей новостью. Зная Филина, я мог быть уверен, что он не пропустил ни одной мелочи. Второй хорошей новостью стало то, что он мог говорить об этом. — Расскажи что можешь, кохай. Важна любая деталь. — Да особо нечего рассказывать, обычное убийство, — он пожал плечами. — Семья Сэки — обычные обыватели, мы пробили по архивам. Самого пекаря, жену и сына покромсали на лоскуты. Их застали врасплох и убили на месте. Раны нанесены чем-то вроде когтей или клыков, но не оружием. Следов чакры мы не обнаружили. Если бы дело было не в центре Конохи, я бы сказал, что их убил какой-то крупный хищник. — Поэтому сюда приплели Инузука? — А, вот что за птичка нащебетала, — добродушно усмехнулся Филин. — Ну да. Гражданскому не под силу так раскромсать трех людей, пекарь был здоровый малый, он явно сопротивлялся. Кроме собачников так не действовал бы, наверное, никто, даже в бешенстве. А взбесившегося джинчурики вся деревня бы заметила. — Сколько было нападавших? Может быть, нашлись какие-то следы? — Судя по всему, убийца был один. Следов там достаточно, это же лавка, да ещё на главной улице. Самый чёткий — пацана Инузука. А так — покупатели, поставщики, грузчики, ничего интересного. — А с племянницей Сэки-сана кто из ваших разговаривал? Филин удивленно посмотрел на меня. — Какая племянница? Не было никого. Мы опросили соседей: хозяин и его жена оба сироты, на что неоднократно жаловались. Никаких писем от родни, никаких завещаний на племянников, ничего такого. Откуда ты взял, что у него была племянница? Наверное, пора идти к Третьему, торжественно сдавать жилет и нижайше просить отправить меня на чистку деревенских выгребных ям. Или воспитателем в детский приют, что, впрочем, почти одно и то же. Я поблагодарил всех ками, каких только знал, за то, что умение держать лицо было вбито в меня ещё в нежном возрасте. Так что я смог вполне невинно солгать кохаю: — Познакомился с девушкой недавно, а она сказала, что племянница Сэки-сана. Вот обманщица! — Врёшь, — пристально глядя в мои, прикрытые челкой глаза, сказал Филин. — Смотри, семпай, как бы боком не вышло. — Вру, — легко согласился я, — но мне можно верить. По крайней мере, сейчас. Осматривать тела жертв особого смысла не было. Вряд ли я смогу что-то обнаружить сверх того, что увидел опытный боец АНБУ, тем более, что с момента убийства прошло три дня. Если бы там было что-то необычное, Филин бы об этом уже упомянул. Я поднялся из-за столика, деактивируя печать от прослушки: — За мной долг, кохай. — И больше, чем ты думаешь! — Филин кивнул мне, и мы расстались. Возможно ненадолго, возможно навсегда. С такой работой, как у нас, никогда не знаешь наверняка. В очередной раз наплевав на рекомендации ирьёнинов, я переместился шуншином к лавке пекаря, даже и не надеясь застать там лжеплемянницу. Что бы она там ни делала, у нее на это — по моей глупости — было достаточно времени. Я легко вскрыл заднюю дверь и вошёл. Всё было точно так же, как и в мой первый визит: всё находилось на тех же местах, в том же самом виде. Оторванный от задания Паккун недовольно покрутился по дому и заявил, что теперь не может обнаружить след. Не удержавшись от сакраментального «А я тебе говорил!», он вернулся к прежней задаче. Это был даже не провал. Такого стыда я не испытывал, наверное, со времён далёкого юношества. Хорошо, что свидетелей моей ошибки, кроме Ямори-тян, конечно, не было. Но с ней мы ещё непременно встретимся.