Маленькая история большой любви.

Филипп

Филиппу было плохо. Очень плохо. Голова раскалывалась, рука болела, стоило только пошевелить ей, а бабочки устраивали погром в животе от одного лишь взгляда на Лукаса. Почему он, ну почему именно тот, из-за кого сердце выпрыгивало из груди, ладони потели, а речь начинала путаться, стоит и смотрит на него. Смотрит не на сильного и уверенного в себе парня, а на грязного испуганного мальчишку, готового расплакаться только лишь потому, что Лукас не знает его имени. Филипп бездарно играл в хорошее настроение: улыбался, смеялся над шутками Валденбэка и делал вид, что чувствует он себя просто замечательно. На самом же деле картина была довольно весёлая для стороннего наблюдателя. Стоят два парня, не зная чем занять руки, нервно посмеиваются и украдкой смотрят друг на друга. Один глупо лыбится, испуская несмешные шутки, а второй переминается с ноги на ногу, иногда слегка скривляясь от боли. Один оттирает несуществующее пятно на запястье, а второй ковыряет землю носком ноги. И чувствуется, чувствуется та неловкость и неуверенность, с которой они обмениваются бессмысленными фразами. Она видна для любого, кто вообще может видеть, но парням кажется совершенно не до этого, пока что каждый трясётся за себя — как бы не ляпнуть лишнего, не показать свой интерес и своё влечение. Они они настолько сильно боятся, что совершенно не замечают странные взгляды и поведение оппонента. К тому же эта недосказанность висит в воздухе, она словно материальна и существует в этом мире, как отдельная личность. Она ходит между ними, ехидно посмеиваясь над их страхом сказать что-то, сделать что-то, над страхом быть отвергнутым. Филипп не обманывает, когда говорит, что хочет посмотреть на трюки, он лишь немного скрывает, что любоваться он будет не прыжками, а Лукасом. Отойдя на несколько метров, он садится на землю и облокачивается о какой-то пень. Шей смотрит на то, как парень порывается с места, набирает скорость и, несколько секунд проехав на заднем колесе, опускается. Тут в голову Филиппу приходит интересная мысль. Почему бы не записать этот момент на видео? Когда еще он окажется так близко к Лукасу, когда еще ему посчастливится наблюдать за его трюками? Валденбэк разгоняется и, прежде, чем тот заезжает на трамплин, Шей достает телефон и включает запись. «Если подобраться поближе, кадр будет куда круче», — подумал парень. Он встал и, ловя момент прыжка, пробежался вслед за байком. Филипп хотел уловить каждую секунду, чтобы потом пересматривать не отрывистые куски, а вполне целую картинку. Шей знал, что так ему повезло единственный раз и он планировал, что потом, вспоминая об этом дне, он сможет своими глазами увидеть как всё было, а чтобы полюбоваться Лукасом, ему не придется тайком на переменах крутиться недалеко от своего предмета обожания, можно будет просто нажать на пару кнопок и вот он, Лукас Валденбэк прямо перед ним. Филипп снимает ещё несколько трюков с разных ракурсов, мелкими шажками перебегая с одного места на другое, то поднимая телефон повыше, то прислоняя его к земле, дабы получить хороший кадр. Парень заканчивает своё выступление и пока он снимает шлем, Шей спешит к нему, чтобы сообщить как замечательно всё прошло. -Это было нереально! Очень круто, Лукас, я такого еще никогда не видел! — выдает Филипп, не осознавая как взбудораженно он это говорит. Валденбэк смотрится потрясающе: его светлые волосы растрепались и теперь выглядят так небрежно-привлекательно, на щеках появился лёгкий румянец, а улыбка не сходила с губ. Шей буквально замер, выпалив эту короткую фразу, а в голове навязчивая мысль: «Ну почему ты такой красивый?». -Тебе правда понравилось? Я рад, — с немного неосторожной восторженностью ответил Лукас, и Филипп прям почувствовал, как начинает краснеть. «Неужели он старался для меня?». -Я тут заметил как ты снимал, — продолжил парень. -Да, кстати. Это всё выглядело так круто, что я подумал, что стоит заснять на память… Ну не мне на память, конечно на память, мне то зачем вспоминать, в смысле это было классно, но тебе всё же нужнее, просто вдруг ты будешь вспоминать… а тут нет видео, — Шей начал нести откровенную чушь, случайно оговорившись посреди предложения. Естественно, он снимал для себя, естественно всё остальное было глупыми отмазками, в которых он сам же и запутался. -Всё путём, -ответил Валденбэк, — У меня есть канал на ютьюбе, но видео там средненькие, оператор из моей девушки никакой. Можно глянуть что у тебя получилось? -Да, секунду, — Филипп зашёл в галерею и включил ролик. -Чёрт, отсвечивает, — сказал Лукас и подошёл к нему сзади, практически вплотную накрыв руку Шея своей, чтобы заслонить солнечные лучи, мешавшие смотреть. Парень мгновенно почувствовал, как его ноги стали ватными, а голова закружилась, но Валденбэк, кажется не собирался останавливать пытку. Он слегка нагнулся и теперь их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Зрачки Филиппа расширились, мысли смешивались и путались, но это оказался далеко не конец. Шей буквально чувствовал разгоряченное дыхание близ своего уха, он чувствовал приятный запах и слышал стук сердца Лукаса. «Интересно, это потому что он еще не отдышался после своих прыжков или… он чувствует то же, что и я», — дикая мысль мгновенно вспыхла и так же мгновенно погасла в его голове. Филипп не видел что происходит на экране и не хотел смотреть, потому что единственное, чего он тогда желал — эти сводящие с ума губы, которые вдыхали и выдыхали воздух, делая его таким же горячим, как и всё вокруг для Шея сейчас. Видео подходило к концу и Филипп чуть не упал в обморок, когда по его окончании Лукас резко отошел на несколько шагов. Нет, даже не так. Он отошел слишком резко. Ах, Лукас, пойми, ты только что раскалил кусок оледеневшего металла докрасна и в одно мгновение бросил его обратно в замерзающую воду! Шей ведь не знает, что ты сам едва сдерживался, чтобы не коснуться губами его шеи, он ведь и не догадывается, что ты подошел так близко не для того, чтобы рассмотреть ролик, а просто потому что тебя самого сводила с ума эта пленительно-нежная красота, его запах и неловкие движения! Ты вводишь беднягу в заблуждение, коверкая до боли любимое тобой имя, отвечая с ухмылкой и позволяя себе такие действия! Ты глуп, если не видишь что творят с ним простые прикосновения и банальная близость, а сейчас ты кажешься мне истинным глупцом, ведь ни на что, кроме такой глупой игры ты не решаешься. -Круто! Ты чудесно снимаешь, мне очень нравится, — быстро говорит Валденбэк. У Филиппа вата вместо ушей, глаз, языка, рук, ног, костей и мышц, он смущенно отнекивается, ведь на большее сейчас не способен. -А у меня есть крутая идея, может сделаем ещё пару таких видео на неделе? Если ты не занят, конечно, — добавляет Лукас и Шей не верит своим ватным ушам. Его ватные глаза видят лишь возможность проводить время рядом с ним. Его ватный язык не шевелится, а мозг туго соображает. -Да, было бы просто замечательно… отлично, да, — Филипп вырывает себя из ватного мира и отвечает. -А можно ещё один вопрос? -Без проблем, — настороженно говорит Шей, надеясь услышать что-то особенное. -Те слухи о том, что ты гей… Ну-у-у… Это правда? — Валденбэк буквально выдыхает последнюю фразу, словно сбрасывая с плеч тяжелый груз. -С этим могут возникнуть проблемы? — холодно и отречённо говорит Филипп, понимая, что Лукас скорее всего не захочет водиться с геем и быстро соскочит с этой идеи. -Нет, нет. Просто… ну… Ты если хочешь поработать со мной, не болтай о нашем общении в школе, хорошо? — Шей пронзает парня максимально холодным взглядом и, собрав остатки воли в кулак, выдаёт: -Думаешь ты настолько важный, что я побегу хвастать тем, что ты обратил на такого, как я внимание? -Что ты несёшь? — возмущенно говорит Валденбэк. -Опусти планку, Лукас. Стесняешься меня? Ищи себе оператора-натурала и хоть порнуху ту снимайте! — Филипп чувствует, как начинает злиться и закипать. -Хей, успокойся я просто не хочу, чтобы про площадку много кто знал. -И поэтому снимаешь ролики для собственного канала, интересненько. Мне безумно нравится (твои губы, волосы, кожа и улыбка) кхм… мотокросс, но я не хочу, чтобы со мной обращались, как с вещью. Удачи в съёмках! — гордыня играет с чувствами Шея и в приливе злости она проявляет себя всё сильнее. Филипп будет жалеть, возможно, даже плакать и винить себя, но он будет знать, что доказал Лукасу… А что он доказал? Разве что даже не хотел дослушать того до конца? О, или, что он любит вести себя, как маленькая истеричная девочка. Тогда, браво, Филипп, у тебя всё получилось, сегодня ты герой! Парню уже сейчас поступок кажется глупым, ведь в последнее время в гомофобии он стал уличать всех. «Может он и вправду не хотел пока распространяться и собирался сделать что-то нео…», — мысль оборвалась, когда за спиной он услышал голос Валденбэка: -Филипп…- Лукас впервые назвал его по имени и Шей замер на месте, — Не уходи, пожалуйста. Можешь хоть по радио всем рассказать о своей ориентации и о том, что помогаешь мне со съемками. Плевать. Но то, что я хочу сделать, пока что реально должно оставаться в секрете, лишь поэтому я прошу тебя не болтать, — Филипп обернулся и, увидев молящий взгляд парня, решил всё же дослушать его до конца, — Не уходи Филипп, — повторил он чуть тише и еле слышно добавил, — Только не сейчас… И Филипп не уйдет. Не сейчас, не завтра и не послезавтра. Он останется хотя бы по одной причине. Эта причина — Лукас Валденбэк.