Маленькая история большой любви.

Лукас

Лукас бы погружен в непрекращающуюся бурю эмоций от мимолетного сближения с Филиппом, от его запаха, от этих маленьких неловких движений, мягкий голос сводил его с ума, а красивые каштановые волосы и прекрасно-карие глаза нещадно били по уверенности. Валденбэк не мог позволить себе уход Шея, он был близок к тому, чтобы кинуться ему в ноги и просить остаться. Филипп, ослепленной мыслью, что каждый здесь пытается посмеяться над ним и его ориентацией, даже и подумать не мог, что Лукас лишь сделал слишком смелый шаг навстречу ему и теперь был отброшен на два назад. Что бы только что не произошло, велосипед Шея всё ещё лежал в яме и он едва ли когда-нибудь еще поедет — заднее колесо оторвалось и висело на цепи, а рама была погнута. Валденбэк по непонятным причинам чувствовал вину за любой косяк Филиппа: за поломанный байк, ушибленную руку, разорванную на спине куртку или же слишком агрессивную реакцию на безобидную просьбу. Поэтому, проведя с минуту в молчаливом размышлении, Лукас подошёл к парню, снова забравшемуся в яму, видимо, чтобы рассмотреть поближе остатки велосипеда, опустил ему руку на здоровое плечо, и сказал: -Ты можешь вечно смотреть на него, от этого лучше никому не станет. Я подвезу тебя домой и на всякий случай осмотрим твою руку. -Да я пешком…- начал было отнекиваться Шей, но Лукас присёк глупую идею на корню. -И думать забудь. Будешь держаться за меня так крепко, как сможешь. Гнать никуда не будем, ты где живешь? — Филипп к некой неуверенностью назвал адрес и парни направились к припаркованному рядом мотоциклу. -Наденешь мой шлем и не начинай изображать из себя скромника, пожалуйста. -Лукас, не… -Филипп, замолчи хоть на секунду. Ломаешься, как девственница, — Лукас вновь попытался сострить, но шутка вышла довольно неловкой, в связи с их недавней перепалкой. -А я и не девственница, — к дерзко бросил Шей прямо в лицо парню и забрал у него шлем. Мурашки ревности пробежали по его коже и Валденбэк, недовольно фыркнув ответил: -Вот и умница, а теперь забирайся. Лучше держись покрепче, я твои остатки с дороги собирать не буду, — Лукас сел на мотоцикл и сразу же почувствовал сквозь ткань легкой куртки как Филипп обвивает руками его талию. -Готов? — спросил парень, и Шей, еще сильнее прижавшись к нему, кивнул. Надо ли описывать что чувствовал Лукас, когда в одно сливались два его любимых действия — глухой рев мотора и Филипп, крепко схватившийся за него? Нужно ли говорить о том, что Валденбэк старался ехать как можно медленнее, чтобы растянуть минуты наслаждения? Стоит ли упоминать его вспотевшие ладони и дрожь, волнами прокатывающуюся по телу, когда Шей усиливал хватку и прижимал голову к его спине? Конечно же нет, об этом не надо и упоминать, но разве мы всегда делаем только то, что надо? Будь ответ и на этот вопрос положительным, Филипп бы не пытался обнять парня сильнее, делая вид, что ему приходится так поступать из-за больной руки, а Лукасу бы это совершенно не нравилось. Прошло десять минут с тех пор как они выехали, и вот дом Шея уже был совсем рядом. Валденбэк припарковал байк поближе к крыльцу и парни быстро слезли с него. Когда Филипп стянул с себя шлем, Лукас буквально расстаял, увидев его счастливое лицо: улыбка до ушей, нежный румянец на щеках и взлохмаченные волосы, совсем недавно лежавшие мягкими волнами. В ответ на это он усмехнулся и спросил: -Понравилось? -Чёрт, это было так круто! — воскликнул Шей. -Хах, повторим, когда сломаешь вторую руку. -Это точно не перелом, успокойся. Здесь довольно большая рана, но я справлюсь, — сказал Филипп, показывая окровавленный рукав куртки. -Вот чёрт, нужно было сразу же ехать домой, а не трюки тебе показывать… -Хей, оно того стоит, — рассмеялся Шей. Лукас промолчал, взволнованно глядя на Филиппа. И как он за этими красивыми чертами лица и манящими глазами не увидел, что у него далеко не лёгкий ушиб. Парни быстро подошли к дому — Филипп открыл им дверь. Внутри было довольно уютно и, бросив рюкзак у порога, Лукас последовал за хозяином. Как оказалось позже, аптечка лежала в ванной и шли они именно туда. Открыв небольшую коробку, Валденбэк быстро нашел нужные лекарства, бинты и присел на край ванной. -Как же больно, — простонал Филипп, пытаясь снять куртку с больной руки, — Ещё единственная нормальная одежда порвалась. -Стой, я помогу тебе, — Лукас быстро встал и подошел к нему сзади. Он медленно тянул на себя ткань, чтобы не причинять лишней боли. Как оказалось, основная рана была даже не на предплечье (на него жаловался Шей), а ближе к лопатке. Под самой курткой была тонкая футболка, она тоже была разодрана, и к тому же пропиталась кровью в нескольких местах. -Тебя что по земле тащили? Ты весь в крови! — нервно сказал Валденбэк. Его волновали две проблемы: как он обработает эту рану, если она под футболкой и как он сдержит своё желание, если Филипп всё же снимет её? -Всё не так плохо, — простонал сквозь неприятные ощущения Шей. -Мне кажется, футболку придется разрезать, она присохла к тебе и я не буду отрывать её силой, — Лукас не хотел говорить «снять», не хотел думать о теле и коже Филиппа и о том, как сам он будет её касаться. -Ножницы тоже в аптечке, — тихо ответил Филипп, почему-то немного напрягшись. Валденбэк взял их и медленно хрустя тканью, разрезал футболку вдоль позвоночника. Шей быстро стянул кусок со здоровой руки и у Лукаса перехватило дыхание от теплого, нет, горячего тела на таком близком расстоянии. Он медленно полил рану водой, давая остаткам одежды самим отойти от повреждений и, едва касаясь раны ватным диском, начал обработку. Филипп сидел к нему спиной, поэтому Валденбэк мог не спеша разглядеть его худые руки, выступающий местами позвоночник и рёбра, он чувствовал каждый вдох и выдох, он чувствовал напряжение и ещё что-то похожее на… желание? Желание поцеловать или желание убить Шея за его прекрасную гладкую кожу и тяжелое дыхание? Снова вопросы и снова ответы на них никто не даёт. Лукас выдавил немного мази, помогающей заживлению раны, парой лёгких движений размазал её и сказал: -Осталось завязать. -Спасибо… Лукас, — Филипп с какой-то странной грустью проговорил его имя, от чего Валденбэк напрягся. Промолчав, он достал бинт и, приложив его начало к самой ране, стал постепенно обматывать тело Шея. -Повернись, мне неудобно, — сказал Лукас и Филипп, развернувшись к нему лицом, приподнял руки, чтобы парню было удобнее накладывать повязку. О, зачем он попросил об этом?! Глаза, глаза, глаза в которые он лишь на секунду посмотрел, пронзили его насквозь. Казалось, в них весь смысл жизни: здесь и страдание, и радость, и желание, и боль. Шей уставился на него своим щенячьим взглядом, как будто хотел сказать что-то, как будто… он что-то понимал. Как будто он знал всё на свете и был тем, с кем… -Лукас…- перебил хаотичные мысли Филипп. Он оторвался от бинтов и гладкой кожи, поднял глаза на Шея, вопросительно посмотрев на него. Зрачки, казалось, скоро выйдут за все возможные пределы и заполнят собой пропасть, не дающую им добраться друг до друга. Тяжелый вдох, шумный выдох, его сердце то взлетает до небес, то падает в морские глубины. -Филипп?..- прошептал Валденбэк. Сдерживаться так сложно… Вдох. Лукас медленно сглатывает. Выдох. Филипп облизывает губы. Вдох. Лукас сокращает расстояние. Выдох. Филипп двигается навстречу. Вдох… Стоп дыхание, стоп время и мир вокруг. Остановись и ты, прочувствуй то, с каким грохотом валится груз с их плечей, когда губы сливаются в поцелуе. Искры, фейерверки, пламя, пожар, огниво: чувства идут по нарастающей, а проблемы забываются. Мир сузился до размера плохо освещенной комнатки и всё то, что было раннее, теряет смысл, а то, что ещё не начиналось, обретает новый. Валденбэк держит лицо Шея и хватается за его затылок, как будто тот через мгновенье расстает у него в руках. Филипп стягивает куртку и футболку с Лукаса и не перестает водить руками по обжигающей коже. Лишь на секунду оторвавшись от поцелуя, они заглядывают друг другу в глаза, чтобы найти там ответ на главный вопрос: «Всё это происходит в реальности или я сплю?». Глупо скажете вы, ведь искать ничего и не надо. И даже если это так, поверить всё ещё очень сложно. Практически невозможно отделаться от мысли, что это снова один из тех бесконечных бредовых снов. Но позвольте мне дать ответ хотя бы на один из сотни вопросов, которые остались без него. Нет, это не сон, Лукас. Это не сон, Филипп.