i was a billion little pieces (till you pulled me into focus)

На часах всего половина одиннадцатого, когда она приглашает его. По некоторым причинам, ей легче признаться во всем, когда луна и звезды уже на небе. Так это кажется менее пугающим. Когда он приходит, она сидит на кухонном столе, болтая ногами вперед-назад и закидывая зеленые виноградинки в рот. Она надеется, что это выглядит более беспечно, чем она чувствует. Его руки засунуты в карманы, и это неожиданно напоминает ей о девятилетнем мальчике с грустными глазами, которого она в первый раз увидела во сне. Она хотела заговорить с ним прямо сейчас, посреди своей кухни, признание танцевало на краю её языка, отпечатывалось на зубах, ползло вверх по её горлу и кричало выпусти меня, выпусти, выпусти меня. Вместо этого она задела его бок ногой. - Мы должны снимать общую квартиру, - говорит она, - с тех пор, как мы оба в Нью-Йоркском Университете. Это имеет смысл, верно? Также я уверена, Зэй был бы не против жить с нами. Его глаза широко раскрыты и сияют под флуоресцентными лампами, расположенными над её плитой, его рот открывается, чтобы сказать что-то, но она перебивает его. - Мы могли бы пойти на ужин с Мисси и её подружкой, - говорит она. – Или с Райли и Чарли. Или с Фарклом и Смаклой. Ты знаешь, пойти на это ужасное двойное свидание, которые по каким-то причинам любят парочки. Она знает, он хочет говорить, но пока не позволяет ему, сбивая с мыслей и задевая пальцем одну из петель на его ремне, чтобы подтянуть его ближе к себе, пока он не оказывается слишком близко. - Мы могли бы раскрасить стены, чтобы они соответствовали нашему настроению в этот день, - продолжает она, улыбка пробивается сквозь уголки её губ. – Мы могли бы поселиться в квартире с балконом, чтобы я могла сидеть там и рисовать по утрам в воскресенье, пока ты сидишь на кухне, пьешь свой кофе и активно ненавидишь the Beatles или что-нибудь еще. Он фыркает на это, но ничего не говорит, пока не уверен, что она закончила. - Мы могли бы совершать небольшие поездки, навещать наших друзей – Райли и Мисси в Колумбии. Фаркла и Смаклу в Корнелле. И я бы заставила тебя быть за рулем, пока я съедаю все закуски, чтобы тебе ничего не досталось, и нам бы пришлось остановиться на заправке в половину третьего утра, чтобы ты мог купить черствые крендельки. - Я ненавижу крендельки. - Уверена, что нет. На днях ты ел одни с шоколадной глазурью. - Я не люблю те, что без глазури. Майя ухмыляется, треплет его по щеке так, как будто ему пять лет, и говорит: - Тогда мы достанем именно такие специально для тебя. Он кивает, его улыбка становится шире, чтобы соответствовать её, и она продолжает. - Мы могли бы также ездить на пляж. Это другое. Набрать так много песку в волосы, что нам придется помочь друг другу вымыть его в ванной позже. Построить песочные замки, как когда мы были детьми. Он становится нетерпеливым и перебивает её: - Майя, что ты пытаешься мне сказать? - Мне кажется, ты знаешь, что я пытаюсь тебе сказать, - она глубоко вздыхает и смотрит ему прямо в глаза, когда говорит: - Лукас, я готова и хочу быть с тобой. Я люблю тебя и всегда любила. В моих снах и здесь, сейчас. Лукас медленно выдыхает, его глаза закрываются, и он кладет голову на её плечо. - Ты не представляешь, как долго я ждал этих слов. Майя запускает пальцы в его волосы. - Прости, что это заняло так много времени. - Не извиняйся, - говорит он, когда она запрокидывает его голову вверх. Его больше ничего не сдерживает, когда он смотрит на неё, и её тоже, больше нет. Когда она целует его, сначала это получается мягко, неуверенно, пытаясь найти опору на краю пропасти. Но его рука твердая, уверенная на её бедре, так что она целует его глубже, целует его, вкладывая всё, что у неё есть, целует его, чтобы соединить все годы, когда они тихо любили друг друга. Она отстраняется первой, но он остается близко, и она прослеживает его улыбку пальцем. - Так что, ты любишь меня, да? Майя закатывает глаза и пихает его в плечо. - Не заставляй меня пожалеть об этом. - Я тоже люблю тебя, - говорит он, - на случай, если это нужно было прояснить. - Я думаю, мне нужно услышать это снова, - дразнит она. – И снова, и снова, и снова. - И ты не устанешь слушать это? Она думает, что он сумасшедший, если предполагает, что это когда-нибудь случится. Майя наклоняется вперед, чтобы устроиться на его груди. Она так устала, а он может её расслабить. - Спасибо за то, что любишь меня. Он мягко целует её в макушку. - Тебе не нужно благодарить меня за это.

***

Они выпускаются из школы с взрывом, подбрасывая свои шляпки в воздух и открывая бутылку шампанского на крыше дома Райли, когда вечеринка заканчивается, и родители уже спят. Зэй и Смакла надувают шарики, чтобы наполнить их водой, и бросают в Райли и Фаркла, которые спотыкаются, пытаясь увернуться от них. Мисси снимает всё это на камеру, её смех отражается от стен. Майя и Лукас лежат на одеяле, которое заранее постелили, он приобнимает её за талию, пальцы слабо вырисовывают слова на её ребрах. - Я не знаю, как стал таким счастливчиком, - говорит он ей. - Меня сейчас стошнит. - Я серьезно! Я не могу поверить, что буду любить тебя до конца своей жизни. Идея соулмэйтов довольно крутая, если спросишь меня. - Я не спрашивала тебя. Лукас слегка щипает её за бок, и она смеется, обнимая его. Хотя, она согласна. Об идее родственных душ. Даже, несмотря на то, что она боролась иногда, напоминая себе, что она заслуживает быть любимой, что она больше, чем просто разрушение и хаос. И он любит рассказывать ей о днях, которые она не помнит. Она заставила цветы расцвести на его коже, когда дома стало так громко, и ему пришлось сидеть на крыше до самого рассвета, заставила его поверить, что мир – это больше, чем сплошная военная зона, но всё равно существует что-то, за что стоит бороться. Её руки не были созданы, чтобы разрушать. И хотя у неё на сердце может быть очень много шагов, оставленных людьми, которые были безрассудны, это не значит, что она должна защищаться от тех, кто осторожен. Со временем она учится верить ему. Потому что это то, что время имеет тенденцию делать. Иногда это сложно, иногда это заставляет сердиться, но после всего превращается в кое-что тихое и прекрасное.