Пройду мимо

— Привет, прости, что запропал, несколько дней подряд по ночам важные дела были. — О, ты вернулся! Ура! — Я и не уходил, хотя приятно, когда тебе рады. — Да я уж было испугался, что ты не желаешь больше общаться, потому что я мужик. — Эй, за кого ты меня держишь? Я же тоже мужик, мы, мужики, должны держаться вместе. Кстати, о чем тогда хотел поговорить? — Да так. Мелочи. — Да не темни, чувствую, настроение у тебя не очень. Что стряслось? — У тебя бывало, что ты вдруг осознавал, что-то, о чем ты мечтаешь, именно тебе никогда не достанется, сколько бы попыток ты ни делал?       Самым страшным открытием, которое сделал для себя Зоро, когда через пятнадцать минут боль от техничного удара Завитушки наконец поутихла, стало то, что он ужасно расстроился. И причиной расстройства был не резкий облом с продолжением после страстных поцелуев, а удаляющаяся голая спина Завитушки, заставившая Зоро в миг ощутить себя самым одиноким человеком на планете.       Что-то подобное Зоро ощущал только однажды, когда умерла Куина. Но сейчас никто не умер, потому он был в растерянности — что с ним? Как реагировать? Зоро был не очень хорош в умении работать с собственными эмоциями. Он тихо покинул Барати, не зная, что чувствовать, что предпринять, правда сначала он удостоверился, что вместо него на пост присмотра за Барати и его обитателями пришел Луффи.       Санджи же после стычки в душе обреченно ожидал, когда на него накатит отчаяние. Он привык к этому чувству, оно шло в комплекте с талантом слепо доверять свое хрупкое сердце целиком в руки людям, сколько бы раз до этого его ни разбивали вдребезги. Его сердце взлетало в стратосферу всякий раз при первом же проявлении нежности к другому человеку, и точно так же глубоко падало в пропасть, когда этот человек походя, смахивал его и разбивал. Но на этот раз Санджи ждало чудесное спасение от глубин уныния — Зефф сообщил ему, что на диване в гостиной отдыхает его сестра. Рэйджу! Он стремглав бросился к ней, но та спала пьяным беспробудным сном. Потому он уселся на пол, спиной к дивану, на котором что-то шептала во сне Рэйджу, точно так сидел семь лет назад рядом с ним Зефф. Санджи откинул голову назад, чтобы касаться теменем плеча Рэйджу, и закрыл глаза — он так давно ее не видел, он так по ней скучал. Радость от того, что сестра рядом, помогла заглушить боль от осознания, подаренного ему Зоро, что никакой нежности ему в личной жизни ни от кого не светит, только жадные домогательства. А потом Рэйджу проснулась, увидела светлую макушку, и, не вставая, обняла голову Санджи руками. Он закопался носом в изгиб ее локтя, и они просто молча сидели так долго-долго. Все было хорошо, все в жизни можно пережить. Еще раз.       Ребята составили график присмотра за Барати в ожидании ответного хода Винсмоуков, но Зоро пока не вписал в него свое имя. Все проклятое щемящее в груди одиночество. С момента поцелуя в душе это ощущение не проходило. Не проходило при разговоре с Луффи, во время визита к Коширо, самое ужасное, даже когда Зоро заявился заглушить его к Ташиги, оно стало только сильнее и будто звонче. Ташиги открыла ему дверь и вместо привычного успокаивающего запаха чистого додзе на него хлынули ароматы дыма и горечи. Ташиги верно поняла выражение лица Зоро. — А, прости, ездила с пожарными на вызов, нужно было проконтролировать первые смены моих псов, все же они в ответе за спасение жизней, а значит, и я вместе с ними. Проходи, прости за катаны, я в тот раз не успела сказать… — Ташиги почему-то не хотела долго смотреть ему в глаза, это совсем не помогало Зоро.       Он прошел в уютную гостиную девушки, сел на диван, на диване тоже было одиноко. Ташиги подсела к нему, но ощущение не прошло. — Я давно хочу тебе кое-что рассказать, — начала она. Зоро посмотрел на нее словно через туман, о чем она? — Знаешь, так случилось, что по работе я столкнулась со своим откликом. Зоро уставился на нее в удивлении. Ах да, ее отклик же жив. Как и его. Что они вообще делают вместе, кого обманывают? У них разве такая любовь, что они готовы наплевать на все условности и порядок вещей, сбежать только вдвоем в другую страну ото всех? — Кто это? — спросил он прямо. Ташиги подобралась, она неверно поняла Зоро, решив, что это ревность. — Это Смокер-сан, помнишь, я говорила, что мой отклик сильно старше. — Смокер… — Зоро обкатал эту мысль. — Он вроде хороший мужик. Что ты ему сказала?       Ташиги не ожидала, что первой реакцией Зоро на ее новости будет положительная оценка ее отклика. Она готовила себя к разным сценариям, но никак не понимала этот.  — Да, он очень хороший пожарный, он спас каждого третьего человека, который попадал в пожар в этом городе, ты знал? И сейчас я ездила на вызов на пожар с собаками и с ним… — Ташиги замолчала, а Зоро ждал продолжения. Ездила и что? Что он должен сказать и что ощущать? Зоро не знал, что должен чувствовать, ему было одиноко, и это чувство поглотило все остальные. — Он тебе очень помогает. Ты сказала ему, что вы отклики? — Да, пришлось. Это же я вызвала по связи пожарных тогда, на складе…       Зоро уставился на девушку в удивлении, так это она их всех спасла! Точнее она и ее отклик. — Ты… — Ташиги опять съежилась при словах Зоро, — ты большая молодец, что сообразила так сделать! — Ташиги уставилась на него удивленно, снова неожиданная реакция. — Зоро, тебя это не беспокоит? — в голосе слышалось явственное удивление. — Ну… это же твой отклик. Было бы жестоко запрещать тебе с ним общаться, — пожал плечами Зоро и сам себе удивился. Он думал, что Ташиги будет ревновать, скажи он ей, что его отклик жив и хорошо с ним общается. Он и сам наверное начал бы ревновать, появись в их компании отклик Завитушки. Черт, откуда тут Мишенебровый ни с того ни с сего вылез! Точно, потому что он такой же, как они с Ташиги, человек с живым откликом, но без него. Зоро подумал, что если выбирать, пусть лучше заявляется отклик у Ташиги, чем у Санджи. Бровастый наверняка сразу влюбится в ту дамочку и простит ей все ее многолетние выкрутасы, даже потворствование Нами, как в случае с Трафальгаром, не потребуется. Нет, нет, отклик Санджи нам не нужен.       Вслед за Зоро и Ташиги о чем-то крепко задумалась, она смотрела на свои руки, мерно лежащие на коленях. Зоро тоже смотрел на них, он не додумался взять ее за руку или посмотреть в глаза. — Пообедаешь? — вдруг подняла она голову. — Ага.       Обед прошел тихо, они толком ни о чем не говорили, Ташиги рассказала, что каждый из ее псов уже спас по человеку. Зоро хотел рассказать, как они вытаскивали Завитушку от его же семейки, но почему-то не смог, слова пропадали уже на выходе изо рта. Зоро думал, что ему не хочется оставаться у Ташиги на ночь, потому что это приведет к тому, что им нужно будет заняться сексом, а перед этим хотя бы раз поцеловаться, и это сотрет с его губ еще теплящийся завитушкин табачный поцелуй. Потому Зоро вспомнил, что у него вечерние тренировки и буквально выбросил свое одинокое тело на уже стемневшие улицы. Ташиги не стала возражать.       Когда Зоро ушел, Ташиги открыла спальню и выпустила оттуда псов. Счастливые свободе, они тыкались в ее руки мокрыми носами и петляли под ногами. Девушка присела на корточки и крепко-крепко обняла Джанго, почувствовавший хозяйкину грусть второй пес не нашел себе другого места, кроме как устроиться за ее спиной и положить морду на второе свободное плечо.       Она который день вела с собой мысленный диалог. Какие у них с Зоро отношения, если у них вообще отношения? Потому что в ее душе ничего не екало, когда она видела его на пороге. Наблюдая за ним со стороны, Ташиги заметила незаинтересованность и в нем. Раньше бы она сразу решила, что нет смысла длить такие отношения, но не теперь. Теперь она общалась со своим откликом и днем, и иногда по связи, и думала, что все это по ее вине. Потому что она тем самым предает Зоро, у которого отклика нет. Если она оставит его, насколько плохим человеком она будет? Так сложно, она никак не может разобраться. Ташиги решила воспользоваться своей новой привычкой, хотя, казалось, она была у нее всегда. Она решила посоветоваться с более опытным товарищем, которому безоговорочно доверяла, — Смокером. Этой же ночью она вышла на связь. — Я рассказала Зоро, что встретилась вживую со своим откликом. Он спокойно это воспринял. Даже похвалил ваши личные качества. — Нет, все-таки Ророноа — придурок. — Что, почему, Смокер-сан?! — Кто же будет спокоен, когда его девушка такое заявляет. — Да, но у нас доверительные отношения. Никто же никого не принуждает оставаться в них. — Другими словами — никому нет до них дела? — Ээ… я не так объяснила, Смокер-сан… — Если бы ты увидела, как на колени к Ророноа уселась другая девушка, что бы ты почувствовала? — … вы снова правы, Смокер-сан.       Потому что Ташиги ничего бы не почувствовала.       Когда и что она в последний раз чувствовала? Ах да, гордость за непутевого Багги, внезапно ставшего лучшим по показателям псом в группе. Пес выбежал из горящего здания, быстро прочесав все этажи и не выявив ни одной оставшейся жертвы. Ткнулся за похвалой к Смокеру, тот положил ему руку на голову: справился, партнер. И Ташиги почему-то отвела глаза, как нашкодивший пес, который тоже хочет похвалы и чтобы его потрепали по голове, но знает, что его — не за что. Ташиги сама себя одернула: так значит, последним ее чувством была не гордость, а зависть собаке, которую погладил Смокер? Она тряхнула головой, какие глупости, в следующий раз еще начнет обижаться на незакипающий чайник. Но внутренний червячок напевал ей дрожащим голосом: «И все равно, сидеть около пожарной машины и завидовать псу наполняло жизнь большим смыслом, чем сегодняшний молчаливый обед».       Следующим утром она пришла на полигон как всегда раньше всех, нужно было поболтать с псами, дать им воли, чтобы они не скучали на серьезном задании. Набегавшись по площадке, псы стали подтягиваться к своей хозяйке. Привычным жестом она раскинула широко руки, падая в траву: — Ребята, свобода!       Псы хлынули к ней, обступая хозяйку с радостными повизгиваниями, она запустила пальцы в их холки. — Ну-ка, Джанго, иди сюда, — Ташиги приподняла голову, хотя прекрасно знала, кто это — начальник пожарной команды. Она нахмурила брови. — Смокер-сан, время тренировки еще не началось, а это мои личные собаки, и я наконец могу провести с ними время, а вы их у меня отманиваете.       Смокер закусил толстую сигару в усмешке, псы липли к нему несмотря на ее надоедливый запах. — Ну смотрите-ка, а псов она, значит, ревнует.       Ташиги нечего было ответить на его правоту, и она, слегка надувшись, упала обратно в траву. — Смокер-сан, фу!       Смокер расхохотался.       За последние несколько дней Зоро больше не ходил к Ташиги, просто забыл. Он не мог нигде найти успокоения и не обретал его рядом с ней. Мысли то и дело возвращались к тем ощущениям, которые он испытал от поцелуя в душе. И дело было совсем не в том, что Завитушка показал ему мастер-класс поцелуев или у него были самые соблазнительные на ощупь формы в мире, какая чушь. Дело было не в нем, дело было в Зоро. Это же в Зоро в момент, когда он схватил Завитушку за плечи, вспыхнул ярко давно тлеющий в душе уголек, а все мысли встали с ног на голову. Он пытался отследить свои ощущения: когда это началось, что он сам не заметил? Стал смотреть на Завитушку иначе, неужели, когда понял, что его отклик мужик? Нет, он не врал себе и прекрасно помнил день на пляже, ему самому было стыдно, что он испытывал при виде надевающего его футболку Санджи. Но ведь до дня на пляже он как проклятый таскался и искал завитушкину зажигалку, потому что та была ему важна. В этом же нет никакого эротического подтекста? Значит, тогда еще он старался просто стать ближе Завитушке на эмоциональном уровне. Звучит-то как жутко.       Спать было неуютно, тренировки отвлекали, но только до перерывов, а без перерывов тренироваться нельзя — перетрудишь мышцы. Еда была холодной и невкусной, по телевизору показывали пустую чушь, а друзья были предателями — никто ему не звонил, не отвлекал его. И через несколько дней Зоро сдался, он отправился в Барати, пусть даже Завитушка ему будет не рад. Тем более ребята начали волноваться, что Зоро поссорился с Санджи потому что тот сбежал, никого не предупредив. Усопп тем утром позвонил ему и сказал «не быть таким принципиальным с Санджи и зайти повидаться». Зоро усмехнулся, как раз принципы у него из-за Санджи послетали напрочь.       Когда он увидел за их любимым столиком Нами с Усоппом, то облегченно вздохнул, он пока не знал, как себя вести тет-а-тет с отшившим его Санджи. Он присел к друзьям, пытаясь вникнуть в их не интересную ему почему-то беседу. Из кухни выбежал с очередным заказом Завитушка, и чувство одиночества, тянущее все органы вниз, вмиг разжало хватку. Стало одновременно щемяще больно на сердце, но при этом легко и светло. Завитушка скрылся в кухне за очередным заказом, и Зоро без особых логических причин погрустнело.       Тут осознание ударило его в лоб молотом в десять тысяч фунтов. Так вот оно как — влюбиться.