Иная судьба

      Я вышел из своей комнаты ровно через двадцать минут после того, как Акено вероломно вторгся в мою комнату и оторвал от прекрасного сна, хоть смысл его я забыл сразу же, как послышался ледяной голос парня. Зная, что он не отцепится, даже если я буду мёртвым лежать в собственной постели, я встал и собрался за рекордные десять минут, даже не забыл все конспекты и ручки с карандашами. Закинув сумку на плечо, я покинул комнату, остановился напротив комнаты Акено.       Из его комнаты доносились голоса.       Акено и Акио говорили о чём-то ужасно тихо, чтобы услышать. Любопытство взяло верх над разумом, и уже в следующую секунду я пробирался на цыпочках к двери, выкрашенной в белый цвет. Глубоко вздохнул прежде, чем приложил ухо к двери. Моё сердце ужасно громко колотилось, чтобы услышать хотя бы словечко.       — Мы оба знали, что это произойдёт, — сказал Акено. Послышались шаги.       — Ты ведь прекрасно понимаешь, что нереально устоять, — сказал Акио, что-то упало. — Чёрт, это ведь Нориюки. Разве могу я сдержать себя?       Акено громко вздохнул.       — Либо сдерживайся, либо пей подавители. Ты не можешь рушить жизнь Нориюки своими выходками. Хотя бы одному из братьев следовало бы жить нормальной и спокойной жизнью.       — Думаешь, я этого не хочу?       — Акио, подумай над собой...       — Не смей мне указывать.       Я отстранился от двери. Оглянувшись, я как можно тише спустился по лестнице вниз, сжимая лямку сумки. Я встретился внизу с тётушкой, которая приветливо улыбнулась мне и позвала завтракать. Я поспешно отказался, собираясь уйти как можно скорее: меня не радовала мысль о том, что пришлось бы ехать вместе с Акено, ещё хуже — с Акио. Только я надел кроссовки, те самые, которые были на мне ровно неделю назад, когда появился демон в кабинете химии, как прямо позади меня появился Акено. Он взял ключи с крючка и прошёл вперёд, всем своим видом показывая, что еду я с ним. Вздохнув, я поплёлся за ним, попрощавшись с тётушкой перед отходом.       Автомобиль плавно тронулся, когда я застегнул ремень безопасности. Вздохнув, я отвернулся к окну, хотя это никак не могло потушить моего любопытства. Хотелось узнать всё, о чём они говорили этим утром в комнате. В этом должна была быть подсказка, которая назвала бы причину, по которой Акио поцеловал меня в тот день в учительской. В то же время это вызвало бы подозрение и непонимание: почему я подслушивал? Я поджал губы.       — Что ты делал с Маримото-куном в кабинете химии? — спросил Акено. Я вздрогнул, глянул в его сторону.       — М-меня там не было.       — Правда? Тогда почему пострадавшие ученики говорили о двух учениках, что спасли их?       — Видимо, они что-то напутали.       — Думаешь? Странно, что твои белые кроссовки были в бурых пятнах и комках грязи, — он пожал плечами. — Хотя ты и старался оттереть их, но в некоторых проёмах всё ещё видны следы прибывания на месте нападения.       — Это... это клубничный джем.       — Джем, значит.       — Да, джем, — я нахмурился. — Что за допрос? Ты копом подрабатываешь что ли? Ты ведь учитель истории, так и преподавай её, не вмешивайся в чужие дела, когда этого не просят, ясно?       — С каких пор у тебя появились тайны от членов семьи?       — А когда я был открыт для вас? — сказал я. Я качнул головой, откидывая красные пряди назад, чтобы не лезли в глаза. Я ощутил на себе взгляд Акено, но, как только я повернулся, чтобы попросить его отвернуться, парень уже смотрел на дорогу. — В чём проблема? С каких пор ты интересуешься тем, чем я занят в школе? С каких пор ты стал вести себя, как мой старший брат?       Акено вздрогнул. Он опустил глаза на кожаную обивку руля, поджав губы. Его тонкие пальцы сжали руль так, что кончики пальцев побелели. Негромко вздохнув, я отвёл взгляд в сторону, понимая, что сказал что-то лишнее.       Я отстёгивал ремень, когда увидел у входа в школу знакомую фигуру. Взяв сумку, я открыл дверь, аккуратно, стараясь ничего не сломать, закрыл её. Я, потупив взгляд, поспешил пройти мимо. Маримото, оттолкнувшись от металлического проёма, сунул руки в карманы и последовал за мной, ничего не говоря. Я поджал губы, бросил взгляд в его сторону.       — Чем обязан герою? — сказал я, посмотрев вперёд, на колонну учащихся, что довольно быстро продвигалась к зданию школы.       — Хм, дай подумать, — Маримото посмотрел на небо, затем, улыбнувшись, посмотрел на меня. — Телефон.       — Обломись.       — Я свой потерял на территории школы. Дай позвонить, — он протянул руку ладонью вверх. Я остановился, уставившись на его ладонь, словно он достал что-то невероятное, поражающее воображение. Наконец вздохнул и полез в задний карман брюк, достал свой новый телефон. Я разблокировал телефон, нажав на кнопку сбоку. Экран вспыхнул, появилось изображение — розовые пионы, что я сфотографировал, цветы росли по обеим сторонам дорожки, ведущие в дом. К сожалению, только кусты этих цветов я обнаружил на территории дома. Но и этого хватало: огромные бутоны, растущие на тонких ветках, воистину восхищали взор, а благоухание сопровождало меня изо дня в день. Маримото взял в руки телефон. Улыбка скользнула на его лице. Он с невероятной скоростью набрал телефон. Спустя секунду послышался гудок, затем — заводская мелодия, что доносилась из заднего кармана брюк парня. Маримото улыбнулся и отдал телефон мне. — Спасибо за номер.       Я взял телефон. Маримото, сунув руки в карманы, прошёл дальше, оставив меня в ступоре.       — Эй, — я бросился за ним, настигнув, пытался заглянуть в лицо. — Что это значит? Маримото! — схватился за рукав его рубашки. Парень остановился, опустил взгляд на меня. — Что это значит? Зачем тебе мой номер?       — Зачем? — парень изогнул бровь. — Это ведь очевидно, — он ткнул пальцем в мой лоб. — Сам бы ты никогда не назвал номер, даже начни я тебя пытать.       — И что же ты собираешься делать дальше? — я прищурился. Я начал постукивать ногой по земле.       — Заставлю встречаться со мной. Это ведь очевидно.       "Встречаться? Да кто согласится? — подумал я и пнул лежащий под ногами камень, который попал прямо в мусорный контейнер. Выдохнув, я сунул руки в карманы. — Кто согласится встречаться с эгоистичным альфой, который плюёт на чужое мнение. Разве что мои одноклассницы. Эти шанса не упустили бы. Видимо и не упускали, если учитывать слова Такаги. Не опущусь же я так низко, чтобы о своих чувствах говорить. Не достоин этот Маримото моего времени, — я остановился посреди узкой тёмной улицы. Моё внимание привлекло что-то блестящее. Я приблизился к стенке, но увидел обычную консервную банку. — Даже до мусорного бака донести не могли, — я поморщился. — Свиньи. С другой стороны, это даже удивительно, что люди из бедного района вообще в курсе, где можно выкидывать мусор, — я глубоко вздохнул и тут же пожалел, когда все благоухания сгнивших остатков выброшенной пищи проникли в носовую полость. Закрыв нос рукой, я поспешил покинуть этот переулок и выйти на более широкую улицу. — Боги, так и умереть можно".       Привычный тротуар слишком быстро сменился песчаным грунтом. Ветер то и дело поднимал в воздух клубы пыли. Песок непременно попадал в глаза, от чего наворачивались слёзы. Приходилось закрывать лицо руками, лишь бы уберечь глаза. Я продвигался по безмолвной улице как можно скорее, чтобы не вызвать подозрения: все, кто жил на краю этого города, прекрасно знали, что нужно ходить очень быстро, чтобы успеть на работу, в противном случае, опоздавших выкидывали на улицу, даже не интересуясь тем, что этот человек единственный кормилец многочисленной семьи. По шагу определяли и то, с какого района незнакомый человек: с этого, богами забытого района, или с более обеспеченного. Часы показывали всего лишь четыре дня, следовательно, все взрослые, да и часть детей всё ещё были на работе.       От беготни начала болеть поясница.       Я остановился, согнулся пополам, чтобы перевести дыхание. Щурясь, я посмотрел вперёд, ища глазами знакомое древо. Дерево было всего в нескольких шагах от меня. Я улыбнулся, когда увидел знакомую фигуру, спокойно лежащую в тени дерева. Ветер колыхал полинявшую рыжую шерсть. Изредка пёс открывал свои большие карие глаза и осматривал округу в поисках чего-то неизвестного мне. Не найдя то, чего искал, он вновь клал вытянутую морду на лапы и с блаженством закрывал глаза.       Пёс открыл глаза, когда я, шурша пакетом, сел подле него. Я улыбнулся, протянул руку к нему. Пёс, оторвав морду от лап, начал обнюхивать мою ладонь, затем, учуяв знакомый запах, начал облизывать мои пальцы. Я усмехнулся.       — У меня для тебя подарок, — сказал я и полез в пакет, достал из него банку с консервированным мясом. Потянув ярлык на себя, я резко открыл крышку и, оторвав её до конца, поставил банку перед псом. — Я подумал, что тебе будет удобнее кушать уже готовое, поэтому купил консервы... — я достал из пакета запечатанный в прозрачной упаковке хлеб. Разорвав упаковку, откусил немного. Пёс понюхал прежде, чем начал есть из банки. Я улыбнулся. — Так удобнее? — пёс завилял хвостом. — Я рад, правда.       — Посмотрите, кого я вижу, — сказал до боли знакомый голос. Я вздрогнул, искоса посмотрел назад. Позади вместе со своими дружками стоял высокий темноволосый парень. Он подался вперёд. — Наш цветочек, — его жабьи губы расплылись в отвратительной улыбке, раскрывая ряд желтоватых неровных зубов. — Давно мы тебя не видели. Где ты пропадал? Говорят, ты в новую школу перевёлся.       — Даже если и так, то что?       Парень цокнул языком.       — Ясно, значит, наше общество тебе больше не по душе.       — Если ты пытаешься напугать меня, то обломись. Я не боюсь тебя, Никки, — встал, отряхнул пыль и прилипшие к брюкам травинки и комки шерсти. Я вскинул подбородок. — Чего тебе нужно?       Никки усмехнулся. Он окинул взглядом своих дружков и, сунув руки в карманы слишком уж широких и поношенных брюк, приблизился ко мне. Он наклонился вперёд, заглядывая мне в глаза.       Мудак, не такой уж я и низкий.       "Подумаешь, всего лишь сто пятьдесят девять сантиметров. Это тоже рост, пусть и не такой огромный, как у прочих. Зато мне не так печёт в голову. Наверное".       — Ты хорошо одет, — Никки скользнул по воротнику моей рубашки, проводя тонкими, словно ветки кустарников, пальцами вниз, к груди. На нагрудном кармане с левой стороны была эмблема школы: квадрат, обрамлённый золотой оливковой ветвью, с орлом в центре. Ничего оригинального, но золотые нити явно привлекли взгляд Никки. Я ударил его по ладони, отводя от рубашки. — Как грубо, Нори-чан, — он прищурил свои и без того узкие глаза. — Я ведь спросил только.       — Чего тебе нужно?       — Повторюсь, твоя одежда. И эмблема. Ты ходишь в частную школу. Там ведь много богатеньких детишек. Ты-то как туда попал? Насосал? Впрочем, это не столь важно. Одолжи денег до тридцать второго. Обещаю, я всё отдам.       — У меня нет денег.       "Даже если бы и были, я не могу разбрасываться чужими деньгами".       — Да? — он поднял брови. — А свою псину ты кормишь не плохо. Такое даже мы, люди, не всегда себе позволяем, а ты собаке...       — Можешь потом вылизать.       Никки насупился. Я откинул сумку назад так, что она ударила меня по заднице. Я приготовился бежать. Ища выход глазами, я продумывал план отступления и почти не обращал внимания на парня.       — Раз нет денег, — Никки схватил меня за локоть. — Плати натурой.       Он рассмеялся. Он вытолкал меня вперёд, на обозрение своих дружков, которые кольцом замкнули все пути отступления. Я лихорадочно осматривал их, пытаясь придумать хотя бы что-нибудь, что смогло бы спасти меня, но в голову ничего не приходило. Никки больно схватил меня за локти, прижимая к себе. От него до тошноты воняло землёй. Я еле сдерживал себя, чтобы не блевануть прямо сейчас. Парни из его шайки рассмеялись, кто-то ткнул в меня пальцем. Я поморщился.       — Посмотрите, какая у него милая мордашка, — Никки взял меня за подбородок, открывая моё лицо на общее обозрение. Я пытался отвернуть, потому что не мог смотреть на них, на их отвратительные улыбки, появившиеся на загорелых лицах. — Хоть и парень, он остаётся омегой. Так что можно воспользоваться его прелестной дырочкой и чудесным ротиком, м? Нори-чан ведь не может дать нам денег, пусть даст нам пару часов удовольствия.       — Иди к чёрту, мразь! — сказал я и попытался вырваться из хватки парня. Никки лишь крепче сжал меня за плечи. Он толкнул меня на землю. Не успел я шевельнуться, как парень тут же сжал мои плечи. — Пусти меня!       — Сначала отработай, Нори-чан, — прошептал он мне на самое ухо, обдавая запахом гнили. Его руки скользнули по моим ключицам. — Как следует отработай.       Послышался треск. Я увидел, как белая пуговица отлетела в сторону, покатилась по земле, остановившись у ног одного из парней. Я распахнул глаза, медленно опустил взгляд на свою грудь. Рубашка была порвана, где-то клочьями висела, болтались пуговицы. Я сглотнул. Послышалось рычание. Я перевёл взгляд на пса. Старый больной пёс стоял на лапах, он оскалился и рычал на парня. Никки усмехнулся.       — Посмотри, твой старый пёс пытается защитить тебя, — он встал, повернувшись к собаке, бросив меня наземь. Я пытался встать, но перед глазами появились тёмные пятна, мешающие сориентироваться. — Псина, тебе давно пора сдохнуть. Только мир загрязняешь своим присутствием, — Никки усмехнулся. Пёс бросился к нему, но парень лёгким ударом ноги так, что пёс, заскулив, отлетел в сторону.       — Псина, — я подался вперёд, когда кто-то сжал мои плечи, что-то шепнул на ухо. Я порывался вперёд, чтобы остановить Никки, но меня слишком уж сильно сдерживали. Всё, на что я был способен, это лишь умолять Никки, чтобы он перестал избивать пса. Запыхавшись, он повернулся ко мне, вновь ухмыльнулся.       — Отсоси. Тогда, возможно, я оставлю его... — сказал Никки, когда пёс, преодолевая боль, встал на лапы и, пошатываясь, бросился на парня. Пёс укусил его за ногу, от чего парень взревел. Пёс накрепко вцепился и не отпускал его ногу, даже тогда, когда парень начал бить ногой его по голове.       — Хватит, прошу, хватит, — из глаз брызнули слёзы. — Прошу, я... я сделаю всё, что ты хочешь. Только не трогай его.       Никки бросил на меня взгляд. Он усмехнулся.       — Конечно, сделаешь, — сказал он и полез в карман. Что-то блеснуло в его руках. — Но сначала я прикончу эту мразь! — Никки опустил руку с чем-то блестящим на собаку. Пёс, выгнувшись, заскулил, отпустил ногу парня. Но для Никки этого было мало, он продолжал и продолжал опускать окровавленный нож в тело пса.       — Прошу, прекрати.       Никки выпрямился, повернулся ко мне. Он шагнул ко мне. Его глаза блеснули. Что-то холодное коснулось моей шеи. Я вздрогнул, сдержав крик, — парень оскалился. Я нервно сглотнул, не сводя с него глаз, сжал челюсти.       — Боишься? — Никки усмехнулся. — Знаешь, — он опустил лезвие к сохранившейся на рубашке эмблеме, следуя за ним взглядом, — наш босс, кажется, тоже там учится. Ты должен был бы узнать его. Он ведь такой сильный, умный и красивый.       — В отличии от тебя.       — Засранец, — заорал Никки, занеся руку над головой. Раздался громкий шлепок — боль огнём разлилась по моей щеке. Я не сразу понял, что моя голова была уже отвёрнута в сторону, глаза смотрели в другом направлении. Боковым зрением я увидел пса. Кажется, он всё ещё дышал. Я уже было обрадовался, когда живот пронзила острая боль, заставившая меня согнуться пополам. Я застонал, упал лицом в землю, стараясь ловить воздух ртом. Новые и новые удары вывели меня из реальности. Я не слышал почти ничего, даже не понял, когда удары прекратились. Как будто издалека послышался голос Никки. Моргая, я попытался сфокусировал взгляд прямо перед собой и едва ли смог сделать это.       — ...Это наш давний знакомый, — нервно смеясь, сказал Никки. — Омега, бесплатная дырка. Согласился на всё, лишь бы его собачонку не трогали. Такой идиот, правда, босс?       Я оторвал голову от земли. Борясь с головокружением, я поднял глаза сначала на Никки, затем попытался увидеть того, с кем он говорил. Я не смог увидеть его, потому что парень загородил своей спиной весь обзор. Парни из его шайки расступились перед кем-то. Я встряхнул головой. Никки что-то пролепетал прежде, чем повернуться ко мне. Он поднял меня на ноги, схватив за локоть.       Я скользнул взглядом. Коричневые туфли, чёрные брюки, руки были в карманах, белая рубашка была аккуратно заправлена внутрь брюк, которые украшал коричневый кожаный ремень с металлической пряжкой. Я остановил взгляд на кадыке неизвестного, внимательно осматривая каждый миллиметр. Мне казалась знакома эта фигур, золотистая эмблема на нагрудном кармане лишь подтвердила мои подозрения. Сглотнув, я смело поднял глаза на парня.       — Маримото, — выдохнул я, распахнув глаза. Нет, я не мог ошибиться: слишком уж хорошо я знал черты его лица. Тонкие губы, прямой нос, бледная кожа и невероятно проницательные синие глаза.       — Он такой милашка, правда? — парень сжал мой подбородок. Я зажмурился, громко выдохнул. — Прямо не терпится опробовать эту шлюху в деле. К тому же, он не против. Правда, Нори-чан? — он повернул мою голову к себе, заглядывая в глаза, широко улыбнулся.       — Иди нахуй.       Улыбка исчезла с лица Никки. Он поджал губы. Парень занёс руку, чтобы вновь ударить меня, — я зажмурился, приготовившись к удару. Но его не было. Я приоткрыл глаза, с опаской смотрел на пространство перед собой. Рука, взмывшая вверх, остановилась в нескольких сантиметрах от меня. Знакомый запах был совсем близко. Лишь спустя минуту до меня дошло, что его обладатель стоял рядом со мной. Достав одну руку из кармана, он остановил Никки. С улыбкой я посмотрел на него и замер, когда увидел горящие огнём глаза парня. Я сглотнул.       — Только я могу звать его по имени, — сказал Маримото.       — Что? — переспросил Никки.       Послышался хруст — и Никки закричал. Его рука соскользнула с моего локтя. Парень вмиг оказался на коленях, скуля от боли. Кажется, он начал рыдать. Маримото молниеносно ударил его с ноги по лицу, затем ещё и ещё. Кто-то попытался остановить его, прыгнув на спину, но парень перекинул нападавшего через себя так, что бедолага приземлился спиной на Никки. Начали наступать другие, но, как и предыдущий счастливчик, стали всего лишь мишенью для избиения. Он схватил одного за грудки, занёс руку над головой, готовясь ударить очередного парня.       — Маримото, — сказал я. Маримото первый раз ударил бедолагу, не слушая меня. Я искал в голове всё, что могло замедлить его, но ничего не приходило в голову. Я услышал его последние слова. Глубоко вздохнул прежде, чем сказать что-либо ещё. Я громко вздохнул, привлекая его внимание. — Мне нужно поговорить с тобой.       Я поставил самый большой камень, который смог найти, на свежую насыпь земли и так и остался на коленях, сложив в молитве руки. Я прикрыл глаза, сдерживая готовые вырваться наружу слёзы. Я закусил нижнюю губу, которая и без того саднила. Болью удалось приглушить горечь разочарования, хоть и не надолго. Я всхлипнул как можно тише, чтобы не привлекать внимание. Мои плеч дрожали каждый раз, когда я беззвучно всхлипывал. Что-то тёплое легло на мои плечи, но это никак не смогло отвлечь меня. Я продолжал рыдать над могилой друга и, казалось, горе моё было неутолимо и нельзя было его унять. Чьи-то сильные руки подняли меня и прижали к тёплому телу.       Маримото.       Я прижался к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Я сжал его рубашку. Парень надавил на поясницу и медленно повёл в сторону. Оторвав лицо от его уже намокшей рубашки, я в последний раз смотрел на свежую могилу пса. Я вновь всхлипнул и отвёл взгляд, закрывая лицо руками.       — Почему? — прошептал я. — Он ведь просто хотел защитить меня... Это я виноват... Если бы... — я всхлипнул. — Если бы я был смелее, то обязательно... обязательно бы спас его! И остановил бы... — я вздохнул, подтянул сопли и добавил шёпотом: — Остановил бы Никки.       — Ты ничего не мог сделать. Начни ты сопротивляться, пострадал бы ты.       — Но пёс... — я поднял на него недоумевающий взгляд.       — Он отдал жизнь за твою безопасность. Это его решение, поэтому не вини себя. Я бы тоже... — Маримото поджал губы, отведя взгляд в сторону. Я вытер слёзы, кивнул.       — Ты прав.       Маримото едва заметно улыбался. Он светился изнутри, хотя старательно пытался скрывать свою радость под маской безразличия, хотя ёрзал на скамейки, то и дело теребя край рубашки. Маримото поднял на меня взгляд, поднёс к моему лицу тампон с нанесённой на него жидкостью. Он аккуратно приложил тампон к разбитой губе, я же, стиснув челюсти, попытался не начать кричать от боли.       — Тебе не больно? — спросил Маримото. Я покачал головой. — Ты же плакать начал.       — В глаз... — я наспех вытер выступившие слёзы. — Что-то попало.       — Правда? — парень провёл кончиками пальцев по моему лбу, оставляя после себя огненные следы. — Дай посмотрю... — он подался вперёд.       — Пластырь, — сказал я, останавливая его. Маримото замер. Он вопросительно посмотрел на меня: я ткнул пальцем в белый пакет с медикаментами. — Нужно наклеить пластырь, чтобы ничего вредного не попало, — сказал я. Маримото снисходительно улыбнулся. Кивнув головой, он достал упаковку и, открыв её, извлёк пластырь, который аккуратно наклеил на уголок губы. Парень улыбнулся. — Хватит лыбиться. Это пугает.       — Так что ты хотел сказать? — спросил Маримото, доставая новый тампон, который промочил перекисью.       — Я хотел что-то сказать? — я криво улыбнулся. Совсем из головы вылетело, что я наплёл ему для того, чтобы успокоить его. В голову, будто бы специально, и мысли не приходило, чтобы отвлечь его хотя бы на время. Маримото поднял на меня глаза, от чего по спине пробежался холодок. Я громко сглотнул, осознавая, что включить идиота и делать вид, что ничего не понимаешь, не получится. По крайней мере, не с ним. Я печально выдохнул. — Я думал, что мы смогли бы помочь псу, но, увы, мы не успели. Никки слишком хорошо постарался.       — Плохо на ходу придумывать?       "Раскусил, падла".       Маримото начал обрабатывать разбитую скулу и бровь. Я прищурился, закусив губу. Послышалось шипение. Мягкая холодная поверхность тампона пропала, что-то коснулось кожи, стягивая её. Я приоткрыл глаза. Маримото старательно складывал все неиспользованные медикаменты обратно в пакет, а использованные — в коробку из-под флакона с перекисью водорода. Я, словно заворожённый, смотрел на черты его лица, не отрывая глаз от тонких губ. Когда он поднял глаза на меня, я смущённо опустил голову. Он улыбнулся.       — Что же, — Маримото пододвинулся ко мне, — мне сделать с тем, кто соврал мне? Может, вернуть их всех и избить заново? Для профилактики.       — Нет!       — Нет? — он изогнул бровь. Парень подался вперёд, заглядывая в глаза. — Ты обманул меня, заставил поверить в то, что ты хочешь сказать что-то очень важное, — парень коснулся кончиками пальцев моей щеки. Я отпрянул назад. — А в итоге ничего толком и не сказал. Это плохо, Нори-чан, обнадёживать людей.       — И что же, — я сглотнул, — ты хотел услышать?       — Признание.       — К-какое признание?       — В любви.       — Т-ты о чём? — я отвёл взгляд в сторону. — Ме-мечтать не вредно, ха. К-кто вл-влюбится в такого как ты? Каким же слепым нужно быть.       — У тебя ведь со зрением всё в порядке? —спросил Маримото. В одно мгновение он оказался ужасно близко. Его дыхание касалось моей кожи, от чего сердце забилось чаще. Я зажмурился, но открыл глаза, боясь пропустить самое важное.       — Раздражаешь, — сказал я. — Самоуверенный и эгоистичный, явно считаешь, что мир вокруг тебя вращается, как и все другие альфы, — я прищурился. — Считаешь, что стану бегать за тобой, помани ты пальцем. Только не получится у тебя это, потому что я не настолько доступный. Обломись, Маримото. Я не та идиотка из класса, которая отсосёт тебе только потому, что ты так захотел. Найди себе другое увле...       — Знаю.       — Что?       Маримот взял меня за подбородок, притягивая моё лицо к себе. Он заглянул в мои глаза таким взглядом, словно искал что-то важное, но никак не мог найти. Он опустил глаза вниз. Только спустя секунду я понял, что он смотрит на мои губы, которые были чуть приоткрыты. Я чувствовал, как мои щёки быстро заливаются краской. Я попытался отвести взгляд, но никак не мог: Маримото притягивал меня всем своим видом.       — Знаю, что не сделаешь так, как хочу я. Это и отличает тебя от других. Нет, — Маримото качнул головой. — Это притягивает меня, затягивая всё больше и больше. С каждым днём становится всё страшнее только от одной мысли, что всё останется прежним. Я так не хочу... — он уткнулся в моё плечо лицом. — Оставлять тебя на секунду, ведь ты такой хрупкий и... всегда попадаешь в неприятности. С тобой проблемы появляются буквально из воздуха, но это придаёт больше сил и уверенности в том, что можно всё изменить, — парень глубоко вздохнул, сжав мои плечи. Он поднял на меня глаза, полные невероятной печали. — Ты всё ещё не хочешь встречаться со мной?       — И это всё, на что ты способен? Правда, я ожидал больше, чем речи, наполненной розовыми соплями.       Маримото улыбнулся.       — Конечно же нет, — он подался вперёд. Парень взял меня за подбородок, приподнимая моё лицо. — Твой отказ стимулирует больше, чем что-либо ещё, — он провёл большим пальцем по моей нижней губе. Я нахмурился. — О, не хмурься . Я ведь не сделал ровным счётом ничего такого, что смогло бы тебя разозлить. Пока.       — Я оторву твой член, если ты попытаешься воплотить задуманное в жизнь.       — Любишь, когда грубо, — парень облизнул губы. Он наклонился к моему уху. — Я могу стать твоим личным Джеффри Дамером, — он укусил меня за мочку уха. Я вскрикнул от неожиданности, уткнувшись руками в его грудь.       — Я не готов умирать.       — Тебя рано убивать. Можешь не волноваться по этому поводу, — Маримото заглянул мне в глаза и с улыбкой добавил: — Нори-чан.       Маримото оказался слишком близко у моего лица, чтобы я смог сориентироваться. Одно мгновение отделяло от такого желанного мною поцелуя, но я, как мог, пытался отвертеться, лишь бы этого не произошло. Не долго продолжалась моя игра в недотрогу. Только хотел я повернуть лицо влево, как горячие желанные губы парня коснулись моих. Я замер, зажмурился, затем снова распахнул глаза, лишь бы ничего не пропустить. Но касание его губ, которое огнём разжигало во мне ранее неизведанные чувства, заставляло меня размякнуть, стать до неузнаваемости податливым. Сначала загорелось мой лицо, затем и всё тело. Я сжал плечи парня, не замечая того, как мои губы стали отвечать на поцелуй. От фонтана ощущений перехватывало дыхание и кружилась голова. Я был готов на всё, лишь бы это чудесное мгновение не заканчивалось.       Я оказался зажатым между лавкой и Маримото, но даже при всём своё мнении и о всех громких словах о том, что этого никогда не произойдёт, я не сопротивлялся. Вплоть до того момента, когда рука парня начал скользить по моей талии к копчику, затем и к самому священному месту, которое я охранял все семнадцать лет, к заднице.       Я оттолкнул его. Тяжело дыша, я поднял недовольный взгляд на парня. Нахмурился, пытаясь состроить максимально недовольное выражение лица.       — Не смей.       — Тц, — Маримото отвёл взгляд в сторону, поджал губы. Он глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, посмотрел на меня. — Ведь было куда ближе, чем я надеялся, — он отвёл взгляд в сторону, затем с улыбкой посмотрел на меня. Я вспыхнул, отвёл взгляд в сторону, не имея иного способа скрыть своё смущение. С его губ слетел смешок.       — Даже не надейся, что сможешь так легко получить то, что хочешь. Только потому, что ты помог мне. Это не убавляет твоей причастности. Ты ведь... их главарь — ты виновен в смерти пса.       — Ты знаешь, что я хочу? — его синие глаза блеснули странным огоньком, но, возможно, это всего лишь отблеск свет, что подал от уличного фонаря, который располагался рядом со скамьёй. Он говорил так, словно я не сказал ничего после первой фразы.       "Мудак".       — Не трудно догадаться, — я тряхнул головой.       — Неужели?       — Д-да, — я отвёл взгляд в сторону. — Ты ведь... — я сглотнул. — Только об этом и говоришь. Поэтому... просто не пытайся. Тебе обломилось, пойми. Найди себе другое развлечение. Вокруг столько девушек, которые хотели бы замутить с тобой. Одноклассницы, например.       — Как глупо, — я вздрогнул. Поднял взгляд на него. — Абсурд. Разве можно лишить ребёнка, который скучал всё своё время, игрушки, заинтересовавшей его? Это глупо и бесполезно, — парень качнул головой. Он коснулся моей щеки, заглядывая в глаза. — Поэтому просто смирись, Нори-чан. Рано или поздно ты поддашься мне. Это всего лишь вопрос времени.       Я промолчал.       — Мне на автобус нужно, — полушёпотом сказал я, боясь повысить голос. — Скоро последний уедет.       — Я вызову такси.       — У меня нет денег.       — Я заплачу.       — Ни в коем разе! — сказал я, посмотрев на него.       Такси остановилось напротив моего дома. Я оторвал взгляд от чёрной обивки салона. Я перевёл взгляд в сторону парня, что сидел по правую сторону от меня. Он смотрел куда-то в окно. Заметив мой взгляд на себе, он посмотрел на меня и очаровательно улыбнулся. Я вспыхнул. Не зная, куда девать взгляд, я лихорадочно осматривал салон, в зеркале заднего вида встретился взглядом с усатым таксистом, который тут же отвёл взгляд в сторону. Я поджал губы.       — Я позвоню тебе.       — Я не отвечу, — я повернулся к ручке. — Я за такси потом отдам. Как только соберу деньги, сразу же отдам.       — Мне не нужны деньги.       — Я не стану с тобой встречаться.       — Но, — парень выдохнул. Его лицо в одно мгновение стало таким грустным и одиноким. Он с печалью и надеждой посмотрел на меня. Я нервно сглотнул. — Зачем я тогда заходил в аптеку?       — Идиот! — сказал я, пытаясь нащупать ручку дверцы. Я открыл дверцу, вывалился наружу. — Больной извращенец.       — Даже на чай не позовёшь?       — Иди нахуй, пидор! — со злостью я захлопнул дверцу машины, развернулся на подошве кроссовок и зашагал к калитке. Телефон в заднем кармане брюк завибрировал, издал мелодию, оповещающую о приходе нового сообщения. Положив руку на на калитку, я достал мобильный. На дисплее высветился номер Маримото, который я сохранил ещё утром, когда он "искал" свой телефон, чтобы потом динамить его.       Таксист оценил твой прекрасный зад, милый, — гласило сообщение. Я вздрогнул. Поджав губы, я развернулся к автомобилю, показал средний палец. Маримото улыбнулся, затем повернулся к водителю — автомобиль сорвался с места, оставляя после себя клубы пыли. Я откашливался, махая рукой перед лицом, чтобы хоть как-то убрать противную пыль, что лезла и в нос, и в рот. Я бросил злобный взгляд в сторону автомобиля, который скрылся за очередным поворотом.       "И зачем так гнать, дебил?"       Я приблизился к дому, к такому безлюдному, мрачному и молчаливому. Я глубоко вздохнул прежде, чем повернул ручку двери. Я вошёл в темноту безмолвного дома. Попытался нащупать выключатель, но в последний момент передумал включать свет. Я наспех снял обувь и прошёл внутрь дома, остановился лишь на перекрёстке. Сначала я посмотрел на кухню, затем — в гостиную. Телевизор был повален на пол, диван разодран и откинут в сторону. Моё сердце заколотилось. Я приложил руку к груди и, вздохнув, вошёл внутрь, хотя здравый смысл подсказывал бежать из дома без оглядки.       Джин и Арэта лежали в самом центре гостиной, на месте дивана. Арэта накрывал собой хрупкое тело жены. Через его спину проходила большая рваная кровоточащая рана, было видно что-то белое, местами розоватое. Я упал на колени прежде, чем всё содержимое выплеснулось наружу. Кажется, блевать стало моим хобби в последнее время. Вытирая рот ладонью, я повернулся, привстал на коленях. Я вытянул шею, чтобы увидеть состояние Джин, но едва ли мог увидеть свою руку. Я приблизился немного ближе. Лицо Джин было искажено страхом: её губы были искривлены, показывая ряд стиснутых зубов, глаза широко распахнуты. Её тёмные волосы были растрёпаны. Борясь с очередным приступом тошноты, я протянул руку к её лбу.       Омерзительная ледяная поверхность       Я одёрнул руку, зажал рот ладонью. Что-то блеснуло на её голове. Что-то серое и блестящее.       Я громко закричал.       Сверху послышалось буханье. По началу показалось, что что-то упало. Затаив дыхание, я поднял голову вверх. Громкий звук повторялся снова и снова, словно что-то тяжёлое ступало там, на втором этаже. На голову что-то посыпалось. Я провёл ладонью по волосам. Штукатурка. Начала раскачиваться и люстра, то и дело скрипя. Сглотнув, я окинул гостиную взглядом в поисках убежища, но ничего кроме перевёрнутого дивана не нашёл. Неизвестный начал спускаться по лестнице, о чём свидетельствовал жалобный скрип деревянных ступенек. Не раздумывая, я бросился к дивану. На четвереньках я залез под него, благодаря того, кто перевернул диван вверх-дном. Что-то спустилось на первый этаж.       Послышалось рычание.       Я зажал рот ладонями, лишь бы не издать никаких звуков. Я задержал дыхание, вслушиваясь в звуки, буквально обратившись в слух. Что-то начало царапать по стене, постепенно приближаясь к гостиной. На пороге показались волосатые лапы с длинными острыми когтями. Я зажмурился. Чудовище, скрипнув половицей, вошло в гостиную. В комнату проникло тошнотворное зловоние. К горлу подкатил ком.       "Только не сейчас, пожалуйста. Не сейчас, не сейчас, не сейчас", — повторял я про себя, словно нашёптывал заклинание.       Чудовище приближалось к дивану. Я замер, открыл глаза. Он начал громко нюхать, втягивая в себя воздух. Что-то упало на пол. Чудовище двинулся дальше, и я с облегчением выдохнул.       Зря.       С диким рычанием чудовище одной лапой откинуло диван. Я поднял глаза на него, да так и застыл, не в силах даже шевельнуться. Глаза монстра горели алым огнём, с его вытянутой морды стекала вязкая слюна. Он вновь зарычал и подался ко мне, протягивая когтистую лапу. Я кое-как встал на четвереньки и бросился в сторону. Но бежать было некуда: впереди была стена, позади — монстр. Только я хотел бросится в сторону, как монстр схватил меня за голову и бросил в стену. Я вскрикнул, когда ударился спиной о стену. Начало гудеть в ушах, в глазах потемнело. Я пытался прийти в себя, но было бесполезно. Я встряхнул головой, но это лишь ухудшило состояние. Чудовище стало приближаться: я слышал его тяжёлые шаги.       Я поджал губы.       Я достал из кармана серебристую гладкую листовку. Поднеся большой палец ко рту, прокусил кожу до того, что выступили капли крови. Руки дрожали настолько, что я еле смог поднести прокусанный палец к листовке, которую положил на пол. Монстр был всего в нескольких шагах от меня. Кровью я нарисовал неровный круг на листовке.       Вспышка.       Я отпрянул назад, вжавшись в стенку. Передо мной появился шипящий яркий барьер, как раз вовремя, потому что в это же мгновение чудовище ударило лапой. Его когти заскрежетали по поверхности, разбрасывая в стороны белые искры. Я прижал ноги к груди, сцепил руки в замок, обняв себя за ноги.       Я вздрагивал с каждым ударом лапы зверя. Опустил лицо, зажмурился, лишь бы не видеть его.       Я достал мобильный телефон и, не рассматривая, нажал последний номер, на который был совершён звонок. Послышались мучительно долгие и громкие гудки. Я молился, чтобы абонент взял трубку и поскорее ответил.Был третий гудок, четвёртый, пятый... Раздался щелчок.       — О, Нори-чан, всё-таки на чай решил позвать? — голос Маримото. Я резко выдохнул, не сдержав рыдание. Я укусил себя за губу, чтобы привести себя в чувства. — Нори-чан? Всё в порядке?       — Приезжай... — сказал я. — Прошу тебя, скорее приезжай.       Чудовище ссутулилось, опустило плечи, верхние лапы висели так, что когти почти доставали до пола. Я смотрел на него, в его горящие красные глаза, которые внушали лишь страх и отчаяние. Чудовище выжидающе смотрело на меня немигающим взглядом, заставляющий смотреть только на него. Уже становилось тяжело дышать. Клонило в сон. Я кое-как держал голову: спать нельзя. Если усну — пропадёт барьер. А это означает лишь верную гибель. Я глубоко вздохнул и не смог сдержать зевок. На глаза проступили слёзы. Я ударил себя по щекам так, что они начали пылать. Я поднял глаза на чудовище. Оно не сдвинулось с места.       "Стоит ли ждать его? — подумал я. Я вновь посмотрел на на дисплей телефона. — Сколько уже прошло? — я попытался напрячь мозг, чтобы вспомнить примерное время, когда я пришёл в дом, но память напрочь отказывалась помогать. — Не помню, хоть убей. Маримото, где же ты?"       Послышалось шипение.       Я опустил взгляд на границу барьера, где лежала листовка. Серебристая листовка стала тлеть, причём достаточно быстро. Я вскочил, притянул руку к ней.       — Нет, нет, нет! — сказал я. — Ещё не время. Блять, блять, блять! Твою ж за ногу. Какого хуя-то. Всегда держалось два с половиной часа. Время ведь ещё не вышло! — я поднял глаза на чудовище. Уголки его чёрных едва заметных губ приподнялось, словно бы монстр улыбался. — На что уставился, мудачина? Не думай, что я стану цепью пищевой цепи так просто. Блять, что делать? — я схватился за голову. Я медленно опустился назад, припав спиной к стене. — Это конец? Я умру от того, что меня сожрёт грязный вонючий монстр? Позор. Хотел показать отцу, что способен на многое, а в итоге что? Корм для пёсика.       Я заткнул уши, лишь бы не слышать шипение, означающее медленное исчезновение моего спасательной круга. Но звук, словно бы намеренно, становился всё громче и громче. С каждым миллиметром моё сердце болезненно сжималось. Я с надеждой смотрел на листовку, надеясь, что она хотя бы ненадолго замедлится. Но этого не происходило. Оставался маленький клочок, постепенно превращающийся в оранжевую пылинку, которая продолжала гореть всеми оттенками огня изнутри. Свет, что был надёжной защитой, медленно угасал, уступая место темноте и страху.       Барьер пал.       Я закрыл глаза, опустив руки, понимая, что бежать было некуда. Я ожидал своей смерти, которая мучительно долго не наступала. Раздалось тихое рычание. Когтистая лапа схватила меня за горло, туго сжимая его. Не хватало воздух. Я начал задыхаться, пытался ловить воздух ртом, но от этого было мало толка. Я разлепил веки, встретившись с горящими глазами монстра. Он разомкнул пасть — пахнуло гнилью и сырой землёй.       Тонкие нитки губ зашевелились. Омерзительный красный язык непонятно двигался. Словно животное хотело что-то сказать, но никак не могло освоиться со своими губами и непослушным языком. Его рычание прерывалось, стало походить на отдельные звуки, которые было трудно различить. Сквозь шипение и рычание стали проступать знакомые звуки, складывающиеся в слова.       — Шесть... Шесть... Нужно ещё шесть...       Раздался звон колокольчиков.       Монстр замер, выпучив глаза. Он так и остался с распахнутой пастью, не издавая больше ни звука. Я разомкнул глаза. Пытаясь вглядываться в темноту, старался найти хотя бы малейшую причину, по которой монстр резко остановился. Нечто горячее и вязкое обдало моё лицо, руки, плечи, грудь. Я обомлел.       Я начал проваливаться вниз. Падение было не долгим. В следующую секунду я лежал на спине, распахнув глаза. Медленно боль прошла сквозь всё тело, начиная от макушки и заканчивая кончиками пальцев. Я перевёл взгляд на чудовище. Массивная чёрная туша неестественно вывернулось в бок. Пробирающее до костей чавканье и хлюпанье стало началом для появления мощного потока крови из тела чудовища. Всё ещё выпученные глаза монстра смотрели на меня, его лапы раскинулись в стороны. Верхняя часть его тела начала медленно падать в бок, а задняя упала на колени и осталась так и стоять. Верхняя часть тела упала с оглушающим грохотом.       Я перевёл взгляд в сторону. Под тусклым светом звёзд блеснуло серебристое острое лезвие. На конце длинной рукоятки звенели маленькие колокольчики. Я узнал знакомую фигуру, знакомые черты лица. По щекам потекли горячие слёзы.       — Маримото... — прошептал я. Парень бросился ко мне. В одно мгновение он оказался рядом со мной. Он пал на колени и прижал меня к себе. Я вцепился в его плечи, прижавшись к нему всем телом. Он положил руку мне на затылок, прижимая к себе. — Было так страшно, так страшно. А тебя всё не было... — прошептал я.       — Всё в порядке, — сказал Маримото. — Всё хорошо. Всё уже позади. Ты в безопасности. Я рядом. Слышишь? Я рядом. Я всегда буду рядом. Я больше не позволю кому-то причинить тебе вред.       Свет сменялся то на красный, то на синий. Я опустил глаза на асфальт, лишь бы не смотреть на светодиодную балку машин скорой помощи и полиции. Я зажмурился, поджав губы. Что-то тёплое легло на плечи. Руки рефлекторно натянули это на дрожащие от страха и холода плечи. Тонкое шерстяное одеяло, которое дал фельдшер, едва ли согревало, но я был рад даже этому клочку ткани. Я поднял глаза на дом, услышав, как скрипнула входная дверь дома. По ступенькам спустился высокий мужчина в белой униформе, за ним — другой. Они оба несли что-то длинное, упакованное во что-то чёрное. Были видны неровности, как был бы виден под тканью лицо, тело, ноги.       Я встряхнул головой.       Я посмотрел в сторону Маримото. Он спокойно отвечал на вопросы молоденького полицейского, который записывал буквально все его слова в свой блокнот. Маримото посмотрел на меня. Я вздрогнул. Парень улыбнулся и вновь посмотрел на полицейского. Он покачал головой и что-то сказал молодому человеку. Выдохнув, я опустил голову.       — Миядзаки-кун!       Я поднял голову.       Перед мной предстал не кто иной, как Иноэ, мой некогда лечащий врач. Он робко улыбнулся, скинул со лба прядь волос. Мужчина сел рядом со мной, приобнял за плечи. Прикрыв глаза, я припал к его плечу. Он, поглаживая мои плечи, заговорил:       — Я так перепугался, когда узнал, что с тобой произошло. Я сразу примчался. Как ты себя чувствуешь? — он посмотрел на меня, затем положил свою голову на мою. Я с блаженством прикрыл глаза. Я впитывал в себя тепло его тела, которое, наконец, начало греть меня. — Бедняжка... Я могу тебе чем-нибудь помочь? Дом? Денег? Лечение? Боже, Миядзаки-кун, не молчи.       — Нори-чан, — я поднял голову, посмотрев на Маримото. Он холодно смотрел на врача. — Вы встречаетесь, — сказал он, кивнув головой. Я встрепенулся, отстранился от мужчины.       — Увы, — сказал Иноэ, сложил руки на груди. Он также холодно посмотрел на парня. — Миядзаки-кун дал ясно понять мне, что между нами ничего не может быть. Поэтому нет, мы не встречаемся.       — Кто он? — спросил Маримото, переведя на меня глаза.       — Лечащий врач. Уже бывший. Но, если Миядзаки-кун обратится...       — Нори-чан, нам пора, — парень схватил меня за локоть, потянул на себя.       — С каких пор вы, юноша, решаете за Миядзаки-куна? Вы ему, собственно говоря, кто? — мужчина свысока посмотрел на Маримото. Парень сжал мой локоть. Выдохнув, он с ослепительной улыбкой посмотрел на него. Я задержал дыхание, не отводя глаз от парня. Я закатил глаза и отвернулся.       — Я? — Маримото прижал к себе, повернув лицо к нему. — Разве не ясно? Мы хорошие одноклассники и отличные знакомые. Это ведь очевидно. Старик.       — Старик? — прошептал Иноэ, потупив голову. — Мне всего двадцать шесть.       — А на молоденьких потянуло. Посадят, дяденька, посадят. Я уж позабочусь о долгом времяпрепровождении в камере общего режима в компании оголодавших альф, которые с радостью воспользуются услугами нового друга.       — Маримото! — я одёрнул его за рукав. Маримото посмотрел на меня.       — Извини. Пойдём, нас уже ждёт машина.       Я кивнул головой. Я сделал неуверенный шаг вперёд, но едва ли смог устоять без поддержки парня. Маримото громко вздохнул. Не успел я поднять глаз, как Маримото подхватил меня на руки. От неожиданности я вскрикнул, вцепился в рубашку парня. Я с опаской посмотрел на асфальт, затем на него. Парень улыбнулся.       — П-поставь меня.       — Тебя ноги еле держат. Конечно, скорая ещё здесь, но, думаю, снова ты туда не хочешь. К тому же, твой лечащий врач так жадно пялился на тебя, что, казалось, вот-вот разденет взглядом.       — Ревнуешь?       — Безумно.       — Ты мило выглядишь, — сказал Маримото, как только я вышел из ванной комнаты. Я перестал вытирать волосы, остановился буквально в полуметре от двери, уставившись на парня. Он улыбнулся. Я опустил взгляд вниз. Чёрная футболка большого размера мешком висела на мне, она доставала мне до середины бедра, открывая острые коленки, покрытые мелкими шрамами и царапинами. Я сдвинул колени. Мои щёки вспыхнули. — Извини, — он пожал плечами. — Меньшего размера не было.       — С-спасибо...       — Я заказал пиццу, — сказал Маримото. Я опустил глаза на стол, в центре которого стояла большая плоская коробка. Парень указал на коробку, посмотрел на меня, вопросительно изогнув бровь. — Будешь?       — Рис, — сказал я, приблизившись к нему. Я сел на мягкий диван цвета слоновой кости, окинул взглядом гостиную, скользнув глазами по выключенному плазменному телевизору, о котором я мог только мечтать, по большим окнам, открывающие вид ночного города. В комнате не было ни одной фотографии. И наконец я вымученно посмотрел на парня. — Либо хлеб, — я качнул головой. — Не столь принципиально.       — Почему именно рис?       — Что?       — Я задавался этим вопросом, глядя на тебя, когда ты обедал в школе. Ничего больше: ни овощи, ни мясо, ни рыба, ни молоко. Ты откладывал в сторону все прочие ингредиенты своего бенто, которые потом либо выбрасывал, когда уходил со школы, либо отдавал уличным котам. Только рис. Почему?       Я опустил глаза на свои руки. Я глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Хотелось всё рассказать, но в то же время что-то подсказывало мне молчать, не говорить о себе ровным счётом ничего.       — Никому не интересны проблемы других, — я сжал ладони в кулаки. — Поэтому не строй из себя любопытного. Это раздражает.       — Ты прав, — я вздрогнул. Усмехнувшись, я посмотрел на него. Я собрался было с победоносным видом сказать, что был прав, но парень перебил меня прежде, чем я разомкнул губы. — Мне не интересны проблемы других, — парень положил руку мне на плечо и резко придвинул к себе. Он коснулся моих волос. Его дыхание коснулось моего уха, от чего по телу пробежались мурашки. — Кроме твоих. Не терзай меня, расскажи. Или тебя прельщает мысль того, что ты становишься причиной мучения другого человека?       — Я не... я не... — я сглотнул. — Я не такой человек. Просто... это странно.       — Ты жил с родственниками? — спросил Маримото. Он, убрав руку с моего плеча, потянулся к коробке с пиццей. Он положил её на колени и открыл. Я наблюдал за тем, как он берёт один кусок и жадно откусывает. Я громко сглотнул, отвёл взгляд.       — Всего месяц.       — Дядя приставал к тебе?       — Нет, конечно! — я покачал головой. — Хоть мы и общались редко, но, думаю, Арэта был хорошим.       — А отец?       Я вздрогнул.       — Причём здесь он? — я прикусил нижнюю губу, зажмурился, отгоняя деспотичный образ отца. — Мерзкий, эгоистичный, циничный, меркантильный человек с комплексом Бога, считающий, что все ему обязаны только за то, что он существует. Был весьма удивлён, когда у него, у талантливого и гениального альфы, родился обычный омега. Он был весьма возмущён подобному, своё никому ненужное мнение высказывал матери в грубой форме, говорил, что она типичная шлюха, которая изменила ему и родила невесть от кого. Всё время твердил, что мы должны чуть ли не зад ему вылизывать за то, что он простил её, за то, что кормит и содержит нас. А мать его любила, поэтому и терпела все унижения в свой адрес. Идиотка! Осталась бы в живых, если бы собрала свои вещи и оставила эту мразь.       — Хотел бы встретить.       — Валяй. Он устраивает встречи с фанатами раз в месяц в Токио. Думаю, он будет несомненно рад появлению ещё одного молодого фаната! — я закусил нижнюю губу, чтобы сдержать слёзы. Глубоко вздохнув, я кое-как взял себя в руки. — Я устал, — прошептал я. — Где... можно лечь?       — Лечь? — Маримото осмотрелся, словно видел свою квартиру впервые. Он кивнул. — Там комната. Можешь спать в ней.       Я встал. Я осмотрел просторную гостиную в поисках дверь, что вела в комнату, найдя её, опустил взгляд на парня, который так и не шелохнулся. Я приложил руки к груди и, набравшись смелости, сказал:       — Тебе помочь? Убрать или... — Маримото поднял на меня глаза. — Ещё чего?       — Тебе нужно отдыхать.       — А ты?       Маримото устало улыбнулся.       — Я тут буду спать.       Небо, усыпанное золотыми монетами звёзд, простиралось под ногами. Лёгкое колыхание ветра оставляла рябь на гладкой поверхности. Я поёжился, обнял себя за плечи, сохраняя тепло внутри себя. Что-то заставило меня обернуться и посмотреть назад. Позади, на берегу, стоял парень. Он протянул ко мне руку. Радостно улыбнувшись, я без раздумий бросился к нему. Твёрдая поверхность под ногами начала исчезать, оставляя на своём месте лишь яркие зелёный искры. Я обеспокоенно посмотрел на парня.       Он пожал плечами. Он сунул руки в карманы и, развернувшись, пошёл прочь. Я закричал, взмолился о помощи, но парень не слушал меня. Он всё отдалялся и отдалялся от меня, забирая с собой и надежду на моё спасение.       Земля ушла у меня из-под ног.       Я проваливался в бездну целую вечность. Мой крик эхом отражался от невидимых стен, за которые я пытался зацепиться. Послышался шорох. Взмах чёрных, как смоль, крыльев. Чьи-то сильные руки подхватили меня. Незнакомец прижал меня к своей груди. Я вцепился в его широкие плечи. Что-то мягкое, почти невесомое легло мне на плечи по мере того, как мы плавно опускались вниз. Я, разомкнув глаза, с удивлением посмотрел на то, что так бесшумно легло на меня. Чёрное пёрышко. Я расплылся в улыбке. Я поднял глаза на незнакомца. Черты его лица показались смутно знакомыми, но вот вспомнить я никак не мог. Я хотел показать ему свою находку. Почему-то я считал это важным.       Резкое падение.       Незнакомец прижал меня к себе, прикрыв мою голову ладонью. Я зажмурился, прижимаясь к нему. Глухой удар. Я замер всего на секунду, а, когда открыл глаза, не увидел своего таинственного спасителя с чёрными крыльями. Вокруг было темно. Единственным источником света был огонь, горевший передо мной. Я сел на колени, внимательно всё осматривая, но ничего не смог увидеть кроме скалистых стен.       Повеял холодный ветерок.       — Ты виновен, — прошептал скрипучий голос прямо на ухо. По спине пробежались мурашки. Я осмотрелся, но никого не нашёл. Я вновь обнял себя за плечи. Я встал на ноги.       — Здесь есть кто-нибудь? Эй?! — подул ледяной ветер, пробирающий до самых костей. Я поёжился. — П-первый? Ответь, прошу. Мне страшно... — Я опустил голову. — Мне так страшно...       — Нам тоже было страшно, — сказала женщина. Я вздрогнул, поднял голову. Передо мной стояли Джин и Арэта. В животе мужчины виднелась огромная кровоточащая дыра, открывающая остатки кишок и окровавленных костей. Я, поморщившись, отвёл глаза в сторону. — Нам было страшно и больно. Где ты был? Где ты был, когда он жрал нас!       Я отступил на шаг назад. Всегда радушное лицо женщины стало до ужаса страшным и озлобленным. Я задрожал, качая головой.       — Я не знал... Мне жаль... Мне так жаль, Джин!       Лицо женщины исказил оскал. Она вместе с Арэта разошлись в сторону, показывая мне то, от чего у меня сердце стало сжиматься. Таинственный незнакомец, спасший меня, был прикован к стене, его прекрасные крылья пригвождены к стене огромными гвоздями. С чёрных перьев стекали капли крови, падая в кровавые лужи подле его бёдер.       Я вскрикнул, бросился к нему, протягивая руку...       ...Я резко сел. С глаз всё ещё текли слёзы. Я протягивал руку в темноту. Сердце стучало в невероятном ритме, отдавая в затылок. Я перевёл дыхание и принялся вытирать слёзы тыльной стороной ладони. В груди было пусто и одновременно больно. Я понимал, что это всего лишь сон, но поделать с собой ничего не мог. Хотелось вернуться и помочь ему, но это было не возможно.       Я обессиленно упал на мягкие подушки, уставившись в потолок. Зловещая тень скользнула по стене. Я подскочил, осмотрелся, тщательно вглядываясь в темноту комнаты, но так ничего и не смог увидеть.       "Страшно... Боги, что же это такое?"       — Ты виновен... — прошептал голос. Я вздрогнул, потупил голову. Я стиснул челюсти, сжав пододеяльник.       Я откинул одеяло и смело ступил на холодный пол. Игнорируя неприятные ощущения, я бросился к двери. Окинув комнату беглым взглядом, я повернул ручку двери и потянул дверь на себе. На цыпочках я пробрался к дивану, стоящему в центре гостиной. Было темно. Едва ли свет звёзд мог осветить просторную гостиную, лишь часть падала на пол рядом с окном. На цыпочках я подкрался к дивану, огибая вазон с большим фикусом, и остановился. Я подался вперёд.       Маримото тихо спал. Его лицо было спокойно и как никогда раньше более притягательно. Хотелось прикоснуться к нему, но это было глупо. Тонкий плед едва ли накрывал всё его тело, но парень практически им не накрылся, потому что большая часть пледа свисала с дивана. Маленькая подушка была зажата между его головой и вытянутой рукой. Ему пришлось согнуть ноги в коленях, чтобы вместиться в диван. Я почувствовал укол совести: я куда меньше и мог бы прекрасно поместиться на диване. Я хотел было уйти, но страх остаться один на один с темнотой в его комнате пугал больше.       — Маримото? — прошептал я. Парень зашевелился. Он поднёс руку к лицу. Потирая глаза, он медленно сел, затем, сладко зевнув, посмотрел на меня сонным взглядом. Я опустил взгляд, сцепив руки перед собой.       — Случилось что? — спросил он хрипловатым после сна голосом. — Воды? Туалет? — сказал он, но я покачал головой.       — Можно... — я исподлобья посмотрел на него. — Поспать с тобой? — я начал перебирать пальцы рук, нервно покусывая нижнюю губу. Маримото приподнял плед, отодвинулся к спинке дивана.       — Идём.       Радостно улыбнувшись, я бросился к нему. Я замялся прежде, чем лечь к нему. Я прижался к парню, вдыхая в себя его аромат, я с блаженством прикрыл глаза. Маримото накрыл меня покрывалом, приобнял за плечи. Я улыбнулся, уткнувшись лицом в его грудь, и смело обнял его. Парень поцеловал меня в макушку.       Я был единственным, кто нормально выспался этой ночью: Маримото потирал шею разминал плечи, когда мы проснулись. Я проснулся раньше него, хотя и не помнил, как быстро уснул. Казалось, как только он обнял меня, я сразу же уснул. Пугающая фраза "Ты виноват" стала толчком к моему раннему пробуждению. Я пару минут не шевелился, чтобы просто насладится этим волшебным моментом. Затем, когда стало уже совсем не в мочь, я приподнял голову, чтобы посмотреть на спящего Маримото, на его лицо, которое освещали лучи восходящего солнца. Хотелось побыть с ним ещё немного.       Но этого не произошло.       Я спешил, поэтому не мог нормально застегнуть слишком уж большую для меня рубашку. Она принадлежала Маримото, моя же была разорвана и окровавлена, не пригодная для хождения в школу. Когда я только-только застегнул последнюю пуговичку на рукаве, Маримото уже стоял у выхода и говорил с кем-то по телефону. Я лишь фыркнул.       "Тоже мне, достижение быстро одеваться, — подумал я. — Я тоже неплох. В медленном одевании".       — Нори-чан, — сказал Маримото. Я посмотрел на него, перестав дуться из-за пустяка. Он спрятал телефон в заднем кармане брюк и приблизился ко мне. Положив руки на мои плечи, он заглянул в мои глаза. — Ты точно уверен, что готов идти в школу после вчерашнего? Я могу остаться с тобой, если хочешь.       — Мне... проще в школе, — я опустил глаза. — Там можно отвлечься от мыслей.       — Машина уже готова. Идём?       Я кивнул.       Дорогой чёрный автомобиль ждал чуть ли не у дверей. Из салона вышел высокий бородатый мужчина в чёрном деловом костюме, в белой рубашке и синем галстуке. Он открыл дверцу заднего сиденья, приложив руку к груди, мужчина почтительно поклонился. Маримото взялся за дверцу, пропуская меня вперёд. Мужчина закрыл дверь сразу же, как Маримото занял своё место. Я провожал его взглядом, пока не сел на водительское место. Я опустил взгляд на колени, сжав свои брюки.       — Всё в порядке? — спросил парень. Я кивнул головой. Маримото наклонился ко мне, слишком близко, чтобы игнорировать его и его запах. Сглотнув, я поднял подбородок вверх, когда его рука скользнула по моей талии к моим бёдрам вниз. Мы встретились взглядом. Он улыбнулся. Послышался щелчок. — Ты не пристегнулся, — сказал он и, скользнув ладонью по бедру, отпрянул назад.       Я вспыхнул.       — Дурак, мог бы просто сказать, — я отвернулся к окну, пряча покрасневшее лицо.       — Миядзаки-кун! — рыдая, Такаги обнял меня, бросившись на меня с разбегу. — Мой милый, как ты? Такой ужас. Такой ужас! — он затряс головой, попутно вытирая слёзы трясущейся ладонью. Я вымученно улыбнулся в попытке успокоить его. Парень едва сдерживал слёзы, он глубоко вздохнул, беря себя в руки. — Моя принцесса, как ты? Ты не пострадал? Я слышал, что он был просто огромным и... — он отвёл глаза в сторону. — Твои родители погибли. Сочувствую. Ты, наверное, так переживал всю ночь. Мог бы мне позвонить. Я немедленно бы примчался к тебе и стал бы твоей жилеткой для слёз.       — Сразу из-под Кудо? — сказал Маримото, перелистывая страницу книги. — Как отважно. Надеюсь, трусы ты успел бы надеть.       — Не будь так жесток, Король. Для милого своего я всегда время найду.       — Неудовлетворённый ты куда жёстче.       — Маримото, хватит вести себя как козёл.       Маримото промолчал, он молча перевернул страницу, делая вид, что игнорирует и меня, и Такаги. Такаги покачал головой и со взглядом, полным боли и сострадания, посмотрел на меня. Он зажал мои ладони между своих, наклонился ко мне настолько близко, что почти касался носом моего лица.       — Где ты ночевал?       — У меня.       — Извращённый Король! — сказал парень, всплеснув руками. Его глаза метали в сторону Маримото молнии. — Ты всем своим поведением оскверняешь невинность и чистоту Миядзаки-куна. Милый мой, — Такаги посмотрел на меня со всей серьёзностью, на которую был способен, — я не хочу, чтобы ты пал жертвой сексуальных домогательств со стороны этого подлого и коварного Короля, поэтому ты просто обязан сказать, когда начнётся течка.       — Ч-чего? — переспросил я, отпрянув назад. Мои щёки вспыхнули, становясь всё горячее и горячее.       — Пойми, это очень важно. Как твой верный и преданный спутник по жизни, я хочу оградить тебя от опасности и помочь избежать контакта во время течки с любыми альфами, в том числе и с Королём. Поэтому, не стесняйся, и скорее говори, когда наступит этот...       — Маримото!       — Таро.       — Заткнулся, — Такаги захлопал ресницами. До него медленно дошла вся картина происходящего. Он нахмурился, затем удивился. Он смотрел то на меня, то на Маримото, что-то нашёптывая себе под нос. Парень качал головой. — Миядзаки-кун! — от неожиданности я даже подпрыгнул. — Между вами что-то было?       — Мы спали вместе.       — Что?!       — Всё не так! — я зажмурился и, отведя взгляд в сторону, затараторил: — Всё совсем не так, как ты подумал! Мне было страшно спать одному, поэтому я попросил Маримото поспать одну ночь со мной. Но не больше, правда! Между нами ничего не было.       — Было. Не верь ему.       — Безусловно я верю только Миядзаки-куну: Король подлый обманщик, пытающийся очернить чистое имя Миядзаки-куна! Он ведь такой добрый, милый, нежный, безупречный, — Такаги поднял руки вверх, будто бы обращался к Богу, — другими словами, само воплощение идеального человека! — он обнял себя за плечи. — Будь я альфой, давно бы вставил тебе. И делал бы это снова и снова, наслаждаясь прекрасным голосом Миядзаки-куна. И продолжал бы, продолжал бы, слушал бы и слушал. Миядзаки-кун, — он схватил меня за руки, заглядывая в глаза, — я хочу тебя, — его глаза загорелись. — Давай устроим оргию.       — Маримото!       — Кудо, забери своего распрекрасного Таро с глаз моих, иначе это будут последние его слова прежде, чем я убью его, — Маримото оторвал глаза от книги и с холодом посмотрел на парня. Такаги, опустив руки, недовольно скривил лицо. Он выпрямился, хмыкнул.       — Не будь таким агрессивным. Если ты продолжишь вести себя так холодно с Миядзаки-куном, его уведут у тебя прямо из-под носа. Ведь, — он посмотрел на меня, — у него столько поклонников. Даже в нашем классе найдутся.       — Таро, — Маримото посмотрел прямо в глаза парня. — Можешь не волноваться. У меня всё под контролем.       Такаги улыбнулся, кивнул головой. Развернувшись, он зашагал к выходу, насвистывая весёлый мотив под нос. Следом за ним, как привидение, скользнул и его верный спутник. Я перевёл взгляд на Маримото. Парень вновь вернулся к чтению книги. Я окинул класс взглядом. Все разом отворачивались. Кто-то делал вид, что читает, кто-то — что общается со своими друзьями. Вздохнув, я повернулся к Маримото, придвинулся к нему ближе.       Маримото поднял на меня глаза.       — Под контролем? Ты о чём? — спросил я. Парень лишь улыбнулся, вновь уткнулся в книгу.       — Мне нужно будет зайти в библиотеку. Дождись меня в машине. Она будет у входа. Водителя зовут Ватанабэ Джун. Если возникнут...       — Маримото.       — Да? — он изогнул бровь. Сглотнув, я чуть придвинулся, сложил руки перед собой. Я исподлобья посмотрел на него.       — Всё нормально? — я начал теребить карандаш, что лежал на его парте. — Я имею в виду то, что я ночевал у тебя? Ну... мы все же не лучшие друзья или что-то типа того и... мы в не лучших отношениях... и...       — Почему это удручает тебя? Я ведь не прошу ничего взамен, хотя мог настаивать на том, чтобы ты встречался со мной из-за того, что спишь в моей квартире, ходишь в моей футболке, — он качнул головой. — Живи, пока сам не захочешь уйти.       — Но арендная плата.       — Это не твоя проблема.       "Могу ли я остаться у него? — подумал я, собирая свои вещи в сумку. Маримото почти сразу исчез, как только прозвенел звонок с последнего урока. Я поспешил уйти, чтобы не оставаться одному в этом классе. — Всё же не может быть так просто? Хотя, возможно, Маримото и добрый, но... даже если допускать эту возможность, то и я не могу на халяву жить в его доме и, как он сказал, ходить в его одежде, — я коснулся кончиками пальцев рубашки, которая была старательно запихнута внутрь брюк, чтобы не висела, как это было в случае с футболкой парня. — За всё нужно платить. Точно! Я подыщу себе работу, благо опыт в поисках есть, и отплачу ему".       Заиграла мелодия на моём телефоне. Я вздрогнул. На дисплее высветился номер Акио. Я с облегчением вздохнул и, улыбнувшись, поднял трубку.       — Алло?       — Миядзаки? — спросил он. Его голос был холодным, уставшим. Я поджал губы. — Мне нужно с тобой встретится. Прямо сейчас. Ты где? Я заеду за тобой.       — Не стоит.       — Тогда приходи домой...       — Акио, я... я сожалею, что не успел спасти их и...       — Если ты хочешь узнать, кто вызвал того демона, то приходи домой.       На том конце послышались короткие гудки. Я остановился на месте, уставившись в одну точку, и сорвался с места.       Дом был опечатан. Спрыгнув с крыльца в зелёную траву, я прошёл вдоль стены, под окнами, ища возможный вариант проникновения Акио в дом. Пришлось обойди почти весь двор прежде, чем я нашёл открытое окно, ведущее на кухню. Я прыгнул, зацепился за подоконник и подтянулся на руках, отталкиваясь ногами от стены. Словно слизняк, я проскользнул внутрь дома, чуть не упав, когда попал в дом. Я осмотрел кухню в поисках чьего-либо присутствия. На полу лежали ещё зелёные листочки и лепестки цветов, которые занёс ветер. Обняв себя за плечи, я вышел из кухни, закрыв глаза. Я знал, что впереди находилась гостиная, поэтому инстинктивно закрывал глаза, предостерегая себя от той картины, которую увидел бы в комнате напротив.       — Миядзаки-кун.       Я вздрогнул, распахнул глаза. Акио стоял напротив меня, в центре комнаты. Он вымученно улыбнулся и вяло поманил рукой. Я робко сделал несколько шагов в его сторону, на минуту задержался у входа в гостиную. Пол, ещё вчера залитый кровью, сверкал чистотой. Комната была почти пуста, не считая фотографий и картины, на которой был изображён осенний лес, что висела в том месте, куда я вписался вчера ночью. Я качнул головой и поднял взгляд на парня. На его всегда свежем лице проросла трёхдневная щетина, под глазами образовались мешки, его кожа стала бледной, губы иссохли.       — Ты... — я опустил глаза на кеды. — Плохо выглядишь.       — Где ты был прошлой ночью? Я... я сходил с ума, не зная, где искать тебя, — Акио схватился за волосы. — Ты так внезапно пропал. Когда я прибыл... ты... ни полицейские, ни врачи не знали, куда ты пропал! — Акио поднял на меня глаза. Он подлетел ко мне и схватил за плечи. — Ты должен пойти со мной! Ты ведь чувствуешь то же, что и я, правда? Мы созданы друг для друга. И не сможем прожить и дня друг без друга, — он начал целовать моё лицо. Я уткнулся руками в его грудь. — Я ведь... так... люблю тебя... Миядзаки...       — Акио, прекрати!       — Вот увидишь... я сделаю тебя самым счастливым...       — Хватит! Мне не нравится! — но парень не останавливался, сколько бы я не просил его сделать это. Я пытался оттолкнуть его, но его хватка вдруг стала жёстче, а поцелуи более напористее. — Акио, я не люблю тебя!       Парень замер. Он отстранился.       — Ты лжёшь, — он качнул головой. — Как и Акено лжёт, что не любит тебя. Нам суждено быть вместе. Всем троим. Мы кровные братья. Нам на крови написано быть вместе. Только ты, Акено и я. Вы оба должны это понять. Нельзя, чтобы род прерывался. Ты, — он кивнул на меня, — должен продолжить род и возродить его. Отец приносит свои извинения. Он уже осознал свою ошибку и просит прощения. Он создал для тебя эту короткую игру в семью с участием Джин в главной роли. А она и рада была сыграть заботливую тётку за большой гонорар. Только ей стало жаль тебя, и она захотел всё рассказать. А этого нельзя было делать. Ведь ты ещё не был готов к этому. Вот и пришлось её убить, — Акио отпрянул. Запрокинув голову назад, он расхохотался, но смех его оборвался, всё своё внимание он вновь перевёл на меня. — Она просила не трогать тебя и дать спокойно прожить свою жизнь, но эта глупая женщина и половины не знала всей правды о нас и о нашей семье, — он прищурился. — Отец с нетерпением ждёт встречи, чтобы извинится.       — Это... — я выдохнул, — ты вызвал демона?       — Конечно.       — Н-не верю, — я покачал головой. Я схватился за голову, опустив лицо вниз. Слёзы появились на глазах, застилая собой обзор. — Ты ведь... такой добрый. Она ведь твоя мать! Как ты мог с ней так поступить? И ради чего? Акио?       — Брось, эта женщина мне никто. Тебе — подавно.       — Акио, я... я не понимаю, о чём ты говоришь, — по щекам покатились первые слёзы. — Что это за ужасы? Ты ведь лжёшь мне, да? — я с надеждой посмотрел на него, но моя надежда была убита его холодным взглядом, полным безумия. Я вздрогнул. Акио взял моё лицо в ладони, заглядывая в мои глаза.       — Любовь моя, ты должен вернуться домой. Отец ждёт тебя. Ты вспомнишь, ты обязательно вспомнишь, как обещал выйти за меня и как родишь мне детей. Много детей: и мальчиков, и девочек. Прекрасных деток, таких же красивых, как ты, — он улыбнулся. — И мы...       — Хватит! — я отмахнулся от него, отступил на шаг назад. — Это, блять, уже не смешно. Хватит вести себя так. Я не верю, чтобы мой кузен, которого я знаю, был такой мразью.       — Кузен? Я твой родной брат. Как и Акено, — он сделал шаг навстречу мне. Я отпрянул назад.       — Не приближайся.       — Миядзаки-кун... Нориюки, мой драгоценный Нориюки. Ты должен знать, что отец желает тебе лишь спокойной жизни. Ты не должен лезть туда, куда не просят, иначе пострадаешь. Оставь все привилегии нам. Мы, я и отец, захватим этот мир. Ты станешь нашей королевой, прекрасной и идеальной.       — Нори-чан? — я оторвал голову от колен. Маримото прикоснулся рукой к стене. Его дыхание было учащено, лицо было пунцовым. Его глаза обеспокоенно осматривали меня, ища хотя бы малейшие изменения. Но он мог увидеть разве что опухшие от слёз глаза. Я вымученно улыбнулся, попытался встать, но поясницу пронзила острая боль. Всё-таки я несколько часов просидел под дверями его квартиры.       — Прости, я так внезапно ушёл. Наверное, ты...       Маримото прижал меня к себе.       — Не уходи, — прошептал он. — Не поступай так больше. Я... думал, что ты в опасности. Твой телефон не отвечал. Я... так волновался, Нори-чан.       — Прости, — мой голос дрогнул. Нижние веки болезненно заныли, когда я вновь заплакал. Маримото, отстранившись от меня, заглянул в моё лицо. Я вытер слёзы, которые всё продолжали течь по щекам, раздражая воспалённую кожу — Это мой брат, Акио, он убил их. И тётю с дядей и... всех тех учеников, — я всхлипнул. Парень прижал меня к себе. — Ещё шесть, нужно найти ещё шестерых, — его пальцы сжали рубашку на моей спине. Я прижался к нему, вдохнул в себя его аромат. Всё моё тело ослабло. Из последних сил я старался держать себя в руках, оставаясь в реальности, но остатки сил оставляли меня, и в итоге я поддался слабости и усталости и — провалился в темноту.