Иная судьба

      — Юный господин, — раздался сладкий голос откуда-то издалека. Я зажмурился, глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Юный господин, — раздался смешок, — вам пора вставать. Сегодня важный день: вы вместе с его Величеством отправляетесь в город для встречи с горожанами, — я натянул одеяло на голову, чтобы спрятаться от солнечного света. Юноша вновь усмехнулся. — Я, конечно, могу оставить вас, но... — раздался шорох одеяний по полу. Дверь тихо скрипнула. — Станислас!       Я резко сел, скидывая с себя одеяло.       — Я уже встал, — сказал я сквозь полусон. Голова вдруг потяжелела и начала опускаться. Я изо всех сил старался побороть крепкие силы сна, но это становилось бесполезным. — Я... уже встал... — пробормотал я. — Не нужно... — я кое-как продрал глаза и сквозь щелочку увидел силуэт, который приближался ко мне. Я раскрыл глаза.       Ко мне медленно приближался Станислас. На нём была белоснежная хакама, которая сужалась у щиколоток, подчёркивая их. Серебристый пояс вырисовывал его фигуру, которая была скрыта под хаори такого же белого цвета, украшенная серебристыми узорами. Его белые волосы были стянуты белой шелковистой лентой сзади.       Станислас улыбнулся мне.       Я, поджав губы, опустил глаза на одеяло и сжал пальцы так, что они побелели. Моё сердце учащённо забилось, когда молодой человек оказался возле моей кровати. Он почтительно склонил голову, положив одну руку на грудь.       — Доброе утро, мой принц, — сказал Станислас. Мои щёки покрылись румянцем.       Так же как и все остальные пробуждения, Станислас наклонился ко мне. Я, опуская глаза, обхватил его за шею, после чего молодой человек бережно взял меня на руки. Я уткнулся головой в его плечо, пряча краснеющее лицо. Я, как можно тише, вдохнул в себя его сладкий запах, которым мог позволить себе насладиться только в такие утренние мгновения. Станислас, будто бы ничего не замечая, позволял мне это делать, затем бережно прижимал к себе, отчего моё сердце билось чаще.       Я отстранился.       Мы были уже у двери, ведущей в ванную. Впереди, что-то насвистывая, шёл юноша невысокого роста. Его короткие чёрные волосы были взъерошены, худые плечи опущены. Алеред, так звали юношу, открыл огромную дверь, ведущую в ванную комнату.       — Вы чем-то недовольны? — шёпотом спросил Станислас. Я вздрогнул. Поджав губы, я опустил глаза на свои руки, что лежали на моём животе.       — С чего вы взяли?       — Вы напряжны, холодны со мной. На прошлом собрании усадили в самый дальний конец стола, притом, что я занимаю почётное место — рядом с вами. Если я сделал что-то, что могло вам не понравиться, то скажите. Я попытаюсь исправиться.       — Вы... — я сглотнул и добавил шёпотом: — Вы ничего не сделали.       — Это угнетает, мой принц.       — Угнетает? — спросил я, подняв на него взгляд.       — Вы всегда переходите на вы, когда чем-то недовольны. Это угнетает. Я даже не знаю, как мог стать не мил вам...       — Тот слуга...       — Мой принц! — сказал Алеред, вздрогнув, я посмотрел на него. — Ваша ванна готова. Как вы и любите, она не горячая. Тёплая. Я добавил эфирных масел для лучшего пробуждения, — он улыбнулся, складывая белое полотенце на выступ ванны. Он закатал рукава и с готовностью посмотрел на меня. Алеред улыбнулся своей яркой улыбкой, придавая мне уверенности.       Станислас поставил меня на кафельный пол. Холодная поверхность остудила меня. Сердце вернулось в нормальный ритм. Я поднял глаза на своего слугу, в улыбке выражая благодарность. Станислас коснулся кончиками пальцев моих плеч, отчего я вздрогнул. Он оголил мои плечи, медленно стянул шелковистый халат, в котором я спал. Он будто бы намеренно прикасался к моей спине и бёдрам, снимая одежду. Молодой человек протянул мне руку, безмолвно приглашая окунуться в ванну. Я прошёл мимо, ощущая на себе его взгляд. Алеред протянул мне руку, и я с готовностью вложил ладонь в его ладонь. Он сжал мою ладонь и помог мне взобраться по деревянным ступенькам и залезть в деревянную ванну. Прозрачная вода приняла меня, обдавая паром.       Я положил руки на бортик ванны.       — Вы можете идти, лорд Станислас. Сегодня я больше не нуждаюсь в вас и ваших услугах.       — Вы мне не ответили.       — И что же вы хотите услышать?       — Правду.       Я вздохнул, прикрыл глаза, чтобы насладиться теплотой ванны.       — Вы ставите меня на одну ступень со слугой, признаваясь в своих чувствах слуге. Это оскорбляет мои честь и достоинство. Я считал, что значу для вас куда больше, ведь я так много вложил в вас своего времени и терпения. Теперь вы удовлетворены ответом, лорд Станислас?       — Я не понимаю, о чём вы.       — Всё вы прекрасно понимаете. Прошу, оставьте меня. Мне нужно совершить утренние процедуры. Не хочу предстать перед народом грязным и неотёсанным мужланом.      Краем глаза я увидел, как Станислас поджал губы. Лицо его стало бледным, почти белым, как снег. Он положил руку на грудь и чуть склонил голову. Молодой человек резко развернулся и вышел из ванной комнаты, хлопнув дверью.       Я с облегчением выдохнул.       Я скатился по стенке ванны, опуская подбородок в тёплую воду. Выдохнув, я выпустил изо рта пузыри и замер, прикрыв глаза. Что-то тёплое коснулось моего плеча. Когда я поднял глаза, я увидел Алереда. Юноша улыбнулся мне.       — Всё в порядке? — спросил он. Я отвёл глаза, прикрыв их, я припал к его ладони, взяв в свои руки. Юноша вздрогнул. — Мой Принц!.. — выдохнул он. Я оторвался, поднял глаза на него. Протянув к его лицу руку, я подался к нему, выходя из воды. — П-принц...       — Всё в порядке, — прошептал я и прильнул к его губам.       Алеред дрогнул, как дрогнули и его губы. Он замер, остановив свою руку недалеко от моего лица. Я улыбнулся и, схватившись за бортик, подтянулся к нему, плотнее прижимаясь к его губам. Он оторопел и едва ли мог шевельнуться, но затем, будто бы всё осознав, юноша осмелел. Алеред прижал меня к себе, его пухлые губы ответили на внезапный поцелуй. Он прикрыл глаза.       Я проник языком в его рот, сплёл наши языки. Юноша не сопротивлялся. Наоборот, отвечал на все мои капризы взаимностью. В один миг я ощутил на себе чей-то взгляд.       Я отстранился. От моего рта ко рту юноши протягивалась тонкая прозрачная нить слюны, мерцающая сотнями цветов и оттенков под светом солнца. Алеред тяжело дышал. Затуманенным взглядом он посмотрел на меня. Его лицо вспыхнуло. Юноша отпрянул, вскинув руки перед собой.       — П-простите.. меня за мою грубость! — он сложил руки перед собой. — Я не должен был так поступать.       — Алеред, — с улыбкой я протянул к нему руку.       — Это было грубо и...       Я коснулся его ладони, и юноша посмотрел на меня. Я улыбнулся. Алеред вспыхнул, опустил глаза. Я приподнялся, заглядывая в его тёмные, почти чёрные, как бездна, глаза, пытаясь уловить в них все эмоции юноши.       — Я люблю тебя.       — ... Чего ты здесь вообще забыл? — раздался голос Маримото где-то над головой. Я попытался не шевелиться, чтобы не выдать своё пробуждение. Но, кажется, парень не заметил бы этого, даже если бы я начал танцевать. Его руки сжали футболку на моей спине. — Тебя никто не звал.       — Не будь таким грубым, Станислас, — сказал знакомый голос. Я напряг память в попытках вспомнить обладателя, но никак не мог. — Я пришёл не к тебе, а к Принцу. Только он вправе выгнать меня, либо же позволить остаться рядом с ним.       — Не высокого ли мнения ты о себе?       Неизвестный усмехнулся.       — Принц выбрал меня и продолжал выбирать всё остальное время. Признай, ты не можешь с этим смириться. Вот и бесишься. Потому что Принц не выберет тебя, сколько бы ты сил не вложил. Принц никогда не примет тебя, особенно после того, что ты сделал.       Маримото прижал меня к себе так, что начали хрустеть кости. Я глухо выдохнул. Парень, видимо заметив, что мне некомфортно, отпустил меня. Он аккуратно прижал меня так, что я уткнулся лицом в его грудь. Сладкий аромат его тела стал обволакивать меня. Я не мог больше сопротивляться. Начало клонить в сон, но я старался не засыпать, лишь бы услышать всё, что они говорили. Я подавил зевок. Глаза начали предательски слезиться. Я закусил нижнюю губу. Острая боль отрезвила разум.       — Я не отдам его вам.       — Брось. Ты едва ли сможешь защитить его. После прошлого раза у тебя ведь и рана не затянулась. Что уж говорить об артефакте. Грош ему цена. Он ведь сломается с таким хозяином, — с губ неизвестного слетел смешок. — Так что просто сдайся. Не тебе защищать Принца. Не в этой жизни.       — Не вмешивайся не в своё дело. В твои обязанности не входит защита Нориюки, вот и не вмешивайся.       — В том, что я не являюсь тем, кто защищает Принца, ты прав. Я всего лишь советник, если можно так сказать. Но и ты не тот, кто сможет обеспечить его надлежащей заботой и защитой. Ты стал таким никчёмным, Станислас. Столько раз стремился к тому, чтобы защитить Принца только из-за чувства вины.       — Не из-за вины, — сказал Маримото. Я услышал, как его сердце забилось быстрее.       — И из-за чего же?       Я стиснул футболку парня. Он вздрогнул. Я разомкнул глаза, уставившись в его грудь. Маримото положил свою руку мне на голову, прижимая к себе, и я, не сопротивляясь, прижался к нему. Он приобнял меня за плечи. Вдохнув в себя его аромат, я с нежеланием отстранился.       Начал болеть низ живота.       "Нужно поскорее избавиться от них обоих", — подумал я.       — Алеред.       — Да, — голос юноши дрогнул. Вся уверенность в его голосе куда-то испарилась. Я перевёл взгляд на него, но едва ли мог рассмотреть выражение его лица из-за того, что зрение ещё не свыклось со слепящим светом. — Мой Принц?       — Оставь нас, — я поднял взгляд на Маримото, заглядывая в его синие глаза. Мои скулы начали загораться. Парень вздрогнул, но затем отвёл взгляд в сторону, словно бы понял меня без лишних слов.       "Ещё немного, и я изольюсь прямо на его колени, — думал я, дыша как можно тише и чаще. Из-за жара не хватало воздуха. Запах альфы стал сводит меня с ума, заставлял выдумывать всё то, чего бы мне никогда в голову не пришло. — Я этого не переживу. Если так продолжится, у меня встанет. Чёрт, — я опустил глаза. — Почему в этот раз всё сильнее? Я... у меня сейчас встанет", — подумал я, опуская взгляд на свой пах. Я обречённо выдохнул, прикрыв глаза.       — Вам не нужна... — начал было юноша.       — Я свяжусь с тобой позже, — сказал я как отрезал.       — Л-ладно, — боковым зрением я уловил лёгкий кивок с его стороны. Он встал, смерил взглядом парня и на прощание улыбнулся мне. — Я позже зайду.       Послышались удаляющиеся шаги юноши. Скрип двери. Он захлопнул дверь и стал спускаться по лестнице.       Я уткнулся в плечо Маримото, часто-часто дыша.       — Нори...       — Я хочу тебя, — я поднял на него глаза, с жадностью пожирая взглядом тело альфы. Я сглотнул. Я провёл рукой по его груди. — Прямо здесь и сейчас, — зажмурившись, я покачал головой. — Я ненавижу тебя. Всё ещё не простил за то, что ты сделал.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — шёпотом спросил Маримото.       — Тебя.       Маримото улыбнулся. Хотелось впиться ногтями в его лицо, чтобы выцарапать эту ухмылку с его физиономии, в то же время хотелось, чтобы он засадил мне до самого конца, целуя меня, пока я бьюсь в эйфории. Я закусил нижнюю губу. Парень достал из кармана знакомую пластинку.       — Они действуют медленнее. Придётся потерпеть.       — Не могу терпеть, — я качнул головой. Я поднял на него глаза, посмотрел на его тонкие губы. Положив руки на его лицо, я подался к нему.       Маримото перенял инициативу. Надавив на поясницу, он положил меня на спину, оказавшись сверху. Его глаза вспыхнули, на губах появилась кривоватая улыбка. Парень отвёл глаза, сунул что-то в рот прежде, чем прильнуть к моим губам. Я прикрыл глаза, обвивая руками его шею. Он разомкнул мои губы — в рот попало что-то округлое, вытянутое. Зажмурившись, я проглотил это. Маримото отстранился. Я поднял на него взгляд, заглянув в его глаза.       — Проглотил? — шёпотом спросил он. Я кивнул. Маримото улыбнулся. Он провёл ладонью по моей щеке, оставляя огненный след на коже. Он наклонился к моей шее, касаясь разгорячённым дыханием кожи.       — Маримото... — прошептал я.       Парень поднял глаза на меня. Я прильнул к его губам, грубо, неумело, жадно. Маримото с жаром ответил на мой поцелуй. Он прижал меня к себе. Он сжал мою ладонь, что была закована в наручники. Парень проник языком в рот, сплетая наши языки. Я подался к нему, прижимаясь к нему всем телом. Всё тело горело, задница зудела. В низу живота стало нестерпимо больно. Боль волной проходила сквозь меня.       — Маримото, — вновь прошептал я, когда поцелуй оборвался.       Маримото коснулся губами моей шеи. Я громко выдохнул. Его рука скользнула по моей груди вниз, от чего я выгнулся, зажмурившись. Он проник под мою одежду, прикоснувшись к рязгорячённой плоти, которая начала пульсировать.       Я громко выдохнул, вцепился в плечо парня.       — М-маримото... — забормотал я, качнув головой.       Маримото гладил мой пах. С моих губ сорвался стон, который я не смог больше сдерживать. Я прикрыл глаза, но этого было не достаточно. Каждое движение его руки вызывало во мне дрожь. Я содрогался, когда он нежно целовал мою шею. Я сжал его ладонь, которая всё ещё сжимала мои пальцы.       Послышалось хлюпанье.       Хотелось заткнуть уши, умереть, лишь бы не слышать этот пошлый звук, заставляющий меня краснеть ещё больше. Маримото отстранился. Он заглянул в мои глаза и наклонился ко мне, коснувшись горячими губами моих дрожащих губ. Парень облизнул мои губы, затем закусил нижнюю губу и потянул на себя. Он тут же нежно коснулся губами, словно бы извиняясь за кротковременную боль, что сменилась мгновениями наслаждения.       Я томно выдохнул, качнул головой.       — Это пошло, слишком пошло...       — Ничуть, — прошептал мне на самое ухо Маримото, от чего я вздрогнул. Он укусил меня за мочку уха. С губ сорвался стон. Он поцеловал мою шею. — Это ведь ты.       Маримото сжал мой член, от чего я задрожал. Он ласкал мой пах, заставляя меня стонать снова и снова. Я закусил нижнюю губу, чтобы не издавать звуков, вгоняющих в краску, но парень, словно бы специально, ускорился. Я застонал, выгнувшись. Я откинул голову назад, затем отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как начинаю краснеть, и закрыл лицо рукой. Маримото убрал руку с моего лица, заглянув в глаза.       — Не прячь своё милое личико. Я хочу видеть его.       Я выдохнул.       — Ум-м... — я глубоко вздохнул и добавил шёпотом: — Ты извращенец, Маримото.       — Кто в этом виноват?       — М... ах... — я тяжело выдохнул. Внизу стало нарастать странное ощущение. С каждым движением руки парня, с каждым его поцелуем огонь разгорался всё мощнее и свирепее. Щекотливое чувство внизу живота сводило с ума. Я не понимал, что происходит. Всё перестало иметь хоть какой-нибудь смысл. Я уже был готов излиться, когда смог собрать остатки здравого смысла. Я упёрся рукой в плечо парня, привлекая его внимание. — П-подожди... хв-хватит... Я-я больше... не могу...       — Я ведь только начал, — прошептал Маримото на самое ухо. По телу пробежались мурашки. — А ты просишь остановиться.       — Н-но... — я зажмурился. Я вцепился в обивку дивана. — Я п-правда не могу... Я-я не хочу, чтобы... чтобы ты видел.       — Видел что? — Маримото уже издевался надо мной.       Разве он не чувствовал это?       Маримото отстранился. Он потянул мою руку за собой. Я разомкнул глаза и сквозь пелену попытался рассмотреть хоть что-нибудь. Я увидел его силуэт. На его лице застыла улыбка, его глаза горели. Маримото провёл рукой по моему животу, заставляя меня выгнуться. Он проник под одежду и, зацепив кончиками пальцев за резинку трусов, стянул их. Вспыхнув, я попытался закрыться руками, но парень не позволил мне этого сделать. Он с интересом смотрел на мой пах.       — Ты так прекрасен, Нори-чан.       — Н-не лги...       — Я не лгу, — сказал Маримото. Он провёл по белой кожи моих бёдер, затем сжал их. — Такие нежные, такие чувствительные, — он разжал пальцы, — так легко оставить следы, — он улыбнулся, и моё сердце затрепетало. Парень провёл ладонью к внутренней части бедра, вызывая покалывания в том месте. — Так что ты хотел скрыть от меня? — он вновь сжал мой член, плавно опуская, затем поднимая ладонь. Я простонал.       — П-прекрати... я ведь кончу...       — Я хочу увидеть это.       Я опустил глаза.       — Извращенец.       Маримото сжал мои бёдра и резко придвинул к себе так, что я глухо охнул. Он продолжил дрочить мне, глядя на меня. Я зажмурился, закрыв лицо руками. Я больше не мог сдерживать стоны. Накатило что-то, готовое вырваться наружу. Я сжался, сжав пальцы ног. Я не смог больше сдерживаться, да и не было сил: я излился прямо в ладонь парня. Изогнувшись, я простонал, затем, выдохнув, откинулся назад, закрывая лицо руками. Я оглушающе громко дышал. Даже из-за собственного дыхания становилось стыдно.       Приступ отошёл.       Постепенно я приходило понимание того, что произошло. От этого становилось ужасно стыдно. Хотелось провалиться под землю, продать душу дьяволу, лишь бы забыть этот момент.       Тёплые пальцы Маримото скользнули по моим бёдрам к низу живота. Когда я открыл глаза, парень оказался рядом со мной. Он улыбнулся, заставляя меня вспыхнуть. Я смущённо отвёл взгляд в сторону. Парень повернул моё лицо, заставляя смотреть на него. Я насупился.       — Нори-чан... — начал было он, когда я ударил его рукой в грудь, но должного эффекта это не произвело. Только парень немного удивлённо изогнул бровь. — Нори-чан? — сказал он, словно бы ни в чём не виноват. Я надул губы.       — Извращенец, — прошипел сквозь зубы я.       Маримото усмехнулся.       Прищурившись, он подался вперёд, заглядывая в мои глаза. Мои щёки вспыхнули. Я громко сглотнул, попытавшись отпрянуть назад, но вдавиться в диван было нереально. Я попытался вырвать руку из его хватки, но и тут потерпел поражение. Я стиснул зубы, затем, выдохнув, поджал губы, отведя взгляд в сторону. Маримото прижал меня к себе и резко встал. Я вскрикнул, вцепившись в его плечи.       — Т-ты что делаешь?!       — Я подумал, что ты хотел бы принять ванну.       — П-предупреждать нужно.       — Ты бы стал сопротивляться.       — Я не... я не... — я выдохнул, затем уткнулся лицом в его плечо. — Дурак.       Я не знал, как Маримото снимает с меня футболку, испачканную в моём семени. Я был удивлён, когда он всё же снял её. Но ещё больше я был сражён тем, что у него был ключ от наручников в заднем кармане брюк. Я смотрел на него волком до тех пор, пока не закрылся в душе. Но и после душа я не спускал с него глаз.       Маримото лишь доброжелательно улыбался.       Он шёл впереди меня, насвистывая какой-то весёлый мотив. Я не прислушивался к нему, лишь пытался прожечь дыру в его спине. Но парень, видимо, даже не ощущал моего яростного настроя. Как ни в чём не бывало, он вывел меня на кухню и заставил сесть. Маримото достал что-то красное из холодильника, взял палочки и поставил прямо передо мной.       Морковь.       Изогнув брови, я посмотрел на него, ка на умственно отсталого. Как будто я не говорил ему о том, что в рот кроме риса ничего не беру. Либо он идиот и просто не понимает того, что говорят ему люди, либо он ждёт прямой трансляции с видом на толчок в его квартире. Маримото сел напротив меня и улыбнулся, положив голову на руки, сложенные конусом.       — Не смотри на меня, как на идиота, — сказал Маримото, откидывая пряди волос назад. — Я посоветовался с одним человеком. Он порекомендовал перейти сначала хотя бы на сыроедение, пока организм не привыкнет. Потом можно постепенно внедрять что-нибудь другое: белки, сложные углеводы, жиры...       — Я не буду это есть, — сказал я, отодвигая тарелку.       — Ты будешь это есть.       От холодного взгляда парня по спине побежали мурашки.       Качнув головой, я опустил глаза на отодвинутую тарелку с натёртой морковью. Я громко сглотнул. Было как минимум три варианта: встать и уйти, начать пререкаться с Маримото и попытаться отвоевать свои интересы, либо молча всё это съесть и просидеть всю оставшуюся ночь над унитазом, надеясь, что я не выплюну желудок вместе с желудочным соком и прочими внутренностями. Первые два закончились бы для меня фатально: наручники чего стояли. Даже след остался. Оставалось только подчиниться и съесть то, что он предлагает. Пуская потом сам пытается привести меня в норму. Акено всю ночь просидел надо мной, заставляя пить воду с разбавленной соль.       Я взял палочки.       — Можешь много не есть, — сказал Маримото. — Пока.       Я фыркнул. Парень усмехнулся. Мои руки начали предательски дрожать. Наверняка Маримото это тоже увидел. Я закусил нижнюю губу, чтобы притупить страх, но этого было недостаточно, чтобы усмирить сердце. Моя рука всё ещё дрожала: едва ли я смог донести малую часть моркови ко рту, не рассыпая её по всему столу и на свои колени.       Я зажмурился.       —Эй, сучёныш, иди сюда, — раздался хриплый голос откуда-то снизу.       Я разомкнул глаза.       Было темно. Ночное светило никак не помогало. Что-то стучало в окно. Ветка. Я сглотнул, затаил дыхания, прислушиваясь к мельчайшим звукам и шорохам в доме. Скрип двери, после которого последовал шорох туфель отца и непонятный тонкий стук. Такой стук когда-то издавала мама, когда позволяла себе носить туфли на невысоком каблучке. В этот раз звук был куда тоньше. Послышался звонкий женский смех.       Я вскочил, скидывая с себя одеяло.       Я рванул к двери, но замер в шаге. Ноги стали ватными, едва ли они могли удержать меня. Я сглотнул. Раздались шаги внизу, которые постепенно приближались к лестнице. Я откинул страх назад. Я протянул дрожащую руку к ручке двери и защёлкнул замок.       Скрип лестницы.       Выдохнув, я отпрянул назад, упал на пол, больно ударившись задницей. Я, как можно скорее, отполз назад, пока не уткнулся спиной в кровать. Я прижал колени к груди, уткнувшись лицом в колени. Шаги приближались. Кто-то остановился напротив моей комнаты.       Я замер.       Я плотно закрыл рот руками, лишь бы не издать лишних звуков, и зажмурился. Моё сердечко колотилось, по спине пробежались мурашки. Кто-то дёрнул за ручку двери, и я вскрикнул, подскочил. Я вцепился в кровать. Мои глаза упали на синий ковёр. Долго не раздумывая, я упал на живот и скользнул под кровать.       Ручку словно хотели оторвать с корнем. Я вспомнил, как меняли ручку этим утром. Я зажмурился. Против воли из глаз брызнули слёзы. Я закрыл рот руками.       Грохот.       Отец вошёл в комнату.       — Сопляк, где ты? — сквозь зубы процедил он. Пахнуло тяжёлым табаком и алкоголем. — Выползай из своей норки, пока я силой тебя не вытащил, — он сделал несколько шагов вперёд. Я задержал дыхание, сдерживая всхлип. — Знаешь же, что делаешь хуже только для себя.       Я знал. Но это помогало думать, что я смогу оттянуть момент нашей с ним встречи, потому что потом, когда он найдёт меня под кроватью, я не смогу от него сбежать, как бы сильно этого не хотел.       Отец медленно прошёл к окну. От каждого тяжёлого шага отца моё сердце тяжело билось. Он стоял у окна с минуту, затем развернулся, скрипнув половицей. Он медленно проходил мимо кровати во второй раз. Отец оказался у двери. Я с облегчением выдохнул.       Скрип — я скользнул по полу.       Я не понял, что произошло. Только сердечко тревожно забилось, когда надо мной нависло лицо отца. Его пылающие тёмные глаза смотрели на меня с такой ненавистью, что даже смерть казалась невинным младенцем по сравнению с ним. Я задрожал. По щекам скатились слёзы. Я непроизвольно сжался, когда он занёс руку, и зажмурился.       Но вместо привычного удара отец погладил меня по голове.       Я смотрел на него в недоумении. На его лице появилась улыбка, такая привычная, такая, как в детстве, пока он не стал таким, как сейчас. Я с надеждой улыбнулся, считая, что вернулся тот самый, любимый и родной, папочка, которого я любил. Но всё вдруг сменилось — улыбка сменилась на зловещую ухмылку.       — Папочка принёс для тебя хорошую весточку, — сказал отец и, схватив меня за запястья, резко поднял на ноги, затем потянул за собой. Я пытался брыкаться, пытался вырвать руки, хотел укусить его несколько раз, но он будто бы не замечал моих попыток вырваться. Отец спустил меня на первый этаж. Стойкий запах дыма и алкоголя ударил по ноздрям. Вместе с этими запахами внизу витали другие стойкие запахи, принадлежащие альфам, и более слабые, принадлежащие омегам, которые вылили на себя целую фуру приторных духов, от которых тянуло блевать. Отец вывел меня в гостиную, из которой доносились смех, чьи-то высокие и низкие голоса, где горел яркий белый свет. Свет ослепил меня, поэтому я не сразу увидел собравшихся: двух полноватых загорелых мужчин в дорогих костюмах, галстуки в полоску были расстёгнуты; в комнате были и три пышногрудые женщины в коротких платьях жёлтого, синего и красного цветов, они сидел преимущественно рядом с мужчиной, что дымил из какого-то красного стеклянного сосуда, выпуская огромные клубы едкого дыма. От дыма слезились глаза. Я начал задыхаться, пытался откашляться. Отец толкнул меня в центр, под взгляды его гостей.       — О, — сказал хриплым голосом мужчина, оставшийся без внимания женщин, — вот и десерт подали, — он начал потирать свои руки, на которых блеснул золотой перстень. Он расплылся в улыбке, обнажая ряд белых зубов, между которых застряли частички пищи. Ком подкатил к горлу, и я поспешил отвести взгляд. — Подведи поближе. Я хочу как следует его рассмотреть.       — Конечно, продюсер, — мой отец нервно усмехнулся. Стиснув мои плечи, он против воли повёл меня к странному мужчине. — Это мой сын. Правда замечательный?       Мужчина протянул ко мне руку, и я отпрянул. Мужчина удивлённо распахнул глаза, поджав толстые губы, он схватил меня за подбородок, притягивая к себе.       — Убери свои руки, свинья! — сказал я. Мужчина проигнорировал меня. Он вертел моим подбородком, глядя то справа, то слева. Я стиснул зубы.       — Мальчонок не плох, — он кивнул.       — У него такая милая пижама, — пропела одна дама с красными губами и нарисованными бровями. Впрочем, не она одна отличалась художественным провалом на лице. Она надула губы, затем, выдохнув, улыбнулась. — С зайчиками. Как мило. Должно быть, та продажная женщина подарила.       Я искривил губы, собираясь вцепиться в её разрисованное лицо и выдернуть всё, что смог бы, начиная с накладных ресниц. Но мужчина резко повернул меня к себе. В его руке с золотым перстом была маленькая ложка с чем-то красным и круглым. Он ткнул ложкой мне в губы, но я не открывал рот.       — Ешь. Это икра. Вкусно, — мужчина разомкнул рот. Я брезгливо посмотрел на предложенную еду. Кажется, мама когда-то говорила об икре, но доселе я её не видел. Мужчина резко ударил меня по губам ложкой. От неожиданности я разомкнул губы. Ложка попала мне в рот. Мужчина, убедившись, что я всё взял в рот, довольно ухмыльнулся и убрал ложку. — Умничка.       Что-то противное и холодное попало в рот. Я поморщился, хотел было выплюнуть эту мерзость и запить всё водой, а лучше почистить зубы пару раз, пока бы не избавился от солёного привкуса и запаха табака и алкоголя.       Мужчина схватил меня за бедро так, что я дёрнулся назад. Он стискивал мою кожу, словно бы что-то искал. Я хотел вырваться, но руки отца по прежнему держали меня за плечи. Мужчина поднял руку вверх, проникая под шорты моей ночнушки.       — Какая белая кожа. Намного нежнее кожи любой разрисованной куклы. И на ощупь приятнее, — мужчина поднял на меня глаза. Он вновь взял меня за подбородок, заглядывая в глаза. — Такие выразительные. От матери передались?       — Нет, — мой отец расправил плечи. — От моего отца.       — О, — мужчина утратил всякий интерес к отцу. Он тщательно рассматривал меня. —Красивое лицо. Естественная красота всегда высокого ценилась. Нос, кажется, твой, Огова-кун. Какого его имя?       — Нориюки. Миядзаки Нориюки. Он носит фамилию матери.       — Чудесно, — мужчина откинулся назад, взяв с подлокотника кресла стакан с коричневой жидкостью. Он махнул рукой. — Я отдам тебе деньги потом...       — Деньги?! — я поднял глаза на отца. Отец блеснул глазам, от чего по спине пробежались мурашки. Он улыбнулся своим гостям.       — Мне нужно поговорить с ним, — сказал отец, уводя меня из гостиной. — Несносный ребёнок. Аика ничему его не научила, — он нервно хохотнул и буквально вынес меня из гостиной. Он затащил меня на кухню, где прижал к стене, сел на корточки, заглядывая в глаза. Я опустил глаза, приготовившись к удару. — Мерзкий сопляк. Как у тебя язык поворачивается со взрослыми артачиться? — зашипел отец. — Это важные для меня гости. Прояви хотя бы каплю уважения.       — Ты... — я сглотнул. — Берёшь с него плату?       — А чего ты ждал? Ты шлюха, как и твоя мать. Тебя только как шлюху и выставлять следует. В конце концов, я кормлю тебя, одеваю, терплю твоё присутствие. Ты должен хоть как-то заплатить мне за мою щедрость. Твоя мать ведь сдохла.       — Не говори так о моей матери.       — Иначе что? Ты ни на что не способен. Ты омега, — он усмехнулся. — Шлюха. Бесплатная дырка. Тобой попользуются и бросят, как это было с твоей матерью.       Я толкнул его.       Отец осел на пол, распахнув глаза.       — Не смей оскорблять память моей матери, грёбанный мудак! — сказал я. Из глаз брызнули горячие слёзы. Поджав губы, я со злостью и яростью посмотрел на него. Лицо отца стало тёмным, он опустил брови, мышцы на его лице напряглись, его губы растянулись. Я вздрогнул. Медленно я стал понимать, что я только что натворил, что меня может ждать.       Я задрожал.       — Сучёныш, — прошипел отец.       Я бросился из кухни к двери, пробегая мимо залитой светом гостиной и дымящих там людей, которые, казалось, и не заметили меня. Дверь была не заперта. Я выбежал на крыльцо. Оглянувшись, начал спускаться вниз. Босиком я бежал к небольшой калитке. Улыбка расползлась на моём лице. Я раскинул руки в стороны, позволяя ветру окутать моё тело. Захотелось закричать в темноту безмолвной ночи.       — Вернись! — раздался крик отца где-то позади меня. Но он был так далеко, а я был так близко к своей мечте на свободную от его присутствия жизнь. — Вернись! Ты ведь сдохнешь от голода! — кричал отец. Но я не слушал его. Я бежал по асфальтированной дорожке, что вела прочь от дома прямо в темноту. — Ты ещё вернёшься! — крикнул он из последних сил.       Я, гонимый страхом перед тем, что он догонит меня и отдаст в лапы того извращённого мужчины, бежал вперёд. По телу пробежалась волна отвращения. Я остановился, потому что мои колени дрожали. Я попытался отогнать прочь те ощущения, доставленные прикосновениями того мужчина. Я встряхнул головой так, что волосы упали на глаза. Я поднял голову, тщательно всматриваясь в безмолвную тишину, прерываемую шумом автомобилей: недалеко была оживлённая трасса.       Я понимал, что идти туда нельзя, но впереди горели манящие огоньки, которые, скорее всего, смогли бы успокоить мои взволнованные нервы. Я наспех вытер слёзы и, взяв себя в руки, поднял подбородок. Я смело шагнул вперёд, но что-то заставило меня остановиться. Дрожь пробила всё моё тело. Я и шагу не мог ступить. Всё тело прошиб холодный пот. Колени подкосились, и я упал.       Зловоние, отравляющее мой разум, облаком растянулось по улице, укладываясь на чёрном асфальте. Я заткнул нос, чтобы противный гнилостный запах не попадал в нос, но этого было мало. Уже в следующую минуту к горлу подкатил ком. Пустой желудок готов был выплюнуть желудочный сок, что находился в нём. Я повернул лицо так, чтобы не испачкать любимую ночнушку.       Послышалось глухое рычание.       Я вздрогнул. Я сглотнул ком, дрожа, поднял глаза. Передо мной, в нескольких метрах, застыло нечто чёрное. Огромный силуэт, казалось, не двигался. Затем он нагнулся, подставляя вытянутую морду на свет. Чёрные ноздри то сжимались, то разжимались. Он принюхивался. По его тонким губам, что были похожи на прядильные нити, стекали вязкие слюни, которые постепенно накапливались и падали вниз, оставляя на тротуаре чёрные впадинки, от которых поднимался серый дым. Чудовище сделало шаг вперёд, царапнув когтями по асфальту. Я поморщился. Под светом фонаря показалась его полинявшая чёрная шерсть.       Я отпрянул назад.       — Ты ведь не думал, что я отпущу тебя так просто?       Я вздрогнул.       До боли знакомый голос заставлял моё сердце биться чаще. Я распахнул глаза, боясь посмотреть назад, откуда доносился голос. По щекам потекли слёзы, когда появилась тень, падающая на меня, тротуар и когтистые лапы чудовища. Я сжал руки в кулаки, зажмурился.       — Давай, вставай, — рука легла на моё плечо. Я вздрогнул. — Нам нужно вернуться домой.       Отец рывком поднял меня на ноги.       Я поднял на него глаза и обомлел. Я не ожидал увидеть совершенно другого мужчину. Он был бородат, его волосы спутались и падали на лицо. Его маленькие чёрные глазки с интересом смотрел на меня. Гнилостный запах источала каждая клеточка его тела. Когда мужчина улыбнулся, обнажив редкий ряд кривых жёлтых зубов, между которыми застряли кусочки пищи, я отшатнулся от него.       Монстр, который загородил собою путь, исчез.       — Так что, сделаешь приятное дяденьке за вкусную конфетку?       Я поморщился, затем ударил по его руке. Глазки мужчины округлились. Воспользовавшись замешательством мужчины, я отбежал на несколько шагов и остановился, затем развернулся и показал ему язык.       — Сам себе отсасывай, мудак, — сказал я и, довольно хмыкнув, сорвался с места, пока мужчина не догнал бы меня. Я бежал, пока лёгкие не стали пылать огнём. Я стремился убежать туда, куда не смог проникнуть отец. Меня преследовал его смех и горящие от ярости карие глаза даже тогда, когда я закрывал веки. От этого становилось не по себе: ноги становились ватными, руки дрожали, а сердце билось так, словно готово вырваться наружу.       Я остановился, потому что в боку стало неистово болеть. Я остановился, чтобы нормализовать дыхание. Я тяжело дышал, но, чтобы не останавливаться ни на секунду, я сделал ещё шаг — в глазах потемнело. Всё закружилось, перевернулось вверх тормашками. Я жадно глотал воздух, но моих сил было катастрофически мало.       — ...Нори-чан, — кто-то тряс меня за плечо. Словно откуда-то издалека доносился голос Маримото. Я моргнул в попытке избавиться от кругов и пятен в глазах, затем, когда не смог от них избавиться, тщательно потёр глаза. Я моргнул. — Нори-чан, всё в порядке? Нори-чан? — Маримото обеспокоенно смотрел на меня, держа моё лицо в своих ладонях. С глаз почему-то текли слёзы. Удивлённый, я стал вытирать слёзы тыльной стороной ладони. — Если не нравится, то можешь...       — Я ведь люблю тебя, — я опустил глаза. — Правда люблю, — я всхлипнул, закрывая лицо руками. — Я... настолько отвратителен тебе? Да, точно, — я опустил руки, — я просто ужасен. Ничтожество, недостойное твоего внимания. Со мной ведь только можно поиграть и выбросить. ... С тобой можно только поиграться и выбросить.       Я зажмурился.       — Нори-чан... — Маримото протянул ко мне руку, но я оттолкнул её, как можно сильнее ударил.       — Хватит, — прошептал я. Я закрыл глаза. — Нет, это я во всём виноват. Все только страдают из-за меня. Отец был прав, — я распахнул глаза и поднял их на парня. — Я должен был умереть ещё в утробе матери, и тогда никто бы...       Удар.       Я распахнул глаза. Боль огнём вспыхнула на щеке. Щека пылала огнём, даже одинокая слеза, скатившаяся вниз, тут же высохла, оставляя после себя лишь солоноватый след. Маримото схватил меня за плечи, силой поднимая на ноги. Он заглянул в мои глаза. Обычно ясные синие глаза сейчас потемнели. От одного взгляда парня бросало в дрожь. Не мигающим взглядом я смотрел на него, не понимая, что только что произошло. Маримото громко вздохнул.       — Не смей так говорить, — прошептал он, но его тихий голос звучал, как игра на органе. Его слова звенели в ушах, ударяя в сознание снова и снова. Его глаза яростно вспыхнули, от чего хотелось отшатнуться назад, только его руки удерживали настолько сильно, что едва ли возможно было сдвинуться на миллиметр. — Никогда не смей так говорить, — Маримото распахнул глаза. — Я вырву тебя из лап смерти столько раз, сколько ты будешь в них попадать, поэтому даже не думай, что я позволю тебе умереть в такие минуты слабости. Ясно? — его взгляд смягчился. Я впал в ступор. Казалось, даже дышать перестал. Маримото выдохнул и, ослабив хватку, уткнулся в моё плечо. Он стиснул меня в объятиях, прижимая к себе. — Я не могу... объяснить тебе всё сейчас, но, прошу, поверь мне: я делаю это для тебя.       Маримото вышел из ванной.       По его рельефному телу стекали капли воды. Он не обращал на меня никакого внимания, продолжая вытирать волосы полотенцем. Я же с жадностью пожирал каждый миллиметр его тела, каждый мускул, каждый изгиб пресса. Я сглотнул, затем, встряхнув головой, постарался отделаться от этого чувства, заставляющего пускаться в самые развратные мысли.       Моё внимание привлёк золотистый рисунок на его левой руке. Полукруги, похожие на чешуи, скапливались в хвосте, который начинался острым концом у запястья и продолжал увеличиваться к локтевой впадине. Дальше, на плече, появлялось вытянутое тело с мелкими когтистыми лапками. У ключицы тело изгибалось, плавно переходя в голову дракона с вьющимися белесыми рогами. Дракон раскрывал пасть, обнажая ряд острых зубов. Я был уверен в том, что не видел этой татуировки раньше.       У тебя ведь и рана не затянулась.       "Рана?" — подумал я, вздрогнув. Я тщательно осматривал каждый миллиметр его тела в поисках малейшей царапины, ссадины, синяка или какого-либо другого признака, который указывал бы на то, что Маримото получил ранение. Но ничего не нашёл, как бы тщательно не всматривался в его тело и кожу.       Я ощутил на себе пристальный взгляд. Вздрогнув, я посмотрел на Маримото. Его синие глаза с любопытством смотрели из-под белоснежных ресниц. Он удивлённо изогнул брови.       — Нравится?       Я вспыхнун.       — Д-да кому это может понравиться?! — сказал я и нервно усмехнулся. — М-муха... Да, точно, там была огромная чёрная муха. Ничего больше!       Маримото хмыкнул. Я насупился. Парень скинул полотенце на плечи. Он встряхнул головой так, что капли воды разлетелись в разные стороны. Волосы прилипли к его лицу. Он наклонил голову набок, положив руку на пояс. Я опустил глаза на свои бёдра, на которых оставались следы от рук Маримото. От этого я залился краской ещё больше, походя на сварившегося в кипятке рака.       Послышались шаги. Маримото приближался ко мне. Я вздрогнул, когда он сел настолько близко, что я смог ощущать запах его тела и геля для душа. Я поджал губы, сжав ладони в кулаки. Моё сердце забилось чаще. Маримото облокотился о спинку дивана. Я ощущал на себе его взгляд: я посмотрел на него. Мои глаза упали в область его паха. Я вздрогнул. Он протянул ко мне руку, взял в ладонь прядь моих волос.       — Удивительно, — сказал Маримото, — как легко заставить тебя смутиться. Достаточно одного слова — и ты мило краснеешь.       — П-прикройся! — сказал я, стягивая полотенце с его плеч. Я накинул полотенце на его пах и наткнулся на что-то непонятное, тёплое, округлое.       Пар буквально повалил из моих ушей.       Маримото положил ладонь поверх моих рук. Я стыдился поднять на него глаза, когда же сделал это, он расплылся в довольной улыбке. Он наклонился ко мне, буквально касаясь губами моих губ.       — Решил всё-таки действовать? Не буду против, — он указал на дверь, ведущую в спальную комнату, при этом неотрывно глядя на меня. — Только дойдём хотя бы до постели, там ведь и...       — Никто с тобой туда не пойдёт! — сказал я, зажмурившись, и ударил его по ключице, хоть должного эффекта это не произвело. Маримото резко прижал меня так, что я и охнуть не успел. Я в непонимание смотрел на него, моргая ресницами.       — О, так ты хочешь продолжить на диване? — полушёпотом сказал он. Его бархатистый голос одурманивал меня так, что голова кругом пошла. Я поджал губы. — Любой каприз...       — Маримото, — сказал я, когда мой взгляд привлекла его татуировка. Вблизи я смог увидеть красноватые следы на его коже вокруг татуировки. Глаза дракона гипнотизировал меня, едва ли я мог сопротивляться. Парень ослабил хватку, чуть отстранился, виновато отведя взгляд в сторону. — Откуда у тебя эта татуировка? У тебя ведь не было её раньше. Я уверен, что не было, — я поднял глаза на него. Маримото улыбнулся краешком губ, заглядывая в мои глаза.       — Почему тебя это заинтересовало?       — Хочу набить себе на всю спину дракона, — я задумался. — И рукава тоже. Захотелось узнать, сколько ты заплатил, где делал, как мастер, было больно?       Маримото отстранился. Он подпёр подбородок рукой, которую поставил на спинку.       — Я бы ответил на все вопросы, но... — парень опустил глаза.       — Но? — не выдержав его молчания, спросил я. Маримото поднял на меня глаза.       — Ответ на желание. Я отвечу на один интересующий тебя вопрос, взамен ты — исполнишь любую мою прихоть.       — Кха, — я нервно усмехнулся. — За идиота меня держишь? — Маримото пожал плечами. — Я задам простейший вопрос, а ты заставишь меня совершить что-то пошлое? Уж лучше сыграть в карты на желание, — сказал я, гордо выпятив грудь. Я улыбнулся. — Так ведь честнее.       Маримото как-то странно улыбнулся.       Я тщательно перетусовывал колоду карт, изредка поглядывая в сторону Маримото. Парень пристально смотрел, не отрывая глаз ни на секунду. Я старался не обращать на него никакого внимания, но это было трудно сделать: я буквально каждой клеточкой ощущал на себе обжигающий взгляд парня. Я пытался заставить свои руки не дрожать, но у меня ничего не выходило. Я раскидал карты, по шесть на двоих, достал карту, которую положил лицевой стороной, остальную колоду карт положил на выложенную ранее карту. Я взял в руки карты и с вызовом посмотрел на Маримото.       — У меня шесть, — сказал я. Маримото махнул рукой, приглашая меня ходить. Игра складывался в мою пользу. Старшие карты словно прилипали ко мне, это, конечно, напрягало, но я упивался предвкушением выигрыша. Маримото сохранил спокойное выражение лица даже тогда, когда я светился от яркого чувства превосходства. Я, широко улыбнувшись, вскинул подбородок. — Я выиграл.       Маримото кивнул головой, но в этом кивке не было ничего хорошего. И я был прав. Карты попали в его руки. Парень медленно смешивал карты, как-то странно глядя на меня. Я напрягся. Улыбка исчезла с моего лица, я потупил голову. И как чувствовал, хорошие карты не шли в руки. Я проиграл. Я чувствовал, как усмехается Маримото, хоть и не смотрел на него.       — Ну, — сказал Маримото. Я вздрогнул, исподлобья посмотрел на него, сжимая пальцы на коленях. Парень наклонил голову набок. — Что сделал твой отец?       Я вздрогнул. Закусив нижнюю губу, я стиснул пальцы рук. Начало гудеть в голове. Я громко сглотнул.       — Зачем тебе это знать? — шёпотом спросил я. Маримото смотрел на меня немигающим взглядом, от которого бросало в дрожь. Я поджал губы. — Я три раза сбегал из дома, и три раза раза отец возвращал меня. Он запирал меня в подвале на долгие недели в качестве наказания. Он кормил меня одним лишь хлебом раз в несколько дней. И давал воду раз в день, чтобы не обмочился лишний раз, — я насупился. — Не знаю точно, сколько там находился. Отец приходил, значит, наступал новый день. Он, видимо, считал, что это сделает меня покорным, но день изо дня я продумывал план отступления. В четвёртый раз мне всё же удалось сбежать, не без посторонней помощи, конечно.       Маримото встал на одно колено, положив руку мне на лоб, он коснулся губами моего лба, ошеломляя меня. Я поднял на него глаза. Парень улыбнулся той самой улыбкой, от которой на душе становилось так тепло, так хорошо. Я смущённо опустил глаза.       — И что это было?       — Ты выглядел так уныло, словно хотел разрыдаться, как девчонка, — Маримото пожал плечами. Я фыркнул. Я стал интенсивнее тусавать карты , затем, раздвинув в середине на две половины, с силой дунул в колоду.       — Я покажу тебе, кто тут девчонка.       Я проиграл семь раз подряд. Хоть и пытался мухлевать, применить волшебный "фух" в карты, у меня не было и малейшего шанса на победу. После седьмого проигрыша я просто раскидал карты, кинув их вверх, чтоб они разлетелись по всей гостиной. Болели пальцы держать большую колоду, которую насобирал в течение игры. Хотелось рвать и метать, когда я видел ухмыляющуюся физиономию парня.       — Ещё партию? — спросил Маримото. Я стиснул челюсти, сжал пальцы рук так, что они побелели. Его слова подлили масла в огонь, и я, без того разгорячённый проигрышем, вспыхнул от ярости.       — Ты издеваешься?! — я вскинул руки и ткнул в него пальцем. — Ты ведь жульничал! Как я могу играть с тем, кто жульничает?!       — Но ведь это ты жульничал.       — У тебя нет доказательств! — зажмурившись, сказал я. Я разомкнул глаза, когда понял, что выдал себя с потрохами своими же силами. Я стыдливо опустил глаза на свои коленки.       — Мне полагается ещё одно желание в знак компенсации за попытку сельтификации карт, — сказал Маримото. Я поднял на него глаза и тут же опустил. Я громко выдохнул. Сглотнув, я пытался найти выход из сложившейся ситуации, когда понял, что своими сопротивлениями вырою для себя яму. Я вздохнул и с готовностью поднял на парня глаза.       — П... — начал было я, но слова застряли в горле. Я зажмурился, стараясь взять себя в руки и сказать одно, которое могло бы помочь мне сгладить свой промах и решить возникшую проблему. Я смущённо отвёл глаза в сторону, ощущая, как щёки покрываются румянцем. Я глубоко вздохнул. — Прости...       — Ты что-то сказал? — Маримото специально повернулся ко мне ухом, словно бы ничего не расслышал. Я надул губы, исподлобья посмотрел на него, мечтая испепелить взглядом. Но парень не изменился в лице. На его губах всё ещё играла ухмылка, раздражающая меня       — Я попросил прощения. Что тут непонятного? — я скрестил руки на груди. — Загадывай скорее свои желания. Я пойду спать.       — У меня пока одно желание.       — Ха?       — Твой зад, — Маримото опустился взглядом по моему телу и указал рукой на нижнюю часть тела.       — Ч-чего?! — я вспыхнул, вскинув руки перед собой.       — Я буду прикасаться к нему тогда, когда захочу, столько, сколько захочу, — прошептал Маримото. Он медленно наклонился ко мне, заглядывая в глаза. Я попятился назад, но парень остановил меня, сжав мои плечи.       — Ты-ты в край ебанулся?! Совсем крыша от недотраха поехала?!       — Думаю, — альфа наклонился к моей шее, обдавая мою кожу горячим дыханием, — у меня появилось ещё одно, — прошептал он. Маримото взял моё лицо за подбородок, заглянул в мои глаза. Я уткнулся руками в его грудь, стараясь оттолкнуть. Парень проявил напор, резко прижав меня к себе. Я старался отстраниться, пытался не допустить поцелуя, повисшего между нами, но парень всё же поймал меня. Он впился в мои губы. Я зажмурился.       "Потерпи. Если ничего не делать, то он отстанет", — думал я.       Но Маримото это лишь больше раззадорило. Он разомкнул мои губы, проникая языком внутрь. Он провёл языком, не оставляя без внимания ни зуб, ни дёсен. Маримото переплёл наши языки. Я сжал пальцы на его груди. Внутри всё вспыхнуло. Сердце забилось настолько быстро, что готово было вырваться наружу. Я забыл, как дышать. От нехватки воздуха и нарастающих чувств начала кружиться голова. Парень провёл ладонью по моему позвоночнику, заставив выгнуться, прижимаясь к его обнажённому торсу. Он опускал ладонь, пока не положил её на мои ягодицы.       Я встрепенулся.       Маримото сжал мои ягодицы — я выгнулся, оборвав поцелуй. Я часто-часто задышал, стараясь как можно скорее надышаться и привести чувства в порядок. Парень уложил меня на спину, нависнув надо мной.       — П-прекрати... — прошептал я.       — Неужели тебя так возбуждает, когда кто-то грубо сжимает твои ягодицы? — спросил парень. С его губ сорвался смешок. Поджав губы, я смущённо отвёл взгляд в сторону. Маримото наклонился к самому моему уху. — Тебе нравится, когда грубо?       — Не говори такие смущающие вещи...       — Знаешь, — он провёл кончиками пальцев по моей шее, — твой запах... такой притягательный, что, порой, кажется, что я не смогу сдержать себя, — Маримото выдохнул и припал к моей груди, прикрыл глаза. — Иногда я задаюсь вопросом: мой запах привлекателен для тебя? — он усмехнулся, уткнулся лицом в мою футболку и глубоко вздохнул. — Невероятный запах девственного омеги заставляет мой член стоять, — Маримото отстранился, криво улыбнулся.       — Ты!.. Только я подумал, что ты хочешь сказать что-то хорошее, как начал говорить про свой стояк. Ты извращенец, Маримото! — я вскинул руку. Парень поймал мою ладонь. Я смущённо посмотрел на него. Маримото нежно поцеловал мою ладонь и приложил к своей щеке, прикрыв глаза.       — Прости. Я... знаю, как больно сделал тебе...       Я вырвал руку.       Маримото с болью посмотрел на меня, выдохнув, опустил глаза вниз, поджал губы. Я прищурился, покачал головой.       — Ты даже не представляешь, насколько. Будто бы вырвали трепещущее сердце из груди. А теперь... — мой голос дрогнул. Поджав губы, я опустил голову. — А теперь ты ведёшь себя так, словно бы ничего не было. Будто бы ты не сосался с той сукой в классе, — по щекам потекли слёзы. Я до боли закусил нижнюю губу, чтобы сдержать слёзы. Я всхлипнул и быстро стал вытирать слёзы, подтянул сопли. — Я понимаю. У неё большая грудь, вагина вместо члена, бонусные две дырки и даст тебе, если попросишь, — я поднял на парня глаза и попытался улыбнуться, хоть ничего и не вышло. — Я понимаю. Это инстинкты, гормоны и прочее. Я... я всего лишь замена, ха... — слёзы брызнули из моих глаз. — Я-я... правда, понимаю...       Маримото прижал меня к себе.       — Кажется, я выплакал все слёзы, — сказал я, прикрыв глаза. Когда я расслабился, моя рука соскользнула с живота и упала на кровать. Я глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Маримото провёл кончиками пальцев по моему лбу, скидывая пряди моих волос. — Я ненавижу тебя.       — Да.       — Я презираю тебя, — сказал я, не открывая глаз. Парень взял мою руку, что лежала на подушке, поднёс к своим губам, обдавая тёплым дыханием. Он нежно поцеловал кончики моих пальцев.       — Да.       — Хватит со мной соглашаться, — я разомкнул глаза. Выдохнув, я повернулся к Маримото. Парень смотрел на меня из-под полуопущенных белых ресниц. Лунный свет падал на го лицо, придавая его коже мраморный оттенок. Его лицо завораживало, казалось, его кожа светилась изнутри. Хотелось прикоснуться к его лицу, но я поборол это желание. Я повернулся на бок. — Обними меня.       Маримото, словно послушный пёс, обнял меня, прижимая к себе. Я уткнулся лбом в его грудь, глубоко вдохнул в себя его опьяняющий запах. Маримото взял прядь моих волос, пропустил между пальцев. Он уткнулся носом в мою макушку и глубоко вдохнул, он поцеловал меня в макушку. Я заёрзал, поудобнее пристраиваясь к нему. Я сжал пальцы на его футболке. Парень молчал, мне показалось, что он даже не дышал.       — Маримото?       — М? — сказал парень. Я старался что-нибудь придумать, какой-нибудь вопрос. Я попытался открыть глаза, но веки настолько отяжелели, что это стало невозможно. Я обречённо выдохнул.       — Ты и... Фусуи... — я качнул головой. — То есть, Алеред, — Маримото напрягся, он сжал футболку на моей спине. — Вы знакомы? Просто... я слышал обрывок вашего разговора, вот и подумал... — я сглотнул. — Ты ведь.. Станислас, верно? — я поднял на парня глаза. Мне показалось, что его глаза стали печальными. Внутри всё сжалось, я зажмурился.       — Ты что-то вспомнил? — спросил Маримото. Я сглотнул.       — Немного, — я смущённо улыбнулся. — Каждый раз, когда кто-то из семи душ прикасался ко мне, я что-то вспоминал и... — я поднял глаза на Маримото, тут же отпустил. — Алеред, Констант... теперь ты. Правда, это так странно. Ты столько раз, — я сглотнул, — прикасался ко мне, но ничего не происходило, — я опустил глаза на контур его подбородка. Выдохнув, я прикрыл глаза. — Сначала было только имя, потом пришла внешность и, — я провёл кончиками пальцев от ключицы к широким плечам, — твои крылья. Такие красивые, они привлекли мой взор. Словно ангел, спустившийся с небес, — с моих губ слетел смешок. — Это поражает. Могу ли я увидеть их снова? Твои крылья, — я вздрогнул. — То есть... я не пытаюсь навязаться или просить тебя об этом. Если ты не хочешь, то я не буду навязываться и...       — Сколько угодно.       — А? — я поднял глаза на парня. Он смотрел на меня с такой нежностью и с такой теплотой, что моё сердце начало биться чаще. Я покраснел, смущённо опустил глаза. Маримото взял моё лицо в свои руки, заглядывая в глаза.       — Для тебя столько, сколько угодно, — сказал альфа сладким голосом. От его голоса внутри всё вспыхнуло огнём.       — Маримото, ты... правда один из семи?       Маримото опустил руки.       — Ты... совсем ничего не помнишь? — он усмехнулся. Парень вздохнул. — Двадцать минут глубокого поцелуя — и я отвечу.       — Я не буду заниматься подобным, чтобы получить ответ! — я зажмурился и резко вскочил. — Иди нахуй. И вообще, что ты делаешь в одной кровати со мной?! — Маримото дёрнул меня за руку. Всё перевернулось с ног на голову. Моргнув, я посмотрел прямо перед собой. Маримото навис надо мной. Нахмурившись, я хотел было ударить его, но парень сжал мои запястья, пригвоздив над моей головой. Я поморщился от боли. — Какого хуя ты, блять, творишь?       — Ты специально это делаешь? — спросил Маримото, склонив голову набок. — Зная, что буду целовать тебя, если начнёшь материться, продолжаешь вести себя так непристойно.       — Не учи меня, мудкак!       Маримото криво улыбнулся и — прильнул к моим губам.       Маримото закрывал дверь от квартиры. Я молча наблюдал за ним, пока моё внимание не привлёк скрежет. Соседняя дверь открылась, и из неё вышел парень на вид лет двадцати пяти. Белый пиджак был расстёгнут и висел на плечах, верхние пуговицы его чёрной рубашки — тоже. Его чёрные волосы были растрёпанны так, будто бы он лёг спать с мокрой головой. Он что-то насвистывал, виляя бёдрам. Маримото, заметив своего соседа, взял меня за локоть и, как только собрался уводить меня, сосед повернулся.       Парень улыбнулся, махнув рукой.       — Йо, сосед-кун, — сказал он и рассмеялся. Маримото отвёл взгляд в сторону, поджал губы. — Давно не виделись, — он перевёл на меня блестящие карие глаза. — О, так ты на миленьких мальчиков перешёл? Вы из одной школы? — он посмотрел на Маримото. — Если хочешь, мы можем замутить тройничок... — сказал парень, оказавшись рядом со мной в одно мгновение.       — Отойди от него, ещё своим блядством заразишь, — сказал Маримото, прижав меня к себе и оттолкнув парня. Сосед захлопал глазами. Альфа презрительно фыркнул. Он потянул меня за собой, пока сосед хлопал ресницами. Я оглянулся назад, глядя на поникшую спину соседа, пока Маримото не остановился у дверей лифта, который, на удивление, быстро приехал. Парень буквально втолкнул меня внутрь и, став ко мне спиной, быстро нажал на светящуюся кнопку, и двери лифта плавно начали закрываться.       — Маримото? — сказал я, подавшись вперёд. Парень напрягся. Я расплылся в улыбке. — Значит, строишь из себя правильного, а сам материшься посреди коридора. Нехорошо...       Маримото прижал меня к стене лифта.       — Никогда не подходи к нему, ясно? — Маримото блеснул глазами. Моё сердце затрепетало от страха. Во рту пересохло, а ноги начали дрожать. Я попытался сглотнуть, но ничего не получалось. Я оторвал взгляд от горящих алым пламенем глаз Маримото, поджал губы.       — Эй, успокойся, — сказал я. — Я прекрасно понял тебя. Но... — я поднял глаза на парня. Я улыбнулся одним уголком губ. — Ты что, ревнуешь? — Маримото вздрогнул. Лёгкий румянец тронул его щёки. Он ослабил хватку, но в мгновение он схватил меня за подбородок, притягивая к себе так, что мне пришлось встать на цыпочки.       — То, что у тебя привлекательное тело, которое каждый мечтает грубо оттрахать каждый раз, когда видит тебя, не значит, что я ревную тебя к тому озабоченному соседу, — Маримото вскинул подбородок и, фыркнув, отпустил меня.       — Маримото, я хочу поцеловать тебя. Прямо сейчас.       Маримото вздрогнул. Он притянул меня к себе и с жадностью впился в мои губы. Я вцепился в его руку, прикрыв глаза. Я неумело ответил на его страстный поцелуй. Его губы обжигали мои, заставляя всё вспыхнуть во мне. Моё сердце затрепетало, ноги стали подкашиваться. Маримото прижал меня к стене. Между ног он просунул своё колено. Он проник языком внутрь, сплетая наши языки. Хоть я ещё не привык к мерзкому ощущению, но кое-как старался отвечать на столь требовательный поцелуй.       Двери лифта медленно разъехались.       — Ох, и как же вам не стыдно? — спросил старческий женский голос.       Я оттолкнул Маримото. Тяжело дыша, я кое-как сфокусировал взгляд на женщине с седыми волосами в длинном синем платья и с тростью. Она медленно вошла в кабинку лифта. Маримото, выдохнув, отстранился. Я вытер влажные губы, густо краснея под осуждающим взглядом женщины. За нею вошёл высокий мужчина в шляпе. Тень от шляпы падала на его лицо, поэтому я не смог увидеть его лица, только тонкие розовые губы и мужественный подбородок. Он стал рядом со мной.       Альфа.       Поджав губы, я отвёл взгляд в сторону. Я ощутил на себе взгляд. Я поднял глаза на Маримото и опустил взгляд. Я чувствовал себя не в своей тарелке. Было стыдно, что поддался минутному соблазну, а теперь мог лишь молча ощущать на себе презирающий взгляд женщины.       Маримото коснулся рукой моей ладони.       Не мешкаясь, я взял его за руку. Маримото сжал мою ладонь, и на душе стало спокойнее.       — Как новая школа, Нориюки? — полушёпотом спросил мужчина. Меня затрясло от страха. Голос этого человека я бы не спутал ни с чьим другим. Всё такой же мелодичный, в то же время леденящий, устрашающий. Я нервно сглотнул. — Ты ведь не пропускаешь занятия?       Я задрожал.       — Эй, — сказал Маримото. Я вздрогнул. — Ещё одно слово — и ты начнёшь собирать зубы по полу, — парень холодно смотрел на мужчину в шляпе. Я прижал руку к груди, в которой трепетало сердце. Двери лифта открылись. Маримото, крепче сжав мою руку, вытащил меня из проклятой кабинки. Он не останавливался, пока мы не оказались на улице. Я попросил остановиться: стало трудно дышать, начала болеть поясница. Всё-таки, я не был готов к бегу, чтобы поспевать за широким шагом парня.       — Маримото, — я сурово посмотрел на парня, — у тебя слишком длинные ноги, — парень улыбнулся, растрепал мои волосы.       — Маримото-сама, — послышался голос Ватанабэ позади парня. Маримото обернулся. — Миядзаки-сама, — мужчина учтиво поклонился. — Автомобиль уже ждёт вас, — приоткрыв дверцу заднего сидения, он жестом пригласил нас сесть. Маримото пошёл первым.       — Эм, Ватанабэ-сан, — я смущённо отвёл взгляд в сторону, — я... я верну деньги сегодня, когда мы будем возвращаться, — я исподлобья глянул на него. — Ладно? — мужчина улыбнулся, кивнул головой. Я улыбнулся в ответ и готов было занять своё место, когда увидел на нём Маримото. Я нахмурился, хотел попросить передвинуться. Парень похлопал себя по коленям.       — На колени.       — Я не буду садиться к тебе на колени.       Маримото вздохнул. Взяв моё запястье, он притянул меня к себе. Я, стараясь не разбить себе нос по пути, кое-как попал в салон так, как и хотел парень, — сел прямо на его колени. Дверца автомобиля закрылась. Скользнула тень Ватанабэ.       — Что всё это?.. — начал было я, когда руки Маримото легли на мой зад. И всё встало на свои места. Я закатил глаза. — Маримото, ты грязный, невоспитанный извращенец, которого мир не видел прежде.       Ватанабэ сел на водительское место, завёл автомобиль, который спустя секунду плавно тронулся. Я вцепился в плечи парня, чтобы не упасть. С его губ сорвался смешок. Я со злостью посмотрел на него, надув щёки. Маримото притянул меня к себе. Взяв меня за подбородок, он заглянул в мои глаза.       — На чём мы там остановились в лифте?       Болели губы.       Мои губы покраснели и распухли, в то время как с Маримото всё было в порядке. Он молча читал свою книгу и, казалось, совсем ничего не замечал вокруг, когда же мне приходилось купаться в лучах славы. Казалось, что каждый одноклассник посчитал своим долгом одарить меня "добрейшим" взглядом, затем обязательно следовал шёпот между ним и его соседом. Я пытался игнорировать их, но каждый новый слух становился всё более развратным. Я уже думал, что в край свихнусь, когда появился Такаги, мой лучик надежды в этом тёмном царстве. Я обнял его, наигранно разрыдался.       — Милый мой Миядзаки-кун, — сказал Такаги, поглаживая меня по голове, пока я прижимался к нему. — Кто тебя обидел? Кто осмелился? Я немедленно накажу этих несчастных, чтобы восстановить справедливость.       — Все меня обижают, — сказал я, уткнувшись лицом в грудь юноши. Я коснулся пальцем эмблемы школы на его груди, начал водить пальцем, прорисовывая детали. — Никто меня не любит, никто меня не ждёт. Все пытаются обмануть, — я искоса посмотрел в сторону Маримото, — и избавиться.       — Ну-ну, я тебя люблю и всегда жду в своём доме, — сказал Такаги. Одна его рука исчезла с моей спины.— Ты, извращённый Король, хватит читать эту книгу и удели внимание Миядзаки-куну!       — Нет! — я отпрянул. — Мне и без того хватает его внимания! — сказал я, надув губы. Такаги вздрогнул, он уставился куда-то назад. Я вопросительно посмотрел на него. — Ты так побледнел. Приведение увидел?       Маримото резко дёрнул меня за руку, повернув к себе лицом. Он прижал меня к себе, приобняв за талию. Парень пошло улыбнулся, его глаза как-то странно блеснули, и, заглянув в мои глаза, кротко поцеловал. Он отстранился, растрепал мои волосы.       — Я скоро вернусь, Нори-чан, — с улыбкой сказал он и прошёл мимо меня. Постепенно я начал краснеть до тех пор, пока не покраснел до кончиков волос. Я выдохнул, казалось, что выпустил пар изо рта. Я резко обернулся и ткнул дрожащим пальцем в его удаляющуюся спину пальцем.       — Маримото, придурок, немедленно вернись сюда! Хватит постоянно заставлять меня смущаться, идиот!       Маримото хлопнул дверью за собой. Я сделал шаг вперёд, порываясь догнать наглого парня и как следует пнуть, чтобы понял, какого мне, когда он вот так, нагло, целует меня в классе. Такаги остановил меня. Он натянуто улыбнулся, затем усадил меня на моё место. Я насупился.       — Давно у вас такого рода отношения? — спросил Такаги. поднял глаза на него, и юноша качнулся назад, подняв руки перед собой. — Вы выглядите так мило, к тому же, не стесняетесь выражать свои чувства, — он пожал плечами. — Вот я и подумал, что вы, наконец, начали встре...       — Он встречается с Суримото. Разве нет? — я опустил глаза. — Они неплохо ладили вчера на соседней парте.       "И почему учитель сказал мне искать этого мудака?" — думал я, огибая очередной поворот. Всего пару минут назад, во время обеда, пришёл учитель и обломал всё моё свободное время. Он попросил найти Маримото, который таскал свой зад в неизвестном для меня направлении. Я уже сбился с ног, пытаясь найти его, но ни в библиотеке, ни в столовой, ни в других местах я не нашёл его. Оставалось подняться на крышу.       Оказавшись у двери, ведущей на крышу, я ощутил, как холодок пробежался по моей спине. Я поджал губы. Мои руки задрожали, когда я положил ладонь на ручку двери. В ушах засвистело так, как это было в момент падения с крыши. Я встряхнул головой, пытаясь отогнать мрачные воспоминания, гордо вскинув подбородок, я смело повернул ручку двери и ступил на крышу.       Сильный ветер ударил мне в лицо. Я поднял руку, чтобы защитить глаза от пыли. Пыль попала в нос, и я начал коротко чихать. Я попытался задержать дыхание, зажав нос. Ветер успокоился, позволяя пылинкам плавно опуститься на крышу. Я с облегчением вздохнул, опустив руку. До меня донеслись чьи-то голоса. Я посмотрел в ту сторону, но ничего не увидел: мешали трубы. Я бесшумно устремился в ту сторону в надежде увидеть Маримото и всыпать ему за отнятое время.       — ...Ты обещал! — сказала девушка срывающимся голосом. — Ты обещал, что избавишься от него, когда он увидел нас! Пускай бы он умер! Так нет, ты ведь себя героем возомнил, попёрся его спасать, как верный пёс, по первому звонку. Тебе самому не противно? Трахаться со мной, а потом бежать за ним? — я вышел из-за угла. Спиной ко мне стояла Суримото и активно жестикулировала. Перед ней, сунув руки в карманы, стоял Маримото. Он холодно смотрел на девушку. Его лицо никак не менялось, оставаясь по-прежнему спокойным. — Ты, — девушка ткнула в него пальцем, — теперь должен бояться меня, потому что я всё расскажу о тебе и твоём секрете тому блудливому омеге.       — Можешь не стараться, — Маримото выдохнул, положив руку на талию. — Я сам всё расскажу.       — Что вы здесь обсуждаете? — сказал я. Суримото, вздрогнув, обернулась. Я смирил её взглядом и прошёл мимо, поднял глаза на парня. — Тебя учитель звал. Зайди в учительскую, когда закончишь.       — Миядза...       — А ты, — я бросил короткий взгляд в сторону Суримото, — не строй из себя невинную. Стерва остаётся стервой при любой подаче, — я презрительно сощурился. — Какая же ты лицимерная, Суримото, прям блевать тянет от твоей двуличности. Ты сама не устаёшь менять маски? Это ведь сколько нужно усилий, чтобы заставить человека посчитать, что ты добрейшей души человек, а потом нагадить? Уму непостижимо.       — Хотя бы не свиноматка, — она хмыкнула, — как ты.       Маримото притянул меня к себе, взяв за запястье, я и охнуть не успел.       — Закрой свой рот, Шизука, — сказал Маримото леденящим тоном. Девушка вздрогнула, потупила голову. — Я выбрал Нори-чан, потому что он куда лучше, чем ты.       — Ты должен выбрать меня, пока я была благосклонна к твоей персоне, — вокруг девушки стала сгущаться тёмная энергия, постепенно начал подниматься вихрь из пыли вокруг девушки. Я прижался к Маримото. Парень обнял меня. Кожа девушки стала сереть, её волосы растрепались. Послышалось шипение. Суримото подалась вперёд, она выгнулась, повела плечами. Раздалось хлюпанье и звук рвущейся ткани. Из спины девушки наружу, словно стрелы, вырвались чёрные кожистые крылья. Она подняла на нас пылающие красные глаза. Во рту у неё появились острые зубы. Она поднялась над нами всего на метр. Суримото взмахнула крыльями, когда перед глазами всё стало чёрным. Лишь спустя мгновение я понял, что это были крылья Маримото. Он защитил меня от мощного ветра. Маримото открыл мне обзор, убрав крылья. Суримото ткнула в меня длинным когтем. — Ты и есть наследный принц? — спросила она каким-то двойным голосом, от которого начала гудеть голова. — Троих ты нашёл. Один — отчаянно пытается защитить тебя от себя, — демон расхохотался, запрокинув голову. — Ты ведь совсем не помнишь, кем является твой верный хранитель. Ты веришь ему, считаешь, что вы любите друг друга, а он тот, кто предал тебя тогда, много-много лет назад, а затем так цинично убил, — я вздрогнул, опустил глаза. — Снова и снова убивал, заманивал в свои сети и убивал.       — Не верю, — прошептал я. Я поднял глаза на девушку. — Я не верю тебе.       — Нет? — девушка изогнула бровь. Она криво улыбнулась. — Айсаку, почему ты ничего не говоришь? — девушка прищурилась, приложив ладонь к лицу. — Верно, потому что тебе нечего сказать. Знаешь почему? Потому что ты убил его и убьёшь снова. Но... не это самое важное, так ведь? — девушка взмахнула рукой — вокруг её запястья появился тёмно-фиолетовый мерцающий круг. — Мой достопочтимый господин.       Девушка, некогда бывшая Суримото, как мне казалось, обычной школьницей с привлекательной внешностью, оскалила ряд острых зубов. Она взмахнула рукой, и круг отделился от её тонкого запястья. Круг быстро увеличивался в размерах, он приближался к нам. Я хотел рефлекторно отступить назад, но не смог из-за Маримото. Моё сердце часто-часто забилось, я задрожал.       Я зажмурился.       — Всё будет хорошо, мой Принц, — сказал кто-то. Я разомкнул глаза. Перед нами, протянув одну руку с серебренным кольцом на большом пальце, вторую сунув к карман белых брюк, стоял высокий темноволосый парень.       Вспышка света ослепила меня.       Я попытался закрыть глаза руками. Маримото прижал меня к себе. Я уткнулся в его грудь, прижался к нему. Земля из-под ног начала уходить. Я опустил глаза. Зелёные искры, как во сне, рассыпались под ногами, оставляя лишь чернеющую пустоту. Я не успел даже закричать, когда начал падать.       Я был один, вокруг — темнота. Я пытался сесть, чтобы понять, где нахожусь, но я не мог увидеть ничего дальше собственного носа, как бы не напрягал зрение, как бы не пытался прищуриться. Я обречённо выдохнул, затем глубоко вздохнул. Я скользнул ладонью по холодной твёрдой поверхности. Я одёрнул руку, поджав губы. Я поднял глаза прямо перед собой и попытался встать.       Вспыхнул тусклый зеленоватый свет.       Я опустил глаза на источник света. Это был листок, лежащий на коленях парня. Парень поднял на меня глаза, спрятанные за солнцезащитными очками, и кротко улыбнулся. Одна его рука, с тем самым серебренным кольцом, лежала на животном с белой густой шерстью. Животное приподняло мордочку, сонно осмотрело всё вокруг и, остановив свой взгляд на мне, подскочило. На моё плечо прыгнул Руруфу. Я вздрогнул. Руруфу коснулся пушистым хвостом моей щеки в знак приветствия. Я неуверенно коснулся его головки.       — Кто ты? — сглотнув, спросил я. Парень, кряхтя, встал, наспех вытер зад и посмотрел на меня.       — Вот мы снова и свиделись, принц небесного народа, — он приложил руку к груди, чуть наклонился. — Я буду вашим спутником.