Иная судьба

      — Ты такой маленький, а занимаешь так много места, — потирая поясницу, пробормотал Маримото. Я искоса посмотрел на него и, фыркнув, принялся дальше застёгивать слишком уж большую для меня рубашку, которая принадлежала альфе. Застегнув пуговицы на рукавах, я поправил воротник, выпрямляя его и аккуратно укладывая так, как он должен лежать. С готовностью я посмотрел на парня. Маримото возился с чёрным галстуком. Вздохнув, я приблизился к нему.       — Давай помогу, — сказал я, протянув руки к галстуку. Парень обречённо вздохнул и опустил руки, позволяя мне завязать галстук. Я взял тонкий и широкий концы в обе руки и ловко и аккуратно завязал оба конца. Я уловил на себе взгляд Маримото, когда затягивал петлю. — Что-то не так? — спросил я, изогнув бровь. Парень улыбнулся.       — Ты выглядишь, как заботливая жена, — сказал он. Стиснув зубы, я затянул петлю потуже. Маримото поморщился. Он оттянул галстук, как только я отошёл. — Не будь таким недотрогой. Рано или поздно ты выйдешь за кого-нибудь и будешь так же завязывать галстуки по утрам. Нечего так беситься.       — Маримото, — схватив за галстук, я потянул за него, заставляя парня наклониться. Я заглянул в его глаза. — Что ты будешь делать, если я стану твоим младшим мужем? — я качнул головой, откидывая пряди волос, что лезли в глаза, и прищурился. — Я же задушу тебя раньше, чем пройдёт месяц после свадьбы.       Маримото искривил губы в усмешке.       — Затрахаю до смерти.       — Очень нелогично, — я опустил пылающее лицо и добавил шёпотом: — Предлагать подобное омеге с течкой.       — Очень нелогично спать с альфой на узком диване во время течки, — он коснулся кончиками пальцев моей груди и медленно провёл вверх, оставляя огненный след после себя. Моё сердце затрепетало. Во рту резко пересохло. Поджав губы, я поднял глаза на него. На лице парня появилась улыбка. Я отступил назад. Он последовал за мной. Игра в догонялки продолжалась бы дальше, если бы я не уткнулся в подлокотник дивана. Я рухнул на него, цепляясь за спинку. Тёплая ладонь легла поверх моей. Сглотнув, я поднял глаза на парня, с лица которого до сих пор не исчезла эта раздражающая ухмылка. Он коснулся моего плеча, плавно поднял ладонь к шее, затем к подбородку. Несильно сжимая его, парень поднял моё лицо, вынуждая смотреть в его глаза, такие синие и глубокие.       Мои губы дрогнули.       Стиснув челюсти, я оттолкнул его. Я подхватил сумку с учебниками.       — Раздражаешь, — хриплым голосом сказал я.       — Разве я что-то сделал?       Я поднял глаза на его ухмыляющееся лицо и громко фыркнул, гордо подняв подбородок вверх. Я сделал шаг и тут же остановился.       — Это... — я опустил голову. Мои щёки тронул лёгкий румянец. Я начал теребить лямку рюкзака. — Мне... мне сегодня к врачу нужно. В час дня, — я сглотнул. — Так вот. Могу... могу я попросить Ватанабэ-сана подвезти меня? Нет, я, конечно, могу добраться и на автобусе или...       — Конечно, — прошептал Маримото на самое ухо. Он обнял меня, сцепив руки на моём животе. Я вздрогнул, когда лёгкое дыхание парня коснулось моей шеи. Я зажмурился, поджав губы. Я вцепился в его руки. Он коснулся губами открытой шеи, и дрожь пронзила меня. Я громко выдохнул. — Что-то ещё? — спросил он. Маримото вновь поцеловал меня. Пламя охватило низ живота. Начали подкашиваться ноги.       — Я... — сказал я и вздохнул. — Я не отпрашивался... и...       — Я договорюсь.       — Ещё, — вздохнув, я вырвался из его объятий. Повернувшись лицом, уткнулся в грудь парня, исподлобья посмотрел на него. — Хватит, — я смущённо опустил глаза, — постоянно пытаться меня соблазнить.       Маримото взял мою руку в свою ладонь и поднёс к своим губам. Прикрыв глаза, он легко коснулся губами тыльной стороны и замер на минуту, с жадностью вдыхая в себя мой запах. Он провёл языком по моему большому пальцу, оставляя влажный след. Парень положил мою ладонь на щёку и, вздохнув, поднял глаза на меня. Маримото улыбнулся. Моё сердце забилось чаще.       — Ч-что ты делаешь?       — Любуюсь тобой, — сказал Маримото. Я вспыхнул. — Ты ведь такой милый, когда смущаешься.       — И вовсе я не милый, — прошептал я, опуская глаза. Маримото усмехнулся. Я поднял на него глаза. Парень, опустив мою руку, растрепал мои волосы. — Ну, и зачем? — сказал я, пытаясь уложить свои волосы так, как они лежали. Маримото ничего не сказал. Подобрав свой рюкзак, он пошёл в сторону двери.       Маримото вышел раньше из автомобиля, чем я успел отстегнуть ремень безопасности. Взяв свой рюкзак, я поблагодарил водителя, когда боковым зрением уловил странное движение слева от меня. Когда раздался щелчок, я толкнул дверцу и, стараясь ни за что не зацепиться, вывалился из салона. Передо мной стоял парень. Странная улыбка скользнула на его лице. Я напрягся, закрыл автомобиль.       — Чего ты так лыбишься? Это пугает.       — Я пугаю тебя?       Послышался визг тормозов. Автомобиль сорвался с места, оставляя после себя столбы пыли. Пыль начала проникать в глаза, от чего влага заслала собой всё в радиусе моего зрения. Я принялся активно вытирать выступившие слёзы, попутно чихая и проклиная грёбанную пыль.       — И как же мне быть, — сказал Маримото. Я исподлобья посмотрел на него, но по-прежнему не мог ничего увидеть: всё расплывалось перед глазами. Я громко чихнул, согнувшись пополам. — Нори-чан совсем плохо стало. Как же ему повезло, что у него есть я,— земля из-под ног исчезла. Против воли я взмыл вверх, затем резко моё положение стало горизонтальным. Я распахнул глаза и увидел лишь подбородок Маримото.       — Маримото, ублюдок! — глубоко вздохнув, я поборол очередной приступ чиханья. — П-поставь меня на землю! — но парень и ухом не повёл. Он понёс меня, словно бы я ничего не весил. Я вцепился в его рубашку, со страхом глядя на тротуар. — П-поставь, мне это не нравится.       — Пока не донесу до медпункта, не поставлю.       — Это всего лишь ёбаная аллергия, — я подтянул сопли. — Ничего в этом страшного нет, — но Маримото не слушал меня и мои оправдания. — Я не хочу становиться объектом для насмешек.       — И кто же будет смеяться над тобой?       Я исподлобья посмотрел на окружающих, что застыли в метре от нас. Каждый смотрел в нашу сторону немигающим взглядом, от чего пробирала дрожь. Юноши и девушки замерли на своём месте. Все, кто был впереди, пропускали нас, становясь по разные стороны от нашего пути. Я опустил глаза.       — Поставь меня.       Маримото, остановившись, бережно поставил меня на тротуар и не отпускал, пока не убедился, что стою на обеих ногах. Он качнул головой. Я улыбнулся. Я занёс руку, чтобы как можно сильнее ударить его, но парень схватил меня за запястье раньше, чем ладонь достигла цели. Я стиснул челюсти, попытался высвободить руку, но попытки не увенчались успехом: альфа лишь сильнее сжал моё запястье. В один момент он наклонился и, подхватив меня под коленями, словно пыльный мешок перекинул через плечо. Сначала я оторопел от подобной наглости, но спустя минуту до меня дошла вся картина происходящего.       — Ты, мудак, поставь меня, немедленно! — сказал я. Я заколотил кулаками по его спине, но должного эффекта это не произвело. — Наглый извращенец. Мало тебе того, что дома вытворяешь, так ещё и здесь меня опозорить соизволил. Пусти меня. Мудак, извращенец, пидобир, идиот, недоразвитый, кретин, — я резко вздохнул. — Поставь меня! Я не баба, чтобы на руках меня носили! Поставь сейчас же! Я не готов падать из-за чьих-то кривых рук.       — Доброе утро, принцесса, как спалось? — словно из-под земли появился Такаги. Я протянул к нему руку.       — Помоги мне.       — Извини, — Такаги пожал плечами, качнув головой. — Тут я ничем помочь не могу. Если Король и вбил себе что-то в голову, то переубедить его уже нереально. А под раздачу я попасть не готов.       — Такаги, — простонал я в спину удаляющегося парня.       — Что, твой вечный спаситель не пришёл на выручку? — с усмешкой сказал Маримото.       — Иди в задницу.       — Это приглашение?       — Это направление.       — Жаль, — сказал Маримото. Что-то легло на мой зад. Я напрягся. Спустя секунду я понял, что это была рука парня. Меня начало распирать от злости. — А ведь она так близко. Очень глупо упускать такую возможность.       — Не лапай своими грязными лапами святейшее место на зем... — не успел я договорить, как резко поехал вниз. От удивления я распахнул глаза. Я поднял глаза на Маримото, собираясь высказать всё своё мнение о нём прямо в лицо, заставив наклониться, а затем, собрав все силы в кулак, залепил был ему хорошую затрещину, чтобы зубы свело, но я замер. Синие глаза парня стали ледяными. Казалось, что каждый, кто попадёт под его взгляд, станет глыбой льда. Я поёжился, поджав губы. Открывать рот и жаловаться пропало всякое желание. Маримото смотрел куда-то вперёд. Вжав голову в плечи, я проследил за его взглядом.       С крыльца, плавно спускаясь с лестницы, шла длинноногая девушка. Положив руку на талию, она виляла задом так, что и без того короткая юбка развевалась на ветру, открывая вид на беленькие трусики. Она гордо подняла подбородок. Её взор чёрных глаз пожирал меня. Девушка смахнула толстую косу, сплетённую из жгучих чёрных волос, назад. Её пухлые малиновые губы растянулись в чарующей улыбке с ямочками на щёчках. Её пышная грудь приковывала взгляды многих парней, что собрались вокруг. Девушка остановилась возле нас, обдавая приторным ароматом карамели и стойким запахом дорогих духов. Она посмотрела на меня из-под густо накрашенных ресниц и, утратив интерес, посмотрела на Маримото.       — Доброе утро, — она улыбнулась. Маримото промолчал. Он схватил меня за локоть, порываясь увести меня. — Как грубо, Айсаку, я ведь только поздоровалась. Я думала, что мы остались в очень хороших отношениях, — девушка захлопала глазами. Она наклонилась ко мне.       — И этого достаточно, — сказал Маримото. Девушка с улыбкой посмотрела на него и вновь перевела глаза на меня. Она протянула ко мне руку с длинными ногтями, которые были залеплены стразами и выкрашены в розовый цвет. Парень перехватил руку девушки за запястье. Она с недовольством посмотрела на парня, который ледяным взглядом смотрел на неё. — Не прикасайся к нему.       — Не будь таким жадным, Айсаку, — прищурившись, сказала она. Вздохнув, девушка посмотрела на меня. Она взяла меня за подбородок, повертела, рассматривая с разных сторон. — Какие красивые глаза. Такого насыщенного фиолетового цвета, словно грозди самого сочного винограда, — девушка прищурилась, затем резко выпрямилась. — Сомнения в сторону, я влюбилась!       — Ты каждому это говоришь? — спросил Маримото, изогнув бровь. Девушка фыркнула. Она наклонилась ко мне, вновь взяв за подбородок.       — Выходи за меня, мой милый мальчик с фиолетовыми глазами, — прошептал она и усмехнулась. Я, нахмурившись, попытался отстраниться, когда девушка впилась в мои губы. Я вздрогнул. Хотел было попятиться назад, но девушка крепче сжала мой подбородок, впиваясь длинными ногтями в кожу. Я поморщился, уткнувшись руками в упругую грудь девушки. Маримото, словно рыцарь, выхватил меня из лап коварного дракона, прижав к себе. Я вцепился в его руки.       — Не трогай его.       Я разомкнул глаза.       — Не будь таким собственником, — сказала девушка, взяв мою ладонь в свою руку. Вздрогнув, я прижался к парню. — Мы можем пользоваться им поочерёдно.       — Этого никогда не произойдёт.       — Меня зовут Суримото Шизуко. Буду рада, если ты примешь моё предложение. Миядзаки Нориюки? Верно? — она усмехнулась. — Твоё имя так быстро разлетелось в стенах этой школы, — девушка обвела территорию руками, — что я о тебя так быстро узнала. Не каждый смог удостоиться чести прокатиться на руках у нашего Короля. Даже мне, — она положила руку на грудь, прикрыв глаза, — любви всей его жизни.       — Не льсти себе, — сказал Маримото. — Я своего пса любил больше.       — Ох, а ведь Нори-кун как раз сошёл бы за щеночка.       Поджав губы, я вырвался из стальной хватки Маримото и повернулся к нему лицом. Положив ладони на его лицо, я наклонил его так, чтобы наши глаза были на одном уровне. Я нахмурился.       — Я делаю это не потому, что она меня бесит. Усёк?       — Ты о?.. — начал было Маримото. Я, встав на цыпочки и зажмурившись, прижался к его губам, неумело и грубо, как умел. Так же быстро отстранился, закрыв лицо рукой. Моё лицо пылало огнём. Взгляды собравшихся зевак буквально прожигали во мне дыру. Я схватил парня за руку и потащил в сторону школы, потупив голову. Я вывел его во двор школы, где стоял автомат с напитками и сладостями.       — Дай пару монет, — повернувшись лицом к автомату, старательно пряча лицо, я протянул ему руку. Парень никак не среагировал. — Я пить хочу. Дай мелочи.       Маримото наклонился, сунул пару монет в проём и выбрал какой-то товар. Автомат пикнул и загудел. Чёрная пружина выдвигала коробку молока с трубочкой. Спустя полминуты парень протягивал коробку мне. Я поморщился.       — Молоко действует на меня, как слабительное. Просто, — я пробежался глазами по ассортименту и ткнул пальцем в бутылку воды без газов, — воды.       Маримото пожал плечами. Спустя несколько минут я жадно глотал тёплую воду, истощая пластиковую бутылку. Высосав всё до последней капли, я с наслаждением выдохнул. Я поднял глаза на парня, но, смутившись, отвернулся к мусорному баку, в который выбросил пустую бутылку.       — С-спасибо, — прошептал я.       Маримото неожиданно прижал меня к автомату так, что я стукнулся головой. Я разомкнул глаза и приготовился было высказать пару ласковых, которые давно собирались слететь с моего языка, но парень оказался куда быстрее, чем я предполагал. Он, словно ненасытный зверь, впился в мои губы. Я поднял руки, чтобы оттолкнуть его, но он сгрёб мои руки и зажал их над моей головой. Я протестующе промычал, но это никак на него не подействовало.       Маримото, будто бы сорвавшись с цепи, целовал меня. Надавив на подбородок, он разомкнул мои губы. Я встрепенулся, но было уже поздно. Его язык проник в полость моего рта. Сначала он провёл языком по моим зубам, затем коснулся языка. Я попытался отпрянуть, но парень надавил на мою грудь, пригвоздив тем самым к автомату. Я зажмурился, попытался вырвать руки, но это было бесполезно: парень крепко сжимал мои запястья. Между бёдер что-то скользнуло, размыкая их. Лоб покрылся испариной, а сердце, которое стучало в ненормальном ритме, тревожно забилось. Не сразу до меня дошло, что это был парень, но, как только я осознал это, испуг отступил. Я забыл, как дышать. Начала кружиться голова. Всё поплыло. Губы и язык Маримото, проникающий в меня, — всё это сносило крышу, уничтожая твёрдую поверхность под ногами.       И я сдался.       Маримото, ощутив власть, переплёл наши языки. Он скользнул рукой вниз по моим рёбрам и талии, он резко прижал меня к себе, заставляя выгнуться. Парень отстранился. Я кое-как разомкнул глаза и сквозь ресницы посмотрел на него, чтобы узнать причину того, почему он остановился.       Маримото кротко улыбнулся.       Маримото опустился вниз. Он нежно поцеловал мою шею. Он провёл языком, от чего стало немного прохладно в том месте, затем несильно укусил. Я громко выдохнул, запрокинув голову назад. Парень начал целовать кожу, кусать её и иногда посасывать. Все нервные окончания в том месте возбудились до предела. Я больше не мог ни соображать, ни что-либо делать.       Я глубоко вздохнул.       — Нас... могут заметить, — задыхаясь, прошептал я.       — Пускай смотрят, — прошептал мне на самое ухо Маримото.       — Я... я не могу... так... — прошептал я. Парень наклонился к моей шее, коснулся губами моей кожи. Я резко высвободил руки и толкнул парня в грудь, отрывая его от себя. — Я же сказал, что... не могу, — я опустил глаза, густо краснея. — Мы ведь во внутреннем дворе школы. Здесь нас могут все увидеть. Что на тебя нашло? — я поднял глаза на него. Парень, томно выдохнув, отступил на полшага назад. Он склонил голову набок, пытливо глядя на меня. — Я... я извиняюсь, — я опустил голову, — за то, что выкинул у ворот школы, но...       — Я хочу, чтобы ты поскорее понял свои чувства, — он прищурился. — Если тебя не стимулировать, то ты продолжишь строить недотрогу. Поэтому, — Маримото провёл ладонью по моей щеке, — приходится выкидывать что-то подобное. Разве это не очевидно? — прошептал он и вновь прильнул к моим губам.       — Мой милый Нориюки-кун, — прямо передо мной, словно из ниоткуда, появилась Суримото. Она очаровательно улыбнулась, откидывая косу назад. Взглядом она выпроводила соседа спереди и заняла его место, поправила юбку. Она облокотилась о стол и уставилась на меня горящим взглядом. Девушка чуть подалась вперёд, обнажая свой бюст. — Я соскучилась по тебе. Не думала, что ты учишься с этими отбросами, — она обвела взглядом весь класс, затем вновь посмотрела на меня. — Ты из-за Айсаку сюда перевёлся? Я думаю, что ты гораздо умнее местных пигалиц.       "На самом деле, я куда тупее. И нахожусь здесь благодаря деньгам Акено", — с иронией подумал я.       — Я... могу чем-то помочь?       — Брось, — она махнула на меня рукой. — Я просто хочу посмотреть в твои глаза, — Суримото усмехнулась. — Твой взгляд такой сексуальный, прямо как у прекрасной актрисы Элизабет Тейлор. К слову, — она расправила плечи, смахнула прядь чёрных волос. — Не хотел бы и ты стать актёром? Я могу это устроить: мой отец знаменитый режиссёр. Твои тонкие черты лица идеально подойдут для съёмки крупным планом, — она задумчиво смотрела на меня.       — Не завлекай моего принца в свои паучьи сети, — сказал Такаги, появившись за спиной у девушки. Суримото выдохнула и подняла глаза на него, натянув улыбку.       — Ох, вот и слизняк подполз, — она перевела взгляд в сторону его вечного спутника, Кудо, который почему-то остановился в нескольких метрах от меня, — безусловно, и твоя вечная тень. Он ведь бета, — девушка нахмурилась, затем вскинула подбородок. — А в постели они куда хуже, чем альфы. Да и размер члена меньше. Какой в них толк?       Такаги оскалился.       — Суримото-сан, — сжав ладони в кулаки, сказал я. Девушка вопросительно посмотрела на меня. — Мне льстят ваши комплименты по поводу моей внешности. Я благодарен вам за лестное предложение, но, — я резко встал и указал рукой на дверь. — Здесь тебе никто не рад. Выметайся отсюда, стерва.       — Как ты... — Суримото громко выдохнула. Она нахмурилась, раздула губы. Её лицо стало пунцовым, уничтожая персиковый оттенок кожи. Девушка вскочила. — Как ты смеешь так грубо обращаться ко мне? Ты знаешь, кто мой отец?!       — Режиссёр, — сказал я. Мои губы сами собой расплылись в улыбке. У девушки чуть ли пар из ушей не повалил.       — Ты... ты... — она ткнула в меня пальцем. Суримото выпрямилась, скрестив руки на груди. Она вскинула подбородок. — Ты ещё пожалеешь о том, что отказался со мной заводить отношения. Будешь локти кусать, а будет поздно, — хмыкнув, Суримото откинула волосы назад и гордо вышла из-за стола.       Я сел на своё место, уткнулся лбом в сложенные конусом руки. Я вздохнул. Кто-то положил руку мне на плечо. Когда поднял глаза, увидел Такаги, он обеспокоенно смотрел на меня. Я натянуто улыбнулся.       — Ты в порядке? — спросил он. Я кивнул. Такаги улыбнулся. Он сел на её место и подозвал Кудо. Парень замялся. Он смотрел на меня пристальным взглядом, затем сделал один шаг вперёд, но остановился. Я бегло осмотрел себя в попытке найти что-то, что могло бы напугать его, но ничего не нашёл. Такаги смотрел на меня, когда я поднял голову. — Откуда у тебя эти пятна? — он указал на мою шею. Я непроизвольно коснулся шеи, словно это помогло бы увидеть то, что там находится.       — Пятна?       — Засосы.       — Что?! — я подскочил, рыскал глазами в поисках чего-то отражающегося, пока в голову не пришла идея воспользоваться телефоном, который я немедленно достал. В отражении показались красные пятна. Я стиснул челюсти.       —Король, видимо, не остановился на простом поцелуе у школы? — Такаги усмехнулся. Я метнул в его сторону злобный взгляд.       — Я убью его, — прошипел я сквозь зубы. — Только он вернётся, и я его...       Дверь открылась.       Я поднял глаза в надежде увидеть смертника, Маримото, но вместо него на пороге показался совершенно другой человек, которого я никак не ожидал увидеть. Чёрные круги под глазами и впалые щёки, чёрные волосы были кое-как зализаны назад, на кончике носа висели очки. Карие глаза упали на меня. Акено вздохнул.       — Миядзаки-кун, идём, я отвезу тебя на приём.       Я опустил глаза на Такаги.       — Плановый осмотр. Передай привет Маримото, потому что, когда вернусь, я размажу его по асфальту и закатаю в бараний рог.       Акено молча шёл впереди меня. Он не проронил и слова, когда автомобиль выезжал за территорию школы. Я скучающим взглядом смотрел на удаляющееся здание школы. Мне показалось, что через окно я увидел силуэт Маримото. Я привстал, но силуэт тут же исчез. Я откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.       — Миядзаки-кун.       Я распахнул глаза, отгоняя сладкие грёзы о сне, перевёл взгляд на парня, который внимательно следил за дорогой. Он обогнал красный фордик, начал догонять синюю хонду. Я посмотрел на спидометр, который перевалил за дозволенные восемьдесят километров в час. Я вцепился в ремень безопасности.       — Да?       — Где ты сейчас живёшь?       — Маримото... — я опустил голову, сцепив руки в замок. — На квартире у Маримото Айсаку.       — Маримото-кун? Он из хорошей семьи. Воспитан и эрудирован. Но, после случая с Соримото, его бывшей, стал... как это правильно сказать, замкнутым, нелюдимым. Он тебя не обижает?       — Нет. Он... ведь убил демона, который напал на... Джин.       — Да, точно, — он сдвинул брови к переносице, вспоминая что-то. — Полицейские говорили, что демон был убит школьником. По началу, я думал, что это был ты. Но, в принципе, это и неудивительно. Он всё же альфа.       — Ты хочешь сказать, что раз я не альфа, то и одолеть монстра не могу? Что за стереотип? Омеги тоже могут быть сильным, — я гордо поднял подбородок, скрестив руки на груди. Со стороны Акено послышался смешок. Я, надув губы, посмотрел на него. — Не вижу здесь ничего смешного.       — Прости, но альфы всё же сильнее. В истории не было ни одного омеги, который правил бы страной или был полководцем, все открытия принадлежат им. Вывод вырисовывается единственный: омеги слабее.       — Что за чушь?! Это всё потому, что омегам, как и женщинам, в те времена не позволяли даже учится. Что уже говорить о том, что был принц... — я замер. Я громко сглотнул       — Принц?       — Забудь.       —Так вот, — Акено вновь посмотрел на дорогу. — Я могу договориться с родителями Маримото о вашей помолвке. Думаю, они не откажут, когда узнают о твоём знаменитом отце. Они влиятельная и богатая семья, но в то же время очень дружелюбная. Это даже к лучшему, что вы начали встречаться...       — Мы не встречаемся, — сказал я. — Он мне просто помогает. И замуж за него не собираюсь, — я нахмурился и покачал головой. — Почему все считают, что мы состоим в каких-то отношениях? Кроме взаимной неприязни у нас ничего нет. Да, он помогает мне. Даже в футболке его ходил. На этом всё, — я взмахнул руками. — Никаких чувств ни я, ни он не испытываем.       — Гордость тебе не поможет. Так и останешься один на старость лет. Тебе ведь рожать нужно.       — Рожать в семнадцать? Ты в своём уме? Да и от кого? От этого мудака Маримото? Лучше сразу в гроб лечь.       — Если ты только захочешь, то сможешь стать его женой... то есть, младшим мужем. И ты, и твой ребёнок на всю оставшуюся жизнь будете обеспечены.       — Достаточно! Я сам решу, как испоганить собственную жизнь. Хватит играть роль заботливого старшего брата.       Я как можно скорее распрощался с Акено. Я поднялся по ступенькам, ведущим в здание больницы, и, зайдя в стеклянные двери, остановился, чтобы убедиться, что парень уехал. Радовало, что возвращаться с ним было не обязательно, точнее, я должен был бы позвонить ему, чтобы он забрал меня, но делать я этого не буду. Не хватало ещё устраивать вторую битву за место моего мужа и места в обществе.       Второй раунд я бы не пережил.       "Я не настолько силён, чтобы сопротивляться. К тому же, это слишком заманчивое предложение. Провести с Маримото остаток жизни... — моё сердце забилось чаще. — Разве можно желать чего-то большего?"       Я шёл, глядя на сверкающий чистотой пол кофейного цвета. Я поднял голову. Я вошёл в лифт, когда показалась молоденькая медсестричка. Она бежала, размахивая папкой с бумагами. Я задержал лифт. Девушка вбежала.       — На какой? — спросил я, поднеся руку к светящимся оранжевым цветом кнопкам с цифрами.       — Четвёртый, — сказала она с улыбкой. Я нажал четвёртый этаж и на свой, седьмой. Мы молча ехали, пока я не ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Я искоса посмотрел в сторону девушки. Она тут же выпрямилась, уставившись прямо перед собой. Я поднял глаза на табло, на котором была изображена цифра три, обозначающая третий этаж. Мы плавно поднимались вверх. Уже показалась цифра четыре. — Знаете, — сказала она, я поднял глаза на неё, — омеги отвратительны.       Двери лифта открылись, и девушка, гордо держа подбородок, вышла из лифта. Но, то ли из-за невнимательности, то ли карма настигла её, девушка запуталась в собственных ногах и эпично упала на пол лицом. Я не смог сдержать смех. Девушка, вскочив, со злостью посмотрела на меня. Двери лифта начали закрываться, и я показал ей средний палец, радуясь её падению.       Я вышел из лифта, и на моё место вломились сразу несколько человек. Я только мог быть благодарен тому, что мне удалось проехаться лишь с одной худенькой медсестрой, а не с этим амбалами в пропорциях два на два.       Я осмотрелся. В светлом коридоре мелькали фигуры медицинского персонала и больных. Около дверей, на скамейках, сидели пациенты, терпеливо ожидающие своей очереди. Вздохнув, я пошёл по коридору, попутно здороваясь с персоналом, которых я узнал в то время, когда лежал в больнице после аварии. В конце коридора показалась белая дверь, на которой висела табличка с именем нужного мне врача. Вздохнув, я поднял руку, чтобы постучать, когда мимо меня пронеслась медсестра, держащая в руках папку с документами. Она с улыбкой посмотрела на меня и скрылась за дверями кабинета. Я сел на лавку, ожидая, когда девушка выйдет. Медсестра вышла спустя пять минут. Я с готовностью встал. Мы встретились взглядами, но ничего друг другу не сказали.       Я робко постучал в дверь и открыл её.       В залитой солнцем палате за своим столом, заваленным бумагами и папками, сидел светловолосый парень. Он рассматривал какие-то рентгены, то сравнивая их, то рассматривая по отдельности. Я прокашлялся, привлекая его внимание. Мужчина поднял на меня глаза и улыбнулся. Он указал на стул рядом со своим столом.       — Присаживайся, — сказал он. Я, замявшись на секунду, всё же сел и поднял глаза на него. — Давно я не видел тебя. Около полумесяца, с того самого дня, когда произошло несчастье с твоими родственниками. Как ты себя чувствуешь? — спросил Иноэ, сложив рентгены в папку, он поднял глаза на меня.       Я поставил перед ним подавитель.       — Что это? — спросил он. Я залился краской, опустил глаза. Объяснять значение препарата было выше моих сил. Я сцепил руки в замок и громко сглотнул, чтобы хоть как-то увлажнить пересохший рот.       — Подавитель. Я могу его применять? — я поднял на него глаза и опустил на чёрную папку, стянутую тонкими чёрными резинками по углам. — Он очень сильный и быстродействующий. Нет ли каких-либо противопоказаний или побочных эффектов? Просто, — я опустил взгляд на свои колени, — я вообще никогда раньше подавители не принимал.       — Значит, живёшь с альфой и не хочешь, чтобы он узнал?       — Он мне это купил, — я выдохнул. — Хотя, если честно, я думал, что он воспользуется мной. Я... даже готов был, — я встряхнул головой, — отдаться ему. Он же... — я не заметил, когда начал улыбаться. Я качнул головой. — Не суть.       Иноэ улыбнулся.       — Вот как, — мужчина взял в руки чёрный флакон, повертел его в своих длинных пальцах, внимательно рассматривая этикетку. — Этот препарат эффективный, при этом очень щадит организм омеги. Странно, что ты не слышал об этом препарате. Он довольно популярен среди занятых омег, у которых нет времени на сексуальное удовлетворение, — Иноэ поднял на меня глаза. — Это всё?       — Я не уверен, что мой организм не помашет мне ручкой в самый ответственный момент. Поэтому спрашиваю тебя.       Иноэ громко вздохнул. Вздрогнув, я поднял на него глаза. Врач пристально смотрел на меня, словно бы дыру хотел во мне прожечь. Я закусил нижнюю губу, опустив глаза на колени. Я сжал свои брюки и вновь разжал. Мои щёки начали загораться. Я уже сотни раз пожалел о том, что спросил про подавитель.       — Аллерголог и эндокринолог приписали тебе посещение психолога, — сказал Иноэ. Я вздрогнул, поднял глаза на него. Он всё ещё пристально смотрел на меня, прожигая во мне дыру. Мужчина склонил голову. — Почему ты до сих пор не ходишь?       — Сам справлюсь.       Ионэ поставил флакон на стол с громким стуком, от чего я подскочил. Я исподлобья посмотрел на него. Я рефлекторно сжался, когда он разомкнул губы, тут же расправил плечи, выпятив грудь вперёд. Я с гордостью посмотрел на него, вскинув подбородок. Во мне вспыхнул азарт.       — Питаться одним рисом и хлебом, запивая водичкой? — Иноэ изогнул бровь. — Ты и без того худой, — он окинул меня взглядом. — Скоро можно будет в анатомичке оставить вместо скелета. Посмотри, рёбра выпирают. Это называется сам справлюсь?       — Худоба нынче в моде.       — Не в твоём случае. При твоём росте ты должен весить куда больше сорока семи килограмм.       — Пятьдесят один с половиной, — я стянул кожу на животе, скорчив недовольное выражение лица. — Эх, поправился. Снова нужно на диету садится. Пожалуй, придётся от риса отказаться.       — Миядзаки-кун, — Иноэ строго посмотрел на меня. Я улыбнулся. — Если бы ты сюда не попал после аварии, то ты попал бы в совершенно другое отделением и тебе можно бы было ставить анорексию. Так нельзя. Ты должен питаться сбалансированной пищей помимо риса.       — Ел же рис до этого и нормально всё было. Никаких жалоб на здоровье или других недомоганий. Только вы прицепились, — я нахмурился, махнув рукой. — Будто бы от моего здоровья вам лучше станет       — Не начнёшь добровольно посещать психолога — тебя запрут в психушке и начнут откармливать.       — ...чтобы я продолжил блевать, выплёвывая желудок.       — Поэтому тебе нужен психолог. Хоть ты мне ничего не говоришь, — Иноэ вздохнул, — но я уверен, что твоё нежелание употреблять что-то другое, связано с психологической травмой. Как ты сказал, — он заглянул в мои глаза, — мне должно быть безразлично на твоё здоровье. Но я очень хочу, чтобы ты поправился и больше не страдал от недоедания. Это никак не красит тебя. Итак, — он встал. — Раздевайся по пояс. Я хочу осмотреть тебя.       Вздохнув, я встал. Я поставил сумку на своё место, затем начал расстёгивать рубашку, стянул её с плеч. Я аккуратно сложил её и повесил на спинку стула. Подняв глаза, я встал прямо перед мужчиной. Он взял меня за лицо, заглянул в глаза. Мужчина, отстранившись, достал ручку из нагрудного кармана своего халата.       — Следи за ручкой, — сказал Иное. — Головокружений нет? Не тошнит? Давление в норме? Сознание не терял?       — Всё в норме.       — Ты ведь принимаешь все лекарства, которые я тебе выписал?       Я вздрогнул.       — Миядзаки-кун, — мужчина вздохнул. Он повернул меня спиной к себе, начал ощупывать позвоночник. — Я ведь всё там расписал, все лекарства не самые дорогие, к тому же, они поспособствуют твоему быстрейшему выздоровлению, — его ладонь легла на мою поясницу. Я зажмурился. Удар в спину заставил меня распахнуть глаза, из глаз брызнули слёзы. Адская боль, пронзившая поясницу, вывела меня из состояния покоя и беззаботности. — Не больно?       — Н-нет... — просипел я.       Иноэ хмыкнул.       — Отлично, — он взял мою руку, стал то сгибать её, то снова разгибать. — Не болит? — я качнул головой. Иноэ сел на своё место. — Можешь одеваться.       — Это всё? — я вопросительно изогнул бровь.       — Ты хочешь ещё?       — Я почём знаю, — сказал я, пожав плечами. Я стянул рубашку со стула и, накинув на плечи, начал торопливо застёгивать её.       — Продлить, нет, начать добросовестно применять все приписанные препараты. По поводу подавителей. В твоём случае лучше применять другого рода рода препараты. В виде таблеток. Название я выпишу отдельно, и сегодня же смени их, в ином случае этот, — он указал ручкой на флакон, который принёс я, — отравит твой организм. Неизвестно, какие побочные эффекты затронут тебя. Вот, — расписавшись, он поднял голову и протянул лист мне. Я взял его, закидывая сумку на плечо. Я пытался прочитать, но едва ли мог понять первое слово. — Жду тебя через три месяца у себя.       — Ладно, — я развернулся и зашагал к двери.       — Передавай привет Маримото-куну.       Я замер у двери.       — Прости? — я в недоумении посмотрел на него.       — Он оставил следы, — мужчина указал на шею. — Странно, что не поставил метку. Одни засосы не отгонят конкурентов.       Я залился краской.       — Это... это всего лишь жук! — сказал я, лишь потом я понял всю абсурдность сказанного. Я качнул головой. — Не важно. Забей на это.       — Он любит тебя, — сказал Иноэ. Я вздроогнул.       — Не говори ерунды, — я отмахнулся. — Маримото не из таких. Хоть и помогает мне, но считает меня весьма любвеобильным омегой.       — Хорошо быть молодым и наивным.       — На что ты намекаешь?! По твоему, я идиот, который не замечает его чувств?! Не придумывай то, чего не существует. До встречи! — я хлопнул дверью, выскочив на коридор. Я пулей прилетел к лифту и вскочил в него, пока двери не закрылись. Отдышавшись, я заметил санитарку лет сорока, которая ошарашенно смотрела на меня. Я попытался улыбнуться, но едва ли из этого вышло что-то годное, и я просто отвернулся. Я достал телефон и набрал номер. Не успел я поднести телефон уху, как раздалось шуршание на том конце провода.       — Да? — спросил мужчина.       — Эм, Ватанабэ-сан?       — Да.       — Не могли бы вы забрать меня?       — Миядзаки-сама уже обо всём предупредил. Я жду вас на парковке у больницы.       — Ох, вот как, спасибо, — я улыбнулся.       — Добрый день, Миядзаки-сама, — чуть поклонившись, сказал Ватанабэ, увидев меня. Я смущённо улыбнулся. Мужчина открыл дверцу передо мной. Я поблагодарил его. Я кинул рюкзак на свободное место, когда занял своё место. Я выдохнул, откинулся назад, с блаженством прикрыв глаза. Послышался мягкий рокот мотора, и автомобиль плавно тронулся с места. Мужчина молчал. Даже радио не включил.       Мне стало скучно.       За окном мелькал знакомый городской пейзаж: по тротуарам спешили люди, рядами росли аккуратно подстриженные зелёные кустики, ходили работники и собаководы. Я с грустью вспомнил пса. Вздохнув, я отвёл глаза. Я встретился взглядом с Ватанабэ в зеркале заднего вида. Я заёрзал на месте, с энтузиазмом подался вперёд.       — Ватанабэ-сан, вы давно работаете на Маримото?       — Я вожу молодого господина с детства. Из дома в садик и наоборот, а потом школа, секции... — Ватанабэ замер. Я склонил голову.       — Вам не надоело?       — Ничуть, — он качнул головой и улыбнулся. — Он мне как сын. Каждые его достижения для меня, как мои собственные. Пожалуй, я одним из первых узнавал обо всём, что происходило, пока он не стал встречаться с Суримото-сан.       — Она вам не нравилась?       — Нельзя говорить что-то плохое о бывшем хозяине.       — Я никому не скажу.       — Она стерва, — Ватанабэ поморщился. — Пользовалась добротой Маримото-сама: услуги, деньги, прислуга семьи. Устраивала козни неугодным ей людям. А перед его родителями душкой была, поэтому, когда они расстались, родители Маримото-сама были, мягко сказать, удивлены. Когда она улетела в Америку, вся прислуга с облегчением вздохнула. Я думал, что господин буден безутешен, но он продолжил ходить в школу так, будто бы ничего не произошло. Он совсем закрылся в себе, стал холодным. Все сопереживали, но поддержать никто не решались: Маримото-сама отпугивал потенциальных утешителей, и всякое желание пропадало, — он вздохнул, затем улыбнулся. — А потом появились вы. Я помню, с каким трепетом и с какой заботой он усаживал вас в автомобиль в тот день. Вы держались за него, словно за соломинку, способную спасти вас, а он держал вас и успокаивал, постоянно говоря, что всё будет хорошо. С того дня Маримото-сама будто бы подменили. Вот место, на котором вы сидите, всегда принадлежало господину. По статистике во время аварии именно пассажир на этом месте имел шанс выжить куда больше, чем остальные. Он безоговорочно отдал его вам. Маримото-сама хотел приставить к вам охранников, но в последний момент передумал. Маримото-сама так изменился, — Ватанабэ усмехнулся. Он посмотрел на меня через зеркало заднего вида. — Спасибо, Миядзаки-сама, от чистого сердца.       — Вы... вы... — я смущённо перевёл взгляд в окно, расплываясь в улыбке. — Вам не за что благодарить меня. Я ведь... ничего особенного не сделал.       — Вы стали важны для господина, — я вздрогнул. — Даже Суримото-сан остаётся всего лишь массовкой.       — Не нужно... — я качнул головой. — Так говорить.       "Не подавайте ложных надежд", — я поджал губы, обнял себя за плечи.       — Извините, если сказал что-то не то.       — Всё в порядке, — я улыбнулся.       Ватанабэ улыбнулся в ответ.       Я перевёл глаза в окно, подпёр голову кулаком, облокотившись о ручку двери. Я скучающим взглядом смотрел на проносящиеся мимо витрины магазинчиков и рекламных стендов, предупреждающие о безопасном вождение и о штрафах при вождение в нетрезвом виде. Я вспомнил, что мне следовало бы купить новый подавитель. Я полез в рюкзак в поисках выписки врача. Достав чуть помявшийся в уголках лист, принялся искать кошелёк, в котором должна была находится карточка Акено, но никак не мог найти.       Я побледнел.       — Вы что-то потеряли?       — Кошелёк, — пробормотал я. Моё сердце тревожно забилось. И тут я вспомнил, как оставил его в классе во время обеда. — Мы... мы можем вернуться в школу? Кажется, я оставил там. Чёрт, мне в аптеку нужно, — я ударил себя по бедру.       — Я могу заплатить.       — Н-нет! — я вспыхнул. — Это... это личное.       — Я могу дать наличкой.       — Это слишком... нагло... — я опустил глаза. Автомобиль плавно остановился, как оказалось, возле аптеки. Ватанабэ полез в бардачок, доставая оттуда бумажник. повернувшись, он улыбнулся мне и протянул бумажник. Я уставился на него немигающим взглядом. — З-зачем? Могли бы просто заехать потом, когда я забрал бы свой...       — Заберёте свой и отдадите. Зачем круги нарезать? — мужчина улыбнулся. Я поджал губы и протянул дрожащую руку — мужчина силой впихнул бумажник в руку так, что я чуть не уронил его.       — Я-я верну всё до последнего йена!       — Хах, я вам верю, Миядзаки-сама. Сейчас главное — это ваше здоровье.       Я кивнул и улыбнулся.       — Спасибо, Ватанабэ-сан, — сказал я и скользнул на соседнее сиденье. Я открыл дверцу и выскользнул на улицу. Тёплый ветер обдал меня, взъерошил волосы. Я прищурился, чтобы пыль не попала в глаза. Я забежал в аптеку. Окинув пустое помещение, я сразу стал к кассе. За прилавком стояла статная темноволосая женщина лет сорока в белом халатике. Она приветливо улыбнулась мне.       — Добрый день, чем могу помочь?       — Мне... — сглотнув, я положил рецепт на прилавок, притягивая ей. — Мне нужен подавитель, что-нибудь из этого списка. И, пожалуйста, не самое дорогое.       Женщина накинула на нос очки и пробежалась глазами по списку. Кивнув, она отошла от кассы и приблизилась к белому шкафу, что стоял вдоль всей стены. Она бегло читала какие-то надписи, найдя нужную, остановилась и, отодвинув ящик, достала большую белую коробку. Женщина вернулась к кассе, поставив коробку передо мной.       — Вот. По рекомендациям вашего врача, этот самый хороший, то есть не будет никаких осложнений, и стоит не дорого, — она улыбнулась. — Будете брать?       — Д-да, давайте, — я кивнул головой и раскрыл бумажник Ватанабэ. Пахнуло кожей и стойким одеколоном. Женщина пробила товар по штрихкоду.       Я вышел с белым пакетиком и, как можно скорее, залез в автомобиль.       — Извините, что долго, — сказал я, положив пакет рядом с собой. Я достал чек и бумажник, затем протянул их Ватанабэ. Мужчина, кивнув, взял всё это в свои руки.       — Вы не долго, — он улыбнулся. Я распаковал коробку, в которой оказались пластинки с капсулами. Я поднял глаза на мужчину. Он понимающе посмотрел на меня и протянул полупустую бутылку с минеральной водой. Я с улыбкой принял её. Выпив таблетку, я отдал её обратно.       — Спасибо. Вы меня спасли. В прямом смысле этого слова.       Ватанабэ усмехнулся, и машина тронулась. Я аккуратно сложил пакет с таблетками в рюкзак.       "Надо же. Они разной формы бывают", — подумал я.       Я поднял глаза, устремив взгляд в окно. Снова городской пейзаж заставлял скучать. Только яркие бутоны цветов радовали глаз и не давали совсем умереть от скуки. Я углубился в собственные мысли и, казалось, я вот-вот усну, когда автомобиль остановился на светофоре. Я бы не обратил внимания на обычного прохожего, но его яркая жёлтая футболка с принотом Спанч Боба привлекла моё внимание.       Я резко выпрямился.       Что-то смутно знакомое я увидел в лёгкой походке этого парня, в то же время я не мог вспомнить, где я мог видеть его раньше. Я прищурился, силясь увидеть лицо незнакомца, но оно предательски расплывалось. Я видел лишь коротко постриженные волосы чёрного цвета, широкие плечи, сильные руки, убранные в карманы узких джинсов. Но больше меня поразило то, что несмотря на лето, духоту и солнце, парень спокойно шёл в чёрной куртке с капюшоном, обрамлённым мехом.       Мне показалось, что он посмотрел на меня, и, когда наши взгляды встретились, меня пронзила мысль: "Он! Точно он! Один из семи!"       Автомобиль тронулся.       — Постойте, — сказал я, положив руку на плечо мужчины. — Прошу, остановитесь.       — Я не могу. Мы в центре города, и уже началось движение.       — Мне нужно... — я перевёл глаза в ту сторону, где видел того парня в куртке, но там никого не было. Я лихорадочно осматривал улицу, но никого не находил ни спереди, ни сзади.       Я вздохнул.       "Мы ещё увидимся, мой принц", — прошептал бархатный голос где-то в моей голове.       Я вздрогнул, осмотрелся, но никого не обнаружил.       — Всё в порядке? — спросил Ватанабэ. Я посмотрел на него, как на сумасшедшего. Качнув головой, я отогнал все мысли прочь. Я посмотрел на мужчину и попытался улыбнуться, чтобы придать больше правдивости своим словам.       — В полном.       Я вышел из машины почти сразу, как она остановилась. Я поблагодарил Ватанабэ и, закрыв дверцу, быстрым шагом направился на территорию школы. Солнце стало оранжевым, окрашивая и небо, и всю округу в оранжевые цвета и оттенки. Я не без улыбки посмотрел на цветы и ужаснулся, когда увидел их в плачевном состоянии.       "И кто здесь садовод? Нельзя же так с цветами! Они тоже живые существа. Решено! Завтра устрою рейд и наведу здесь порядок. Правда, — я окинул территорию, — площадь здесь немаленькая. Но ничего. Цветы должны жить!"       С позитивным настроем я побежал в сторону школы. В здании не был ни души, поэтому мои шаги эхом отражались от стен и чистого и сверкающего пола. Захотелось закричать во всё горло и побегать по пустынным этажам. Я раскинул руки и как можно глубже вздохнул, собираясь что-нибудь прокричать, когда вспомнил о том, что здесь должны быть сторожа, да и ещё клубная деятельность не закончилось. Я обречённо выдохнул.       С мечтой пришлось попрощаться.       Я бегом вбежал по лестнице, но уже на втором этаже вся моя энергия улетучилась. Мои ноги стали тяжелеть, а поясница жалобно заныла. Держась за перила, я кое-как взбирался на третий этаж. Достигнув пиковой отметки, я остановился. Подняв глаза, увидел, что это третий этаж, оставалось ещё два этажа. Я как можно глубже вздохнул и, взяв себя в руки, более энергично пошёл наверх.       На пятом этаже никого не было. Я заглядывал в приоткрытые двери, но видел лишь перевёрнутые стулья, стоящие на крышках столов. Ни единого звука. Я почти на пилоте добрался до своего класса и хотел было положить руку на ручку двери, когда услышал женский голос.       Я замер.       Затаив дыхание, я прислушивался. Моё сердце тревожно забилось. Всем своим нутром я ощущал, что там, за дверью, происходит что-то неладное. То, что видеть мне не следовало бы. Приподнявшись на цыпочки, я вцепился пальцами в дверь и заглянул через окошко прямо в класс.       Чёрные волосы, упругая грудь и красивые бёдра. Я узнал в этой фигуре Суримото. Я сглотнул. Широкая спина и такие же плечи. Руки, которые так часто согревали меня по ночам, лежали на талии девушки. В светлых волосах я узнал его.       И внутри всё оборвалось.       Я медленно опустился на пол. Я зажал рот рукой, лишь бы не издать лишнего звука. Я зажмурился. Хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. Едва ли моя дрожащая рука была способна на что-то подобное. Я даже пальцы сжать не мог, что уже говорить о причинении боли. Я не хотел верить в реальность происходящего. Я считал, что это затянувшийся сон. Вот я проснусь и Маримото вновь позволит уснуть со мной.       Я укусил себя за нижнюю губу так, что по подбородку потекло что-то тёплое и вязкое. Кровь. Я стёр её кончиками пальцев, затем слизал её. Держась за стену, я кое-как встал. Всё было как в тумане. Я пытался сохранить остатки сил, чтобы не разревется прямо под дверью.       "Он не достоин", — думал я, хотя вот-вот готов был разрыдаться. Ещё чуть-чуть, ещё немного, и слёзы бы брызнули из глаз. Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Я пытался успокоиться, умножив в уме одно трёхзначное число на другое, но едва ли смог умножить первое число. Я поднял глаза на дверь. Сердце болезненно сжалось.       Я распахнул дверь, намеренно громко. Парень отстранился от своей девушки. Его глаза широко распахнулись, а девушка расплылась в улыбке. Всем своим видом она показывал, что она победила, она ведь говорила.       Я потупил взгляд. Перед глазами всё расплывалось, но я был намерен двигаться вперёд. Ноги стали будто ватным. Едва ли я мог нормально добраться. Всё внутри разрывалось на части: сердце, мечты, моя душа. Хотелось просто умереть. Сброситься с пятого этажа прямо в объятия шиповника. Каким-то образом я оказался возле своей парты. Не помню, как взял кошелёк с парты, как засунул к себе в карман.       — За вещами я позже зайду, — прошептал я, немного повернув голову в их сторону. Я оказался возле двери. Я положил руку на дверную ручку.       — Нор...       — Не называй... — я сглотнул, глотая ком обиды. Нужно было скорее уходить, пока я не разревелся. — Меня по имени, — я хлопнул дверью, выйдя из класса.       Я вышел к концу коридора и дал волю слезам. Скатилась одна, затем другая. Я бесцельно шёл, спускаясь вниз. Не видя ничего перед собой, я споткнулся. Боль огнём охватила локти, но сердце сжалось настолько болезненно, что хотелось кричать. Казалось, кто-то окликнул меня, но я пропустил это мимо ушей. Я не знал, где нахожусь. Спёртый воздух сменился на свежий. Ветер обдувал моё лицо. Перед глазами появились кусты с пионами и кроны молодых клёнов и лип.       "Хочу умереть", — пронеслась одна единственная мысль.       Она всё повторялась и повторялась. Мимо проносились автомобили. Я перевёл глаза на них. Остановившись по среди улицы, я уставился на автомобили. Я сделал шаг вперёд и рухнул на колени. Из груди вырвалось рыдание, и я больше не смог сдерживать внутренний крик. Я закрыл лицо руками, вдавливая глаза в глазницы. Я подался вперёд, ударяясь лбом о пыльный тротуар. В голове лишь одно единственное слово: "Ненавижу!"       "Почему я? Почему это происходит именно со мной? Почему... он даже не пошёл за мной... Я ему не нужен? Я ему не нужен. Наивный, верил в пустые слова. Думал, что он всегда будет со мной. Надеялся... —мой внутренний голос затих. Я начал раскачиваться. — Почему... из всех людей я влюбился именно в него? Теперь что? Теперь ничего. Ничего — это я, всё, что я делаю, — ничто. Зачем я существую? Чтобы полюбить того, кто никогда не полюбит меня. Он не полюбит. Я не нужен ни ему, ни кому-ли ещё".       Ты всего лишь шлюха. Тобой попользуются и выбросят на мусорку, как использованный презерватив. Рекомендую суицид.       Суицид.       Как это слово ласкало слух. Стать свободным от всех этих людских предательств и издевательств. Никогда больше не зависеть от своего пола, никогда больше не зависеть от чувств, которые только разрушают тебя, никогда больше быть влюблённым идиотом, который не снимает розовых очков, который слепо верит всему, что наговорит любимый.       "Высотка. Разбежаться и прыгнуть вниз, издав последний крик, рухнуть камнем вниз. Вскрыть вены, чтобы всё было насыщенного красного цвета, радоваться, что часть тебя переходит на другие предметы, не оставляя жизни в истерзанном теле. Наглотаться таблеток, чтобы уснуть вечным сном, не ожидая принца, который спас бы тебя от мук вечной темноты..."       — Миядзаки? — спросил кто-то, положив руку мне на плечо. Я поднял глаза. Никки. Только его не хватало увидеть. В голове созрел план, но он тут же рухнул. Никки помог мне подняться. — Пойдём. Тебе нужно выпить.       Клуб. Ужасно темно. Я не видел лиц. Лишь тех, кто проходил мимо, бросая в мою сторону косые взгляды. Я ну испытывал страха, лишь полное опустошение, которое невозможно было заполнить. Никки усадил меня на диван и подставил стакан с чем-то коричневым, сказал, чтобы я выпил, тогда станет хорошо. Мне было безразлично, что это, даже если крысиный яд был подмешан в жидкость. Обхватив стакан обеими руками, я под взглядом Никки и других собравшихся принялся глотать жидкость. Она обжигала всё, куда только попадала: губы, рот, пищевод. Я отчётливо ощущал жжение вплоть до желудка. Я поднял глаза на Никки. Парень похлопал по плечу.       Откуда-то издалека послышался его голос, но я не слышал его. В шах начало гудеть. Лишь потом до мне дошло, что это была громкая музыка. Никки продолжал предлагать мне обжигающую жидкость. Я не знал меры и продолжал пить, даже когда перед глазами всё поплыло. Всё кружилось: мигающие огни, люди, глубокопосаженные глаза Никки, его улыбка и глаза его друзей. Создалось чувство эйфории. Всё стало безразличным и ненужным. Щёки загорелись. Глаза стали предательски слипаться.       Я кое-как встал. Кто-то схватил меня за руку, но я вырвался, и этот кто-то махнул на меня рукой. Я шёл куда-то вперёд, как мне казалось, к выходу. На выходе стоял высокий широкоплечий мужчина в чёрном. Он выпустил меня, но не впустил другого человека, ломившегося в клуб.       К горлу подкатил ком. Держась за стенку, я изо всех сил старался удержать содержимое желудка, наполненного огненной жидкостью, внутри себя. Едва ли я прошёл пару метров от клуба, как меня вырвало. Свезло, что я был за углом. Проблевавшись, я оторвал глаза от асфальта. Медленно ко мне возвращалось зрение и сознание.       Стоны раздавались откуда-то справа от меня. Не трудно было догадаться, что кто-то не дотерпел до дома и решил перепехнуться за углом. Я брезгливо фыркнул и, оттолкнувшись от стены, пошёл дальше.       "Они, небось, тоже трахаются. Стерва стонет, как сука во время течки. Пиздец, нашёл о чём думать. Не, следовало бы оставить им на гандоны, лучше вообще проспонсировать, чтобы таких гандонов больше на свет не рождалось. На такое дело даже денег не было жаль".       Я не помнил, как оказался на крыше высокого здания. Холодный ветер остужал мои разгорячённые щёки, но этого не хватало, чтобы выветрить весь выпитый мной алкоголь. Я икнул и, шатаясь побрёл к бортику. Удерживая равновесие я встал на него. Я опустил глаза вниз. Голова закружилась. Внизу всё светилось и мигало.       Я улыбнулся.       "Лучше и не придумаешь", — подумал я.       Я достал телефон. Не глядя, я набрал номер телефона, который знал наизусть. Раздались гудки, которые быстро оборвались. Послышался встревоженный голос парня. Моё сердце болезненно сжалось. Я поднёс телефон к уху.       — Нори-чан, где ты?! — закричал он в самую трубку. Я поморщился. Голова начала гудеть.       — Мои поздравления, — сказал я и рассмеялся. — Вы стали единственным счастливчиком в мире, которому предоставится честь услышать эти заветный три слова, от которых меня сейчас потянет блевать. Кхм, итак. Вы готовы получить свой приз?       — Нори-чан...       — Раз возражений нет, то я, пожалуй, приступлю. Маримото, ты грёбанный мудак, которого свет не видовал. Я должен был бы бежать без оглядки на другую часть света, нахуй, блять, лишь бы не знать тебя, — я вздохнул. — Я люблю тебя, ебать вас всех конём!       Я всхлипнул.       — Я заберу тебя...       — Хватит, — я покачал головой. — Хватит этих пустых, лживых обещаний. Я тебе больше не верю. Ни единому твоему слову. Но, спешу поздравить ещё с одним подарком, который я подарю и тебе, и той суке. Я больше никогда не влезу в вашу жизнь. Ебитесь, как хотите, блять. Мир вам и нахуй все.       Ветер разнёс мои слова.       — Где ты? — голос Маримото казался испуганным. Я лишь усмехнулся.       — Двадцать, — сказал я.       — Что? Это номер дома?       — Девятнадцать, — слеза скатилась по щеке, затем по подбородку и упала куда-то вниз. — Восемнадцать, — на нос упала холодная капля, которую тут же сдул холодный ветер. Дождь? — Семнадцать... — я пошатнулся, но кое-как удержался. — Шестнадцать, — телефон выскальзывает у меня из рук и летит в светящуюся пропасть. Он пропадает с поля зрения, и я лишь пожимаю плечами. — Жаль, не удалось сыграть в увлекательную арифметическую игру.       Я глубоко вздохнул и прикрыл глаза.       — Я люблю тебя, — прошептал я и, раскинув руки, будто бы расправляя крылья, сделал шаг вперёд.       Взмах крыльев.       Я распахнул глаза, которые тут же начали слезится. Я не понимал, как стал лететь спиной вниз. Я смахнул слёзы, хотя бы немного, чтобы удостовериться, что мне это не показалось.       Чёрные, как смоль, крылья были невероятно большими. Не такими я видел их в своём недавнем сне. В контраст им были невероятно белые волосы, которые были мягкие на ощупь. Я знал это, потому позволял себе прикасаться к ним в те редкие минуты раннего утра. Я обнял себя за плечи, прикрыв глаза. Я раскинул руки в стороны, отдаваясь ночному небу, холодным каплям дождя и верному спутнику в моём бесконечном полёте, ветру, что неустанно хлестал по мне.       А он звал меня. Звал так отчаянно, будто кроме моего имени он ничего не ведал. Я улыбнулся.       — Прошу, дай мне свою руку! Нориюки!       Слёзы брызнули из глаз. Они застилали глаза, и я не мог увидеть его лица на прощание. Я хотел прикоснуться к нему, к такому тёплому и любимому, но я крепче сжал ладони в кулаки, не намереваясь совершать подобной ошибки.       Я усмехнулся.       — Зачем... мне существовать в мире, где я не могу быть с тобой? Где я безразличен тебе? — я закрыл лицо руками. — Я не хочу становится заменой!       Резкий звук. Я взмыл вверх. Чьи-то сильные руки обхватили меня за талию и прижали к себе. Я разомкнул глаза и увидел лишь белую рубашку с золотистой эмблемой. Сладкий, сносящий голову, аромат ударил по ноздрям, проникая внутрь меня. Я вцепился в рубашку, как за спасательный круг. Чья-то рука легла мне на голову. Парень прижал меня к груди. Я зажмурился. Слёзы не останавливались, они душили меня и не позволяли дышать. Ветер, режущий уши, резко оборвался.       Маримото бережно поставил меня на твёрдую поверхность. Я разомкнул глаза и попытался отстраниться, но парень не отпустил меня. Он уткнулся в мою макушку. Я начал дрожать. Только спустя несколько секунд я понял, что это дрожали руки Маримото. Я поднял на него глаза. Я не видел его глаз, только тонкие губы дрожали. Я хотел было уйти, вырвав свои руки из его хватки, когда Маримото притянул меня к себе и впился в мои губы. Я замер. Нахмурившись, я уткнулся в его грудь в попытке отстраниться. Но они не увенчались успехом.       Маримото, отстранившись, прижал меня к себе.       — Ты не безразличен мне, — прошептал он.       Я нахмурился.       На мои глаза попали чёрные, как смоль, крылья. Лёгкий ветер колыхал воздушные и шелковистые перья. Я смотрел на два огромных крыла, которые покоились за спиной и не шевелились. Я не отводил от них глаз. Маримото ничего не говорил, при том продолжал обнимал меня. Словно заворожённый, я протянул к перьям руку.       — Как красиво... — прошептал я.       Маримото встрепенулся.       Парень отпрянул. Он распахнул глаза, глядя на меня. Я же расплылся в улыбке и протянул ладонь к крыльям. Я едва коснулся пальцами воздушных перьев, как меня пронзило, словно молнией, и перед глазами всё поплыло, под ногами пропала твёрдая поверхность.       Парень обхватил юношу за талию, прижимая к себе. Юноша с ухмылкой посмотрел на него. Он улыбнулся. Я вцепился в ствол дерева руками, поджав губы. Я опустил глаза вниз, на светлую хакаму молодого человека, затем и на. Он улыбнулся, и моё сердце затрепетало. Юноша улыбнулся ему в ответ, и в груди что-то защемило. За спиной молодого человека появилось что-то чёрное. Это что-то стало быстро приобретать форму больших красивых крыльев, очаровывающие мой взор.       — Они так прекрасны, — прошептал я, страшась нарушить тишину цветочной поляны, на который были слышны лишь стрекотание кузнечиков и звонкое пение соловьёв.       Юноша хотел прикоснуться к перьям, но парень расправил их, и я пошатнулся назад. Он в недоумении посмотрел на молодого человека.       — Что-то не так?       — Простите, но нельзя так просто прикасаться к чужим крыльям.       Он нахмурился, качнул головой.       — Вы бываете таким занудливым, Станислас.       Молодой человек усмехнулся.       — Уж простите за мою дерзость. Я люблю вас, мой драгоценный ангел.       Юноша усмехнулся. Он положил ладонь на его лицо и, привстав на цыпочках, силясь преодолеть разницу в росте, сомкнул их губы в едином поцелуе.       Я отстранился от дерева, наблюдая за парочкой влюблённых. Я сжал ткань на груди, отступил на шаг назад, качая головой. Не хотелось верить своим глазам, да и всему происходящему тоже. Хотелось поверить, что это сон, но пришлось смириться с мыслью, что это суровая реальность. Я развернулся, закрывая лицо руками, я громко взмахнул крыльями, чтобы оказаться как можно выше в голубом небе. Ветер хлестал по лицу, но это было ничто по сравнению с тем, как болезненно сжималось моё сердце.       Я летел и летел, не обращая внимание на лес подо мной, на цветущие поляны, горящие всевозможными цветами. Я летел вперёд, скорее бы ко дворцу, в котором я смог бы запереться в своих покоях, где никто не потревожит меня.       Показался зелёный сад, тот самый, где по утрам меня расчёсывал Констант, бережно перебирая мои волосы. Я небрежно опустился на траву, вытирая траву о колени. Я закрыл лицо, но это никак не остановило слёзы, выплеснувшиеся наружу. Я кое-как собрал остаток сил и встал. Гордо вскинув подбородок, я зашагал в сторону дворца, не глядя под ноги, на мокрую от росы траву.       ...В зал вошёл высокий парень с длинными белыми, как снег волосами. Он опустил на меня глаз своих синих глаз и улыбнулся. Я опустил взгляд, не желая видеть его лица и чарующей улыбки.       — Добрый день, мой...       — Ты опоздал, — сказал я. — Собрание уже началось. Не трать время и займи своё место, — я махнул рукой в самый дальний край стола.       — Я сделал что-то не так?       — А ты сделал что-то так?       Станислас усмехнулся, развёл руками.       — Я не понимаю ваших намёков...       — Ты отнимаешь время, которое могло бы спасти жизни людей. Поэтому, прошу, сядьте на своё место, лорд Станислас.       Я разомкнул глаза.       Всматриваясь в потолок, я старался рассмотреть то, что находилось прямо передо мной. Я фыркнул, когда увидел знакомый интерьер комнаты Маримото. Я прикрыл глаза, вслушиваясь в тишину, но невыносимая головная боль не позволила мне этого сделать. Я обречённо вздохнул. Я повернулся на бок — что-то соскользнуло с меня. Я замер, распахнув глаза. Что-то заставило меня успокоиться, и я совсем забыл об этом, задвинув в долгий ящик.       Ледяной ветер коснулся кожи. Я вздрогнул. Подскочил. Я осмотрел комнату в поисках источника холодного ветра. Окно и дверь были закрыты. Выдохнув, я рухнул на подушки, раскинув руки. Одну руку стянуло что-то холодное. Я потянул её, но руку что-то удерживало. Я встрепенулся. Мои глаза упали на что-то, что лежало слева от меня.       — М-маримото! — я подскочил и попятился назад. Парень выдохнул, поморщившись, открыл глаза. Потирая сонные глаза, он медленно сел, перевёл глаза на меня. Он улыбнулся. Я дёрнулся назад. — Ты... — я ткнул в него пальцем. — Ты совсем ахуел? Страх потерял или как?! Съёбывай с кровати, конченый!       — Не шуми, — прошептал Маримото, поднимая руку. Вместе с его рукой почему-то поднялась и моя. — Соседи спят, — сказал он. Я посмотрел на своё запястье. Тёмный браслет сверкнул под светом нарастающей луны. Я медленно перевёл глаза к руке парня. Тонкая цепочка привела меня к такому же браслету, только на его руке. Я уставился на его ухмыляющееся лицо.       — Чт... Что это, блять, за хуйня?! — я начал снимать с себя браслет, но он ни в какую не хотел слезать с руки, лишь больно драла кожу. — Сними эту хуйню с меня! Где ключ. Дай ключ!       — Понимаешь, — Маримото наклонился ко мне, заглядывая в глаза, — я случайно потерял его.       — Что?! — я лихорадочно пытался снять наручники, но лишь сдирал кожу. — Как, блять, можно было потерять ключ от наручников? Сними эту хуйню с меня! Немедленно! Нахуя вообще нужно было надевать эту пиздёж? Сними, блять!       — Нори-чан, — положив руки поверх моих, он посмотрел на меня. Я вздрогнул. — Это вынужденная мера. Так я смогу спать спокойно, зная, что ты не соберёшься вновь броситься с крыши высотки.       Я опустил глаза, поджав губы.       — Кто в этом виноват? — прошептал я.       Маримото придвинулся ко мне. Наклонившись, он заглянул в мои глаза, затем притянул к себе, прижимая к груди. Я замер, но, собравшись с мыслями, оттолкнул его. Стиснув зубы, я немного отодвинулся и сурово посмотрел на парня, сдвинув брови к переносице.       — Не прикасайся ко мне.       — Прости... — Маримото выдохнул, опустив глаза.       — Ты мне противен.       — Да, — он кивнул.       — Я тебя ненавижу.       — Да, — кивок.       Я стиснул пальцы, сжимая простынь. Хотелось разорвать его за хладнокровие, вцепиться в его красивое лицо и расцарапать до крови так, чтобы никто потом и приблизиться не смог, кроме меня. Я привстал на колени и приблизился к нему. Положив ладони на его щёки, я поднял его лицо и заглянул в его синие глаза. Я вздохнул, набираясь смелости.       — Я люблю тебя, ясно? — я распахнул глаза. — Не обольщайся, потому что я никогда не прощу тебе того, как ты поступил с моими чувствами: бросил в грязь и безжалостно растоптал вместе с той стервой. Я найду способ отмстить вам обоим: и тебе, и той суке. Вы потом пожалеете, что вообще тронули меня, — я прищурился. — Можешь не сомневаться в этом.       Маримото улыбнулся.       Маримото притянул меня к себе, грубо и нахально, как любил делать только он. Я нахмурился, собрался снова оттолкнуть его, но парень завёл мои руки назад, качнув головой. Я поднял на него глаза. Его губы разомкунлись. Парень положил ладонь на мой подбородок, провёл большим пальцем по губе, оттягивая её. Я нахмурился, но улыбка парня растопила моё сердце.       "Нет, — думал я, — я не должен поддаваться на это".       Я вздохнул.       — Нет, — сказал я и ударил его по ладони. Я опустил глаза, стиснув зубы. — Не прикасайся ко мне.       — Нориюки...       — Нужно найти ножовку или вызвать слесаря, — сказал я, глядя на чёрный металлический браслет. — Не могу же я остаток жизни провести рядом с тобой? Я ведь умру от твоего занудства, — я качнул головой. — Мне станет невыносимо тошно уже через пару часов, — я поморщился. — Нужно отлить, — я поднял глаза на парня. Маримото дрогнул и тут же расплылся в улыбке. — Чего лыбишься? Отрывая свой зад от кровати и тащи его в сторону туалета. Я тебя не дотяну в одиночку.       Маримото подался вперёд, наклонившись ко мне. Он улыбнулся, заглядывая в глаза. Парень было ужасно близок ко мне: я хотел оттолкнуть его. Маримото слез с кровати, потянув меня за собой. Я старался держаться от него подальше, чтобы ненароком не прикоснуться или толкнуть его в плечо: сама мысль возможности этого угнетала. Но в коридоре, не заметив порог, я споткнулся. Маримото подхватил меня и прижал к себе. Он заглянул в мои глаза с нескрываемым беспокойством.       — Ты в порядке? Не поранился?       Я поджал губы, опустив глаза.       — Я же сказал, чтобы ты не трогал меня.       — Извини.       — Теперь отпусти меня, — сказал я и, отведя глаза, хотел было отодвинуться, но парень не отпускал меня. Я исподлобья посмотрел на него. Было ужасно темно, поэтому я едва ли мог рассмотреть что-то дальше, чем собственный нос. — Отпусти, я сказал. Ты что, оглох?       Маримото наклонился. Рука, что лежала у меня на талии, сжалась, и парень притянул меня ближе к себе. Пахнуло сладким ароматом цветов. Я ощутил на себе тепло парня. Моё лицо вспыхнуло пламенем смущения, и я, поджав губы, чуть выгнулся назад. Я ощутил на себе свежее дыхание парня. Прежде, чем я успел отпрянуть, Маримото прижался губами к моим губам.       Я замер.       Моё сердце затрепетало, разгоняя по телу пламя, сжигающее всё на своём пути. Мягкие губы парня, жар его манящего тела — всё это сводило с ума. Запах альфы, сильный и запоминающийся, уничтожал остатки здравого смысла. Я прикрыл глаза и тут же распахнул их. Я уткнулся свободной рукой в его грудь, силясь оттолкнуть его.       В груди защемило.       Стало тошно настолько, что хотелось выть. Я зажмурился, сдерживая слёзы. Перед глазами стояла та картина из класса: он и та стерва. Он, так же как и меня, прижимал её к себе, так же как и меня сейчас, целовал. Она ощущала аромат его тела и его тепло.       По щеке скатилась обжигающая слеза.       Стало невыносимо даже дышать рядом с ним. Всё моё нутро так и кричало: "Ненавижу". Я не мог больше стоять, зная, что он прикасается ко мне так, будто бы ничего не произошло. Сердце изнывало от горечи разочарования, в то же время требовало его присутствия. Я толкал его, пытался кусать и бить, но Маримото, словно бы специально, не отстранялся, а наоборот его поцелуй стал более требовательным и жадным. Я зажмурился, молясь о том, чтобы это поскорее закончилось.       Раздался звонок в дверь.       Маримото отстранился, всё ещё прижимая меня к себе. Он с секунду смотрел на дверь, за которой было оглушающе тихо. Я же пытался надышаться желанным воздухом. Парень повернулся ко мне и подался вперёд, и, когда он почти поцеловал меня, я закрыл его рот рукой, не подпуская к себе.       — Открой дверь.       — Подождёт.       — Нет.       Маримото вздохнул. Отпустив меня, он двинулся к двери, потянув и меня за собой. Я прикрыл рот рукой, опустив глаза, чтобы не столкнуться с ним глазами. Щёлкнув выключателем, он включил свет и открыл дверь.       — Доброй ночи. Извиняюсь, что так поздно, — парень усмехнулся. Вздрогнув, я поднял глаза и ужаснулся. — Пришлось повозиться, чтобы адрес достать, — я, словно заворожённый смотрел на него, на сей раз вблизи я мог рассмотреть молодое лицо: высокий лоб, выразительные чёрные глаза, пухлые губы и приплюснутый нос. Чёрные волосы были связаны резинкой сзади, но пару прядей всё равно выбились и падали на лицо. Невысокий рост и хрупкой тело. Он обладал слабым ароматом крапивы. Парень смотрел на Маримото, затем протянул руку, убираю клочок бумаги в задний карман брюк. — Станислас, как всегда рядом с принцем.       Маримото стиснул руки в кулаки.       —Понятия не имею, о чём ты, — сквозь зубы процедил он.       Парень усмехнулся.       — Ой, не строй из себя...       — Проваливай. Тебя никто не звал.       — Я не к тебе пришёл, не тебе меня и выставлять, — парень улыбнулся. Он повернулся ко мне. — Я пришёл поздороваться с принцем, — парень протянул мне руку. — Меня зовут Фукуи Ясуши, — я протянул руку к его руке. — В прошлом вы звали меня Алеред.       Фукуи сжал мою ладонь — я начал проваливаться в пустоту.